reach the truth

Для меня, оказавшегося на краю обрыва, ты стала последней причиной жить. BTS — Magic Shop

      «Маленькая… Я убрал еду в холодильник. Поешь, когда проснешься! Я заказал молочную рисовую кашу и сэндвичи, надеюсь, ты ешь такое. И ещё… Не волнуйся на счет Джексона, он тебя не тронет, я обещаю. Будь осторожна и больше не бегай по ступенькам. Я… Желаю тебе хорошего дня. Увидимся позже… :)»       Размашистый почерк и очередная нарисованная улыбочка. ХеЧжу отцепила стикер с коробочки и улыбнулась. Приятно. Ей каждое утро хочется есть, но из-за большого количества пар и домашки она не успевает нормально что-то приготовить. Вспоминая даже бедненькую кашу, которую похоронили в кастрюльке, ударили о шкаф, убрали красивыми сильными руками в мусорный пакееет… Это все глупые мечты испорченной кашки, не более.       Она распаковала коробку и заглянула внутрь. Каша. Не убитая, а очень даже аппетитная и вкуснопахнущая. Рисовая. С сахаром и молоком. Живот заурчал и ХеЧжу поспешила выполнить его просьбу о пополнении запаса. Положила завтрак в микроволновку, параллельно доставая чистую чашку и… рванула в гостиную.       Вошла, остановилась, осмотрелась и подошла к дивану. В квартире до сих пор все пахло Тэхеном. Цитрус и хвоя. Какое странное сочетание, но от этого оно только более сумасшедшее и крышесноснее. Резкий запах апельсина смягчается за счет хвои, даря ощущение силы и надежды.       ХеЧжу втягивала носом воздух, пытаясь насладиться тем, что чувствует. Понять какая из ХеЧжу первой заметила в Тэхене красоту и осознать, что на самом деле чувствует к нему. Без дурманящего сознание действия таблеток, а разумом и сердцем.       Разум сопротивлялся. А сердце… Ускорялось, стоило только вспомнить о нем. О ее ладони в его руке, о подаренных поцелуях, о заботе с утра. И сон.       В котором Тэхен подходит к ней почти вплотную, берет аккуратно за подбородок и прямо в губы шепчет:       — Ты мне нравишься, маленькая!       Стоит только представить, как он целует… В организме сразу происходит что-то странное. Щеки краснеют, губы горят, дыхание сбивается с ритма и сердце трепещет в груди.       ХеЧжу не помнила как она добралась до кровати, но зато прекрасно запомнила все остальное. Назвала его красивым. Списала, который раз, все на таблетки, но не могла не согласиться с той ХеЧжу. Он действительно красивый, а ещё милый, заботливый, добрый, умный, уютный, внимательный…       И еще миллионы формулировок, которые ему подойдут. Он замечательный. Если смотреть со стороны, с которой она его узнала. В каждом действии сквозило искренностью и добротой намерений. Его слова поддержки успокаивали и дарили надежду, в миг, когда казалось, что внутри что-то рушится.       Она подхватила поднос с чашками, параллельно осматривая гостиную на предмет каких-нибудь забытых им вещей и увидела очки.       Они одиноко лежали на подлокотнике со стороны, где прошлым вечером сидел Тэхен. ХеЧжу вернула поднос на место и аккуратно подняла их за оправу. Потом отогнула в сторону дужки и надела. Совсем ничего не видно… Пространство в комнате плыло, скатываясь в сторону и вынуждая глаза слезиться.       Она зажмурилась и сняла орудие пыток, спустив по переносице вниз. У него плохое зрение? В жизни без очков он не щурился и никак не показывал то, что плохо видит.       Микроволновка запищала, оповещая о том, что каша нагрета и готова быть съеденой. ХеЧжу подцепила очки посередине и опустила вниз, осматривая линзы. Вчерашний вечер был один из самых лучших за прошедшие два года. Ей так хотелось почувствовать близость человека и его общество, но обстоятельства она сложила сама, отказавшись от своего прошлого.       Теперь очередь настоящей ХеЧжу возвращать свою жизнь в прежнее русло. Только она сможет пробиться сквозь толстые стены страха и победить его, раскрошив в мелкую крошку.       Она поставила очки на поднос и подхватила его, отправляясь обратно на кухню. По пути аккуратно сложила их в карман сумки и взяла с себя слово набраться смелости и подойти к Тэхену, чтобы их вернуть и не сгореть от смущения и стыда за прошедший вечер.       Запах тоненькими веревками тянулся через каждый проем, пытаясь дотянуться и поторопить нерасторопную девицу, которая опять где-то застряла.       После сытного и вкусного завтрака, ХеЧжу быстро переоделась, скидала в сумку тетради, достала из ящика блокнот и схватив его — осторожно выглянула за дверь, осматривая ту на повреждения. Визуально она особо не изменилась, только в некоторых местах покрылась грязными брызгами и отпечатками чужой подошвы.       ХеЧжу нахмурилась и заперла дверь. Сумасшедший, несносный и опасный человек в очередной раз попался ей на пути. Страх подбирался к горлу, стараясь придушить, сжимая посильнее, но нутро стойко сопротивлялось, ощущая себя в безопасности. Может виной тому являлись слова Тэхена о том, что не позволит ему причинить вреда? Может быть.       Атмосфера и звуки вокруг дома казались спокойными. Птицы притаились на высоких деревьях, зябко ежась от прохладного воздуха. Быстрый ветер безжалостно поднимал вверх стайки разноцветных листьев, кружа их в спонтанном танце и резко ударяя о мокрый асфальт.       