Прошу, мне не нужна твоя помощь.

На следующий день Чонина выписали из больницы. С выпиской ему помог Бан Чан. Младший всё ещё не может понять, зачем он ему помогает. Он помог добраться домой, помог зайти в квартиру и купил ему нормальной еды, приготовив обед на двоих. – Твои родители знают, что ты был в больнице? – Отец в командировке, мама допоздна на работе. Не думаю, что они заметили мою пропажу... – Не надо говорить так, они твои родители, которые заботятся о тебе, - пытался подбодрить его старший. – У отца есть любовница. А мама... она никогда не любила меня. Я обуза для неё, - и снова его глаза на мокром месте, когда он говорит о семье. – Прости, я не хотел, - Бан понял, что ляпнул лишнего. Чонин впервые за долгое время поел полноценной еды. У него не было рвотного рефлекса, он просто ел и наслаждался этим. – Малый, отдохни сегодня. Лучше поспи. Завтра перед школой встретимся. – Перед школой? – Да, я учусь в институте напротив твоего. Хореографический, как Хёнджин, Феликс, Минхо и Хан. – Ясно. Пока, - снова на его лице нет улыбки. Он даже сам не помнит, когда в последний раз улыбался, и вообще что это такое - улыбка. Бан Чан ушёл, помохав ему рукой на прощание. Чонин принял теплый душ. В зеркало даже не стал смотреться, так как знал, что у него всё ещё большие синяки под глазами и сильно выступающие скулы. На следующий день, как Чан и обещал, они встретились утром на остановке. Чонин уже не замечает Джисона на остановке по утрам, поэтому ему всегда грустно, ведь друг ему что-то рассказывал, шутил, с ним было весело, хотя по лицу младшего было трудно сказать, что он был рад. – Не знаешь, почему Хан не ездит на автобусе? - пожалуй, впервые разговор первым начал Чонин. – Минхо и Хан встречаются, вроде. Он не сказал тебе? – Нет, - школьник сильно расстроился. Теперь старший не будет уделять ему внимания. А потом и вовсе забудет про него. – Он, наверное, не хотел тебя грузить. Джисон переживает за тебя. Может, просто забыл. Младший ничего не ответил. Он просто зашел в автобус, надел свои наушники и будто попал в другой мир. Утренний разговор вышел не очень, хотя, наверное, как и все разговоры с этим парнишкой.

***

Сейчас он уже реабилитировался, поэтому Ян снова должен ходить к Марку и удовлетворять его потребности. После школы ему вновь пришло сообщение от такого ненавистного номера.

Марк

Сейчас ко мне. Жду~

И вот Чонин снова в этой квартире. И вот Чонина снова вдалбливают в кровать, не растягивая. И вот Чонин не может терпеть эту боль, поэтому плачет. И вот Чонин, до крови на своих ладошках, сцепляет кулаки. И т а к к а ж д ы й р а з, Ян Чонин не имеет права выбора, он делает то, что приказали. Казалось бы, вот всё закончилось. Он идёт домой. Там он может поплакать в подушку, высказаться дневнику и ещё раз подтвердить тот факт, что он ненавидит свою жизнь, но не сегодня... По возвращению домой он увидел машину скорой помощи, а из дома выносили его мать. – Она совершила суицид, сын, - неужели это слезы сожаления на лице отца Чонина? – Нет, нет, нет! Она не могла! Слышишь?! Не могла! Мама, очнись! Нет! - Чонин не верил в происходящее. Он надеялся, что мама проснется, что это ложь, несмешная шутка. Но нет, мать Яна тоже ненавидела свою жизнь. Она тоже хотела умереть. Она сделала это, вскрыв вены. Парня не впустили в машину и сказали остаться дома.

***

– Чонин придет сегодня? - спросил Бан, заходя в кафе. – Я сейчас позвоню, - Джисон набрал номер телефона, но сказали, что телефон отключен. – Может телефон сел. Он не берёт. – Какая фамилия у Чонина? - резко спросил Сынмин. – Что? – Срочно скажи! – Ян, - непонимающе ответил Джисон. – Его мама, Ян Вон Сик? – Да... – Она совершила суицид. Вены. Моя мама работает в больнице. Только что поступила пациентка, - сказал Сынмин и взял Хана за плечо, в знак утешения. – Нет... Не может быть, - Джисон начал пятиться назад. – Надо ехать в больницу, он там, - сказал Бан Чан, собирая свои вещи. – Нет, тут не в больницу надо ехать... - Джисон уже не мог стоять на ногах. Минхо его крепко держал, чтобы тот не упал. – Куда тогда? - спросил Чанбин, беря Феликса за руку. – К реке Хан, - в один голос сказали Джисон и Феликс.