Обособленность Харухи Судзумии : Тайна воителей

***

Все до единого пункты в списке Харухи были помечены галочкой. Вчера глубокой ночью мы отправились прямо на кладбище — это было последнее наше мероприятие, «проверка храбрости». Призрачных огней и привидений не было. Единственным, на что стоило посмотреть, была перепуганная Асахина-сан. — Вроде бы, со всем покончено. Было около полудня тридцатого августа и мы сидели в привычной кофейне перед станцией. Харухи изучала вырванный листочек бумаги так, будто бы перед ней была сделанная шариковой ручкой копия карты расположения сокровищ Токугаву. Она казалась и довольной, и в то же время чем-то неудовлетворённой. Прекрасно могу её понять: остался всего один день лета. А кончится ли вообще лето? Теперь даже я сомневался в этом всерьёз; наверное, я чересчур недоверчив. Но, опять же, проведя несколько месяцев в этой психованной команде под предводительством нашей гиперактивной командирши, кто угодно свихнулся бы. Хорошо бы она вела себя хоть чуть-чуть мягче. Впрочем, пока с нами Асахина-сан, я готов терпеть что угодно. И правда, вот если бы она была мягкой, как Асахина-сан… нет-нет, хватит. Нужно прекращать эту бесконечную волынку (во всех смыслах). — Ммм… ну и хватит, наверное… Харухи тыкала плавающую ванильную ледышку в своей коле, и, казалось, не могла решиться на что-то. — Но ведь… ммм… но ведь было же что-то ещё, нет?.. Нагато молчала и спокойно наблюдала за плавающей долькой лимона в своём ледяном чае. Асахина-сан крепко-накрепко сцепила руки на коленях, она была совершенно разбита и напоминала щеночка, которого отчитал хозяин. Коидзуми беззаботно, как обычно, похлёбывал свой кофе по-венски. Что касается меня, сказать мне было нечего, так что я сложил руки на груди, раздумывая, что бы предпринять. — Ну и ладно. Мы и так многое успели за лето. Где только не побывали, юката носили, цикад наловили множество. Мне показалось, что Харухи просто сама себя утешает. Ничего подобного. Этого не достаточно. В глубине же души Харухи ещё не была готова распрощаться с летними каникулами. Сколько бы она не притворялась довольной, настоящих чувств не скроешь. В глубине души, в подсознании подсознания ещё одного подсознания, Харухи не могла избавиться от чувства неудовлетворённости. — На сегодня, — Харухи протянула мне чек, — всё. Завтра свободный день, так что отдыхайте. Послезавтра жду всех в клубной комнате. Увидев, что Харухи поднимается со стула и выходит из-за стола, я вдруг неожиданно перепугался. Нельзя было выпускать её вот так вот домой. Чего-то по-прежнему не хватало. Если мы сейчас отпустим её, то открытые Коидзуми и подтверждённые Нагато две бесконечных недели начнутся в пятнадцать тысяч четыреста девяносто девятый раз. Но что же делать? Фигура Харухи медленно удалялась от меня. И тут! Внезапно, ни с того ни с сего, совершенно неожиданно… Чувство вернулось. Вернулось смятение, вернулось ощущение «где же я это видел» — причём сегодня сопровождавшее его головокружение ударило невообразимо сильнее, чем в прошлые разы. Нынешнее дежа вю было не чета предыдущим. Я знал, что происходит, поскольку я уже проживал этот момент тысячи раз. Тридцатое августа. Остаётся один день. Наверное, что-то в словах Харухи растормошило моё подсознание. Но что же, что же, что же… — Всё в порядке? Кто-то что-то спрашивал. Слова Коидзуми тоже о чём-то напоминали. Что-то было не в порядке, что-то откладывалось и откладывалось… Харухи соскочила со стула и готовилась на ураганной скорости рвануться домой. Ей нельзя уходить. Иначе ничего не изменится. Что же я такого сделал, что могло бы изменить положение? Сцена за сценой пролетали у меня перед глазами как слайдшоу. Всё, что мы делали за последние пару недель… …И всё, что мы не делали. Думать было некогда, я должен был что-то сказать. Какой