Люди кутались в шарфы и горловины высоких шарфов, плотнее запахивая куртки и плащи. Осень выдирала с силой место у лета, по-королевски усаживаясь на резной трон времен года. В этом году она решила прилететь пораньше, забирая с собой тепло летних дней, принося в подарок морось и слякоть.       В этот раз лопатки не жег чужой взгляд и складывалось ощущение, что вчерашний вечер был лишь сном. С прекрасными и не очень происшествиями. Холодный ветер кусал за пальцы, словно обголодавший пёс, готовый драться за последнюю краюшку хлеба. Неприятно жалил за щеки и эффективно успокаивал мысли.       Она вспоминала удивление и недоумение на лице Тэхена, когда он узнал о непраздновании дня рождения. Да, она перестала праздновать его с начала старшей школы, но случилось это только по той причине, что она перестала видеть в этом смысл. Бабушка устраивала вечером небольшое торжество с шарлоткой и любимым шоколадным молоком, что продавался в магазине, который стал отправной точкой кардинальных изменений в жизни. В этом магазине она познакомилась с ЧжиЮн и Соджуном. В этом магазине она впервые открыла для себя мармеладную радугу. И из этого магазина шла, когда с моста упал тот парень.       Прошло уже чуть больше двух лет, но она до сих пор, с периодичностью в пару месяцев вспоминала о нем. Ей было интересно как он живёт, как проживает каждый свой день и почему-то была уверена, что у него все хорошо. Наверняка его в больнице навестили все-все родственники и сказали, что он глупец, что все его до невозможности любят и чтобы он больше их так не пугал. Наверняка он встретил хороших друзей на своём пути и каждый теперь его обожает, любит и ценит. Как бы сильно она не была зла на него в тот день — почему-то была уверена, что он хороший. Просто иногда в жизни случаются тяжёлые моменты, после которых реанимировать самого себя невыносимо сложно. Когда каждый день мечешься и устаёшь от этого, но продолжаешь метаться, создавая иллюзию нормальной жизни. Но нормально не становится. И жизнь не кажется осмысленной. И она не винила его за этот выбор. И если бы её вернули в тот день — она поступила бы точно также, совсем не жалея о ссадинах, ушибах и шрамах.       Она взглянула на свои ладони, где маленькими крошками рассыпались бледные шрамы, которые не смогли исправить ни время, ни заживляющие мази, которые прописали врачи и не их убеждения, что все затянется. Но ХеЧжу они радовали. Как осязаемые воспоминания, которые по сей день живут с ней. Все не просто так происходит в жизни и она не собиралась противиться судьбе.       Каждый шрам, как задокументированный момент из жизни.       И сейчас она совсем не противилась чувствам, что плескались внутри. Огонек вселенского счастья с щепоткой лёгкости в груди, которые не ощущались так давно. Ей хотелось улыбаться без устали и мечтательно разводя в стороны руки — кружиться, ловя волосами осенний ветер. Но она позволила себе лишь скромную улыбку и ускоренный шаг.       Университет не встретил её серостью как обычно, а заиграл новыми красками, делаясь в глазах лишь лучше. Она полюбила это место за то, что оно давало хоть на секундочку забыть о том, что что-то не так. Лекции увлекали её настолько, что она теряла счет времени и впадала в реальность лишь после громкого звука звонка.       — Чжу, ты нормально вчера домой добралась? — заговорила Дахён, ухватывая ХеЧжу за локоть, притягивая ближе к себе. И этому сегодня она не противилась, лишь поежилась непривычно и посмотрела на девушку. — Просто вы с Тэхеном так быстро сбежали из зала, я не успела вас застать.       — Да, мне просто стало нехорошо, а Тэхен… — щеки загорелись от воспоминаний, но ХеЧжу быстро их потушила и улыбнувшись — посмотрела на подругу. — Он помог мне и провел домой! — соврала не моргнув и глазом.       — Ох, как так… Как ты себя чувствуешь? У тебя температуры нет? — забеспокоилась Ким, прикладывая холодную ладонь к теплому лбу и останавливаясь посреди коридора. — Вроде нет… А что тогда… Тебя тошнит?       — Нет-нет! — замотала руками ХеЧжу и ещё шире улыбнулась. И это сегодня было ей позволено. — Все хорошо! В зале было душно, а я не выношу жару… — впихнула в свой рассказ первое, что пришло в голову. Маленькая частичка от правды. Жару она действительно плохо переносит.       — Чжу-а, стоило мне об этом сказать… Но ты права, в том зале действительно было душно. Не волнуйся, в следующий раз мы выберем зал получше и заранее! — горячо пообещала Дахён и улыбнулась. — Что у нас дальше по расп…       ХеЧжу больше ничего не слышала. Лишь ошарашено уставилась в лицо вышедшего из-за угла Тэхена и не смогла скрыть накрывшие её эмоции. Улыбка в миг слетела с девичьих губ и она обеспокоено метала взгляд от его разбитой губы и красного от удара виска к разбитым костяшкам на правой руке. Сердце ухнуло вниз и пропустило удар. Что… Произошло? Неужели…       Тэхен оторвал взгляд от своей собеседницы и на миг запнулся, увидев во взгляде ХеЧжу всепоглощающую тревогу и страх. Самые тяжёлые эмоции для него. Потому что такие же видел в глазах матери. Он сглотнул тяжко и скривился от боли. Трещина на губе в который раз разошлась, выпуская тоненькую струйку крови.       