Прошу, мне не нужна твоя помощь.

Бан прыгнул за Чонином следом. Когда он открыл глаза в воде, все начало расплываться. Он не сразу нашел тонущего парня. Как только Чан увидел силуэт тела идущего ко дну, то начал плыть вглубь к нему. Крепко схватил его за руку. Парень смог вытащить их обоих из воды. У берега их ждала машина скорой помощи, тупые репортеры и его новые друзья. Чонин был без сознания. В больнице пострадавшему и спасителю поставили капельницу. Все ребята находились в больнице вместе с ними. Абсолютно все переживали за школьника. В новостях начали показывать, мол "вот ещё один суицидник". Но они даже не знают какую жизнь он проживает. Никто из них не знает причины таких поступков. Ведь суицид это не развлекуха. Слабый человек не сможет покончить с собой. Чонин долго не приходил в себя. Никто не уходил домой покушать или ещё по какой-то причине. Они все ждали, когда очнется их младшенький.

***

Ночью следующего дня он всё же пришел в себя. Это была поздняя ночь, поэтому все спали, кроме Хан Джисона. Он продолжал ждать, не смыкая век. Чонин очнулся. Он открыл глаза. В горле у парня сильно пересохло. Поэтому когда он пытался что-то сказал получалось не очень. Будто маленькая беспомощная черепашка. – Хан, - наконец смог произнести младший. Джисон услышал, что его зовут. Он увидел, что Чонин просит пить. Парень набрал воды из кулера и уже со слезами подошел к другу. – Прости меня, - плачет старший. – За что, Джисон? – Я не уделил тебе нужного внимания. Я не усмотрел за тобой. Прости, пожалуйста, - Чонин взял его за руку, это было большим удивлением для него. Он смог и даже не побоялся. – Здесь нет твоей вины. Всё хорошо, правда, - Чонин попытался улыбнуться, чтобы подтвердить свои слова, но с улыбкой он явно не в друзьях. Такая неудачная попытка рассмешила Хан Джисона. – Тебе уже лучше? - бармен взял Чонина крепче за руку. – Голова немного кружится, - охрипшим голосом ответил он. – Спасибо, что остались. Правда, спасибо. – Мы не могли оставить тебя в таком состоянии. – Джисон~и, - протянул младший и это сильно насторожило Хана. Ведь он его так зовет оочень редко, – А что у тебя с Минхо-хёном? Парень выдохнул. – Эй, расскажи мне всё, я же твой друг, - младший смотрел на него щенячьими глазами. Особо сильно сопротивляться он не стал, поэтому рассказал всё с самого начала. Друзья уснули ближе к утру. Всю ночь они обсуждали всё, что произошло с ними за это время.

***

Утром новая компания Чонина собрались в его палате. Они смеялись, шутили и в целом весело проводили время. На лице младшего начала появляться улыбка. Он даже смеялся с ребятами. За данной милой картиной наблюдал Бан Чан. Он единственный, кто ещё не говорил с Чонином после того, как он очнулся. Причина? Наверное, он и сам не знает. Может боится, боится заговорить с ним. – Хён, всё хорошо? - Сынмин решил составить ему компанию. – Д-да, а что насчет тебя? Сынмин выгнул бровь в непонимании. – Я имею в виду ты и Хёнджин... Бан всё всегда замечает. Поэтому не странно, что он заметил изменения в отношении Сынмина к Хёнджину. Он уже давно не сопротивляется ласке старшего и даже сам к нему тянется. Просит его внимания, часто упоминает его. – Я хочу признаться ему, уже давно, - щеки младшего резко покраснели. – Не стесняйся, мы все тут такие. Скажи ему об этом как можно раньше. Он не сможет тебя вечно ждать, - Бан посмотрел в глаза Сынмину. – Да, понимаю. Это трудно принять, знаешь ли, как мои родители это переживут... Двое ребят посмеялись с этой ситуации. Чан заметил взгляд Чонина на нём. Парень просто смотрел. Его взгляд был пустой, а позже он отвернулся. – Почему ты не зашёл к нему? -поинтересовался Сынмин – Я не знаю, что ему говорить. Мне страшно, - австралиец опустил голову. – Хотя бы просто спроси, как он. Я думаю, он тоже чувствует вину. После откровенного разговора парни зашли в палату, в которой все смеялись, кроме одного, Ким Уджина. – Хёён, ты знаешь, почему тебе мои шутки не заходят? - выкрикнул Хан из другой части комнаты. – Потому что ты закрыл для них дверь, хён. Хан Джисон – не Хан Джисон без тупых шуток. Они составили компанию Чонину до вечера. Находились с ним, чтобы тому не было скучно. Сегодня, пожалуй, был первый день, когда школьник искренне улыбался. Бан Чан только и делал, что смотрел на него. Он любовался его улыбкой. Он был готов утонуть в ней. Ближе к 22:00 друзья пошли по домам. Чонин попросил остаться страшего с ним под предлогом, что ему будет скучно. Однако, уже в течении двух часов они сидят и не разговаривают. Такая тишина начинала напрягать обоих, но прервать её никто не мог. Младший сидел в телефоне, а Чан осматривал комнату и старался не смотреть на него. – Чан, прости меня, - все же начал Чонин, – ты мог пострадать из-за меня, прости... – Ничего страшного. Здесь есть и моя вина, - Чан подсел поближе, – я хотел защитить тебе, но не смог. – Тебе не стоило этого делать. Я хотел прыгнуть, - младший заглянул в глаза австралийцу. – Зачем? Как бы это пережил Хан? – У него есть Минхо. – А у тебя есть я, понимаешь? - Бан попытался дотронуться до щеки Чонина, на что тот только дернулся от испуга. – Не бойся меня. – Я пытаюсь, Чан, пытаюсь, - он протянул руку старшему. – Всё в порядке. Не совершай таких поступков больше никогда, хорошо? - австралиец взял его покрепче за руку. – Это был двадцать девятый день. Двадцать девятый день, когда я хотел умереть. Я начал их считать, когда узнал о любовнице отца, после отношение в нашей семья стали настолько ужасными, что я не хотел приходить даже домой. Я и до сих пор ненавижу свою жизнь. Из-за меня страдают невинные люди. – Я хочу помогать тебе. Мы не страдаем, это всё от чистого сердца, Чонин, - непроизвольно, но страший сжимал руку младшего сильнее. – Я и сейчас хочу умереть. Тридцать первый день, - он опустил глаза. – Почему ты не боишься смерти? Сражайся за свою свободу. – Я устал сражаться, и поэтому начал считать дни. Чан-хён, смерть не так страшна, как страшен страх смерти..., - Чонин выпустил руку из руки старшего.