бы ерундой оно не было, лишь бы произнести! — Мои дела ещё не закончены!!! Кричать, наверное, было совершенно незачем. По здравому размышлению на спокойную голову это мгновение кажется одним из тех моментов, которые намертво врезаются в память, хотя идеальным было бы вовсе выкинуть их из моего серого вещества. Случайные прохожие, продавцы, и сама находившаяся около автоматических дверей Харухи, все обернулись и с недоумением уставились на меня. Недолго думая, я ляпнул первое, что пришло в голову: — Точно! Домашняя работа! Посетители магазина вновь были потрясены моим откровенным заявлением. — О чём ты? Глядя на меня, как на больного, Харухи подошла поближе: — Твои дела? Домашняя работа? — Я ещё и пальцем не касался задания, которое нам дали на лето. Пока задания не сделаны, лето для меня не закончится. — Чего?! Она уставилась на меня так, будто бы я и впрямь был сумасшедшим. Боже, да какая разница! — Эй, Коидзуми! — Э, да, чего? Коидзуми, похоже, тоже был поражён. — Как у тебя с домашней работой? — В общем, никак, поскольку всё лето мы были заняты. Почти половина не сделана. — Так давай делать вместе. И Нагато с нами, у неё тоже наверняка есть хвосты! Прежде, чем Нагато успела ответить, я протянул руку Асахине-сан, которая разинула рот, как марионетка в кукольном спектакле. — Асахина-сан, почему бы и тебе не позаниматься с нами? Давайте раз и навсегда разберёмся с домашними заданиями. — Эээ… Асахина-сан была на класс старше, так что у неё задания были другими, но сейчас это было совершенно неважно. — Но… но г…? Где? — У меня дома. Приносите свои тетрадки и учебники, будем делать задания сообща. Нагато, Коидзуми, дадите списать то, что у вас уже сделано? Коидзуми кивнул. — Нагато, ты с нами? — Да. Коротко подстриженная головка легонько качнулась. Нагато подняла на меня глаза, в ее взгляде мне померещилось что-то такое до боли знакомое, но отчего то забытое. — Отлично! Значит, встречаемся завтра! Начинаем с самого утра. Если постараемся, управимся за день, — воскликнул я, вскинув руку, сжатую в кулак. И тут… — Ну-ка минуточку! Харухи вернулась ко столу и гордо возвышалась, уперев руки в бока. — Что это ещё за самодеятельность! Я начальница! Прежде, чем затевать что-нибудь, спрашивайте меня! Кён, принятие решений по собственной инициативе — это серьёзное нарушение правил бригады! Выдав всё это на одном дыхании, Харухи уставилась на меня и объявила: — Я с вами! …Тот самый день, то самое утро. Похоже, гроза миновала. Поднимаясь со своей постели, я знал, что ситуация как-то разрешилась. Я знал это, поскольку мои воспоминания остались при мне. Я помнил, что вернулся из деревни, когда фестиваль О-бон был позади; получалось вспомнить и совместный поход в бассейн, и всё прочее произошедшее в августе. Конечно, изо всех этих воспоминаний лучшими были ещё свежие в памяти события вчерашнего дня. Вчера было тридцать первое августа, а сегодня — первое сентября. Память подсказывала мне, что в последний день лета у меня дома состоялось аварийное заседание «Бригады SOS». Прекрасно помню это состояние полубессознательной усталости. Даже переписывать чужие задания уже было чересчур, а объёмам работы, выпавшей на мою собственную долю, остаётся лишь ужасаться. Ложась вчера спать, в одном я был уверен на сто процентов: мои полоски HP, MP и LIMIT были так низки, что одного удара хватило бы, чтобы прикончить меня прямо в кровати. Харухи притащила вчера свою гору домашних заданий ко мне в комнату и играла с моей сестрёнкой, косясь на нас с Коидзуми, Нагато и Асахиной-сан, пока мы изо всех сил работали автоматическими карандашами. — Глупо переписывать дословно, — говорила она, давя кнопки на джойстике и играя с моей сестрой, — Пересказывай чуть иначе, в уравнениях тоже всё подробнее распиши. Учителя, знаешь ли, тоже не