ХеЧжу дернулась в его сторону, в каком-то мимолётном порыве, но остановилась, взглянув на девушку рядом. Она придерживала его под локоть, пытаясь увести подальше от толпы. Она переводила взгляд с него на неё и обратно, а после и вовсе опустила, поджимая губы. Потом резко запустила руку в свою сумку и вытащила оттуда его очки. Сделала несколько шагов в сторону парня и дождалась, пока они подойдут.       — Простите, я вас прерву… — она выполнила обещание, которое давала себе с утра. Отдаст очки, сходит на последнюю пару и сбежит домой. Чтобы успокоить и понять собственные чувства. Переварить все то, что произошло между ними.  — Привет… — она стушевалась и как можно дольше бегала от его взгляда, протирая дужки от невидимых пятен и поджимая губы. — Ты забыл… — протянула их вперёд и наконец посмотрела напрямую в глаза, стараясь выдержать этот момент соприкосновения. Выдавила улыбку и ещё раз тревожно пробежалась по следам на лице.       Тэхен скривился как от зубной боли, всеми фибрами ощущая тяжесть её эмоций, но он не мог поступить иначе. Этот… Представитель семейства индейковых, которого он с самого утра подловил в стенах коридора — просто сам напрашивался, и очень давно, а вчера подлил последнюю недостающую каплю в чан терпения.       Ким выследил его и схватил за ворот рубашки, оттянув в сторону, прижимая телом к стене. Джексон сначала скривился, пытаясь вырваться, а потом зашелся в громком смехе и оттолкнул жёстко от себя. Размял плечи, словно те сильно затекли и встряхнул руками.       — Тэхен, Тэхен… Как же легко тебя вывести из себя! — он поднял взгляд к потолку и оскалился, обнажая ровный ряд зубов.       — Какого хрена ты пристал к ХеЧжу? — проигнорировав усмешку, Тэхен кинулся обратно к нему, поднял руку, приставляя предплечье к ключицам и больно впечатал в стену, действительно выходя из себя.       — А что, ревнуешь? — продолжал насмехаться Ван, ничуть не меняясь в лице. Словно не саднили больно лопатки и затылок от удара.       — Нет, интересуюсь! — зло выдохнул Тэхен и надавил, чтобы заставить говорить, вынужденно причиняя боль. — Что ты делал возле её квартиры посреди ночи?       — Нашёлся герой любовник. Она нажаловалась, да? — Джексон скривил челюсть и неодобрительно помотал головой. — Не думал, что у это крошки такой длинный язык, но оно и к лучшему! — он получил ещё один удар о стену и злобный рык.       — Заткнись! И отвечай уже на вопросы или…       — Или что? — с вызовом бросил и вновь оттолкнул от себя Тэхена, стряхивая с одежды невидимую грязь. — Твоя ХеЧжу такая же как и все. Дочь богатеньких родителей, просто прикидывается хорошо, актриса. И крысит. Может и к тебе подбирается по приказу своего урода папаши! Не думал об этом?       — Пф, у тебя давно кукушка съехала? — фыркнул в ответ на это Тэхен и уложил руки на пояс, пытаясь успокоить дыхание и громыхающее сердце. — Какой в этом смысл?       — А у тебя? Её батя Хан ТэВон, в курсе? — Джексон опустил голову, пытаясь заглянуть в глаза «собеседника» и уловить смятение или недоверие. Но ничего не было. Лишь холодная ненависть и плещущаяся на дне чёрных глаз ярость. В этом они с ним похожи.       — Да плевать я хотел, кто ее отец! Не смей приближаться к ней! — Тэхен искренне хотел лишь поговорить, потому что ХеЧжу просила ничего не делать, поэтому если Джексон останется целым — никто ни о чем не узнает. — Развлекайся с… Суен! — её имя. Оно горечью проскользнуло по языку, спускаясь по горлу в грудь и вызывая неприятный зуд под кожей.       — Не хочу. — хмыкнул Джексон и по привычке сунул руки в карманы джинс. — Она скучная и надоела мне, а ХеЧжу — просто лакомый кусочек. Такая храбрая, хрупкая и собл…       — Закрой свой поганый рот! — Тэхен вновь накинулся на него, швырнув с расстояния в эту же стену. Как она толко не раскрошилась от стольких ударов? — Мне надоели твои идиотские игры! — схватил за грудки и взлянул своему заклятому врагу в глаза. Твердо. Угрожающе. Прямо. — Ищи свой лакомый кусочек в другом месте, а эта девочка моя. Моя, слышишь? Ты и пальцем её не тронешь. В этот раз не позволю.       — Ууууу! От этого она в моих глазах становится лишь желанней… — Джексон расхохотался в очередной раз и высоко вздернул подбородок, делая шаг вперёд. — Она будет бегать за мной, как это делала твоя любимая Суен. Ты такой идиот! Она так легко отказалась от тебя ради меня, думаешь малышка ХеЧжу этого не сделает? Ты просто идиот, если действительно так думаешь! Мне тебя жаль.       — Заткнись! — Тэхен накинулся на него, больше не в силах себя сдерживать. Занёс кулак и больно ударил по челюсти, заставляя Джексона развернуться. Тот подавился воздухом и чуть пошатнулся, но многочисленные тренировки по борьбе вынудили наброситься в ответ. Он также замахнулся, попадая Тэхену по скуле, разбивая ударом губу и оттолкнул подальше.       