На круги своя

Воздух пах близким дождём, ветер доносил шум воды и многоязычные разговоры. Дженсен почти не отвлекался на них, отдыхая душой и сердцем, — вся работа закончена, впереди чудесная осень и Сан-Франциско у него на ладони, а дальше путеводными звёздами горят огни «Золотых ворот». Он шагал по городу милю за милей, не чувствуя ни усталости, ни отторжения. Этот город был его — полностью, от узких извилистых улиц до чаек, повисших в воздухе на уровне глаз. Низкий туман скрывал почти весь мост. Дженсен остановился и глубоко втянул влажный воздух. Потрясающе. Побывать в этом городе было его давней мечтой, и не то чтобы полностью отсутствовала возможность, он не был беден или слишком занят, ему самому казалось, что долгожданная поездка должна произойти в какой-то определённый, единственно правильный момент. И после изнурительной практики в Далласе он сразу же, не задумываясь, купил билет на самолёт именно в этот город. Бездумно бродя по городу, он сам не заметил, как вышел именно сюда, к Мекке всех туристов — парку «Золотые ворота». Дорога сама привела его к мешанине людей, статуй, деревьев и множеству музеев. Здесь все дышало спокойствием и уютом, несмотря на обилие народа, будто предлагало угоститься мороженым и присесть на одну из скамеек. Не став отказывать себе в удовольствии, Дженсен купил какой-то яркий рожок и, только отойдя, заметил особо плотное скопление людей, означающее только одно — здесь идёт уличное представление. Он не спеша смаковал мороженое, мимо прогуливались парочки, дело шло к полуночи, туристов становилось все меньше, а вот обнимающихся парочек — все больше. Двое взявшихся за руки парней тоже присоединились к плотному кольцу зрителей, так и прикипев взглядами к тому, что происходило внутри, куда Дженсен со своего места не мог заглянуть. Любопытство взяло своё, он поднялся и подошел поближе. — Прошу прощения, могу я?.. — пожилая леди, услышав его, отодвинулась, кивая на что-то внутри круга. Поблагодарив, Дженсен прошёл вперёд, осторожно лавируя между восхищёнными зрителями. Он буквально кожей ощущал их настроение, слышал, как слитно дышала толпа, разом вскрикивая на каких-то особенно эмоциональных моментах. Поравнявшись с первым рядом, Дженсен наконец увидел центр круга и замер на месте. Там, в свете фонарей, пылал, плавился, растекался движением обруч. В своём полете он описывал восьмёрки, неся в себе юношу, который ловко, словно играючи, перехватывал яркий, мечущийся металл. Он слился с этим серебристым кольцом, он не был ни капли напряжён, хоть литые мышцы и проступали чётко под кожей. Дженсен застыл. Это было похоже на колдовство. В детстве он часто бывал в цирке, видел много разных номеров — акробатов и воздушных гимнастов. Но в этом парне было что-то особенное. Он нащупал в кармане шорт телефон и начал снимать. Парень двигался быстро, картинка на смартфоне дёргалась, рука дрожала. Дженсен не успевал за ним и, бросив неблагодарное занятие, вернул телефон в карман и продолжил живое наблюдение. Густо накрашенный, босой, парень прочно приковывал внимание к себе. Серебристый блеск металла змеёй тянулся за ним, свивался вокруг него, очерчивая полное движения пространство. Дженсен как музыку слушал скрежет кольца по асфальту, не в силах ни отойти, ни сменить позу. Представление продолжалось ещё несколько минут, для Дженсена пролетевших как одно мгновение. Сколько парень выступал до того, как он подошёл, Дженсен не знал, но сейчас ему однозначно было мало. Народ зааплодировал, выступавший слегка пафосно поклонился, придерживая металлическое кольцо длинными пальцами, и, сверкнув