дураки. Особенно этот математик Йосизаки придирчив. К слову, у него самого решения далеки от гениальности. Пять человек плюс сестра — в моей комнате и без того было тесно, а ещё моя мама (хоть никто её и не просил) постоянно бегала, принося закуски, десерты и сок, и создавая излишнюю суматоху. Мы были, по ощущениям, близки к получению туннельного синдрома от всех этих движений запястьем, одна лишь Харухи отлично проводила время. Спокойно так улыбаясь. Наверное, с такой улыбкой начальники смотрят на своих подчинённых. С таким же олимпийским спокойствием Харухи помогала пребывающей в расстройстве старшекласснице Асахине-сан с её коротким эссе. Если Асахине-сан поставят тройку, всю вину можно будет свалить на Харухи…

***

Уроки окончились. Выступление директора осталось позади, как и короткий классный час. Сегодня было первое сентября. В школе я уточнил: «Какое сегодня число?», — и Танигути с Куникидой уставились на меня с жалостью во взгляде. Видимо, и впрямь было первое сентября. Кафетерий и продуктовый магазин ещё не открылись, так что Харухи отправилась в ресторан за воротами школы по обеденным делам. Клубную комнату занимали мы с Коидзуми. — Судзумия-сан — гений пера. Без сомнения, она с детства была всесторонне одарённой, так что летнее задание не представляло для неё никакого труда. Такому незаурядному человеку должна быть незнакома идея делить работу с друзьями: в этом нет смысла при её способности разделываться с заданиями в одиночку. Слушая объяснения Коидзуми, я подтащил складной стул к окну. Мы были в комнате литературного кружка. Сегодня был день профессиональной ориентировки, так что можно было бы собрать портфели и уйти, но мне ни с того ни с сего захотелось заглянуть в клубную комнату — а за мной увязался Коидзуми. Нагато сегодня — жуткое дело — взяла выходной. Хоть она и не подавала виду, но летние каникулы, должно быть, ужасно вымотали её. У окрестных цикад шла война за сферы влияния. Летние каникулы закончились. Это точно. Однако… — Всё это кажется выдумкой. Все эти пятнадцать тысяч циклов последних двух недель августа. — Такая точка зрения небезосновательна. Коидзуми принялся со своей сияющей улыбкой тасовать колоду: — Между нашими копиями из этих пятнадцати тысяч четыреста девяносто семи двухнедельных отрезков, нет общих воспоминаний. Их не существует на центральной оси времени. Только мы, пережившие пятнадцать тысяч четыреста девяносто восьмой цикл, вернулись в общий временной поток. Но я ведь получал подсказки. Это постоянное чувство дежа вю, особенно в последний раз. Может, это были небольшие подарки от тех нас, что уже побыли в таких ситуациях? Или говорить о «прошлых нас» — уже странно? Прошлые ли, или какие, время — как полоски на шкуре тигра, плавящиеся, словно масло, в этой бесконечной карусели. И всё же хотелось бы думать, что нынешний я существую благодаря тем нам, что проживали все эти недели за неделями. Ведь иначе каждое такое проведённое под знаком Харухиной «несделанной вещи» лето иначе как пропавшим впустую не назовёшь. Особенно для тех из нас, кто обнаружил неизбежность этой перезагрузки. Для восьми тысяч семисот шестидесяти девяти из нас. — Сыграем в покер? Коидзуми, как заправский фокусник, принялся сдавать карты. Развлеку его, не проблема. — Ну ладно. Вот только на что играем? Деньги я ставить не буду. — Как скажешь, тогда на интерес. Ну вот, как всегда: когда победа ничего не значит, я с лёгкостью выигрываю. Роял-флеш, впервые на моей памяти! В тот беспечный миг я даже не догадывался, что Нагато в тот же самый момент идет на должностное преступление — подделывает протокол физического состояния своего тела. Более трех дней система сообщает о планомерном развитии органического объекта в ее организме. Но тогда я этого не знал и думал только выигрыше который мог бы получить.