Они сцепились как два зверя, безжалостно нанося удары как можно больнее, пытаясь нейтрализовать противника. Их связывало больше, чем они считали. Нескончаемая борьба, горящая ненависть, всепоглощающая ярость и возможная дружба. Если бы одному из них тогда не дали очередное задание, от которого невозможно было отказаться — все было бы по-другому, а сейчас…       У рычащего и отбивающегося Тэхена отобрали сердце вместе с вросшейся в него Суён. У сжимающего челюсти и ловко наносящего удары Джексона отобрали родительскую любовь и внимание.       Один пытается вернуть ощущение безболезненности от одиночества, выстраивая новые отношения и по новой доверяя свое сердце полюбившимся рукам, а второй реанимировать свою прошлую жизнь, когда он ещё был свободен, не боролся за внимание со стороны родителей и не испытывал эту горечь на языке от безразличия в его некогда крепкой семье.       Каждый сражался за свою боль, защищая собственные чувства от сокрушающих нападков и восстанавливая к себе справедливость, пытаясь получить от мира нерушимую поддержку.       Этот бой был жизненной необходимостью. Физическая боль отрезвляла. Позволяла вынырнуть из глубины тревожных мыслей и буквально вынуждала не переставать бороться. Они друг друга спасали. Но они никогда не станут ближе, чем в сражении.       Их связывало намного больше, чем они считали. Но никто этого не признает.       Тэхен двинулся в сторону, освобождаясь из захвата стоящей рядом девушки и протянул руки к ХеЧжу, осторожно касаясь её холодных пальцев. Она дернулась как от тока, но не выдернула ладонь, ожидая от него хоть каких-то слов.       — Привет… Спасибо! — он забрал очки, но не отпустил руку. Ему безумно хотелось объясниться, но здесь было слишком много ушей, поэтому он только крепче сжал ладонь ХеЧжу, развернул её тыльной стороной вверх и вложил небольшой свёрток, который успел вытащить из кармана бежевых брюк. — ХеЧжу… Отдашь мне его чуть позже! Дождись меня, пожалуйста… — сжал чуть крепче и нехотя отпустил.       ХеЧжу оторвала от него взгляд и опустила на свою руку. Это было… странно. Она ощущала колкий изучающий взгляд сбоку и никак не могла унять переживаний. Он в очередной раз заступился за неё. В очередной раз доказал, что ему можно доверять, поэтому она довериться.       Она кивнула, молча отвечая на просьбу и вновь улыбнулась ему. Только ему, чтобы подбодрить. Может ему станет легче, если она проявит благодарность?       — Спасибо! — прошептала одними губами и получила ответную улыбку. Искреннюю и чистую. Только после он болезненно скривился и коснулся пальцем губы из которой сочилась кровь.       — Тэхен? Теперь мы можем идти? Спасибо! — нервно перебила девушка, что шла рядом с ним и обошла Хан, уводя за собой Тэхена. Он на миг задержался, проводя рукой по волосам ХеЧжу и коротко поцеловал в висок, а после сбрасывая со своей руки цепкий захват — направился за раздраженной самостоятельно.       ХеЧжу повернулась в их сторону, провожая Тэхена взглядом и пытаясь унять внутреннюю дрожь. Как могут быть настолько приятными обычные поцелуи, которыми он её одаривает? Бабочки в животе выплясывали вальс, смешиваясь в танце с тревогой за его здоровье. Насколько травмоопасны те раны и ссадины, которые она на нем увидела? Наверное очень больно…       Схватившая её за руку Дахён не дала возможности долго раздумывать на эту тему, уводя подругу дальше по коридору.       — Что с вами вчера произошло? — обеспокоено затараторила девушка, утягивая за собой. — На вас что, напали? — она ужаснулась и округлила глаза, вновь осматривая ХеЧжу на наличие ран, синяков и ссадин.       — Нет, вчера этого на нем не было… — вздохнула в ответ Хан и пожевав немного губу — остановилась, заставляя остановиться и подругу. — Думаю очень больно… Прости Дахён, иди сама, я тебя догоню!       ХеЧжу долго сомневалась стоит ли вернуться к Тэхену, чтобы спросить, что случилось и может чем-то помочь, но всепоглощающая тревога решила все за неё, заставляя развернуться и рвануть назад.       Она спешила. За несколько минут преодолела коридор, по которому шла и медленно выползла из-за угла, чтобы оценить обстановку и найти его.       Задержала дыхание и резко вернулась обратно, прислоняясь спиной к холодной стене. Он был там, но… не один. Все с той же девушкой, что так рьяно тянула его за собой. Внутри расплескались липкие неприятные ощущения.       Он так близко стоял к ней, вынуждая сердце пропускать удары. ХеЧжу прикусила губу и постаралась взять себя в руки. В конце концов они друг другу ничего не должны и кроме песни их почти ничего не связывает. Но зачем тогда он целовал? С такой страстью, жадностью и надеждой на что-то большее…       Что-то внутри обрывалось, в попытках заставить сбежать подальше. То чувство, которое всегда подбивает бежать без оглядки от себя и от боли, которую не так просто вынести, но она продолжала стоять, прислушиваясь к звукам за поворотом.       — Зачем ударил Джексона? Ты совсем с ума сошёл? — взвизгнула девушка, переплетая руки на груди и недовольно поджимая губы. — Что ты к нему прицепился? Прекрати уже пытаться вернуть меня!       — С чего ты взяла, что я к этому стремлюсь? И почему думаешь, что все, что происходит между мной и Джексоном — касается конкретно тебя? Я конечно понимаю, что у тебя довольно высокое мнение о себе, но ты глубоко ошибаешься, — холодно бросил и уложил обе ладони по разные стороны от неё, заключая в ловушку. — Не живи прошлым, Суен! — в нем что-то изменилось. Даже не что-то, а все. Холодность во взгляде, обжигающе ледяной тон и отстранённость. — Твой «парень» пьяным припёрся к одинокой девушке посреди ночи и молотил по двери, поэтому я помолотил его так же! А ты пришла и защищаешь его сейчас?! Ты серьёзно ничего не понимаешь или прикидываешься дурочкой? — он недоумевал. — И скажи мне почему… Почему ты, черт возьми, позволяешь так поступать с собой? Он же не ценит тебя! И уж тем более не любит… Я совсем…       — А ты? — ее голос дрогнул.       — Вот это к ситуации совершенно не относится! Все это в прошлом… — ХеЧжу почему-то чувствовала, что ему тяжело даются эти слова и представляла как он хмурит брови и кусает нижнюю губу. — Суен, ты сделала свой выбор и я его принял! И совсем не понимаю почему ты выбрала его тогда… — тон немного понизился, выдавая горечь его мыслей и он отстранился, отводя в сторону взгляд. Некоторое время он молчал, а после шумно выдохнул и посмотрел на девушку с чем-то нечитаемым в глазах. — Ты совершила глупость, но ничего больше не изменить… Мы все потеряли.       — Но ведь…       — Просто будь, пожалуйста, счастлива! С Джексоном или без… Плевать! Просто будь счастлива… И я буду!       — Я…       ХеЧжу сбежала, не дослушав фразу до конца, страшась попасться на подслушивании и узнать что-то, что сделает очень неприятно. Дыхание сбивалось, а в голове перед ней стоял Тэхен, который с тревогой общался с девушкой и склонялся ниже. Не стоит строить себе воздушных замков, если не уверена выдержат ли облака их тяжесть. Что-то внутри зарождалось и это пугало до чёртиков. И бежала она не от Тэхена и названной «Суён», а от собственных чувств, которые она пока не могла принять.       — Суен… — он заправил ей за ухо выбившуюся прядь и взглянул в лицо. — Какой бы ты выбор не сделала — ты сделала его в свою пользу и это совсем не плохо… Я буду очень рад, если ты искренне полюбила Джексона как человека, а не кошелёк с деньгами. Потому что если это так… Он тебя погубит. Я искренне надеюсь, что… Он не делает тебе больно, потому что ты заслуживаешь лучшего.       Любил ли он её? Если бы она спросила чуть раньше — может он и сказал бы, что да. Да, любил. До безумия. До ломоты в теле и мурашек по коже.       Но сейчас все иначе. Сейчас, когда он стоял так близко, почти привычно прижимаясь к её стройному телу и, чувствуя въевщийся в подкорку запах, которым бредил пару месяцев назад — не почувствовал ничего похожего на те приятные чувства, которые вызывает в нем ХеЧжу. И мурашки пробуждает не привычный шоколадный запах, что будил в воспоминаниях мягкую кровать и кружку кофе в руках, а цветочный, с аккуратными нотками спелых яблок, который напоминал о сладком летнем поцелуе. Суен спросила о любви, когда он уже потерялся в другой девушке, в другой душе. Слишком поздно и слишком больно.       Растоптав чужие чувства — не получится склеить все обратно. В их отношениях итак было много трещин, которые, сколько не заливай клея — не соберутся воедино и не заменят упущенных частиц, которых оказалось слишком много.       — Кто эта… девушка? — она вновь насупилась и расправила пряди, которые Тэхен заправил пару секунд назад. Никогда не любила как он это делает. — Почему ты её поцеловал?       — Почему тебя это волнует? — он улыбнулся, наконец не чувствуя каждую трещину на сердце в её присутствии.       — Да так! Просто интересуюсь жизнью своего друга! — невозмутимо пролепетала Суен, внимательно рассматривая свои ногти, чем вызвала лишь короткий смешок.       — Мы с тобой не друзья! — не согласился он с этим утверждением и встал рядом, упираясь поясницей в подоконник. — И я давно тебе не принадлежу, поэтому мне интересно почему тебя это волнует.       — И что? Мне нельзя спросить? А тебе сложно ответить кто такая ХеЧжу для тебя? — взорвалась на пояснения Суен и недовольно уставилась на смеющегося бывшего парня.       — Это просто ХеЧжу, которую я целую, — Тэхен перестал трястись от тихого смеха и облизнул губы, вспоминая сладость этой самой ХеЧжу, которую он целует. Он ушёл от ответа, потому что совершенно точно знал, что Суен эта информация ни к чему. Надо же, она даже имя её запомнила — настолько сильно зацепил его поступок. Собственница.       — Тэхен! — ему нравилось выводить её из себя.       — Что? Нельзя? Запретишь? — он оттолкнулся он подоконника и скрестил руки. — Тебе я как-то не мешал целоваться с Джексоном, поэтому оставим эту тему навсегда в прошлом, окей? — скривился и отошёл от неё, склонив голову. — Мы закончили? Я устал! Ты спросила все о чем хотела или ещё вопросы остались?       — Нет! — она прикусила губу и посмотрела через плечо на подоконник.       — Это ответ на какой из вопросов? — вкрадчиво поинтересовался и искренне заскучал. Он слишком плохо спал этой ночью для серьёзных разговоров, поэтому ему нетерпелось все поскорее закончить и вновь увидеть ХеЧжу.       — На оба! — в который раз она поджала свои накрашенные губы и закатила глаза.       — Значит вопросов не осталось, а спросить ты что-то забыла? — не упустил шанса поиздеваться. Ему совершенно не нравились её реакции на его слова, но он не хотел перенимать её негативный настрой, оставляя мысли в позитивном русле для последующей встречи.       — Ты достал! Да, у меня есть вопросы, а ещё маленькая просьба.       — Какая? — он изогнул вопросительно бровь и посмотрел на стоящий рядом высокий цветок. Бедный житель универа покрылся толстым слоем пыли, будто все забыли про существование четвёртого этажа и его самого.       — Оставь Джексона в покое, иначе я…       — Нет! Даже не проси меня об этом! Я не оставлю, потому что то, что он преследует — важно для меня и я не позволю посягнуть на это, как когда-то сделал это с тобой… — он вновь перевёл взгляд на девушку, говоря прямо и серьёзно, как делал это всегда. — И за это я зол на него. Но если с другой стороны смотреть — я ему благодарен. Он открыл мне глаза и подарил шанс влюбиться снова. Я потерял тебя, но это был не мой выбор, а твой и ты показала себя настоящей. За это я тоже благодарен. Потому что многие вещи в людях я начал замечать намного раньше. — признался и облизнул медленно губы, решаясь на нечто большее, чем простая издевка. — И раз мы решили сегодня пооткревенничать за все время расставания, то я не жалею, что эти отношения были в моей жизни, как не жалею о том, что они закончились. Особенно если учесть, что мы оба счастливы.       — Ты меня перебил… — девушка на его слова досадливо поморщилась и взмахнула руками. Тэхен поднял вверх ладони, показывая, что сдаётся и поджал губы, позволяя ей продолжить. — Если ты от него не отстанешь, я пойду на крайние меры и буду также кошмарить твою Хе-Чжу, которую ты целуешь.       — Хотелось бы только пожелать удачи! — он хлопнул и сомкнул вместе руки, меняясь в лице. Вся его насмешка выветрилась как спирт из открытой бутылки алкоголя. — Это все? Ладненько, я пошёл, раз мы во всем разобрались.       Он сделал спиной несколько шагов в сторону поворота и развернулся, быстрее перебирая ногами и прерывая нежелательную встречу с бывшей девушкой.       Порой высказаться о своих чувствах так же жизненно необходимо, как воздух нашим лёгким, а еда и вода организму. Мы копим в себе разные сгустки эмоций, смешиваем их и получаем самый смертельный яд. Каждое недосказанное слово разъедает нежную оболочку души и тело пытается регенерировать ее, но ничего не выходит… Абсолютно ничего… Молчание убивает изнутри… Нежелание открываться другим — губит с каждым вдохом все сильнее…       Эти чувства выжимают как лимон и никто не в силах сопротивляться, пока не откроет дверь и не затопит мир разнообразием чувств и эмоций… Порой не самых хороших, даже можно сказать, отвратительных…       Этот ураган либо разрушит изнутри, либо станет легчайшим облаком, поделись с кем-то хотя бы половиной, чтобы легче было переносить эту непосильную, неподъемную ношу. Мы все такие разные и совершенно не знаем, что творится сейчас внутри другого человека. Там бабочки? Там гниль?       Знает только тот человек, который с этим живёт и сдерживает бурю разноцветных эмоций, что потом отнюдь не радугой выльются наружу, а сгустками, сплетениями тьмы и секрета. Лавиной снесут того, кто рядом, расшатают его внутренности, но если кто-то другой это вытерпит, значит боль не такая уж и страшная и от нее никто не умрёт.       Боль живёт внутри и даже если мы притворяемся счастливыми, она все копится, копится, копится и чувствуется собственное притворство, чувствуется боль, но сопротивляешься ей и продолжаешь жить, натягивая на лицо жутко неудобные натирающие улыбки. Они мозолью откладываются на сердце и кровоторчат, стоит их только как следует почесать или дёрнуть… Бомба замедленного действия… Время идёт и его все меньше… Оно утекает сквозь пальцы, становится невидимым, неосязаемым, чем-то несуществующим.       Тэхену жизненно необходим был этот разговор с Суен, чтобы выяснить, что он на самом деле чувствует. Чтобы перестать притворяться, что все хорошо и он в порядке перед Суен, потому что до этого времени это было отнюдь не так. И чтобы части его жизни становились на место, восстанавливаясь и делая его лишь сильнее перед лицом страхов и чего-то нового.       ХеЧжу вышла с последней пары и спустилась быстро на первый этаж. В руке у неё до сих пор лежал свёрток, который ей вручил Тэхен и она не осмелилась его открывать. Вдруг там что-то хрупкое, а она откроет это и случайно разобьёт? Это было что-то лёгкое, круглое и очень-очень привлекательное, потому что ей безумно хотелось узнать, что завернуто в пергамент.       Она получила свою куртку и неспешно направилась к лавочке у самого входа. Он не сказал, где ей ждать, поэтому ждать у входа было наиболее логичное решение из всех.       