белозубой улыбкой, вдруг взглянул Дженсену прямо в глаза. Тот дёрнулся и ошарашенно уставился на него в ответ. Такое слишком маловероятно, но Дженсен мог поклясться, что под слоем любительского грима на этом красивом лице он узнал своего пропавшего год назад соседа, Джареда Падалеки. Зрители оттеснили Дженсена назад, устремившись к слегка растерявшемуся Джареду с благодарностями и деньгами. Он несколько секунд удерживал взгляд Дженсена, потом встряхнулся и, словно натягивая на себя маску, улыбнулся и протянул руки всем желающим, успев ещё поймать взгляд Дженсена и кивком указать на беседку в тени большого дерева. Заторможенно кивнув в ответ, Дженсен выбросил уже растаявшее мороженное в урну и задумался о том, что увидел. Может, ему показалось? Было ли это приглашением к восстановлению их знакомства или… Он добрался до указанного места и уселся на скамью внутри беседки. Воспоминания о той ночи год назад вновь подняли тяжёлый осадок со дна души. Июль тогда стоял отвратительно жаркий. Это был не просто летний месяц в Техасе — воздух, казалось, отяжелел от пропитавшей его дорожной пыли, народ прятался от палящего, беспощадного солнца где только мог. Ночью прохладней не становилось, гас только свет солнца. Луна занимала место дневного мучителя. В тот вечер Дженсен в который раз основательно поругался с семьёй. Постоянное давление, контроль и невозможность что-либо решать самому привели к очередному всплеску бессильного гнева. Все, что он мог, это громко орать, сжимая кулаки и отчётливо понимая, что и в этот раз ничего не изменится. Фраза, вбитая в мозг, кажется, с самого рождения, — «ты должен!» — больше не имела для него смысла, не давила, только болезненно царапала по ядовитой многолетней обиде, так долго придавленной плитой беспомощного подчинения. Не дослушав монотонную нотацию отца, не обращая внимания на раздражение матери, Дженсен вышел из дома, разумеется, в лучших традициях громко хлопнув дверью. Что его дёрнуло взбунтоваться окончательно и отправиться в гей-клуб на окраине Далласа, он до сих пор так и не понял. Но оказался там очень вовремя. — Привет. На скамейку рядом, прерывая поток мыслей, упал Джаред. Сейчас он почти не напоминал того, кто только что выступал перед толпой и срывал овации. Обычная, серая, ничем не примечательная одежда, вместо золотых серёг — аккуратные гвоздики, даже от грима ни следа не осталось. Он выглядел моложе и старше одновременно. Как и почему, Дженсен объяснить вряд ли сумел бы. Дженсен не мог найти нужных слов, он вдруг понял, что абсолютно не знает этого парня. Они жили на одной улице, чинно здоровались при встрече, иногда сталкивались в супермаркете, но не были даже близкими знакомыми. — Привет, — все также глядя на парня, отозвался Дженсен. Джаред смотрел перед собой, похоже, проблемы с общением в данный конкретный момент были не только у Дженсена. — Узнал, значит? Дженсен прыснул. Может, они и не были друзьями, но забыть его после того злополучного вечера на парковке у клуба он бы точно не смог. Да, они жили почти дверь в дверь, он видел его практически каждый день, неужели Джаред правда подумал, что Дженсен его не помнит? Или, возможно, сам не сразу его узнал? Внутри неприятно кольнуло. — Вижу, ты тоже, — всё ещё улыбаясь, ответил он и перевёл взгляд на прогуливающуюся парочку девушек. Те задорно улыбнулись и, оглядываясь и хихикая, весело простучали каблучками мимо. — Всё хотел спросить, да случай не выпадал, — Джаред откашлялся и, глянув на Дженсена, вновь обратил всё своё внимание на ближайший куст. — Что ты делал тогда у клуба? Дженсен