Прошу, мне не нужна твоя помощь.

После слов, что ему нужно остаться дома Чонин побежал за дневником в свою комнату. Найд его, он ринулся к мосту самоубийц на реке Хан. – Дневник, это двадцать девятый день. Я не вижу смысла жить. Моя мать совершила суицид. У отца есть любовница. Мой единственный друг нашел себе парня. Я один. Мною пользуются. Это последний день. Я, честно, не хочу жить. У меня больше нет для этого причин. Он встал. Натянул черную маску на лицо. Положил дневник рядом. Перелез через ограждение. Теперь оставался всего один шаг. И наступит конец. – Ян Чонин! Остановись! - раздался голос со спины, от чего парень на краю моста пошатнулся от испуга. – Как ты узнал, что я здесь? – Джисон сказал, что это было твоё обещание, - говорил Чан и пытался подойти ближе. – Моя мама умерла. Она тоже ненавидела свою жизнь. И теперь её нет. Да, она не любила меня, но я её любил. Мне нет нужды здесь оставаться. – Не говори так, - перебивал Чан. – Оставь меня. Хватит этой заботы. Я шлюха. Кому я нужен такой? – Мне! Чонин, ты нужен мне! - в полугневе кричал старший. – Зачем? Не обманывай себя. Школьник отпустил одну руку. – Нет. Стой, - Чан подбежал к перилам. – Как только прыгну, - начал младший, – сначала среагирует мой мозг, моё тело будет брыкаться в конвульсиях, потом внезапно перехватит дыхание, я начну хватать воздух ртом, тело будет продолжать бороться, и вот мне нужен кислород, я попытаюсь дышать через нос, и тогда вода заполнит ноздри, попадет в дыхательные пути, а затем и в лёгкие. Органы начнут отказывать, сердцебиение замедлится, и в итоге мозг отключится. Смерть наступит через три или пять минут. Я знаю всё, ибо я готовился. – Готовился умереть?! - продолжал перебивать Чан. – Да. Это двадцать девятый день, когда я всё ещё хочу умереть. А теперь я могу сделать это с легкостью. Раньше я думал, что есть шанс избавиться от страданий. Что я надоем Марку. Что отец бросит любовницу. Что мама меня полюбит. Но нет. В какой-то момент я понял, что этого не будет. Отец начал бить маму, бить меня. Затем я приходил к Марку, и он тоже меня бил, вдалбливал в кровать, а я... - ему не хватало дыхания, – я не мог сопротивляться. Он был сильнее меня. Он мог испортить мою жизнь одним щелчком, если я разорву отношения. Он не отпустит меня просто так. Тогда зачем мне жить? - младший смотрел прямо в глаза и ждал ответ. Чан впервые видел его таким уверенным в своих действиях. – Мы... Мы хотим помочь тебе. Ты нам важен, - пытался достучаться до него старший. – Мы? Мы ведь даже не общались все вместе. Как я могу быть важен вам? – Мы приходим в кафе, чтобы наблюдать за тобой. Впервые я увидел тебя на остановке с Ханом. Тогда ты был в рубашке с короткими рукавом, твои синяки и порезы были видны. С того дня я продолжал наблюдать за тобой. С того дня ты стал интересен мне. Я не понимал, почему ты не улыбаешься. Мне хотелось узнать тебя лучше. Мне хотелось помочь тебе. – Это жалость, Чан. Ты увидел избитого школьника и тебе стало его жалко. – Да... да, возможно это так и было. Но потом это стало больше, чем просто жалостью. Я привязался к тебе. Я хочу быть рядом с тобой. Я хочу оберегать тебя. – Это невозможно. Прости меня за хлопоты, которые я доставил. Попроси моего прощения у остальных. В особенности у Хана. Он дорог мне, я люблю его, и ... хочу, чтобы у него все было хорошо. Пусть он будет счастлив... После этих слов Ян Чонин отпустил руку старшего. Закрыл глаза. Раслабил своё тело. И позволил себе умереть. Остальные ребята стояли в стороне, но как только увидели, что Ян сбросился, ринулись к берегу, чтобы спасти его. Бан Чан, не раздумывая, прыгнул за ним. Чонин упал в воду, погружаясь, он видел своё счастливое детство. Да, этот мальчишка умеет улыбаться. В своем детстве он часто это делал. Дарил всем свою ослепительную улыбку. Даже когда ему поставили брекеты, он не переставал улыбаться. Но в подростковом возрасте всё изменилось. Когда он видел ту квартиру, лицо Марка, его тело начинало брыкаться, драться, лишь бы не видеть эти дни. Затем его тело резко ослабело. Он перестал сопротивляться. Он начал тонуть.