Первую четверть часа она терпеливо ждала, перелистывая страницы книги и иногда бросая взгляд на зал. На вторую четверть её коленки нервно дрожали, а руки бездумно сжимали драгоценный свёрток. На третью раздалась вибрация телефона в кармане, заставляя ХеЧжу вздрогнуть и выудить его. Она так сильно надеялась, что это Тэхен звонит предупредить, что задержится, поэтому некоторое время просто пялилась в экран и часто-часто моргала, пытаясь разобрать буквы. Они никак не хотели собираться в Т-э-х-е-н, а когда собрались в её такое родное и знакомое «ба» — она быстро сняла трубку и забормотала виновато.       — Привет ба! Прости, что так долго, я в университете…       — Привет, милая, ты ещё в университете? Ты не знаешь насколько далеко это находится от станции Сеул?       — Что? Тебя плохо слышно! Вроде недалеко, а почему ты… — она услышала гул на фоне и тихий отдаленный гудок поезда. — Ба, ты что… Ты что приехала в Сеул? — она аж на месте подскочила, собирая в сумку блокнот и недочитаную книгу, на бегу надевая куртку и выскакивая на улицу.       — Сюрпри-и-из! — протянула в трубку женщина и засмеялась. — Надеюсь, я не вырвала тебя с пар? — забеспокоилась, таща за собой тяжёлый чемодан. Скоро в Сеуле совсем похолодает, а её внучка взяла с собой только небольшой чемодан, в которые едва поместились её любимые кроссовки с ботинками, легкая куртка и пальто, кофточки, толстовки и джинсы, в которых наверняка уже прохладно. ХеЧжу, с её ногами — стоит беречь себя.       Но сейчас ЫнХе хотелось позаботиться о ней, потому что она бесконечно волновалась за родную кровиночку, которая уехала так далеко от дома и безумно скучала по её бухтениям, постоянным спорам, в которых она непременно хотела оказаться победителем и по её шутливому смеху, когда она выпрыгивала из-за угла и пугала, заставляя остановиться сердце. Ей попалась очень несносная девочка, но именно такой она её и любила.       — Ба! — ХеЧжу прикрикнула, ускоряясь и на ходу справляясь с молнией на куртке. Она настолько была взволнована ожиданием встречи с Тэхеном, что не успела даже толком осознать, что её любимая бабушка приехала в Сеул. — Так нечестно, ты хочешь, чтобы я умерла раньше времени, да? Таков твой план, чтобы больше никто не посмел выносить тебе мозг, да, бабуль?! — она глумилась, шире улыбаясь на ругательства из уст бабушки, но не могла сдержать радостный писк, когда та сообщила о том, что действительно приехала в Сеул.       Она прибежала на станцию за пятнадцать минут, все это время общаясь параллельно по телефону и немного ругаясь, потому что зарядки оставалось катастрофически мало для того, чтобы предупредить Тэхена о том, что она ушла. Она переживала, что он не так это поймёт, но очень сильно надеялась, что он не станет на неё злиться и даст объясниться, прежде чем прибьет.       Она выбежала на мощенную камнем платформу, оглядываясь по сторонам и пытаясь выловить в огромном скоплении родное лицо. Она щурилась и тяжело дышала, а когда заметила в мельтешении её любимую куртку — сорвалась с места, пробираясь через других пассажиров и совсем не чувствуя дискомфорта при случайных касаниях. Она сфокусировалась на яркой куртке в цветочек и на собственном ощущении счастья.       — Ба-бу-ля! Я здесь! — остановилась и крикнула как можно громче. — Ба! — она перевела дыхание и с новыми силами понеслась со всех ног в раскрытые объятия широко улыбающейся женщины. Сердце стучало так громко, что кажется любой прохожий смог его услышать, если бы захотел. За несколько десятков шагов на глаза напросились слезы и ХеЧжу гостеприимно их приняла. Перед кем ей ещё становится настоящей и проявлять свои слабости, если не с близкими людьми? — Бабуля… — она сбавила скорость и крепко стиснула в объятиях родного человека, давая волю собственным чувствам. — Ты приехала… Как я скучала! — она счастливо рыдала, не сумев сдержать лавину накативших эмоций.       — Я тоже, моя дорогая! Я тоже, — женщина сжимала в ответ так же сильно, не желая даже на секунду отрываться.       Они качались из стороны в сторону и обменивались короткими фразами о том, как скучали друг по другу и немного споря о том, что ЫнХе стоило предупредить ХеЧжу о своём приезде, чтобы ей не пришлось так быстро бежать, чтобы бабушка не ждала долго на станции, потому что на улице прохладно и собирается дождь.       — Давай я помогу, это же в большинстве мои вещи, поэтому и тащить их должна я! — долго уговаривала ХеЧжу и пыталась вырвать чемодан из рук. — Ба, ну ты же в гости приехала, поэтому и должна чувствовать себя как в гостях! Ну ба! Отдай! — она все-таки выцепила металлическую ручку и подставила локоть, чтобы госпожа Ли ухватилась за него. — Он не тяжёлый для меня, не переживай!       — Я привезла рисовых лепешек и твоё любимое розовое варенье… — вкрыдчиао сообщила женщина и заговорщески подмигнула.       — Правда? — ХеЧжу прикусила губу и невольно облизнулась, представляя вкус и терпкость лепестков розы, которые со временем превращаются в приятную сладость. — Ты точно хочешь моей смерти… — она прищурилась и уговорила себя дойти до дома, совсем не думая о вкусности.       — ХеЧжу! Прекрати свои дурацкие шутки! — сердито.       — Да ладно ба, я же шучу! Буду жить и любить тебя ещё сильнее! А умру только от счастья, — она отпустила ладонь бабушки и приобняла за плечо, быстро поглаживая и смеясь в ответ. — Чем сегодня займёмся или ты устала с дороги?