не ожидал такого вопроса. Вернее, тогда, год назад, он был бы уместен, тогда он, наверное, и выпалил бы всю правду, а сейчас мигом стушевался. — Бунтовал, — слово, которое, по его мнению, всё могло объяснить или, как минимум, пресечь все дальнейшие ненужные расспросы. Джаред улыбнулся, не глядя на него. Память Дженсена снова услужливо подкинула ему целую мозаику из воспоминаний того вечера — бликующие цветные обрывки. Эту улыбку он уже видел тогда, и сегодня тоже, в тот момент, когда Джаред заканчивал своё выступление. Улыбку ехидную, полную нескрываемого вызова. В ту ночь на парковке тот точно так же ухмылялся разбитыми в кровь губами и точно так же смотрел в удаляющиеся спины его несостоявшихся убийц — смотрел с торжеством победителя. И сегодня в круге — это был тот же взгляд. Тот же вызов себе и всем вокруг. — Может, выпьем пива где-нибудь? Становится прохладно. Дженсен только что не подпрыгнул от неожиданности предложения. — Можно. Ветер нехило так пробирает. Джаред двигался красиво, то и дело сбиваясь на слишком плавные, словно растянутые во времени движения. Он шёл чуть впереди, указывая дорогу, и Дженсен не мог не смотреть. В нем всё ещё угадывался тот высокий худощавый мальчишка-сосед, пробивался сквозь новый образ нервным постукиванием пальцев по колену, знакомой привычкой зачёсывать волосы всей пятернёй назад. — Ты проездом или отдыхать? — Джаред обернулся, останавливаясь у неприметной двери. — О, я совершенно свободен сейчас. Что-то вроде отпуска. — Свободен — очень интересное определение, Дженсен. Сюда приезжают именно за свободой, — в его голосе Дженсену почудились нотки отчаяния и злости. — Как-будто её можно найти где-то, в каком-то месте, деле, деньгах. Дженсен не рискнул развивать эту тему, проигнорировав странный ответ. — А ты тут какими судьбами? — в свою очередь полюбопытствовал он, впрочем, не особо надеясь на какие-либо подробности. — Давай зайдём сюда, тут отличное пиво. — Джаред шагнул под широкий навес и, миновав немногочисленные столики у входа, направился в глубину полутёмного бара. Дженсен огляделся по сторонам. Не то чтобы его удивил выбор именно такого места, сам он, хоть и нечасто, уже бывал в подобных заведениях, но здесь всё было иначе. Не было той липкой, навязчивой атмосферы вседозволенности для избранных. Те заведения, в которых он бывал раньше, можно было охарактеризовать одним словом — заповедник. Там царил хаос, там люди не решались открыться и быть собой, там наружу вылезали только самые страшные демоны, запертые в клетке будничной рутины и жёстких правил. Находиться там было некомфортно и даже страшновато. Это же было обычное тихое место, каких по всем Штатам не счесть. Полутёмное помещение, бильярдный стол в углу, трое играющих парней, барная стойка, освещённая только небольшими лампами сверху, и что-то около шести столиков, только два из которых были заняты. Негромкая музыка из автомата и никакого постороннего шума. Занятый своими наблюдениями и рекогносцировкой местности, он потерял Джареда из виду. Дженсен растерялся и встал, потирая переносицу. Он начинал чувствовать себя неуютно. Но облегчённо выдохнул, стоило высокой фигуре появиться у стойки. Джаред заозирался по сторонам, нервно прикусывая нижнюю губу. Дженсен расслабился, глубоко вздохнул и подошёл. — Я думал, ты сбежал. Извини, мне срочно нужно было отлить. — Фу, Джаред. Разве в добропорядочных техасских семьях учат так выражаться? — сморщившись, тихо спросил он. Джаред покраснел. Это было заметно даже в таком неярком свете. Дженсен расхохотался, не сдерживаясь, чем обратил на себя внимание всех посетителей. — Прости, прости. Я шучу, Джей, расслабься. Джаред удивлённо вскинул брови. — Джей? Так меня называет только моя младшая сестра Меган. Дженсен невольно улыбнулся. Он помнил эту маленькую, вечно смущающуюся блондинистую девчонку. — Ты против? — Дженсен собрался было уже пристроиться на высоком барном стуле у стойки, когда Джаред взял две выставленные барменом бутылки Короны и кивнул на столик у окна. — Нет, просто я привык, что меня все зовут Джаред, — он отсалютовал Дженсену, откинулся на спинку стула и сделал большой глоток. — Отлично, — Дженсен тоже отпил и улыбнулся. Ему определённо нравилось, как улыбается Джаред. Лёгкий прищур, чуть наметившиеся ямочки… Эта загадочная полуулыбка заставляла дыхание сбиваться. Дженсен отхлебнул ещё пива, поставил бутылку на стол и, решившись, задал вопрос, который терзал его с момента их сегодняшней встречи: — Почему ты переехал сюда? В смысле, почему ты уехал из дома так… внезапно? Если Джаред и удивился, то виду не подал. — Надоело. Да и после той истории, у клуба, мне пришлось. Дженсен задумался, вновь проигрывая воспоминания о той ночи в голове. Кроме него, Джареда и тех трёх ублюдков там не было никого. После Дженсен признавался себе, что вступиться его подтолкнуло полное отсутствие свидетелей, клинической храбростью он не страдал и в драки обычно не вмешивался. А тут не смог пройти мимо. — Пришлось? О ней никто не знал, кроме нас. Зло рассмеявшись, Джаред отпил из поставленного перед ним бокала, все же отвечая на вопрос: — Ты можешь представить, в каком виде я тогда пришёл домой? И кто мой отец? Дженсен знал, что семья Падалеки тесно дружит с мэром Далласа, а отец Джареда — владелец довольно крупной компании по перевозкам. Но картинка не складывалась — никак не желала вырисовываться причина такого поспешного бегства. Иначе Дженсен назвать это пока не мог. — Джей, в нашем возрасте ввязаться в драку обычное дело. Это не повод сбегать из города. Не думаю, что твой отец смог бы угадать, где и за что ты… схлопотал разбитую физиономию. Джаред зло усмехнулся. — Ему не нужно было ничего угадывать, Дженсен. Он знал, — Джаред опустошил бутылку в два глотка и, выдохнув, словно перед прыжком в воду, продолжил: — Я с детства любил танцы, балет и… цирк. Выступления акробатов, гимнастов, знаешь. Не вдаваясь в детали, скажу только — однажды он просто увидел, как я пялюсь на нашего садовника. Совсем как в порнухе — тот стриг газон. Дженсен едва не расхохотался, пытаясь представить себе лицо Джеральда Падалеки. — Драка стала для него последней каплей, — закончил Джаред, покачивая пустую бутылку в руке. Поймав взгляд Дженсена, он только пожал плечами и сделал знак бармену повторить заказ. — Он тебя выгнал? Отчего-то хотелось понять, докопаться до сути. После Дженсен много раз вспоминал тот момент, когда Джаред, весь грязный и избитый, поднялся с земли и, отказавшись от помощи, пошатываясь, отправился домой самостоятельно. — Приказал не выделяться. Дженсен все же не выдержал и рассмеялся. Это так он не выделяется? Выставляя свой талант и умения на обозрение в одном из самых туристических мест в Штате Калифорния? — Он… попросил бросить занятия акробатикой, а о танцах вовсе забыть. В противном случае — осуществлять свои мечты и проявлять таланты в другом месте. Ну я и выбрал другое место. Дженсен бы восхитился им, если бы сам в своё время не принял похожее решение. Почти. Эта поездка была для него своеобразным вызовом самому себе, но в первую очередь — мелочной, детской местью родителям: сорваться и, не предупредив, уехать, лишь уже отсюда сухо сообщить