***

      Пышные ароматные пирожки, аккуратно уложенные на подносе — остывали на столе, окруженные струящимся паром и сладким запахом корицы. Соблазняли румяными бочками и блестящей корочкой, заставляя руки чесаться и вызывая слюну от желания вкусить мягкое тесто с медовой начинкой.       ХеЧжу протянула руку вперёд, опасливо бросая взгляд на стоящую к ней спиной ЫнХе, которая стучала венчиком о тарелку, взбивая яичный белок с сахарной пудрой. Она приподняла край вафельного полотенца и просунула руку под него, от стараний и напряжения высовывая кончик языка и чуть прикусывая его. Осматрела каждый пирожок, выбирая лучший и более удобный для воровства.       Ухватила за острый кончик и потянула на себя, действуя осторожно, стараясь не создавать лишних звуков. Как мышка, которая пытается стащить печеньку прямо перед лицом хозяина дома.       — Ты хотя бы язык засунь обратно, потому что все хоттоки своими слюнями зальешь! — заговорила бабушка, все ещё стоя спиной, заставляя ХеЧжу подскочить на стуле и прикусить язык. Она болезненно скривилась и все же вытянула хотток из-под полотенца. Больше ни к чему было прятаться, раз поймали прямо на месте преступления.       — Госпожа Ли… — она обращалась к ней так только чтобы чуть-чуть показать, что обижена и заставить её обернуться, завоевать все внимание. Так же как и бабушка обращалась к ней Хан ХеЧжу, когда та где-то накосячила. — У вас что, глаза на спине имеются? Как ты всегда узнаешь, что я делаю, даже не смотря на меня? — она потрясла рукой с пирожком в воздухе и надкусила его. — Вы не даёте мне даже шанса потом почувствовать вину за то, что взяла без разрешения!       — Ты просто так увлечена своими пирожками, что совершенно ничего не замечаешь. Я целых десять секунд наблюдала как ты поднимаешь полотенце и высовываешь свой язык. А ещё как выбираешь наиболее привлекательный хоттоки из всех. — она прищурилась, а потом широко улыбнулась, откладывая тарелку в сторону и подходя ближе к активно жующей ХеЧжу с чашкой ароматного чая, ставя на стол и придвигая ближе. — Ты совсем не изменилась, ХеЧжу.       Она погладила её по голове, опуская ладони на щеки и чуть сжимая их. Потом присела на соседний стул и сняла полотенце с подноса, протягивая пирожки ближе к ХеЧжу.       — Как тебе живётся в Сеуле? Тебе здесь нравится? Как ты себя чувствуешь? — завалила вопросами, искренне беспокоясь о том, чтобы её внучка хорошо устроилась на новом месте. Если бы она только знала как тяжело было на сердце и каким трудным было решение отпустить неопытную девочку в большой город, да ещё и одну… Но раз ХеЧжу приняли в один из престижных университетов Кореи и она осмелилась уехать в другой город, подальше от дома, то выбор здесь был только за самой ХеЧжу.       — Ба! Все хорошо. Мне очень нравится Сеул и все, что в нем есть. А симптомы… Иногда они проявляются, но я стараюсь с ними справляться и даже успешно, — ХеЧжу ободряюще улыбнулась и ухватилась за лежащую на столе ладонь ЫнХе, некрепко сжимая. — У меня здесь даже появилась подруга…       — Правда? Она хорошенькая?       — Да, она чудо! — эта фраза заставила бабушку облегчённо выдохнуть и перевернуть ладонь, чтобы сжать в ответ. — Ещё я общаюсь с Чимином, сыном госпожи Пак.       — Как они тебе?       — Они очень дружелюбные, — выбрала наиболее подходящее прилагательное и схватила ещё один пирожок. — И, думаю, именно так выглядит настоящая любящая семья! — откусила небольшой кусок и немного скривилась от горячего пара и начинки, которая не успела остыть. И пока бабушка не успела этой фразе расстроиться, продолжила. — Но вряд ли они найдут где-нибудь, когда-нибудь настолько идеальную семью, как мы, да, ба?       — Ты права… — ЫнХе в ответ лишь улыбнулась, оставив в тайне свои чувства. Она бесконечно сильно скучала по родной дочери и не смотря на то, как та поступила — все равно продолжала любить и надеяться, что когда-то она одумается и начнёт общаться с матерью и родной дочкой, которая все семнадцать лет, до того как узнала всю правду — каждый год ждала их на свой день рождения, глупо надеялась, что они её заберут к себе и будут сильно-сильно любить. — Ладно… Ты ешь, а я схожу пока полежу немного и будем готовить шарлотку.       — Как хорошо, что ты приехала! Я очень скучала по твоей еде! — ХеЧжу подняла ноги на стул и сделала глоток принесенного чая. Особенно вкусным он становился из-за того, что его приготовила именно бабушка. — Как было бы здорово, если мы могли бы жить здесь вместе…       — Не переживай, я часто буду к тебе приезжать, а ты ко мне! Ты же знаешь…       — Да, ба, я знаю! — ХеЧжу вновь улыбнулась, подбадривая, и согласно кивнула. — Тебе нельзя надолго оставлять дом. Но сейчас я очень счастлива, что ты здесь! Может посмотрим вечером что-нибудь по телевизору?