по телефону, что жив-здоров и не голодает. Но факт оставался фактом: чтобы обеспечить себе существование в Калифорнии, заработка уличного акробата точно не хватит. Джаред явно не закончил свою историю. Неожиданно для себя самого Дженсен выдал вопрос в лоб: — Ты зарабатываешь этим? — Шутишь? Конечно нет. Дженсен, я реалист. И хоть выбрал свой самостоятельный путь, до окончания учёбы я все ещё по факту живу за счёт отца. Просто не отсвечиваю в Далласе, не шляюсь по злачным местам — в общем, веду довольно скромный образ жизни. И Дженсен не сдержался. Он смеялся до колик и, утирая слёзы, сумел сам себя оборвать, только поймав взглядом сведённые к переносице брови Джареда. — Прости, извини, Джей. Но это всё что угодно, только не скромно, вот то, что я сегодня видел. На тебя пускала слюни даже та милая старушка с тростью. По всей видимости, что-то Джареда напрягло — он поднялся, потянув за собой Дженсена. — Пошли, мне что-то надоело здесь. Он быстро зашагал к выходу, а потом вниз по улице, кажется, полностью уверенный в направлении. Дженсен такой уверенности не разделял, особенно нервировало, что на два его шага приходился один Джареда. — Куда мы идём? Очнувшись, Джаред замедлился и обернулся. — Тут есть одно место, тебе должно понравиться. Дженсен ускорил шаг, как раз когда Джаред внезапно остановился. — Ты же никуда не торопишься? Ты извини, на меня иногда находит, не могу на одном месте усидеть. Непонятно откуда в мозгу Дженсена всплыла картинка — Джаред сидит на нем верхом. И вот тут Дженсен был готов поспорить — просто сидеть у того получилось бы совсем недолго. — Эй, Дженсен? Перед глазами мелькнули пальцы, послышались щелчки. Дженсен на мгновение прикрыл глаза и посмотрел в удивлённое лицо Джареда. — Я в порядке, задумался что-то. Нет. Я не спешу. Идём? Джаред как-то странно на него посмотрел и, протянув руку к лицу Дженсена, провёл одним пальцем по щеке. — Ресничка выпала… у тебя классные веснушки. Сглотнув, Дженсен позвал: — Джей? — Палец на его щеке скользнул ниже, замерев в уголке губ. — Надеюсь, это не отложенная благодарность? Потому что, правда, не стоит. Не отводя от него какого-то очень тёмного, тяжёлого взгляда, Джаред сглотнул. — Они все смотрели на меня с желанием, ты сам сказал. А ты? Ты так же смотрел? Дженсен промолчал. Какой смысл озвучивать очевидное? Он потянулся вперёд и прикрыл глаза. Чужое дыхание сначала на щеке, а после и на губах. Ощутимое прикосновение губ. Дженсен зарылся пальцами в мягкие волосы, притянул к себе, попробовал на вкус и… пропал. Они целовались на оживлённой улице, под холодным ветром, а Дженсен чувствовал себя так, словно нежится дома перед камином. Такого с ним никогда не случалось, но именно так он себе представлял это чувство — тепло и нежность поднимались в нем, подступая комом к горлу. Поцелуй Джареда не был самым умелым в его жизни, но он был идеален. Дженсен отрешился от всего внешнего, полностью погрузившись в ощущения. Язык Джареда очень неторопливо ласкал его рот, нёбо, нежно скользил по губам. Дженсен открыл глаза, всё ещё продолжая поглаживать длинные густые волосы. — Это было… — начал Джаред шёпотом. — Охренеть… — закончил за него Дженсен, надеясь, что именно что-то подобное и хотел произнести Джаред. Раздался короткий смешок, и Джаред, на мгновение коснувшись губ Дженсена, произнёс: — Я бы сказал «волшебно», но твоё определение мне тоже нравится. Они так и стояли рядом, почти соприкасаясь носами и греясь в объятиях друг друга. Мимо проходили люди, совершенно не обращавшие на них внимания, слишком занятые собой или собственным партнёром. — Ты готов идти? Или уже передумал? — над ухом тяжело вздохнули. — Я правда хочу показать тебе одно место. С тех самых пор, как приехал сюда. Дженсен поёжился: — Если честно, то я продрог. Джаред отступил, но рук с поясницы Дженсена не убрал. — Ладно, тогда отложим. И в следующий раз оденься потеплее. В этом городе редко бывает жарко. Дженсен только пожал плечами. — Не думал, что-то слишком доверился прогнозу погоды, — в ответ на скептический взгляд Джареда он невольно шмыгнул носом. — Нет, так точно нельзя, пошли ко мне, выпьем кофе, согреешься. В его приглашении Дженсен явно почувствовал предложение если не согреться в постели, то хотя бы просто приятно провести ночь за разговорами или фильмом. — Где ты живёшь? Джаред внезапно нахмурился и закусил губу, о чем-то задумавшись. — Том сейчас дома, вот чёрт. Дженсен распахнул глаза. Том? Дома? Видимо, заметив его замешательство и неприкрытое удивление, Джаред широко улыбнулся. — Том — мой сосед. Мы снимаем квартиру неподалёку. Хоть я и вырос в далеко не бедной семье, сорить деньгами не приучен, — Джаред картинно развёл руками. — И… я не умею быть один. С ума схожу от одиночества. Согласно кивнув, Дженсен принял это объяснение. Семья Падалеки, как он помнил, действительно отличалась численностью. На их улице никогда не было тихо во время праздников и выходных. — Мы можем поехать ко мне. В отель. Дженсен посмотрел на тёмную, холодную воду и яркие огни пирса и вдруг понял, как далеко он забрёл. — Правда, я не имею ни малейшего понятия, как туда вернуться. Джаред кивнул. — Карту ты не взял и планировал воспользоваться услугами такси? — не дождавшись ответа, он взял Дженсена за руку и потянул через дорогу. — Прокатимся на трамвае немного, а там поймаем машину. Джаред, наверное, умел читать мысли — как только Дженсен приехал сюда, первым делом собирался опробовать именно трамвай. Ему всегда хотелось как в фильмах, запрыгнуть в это чудо техники на ходу. Но когда он вышел из отеля и снова наткнулся взглядом на мост, ноги сами понесли его в парк «Золотые ворота», и на время он совершенно забыл о своём желании. — Ты даже не спросил, где я остановился. Джаред рассмеялся, совершенно не собираясь останавливаться или менять направление. Он уверенно вёл к дороге, откуда сквозь шум машин доносился трезвон тех самых желанных трамвайчиков. — Не важно, Дженс. Ничего, что я зову тебя так? Трамвай отвезёт нас в любую сторону. Обычно Дженсена жутко раздражали болтливые люди, особенно те, которые в одно предложение вкладывали слишком мало смысла, но отчего-то много слов. С Джаредом же он впитывал каждое. С ним всё в принципе было иначе. С кем-либо другим Дженсен бы ни за что не позволил себе поцелуи на улице, пусть даже в этом городе, где вести себя так было нормой. Он и целовался-то всего пару раз. А чтобы уединиться с малознакомым парнем, да даже и девушкой, — речи вообще не шло. Но с Джаредом Падалеки было до того просто и свободно, что мир вокруг и внутри Дженсена менялся с молниеносной скоростью. — Прыгай! — Джаред отпустил руку Дженсена и, запрыгнув в трамвай, тут же протянул снова. — Давай. Дженсен, не сбавляя хода, нагнал трамвайчик и заскочил на подножку. Не то чтобы тот двигался быстро, но ощутить небольшой прилив адреналина было приятно. — Ты молодец! — Джаред обнял его, вжав лицом в своё плечо. — Итак, где ты остановился? Облизнув губы, Дженсен тихо признался: — В отеле «Канатная дорога». Джаред ожидаемо рассмеялся, поглаживая его по спине. — А ты действительно фанат трамваев. Тогда можно не вызывать машину, дойдём так. Но пока, — он развернул его лицом к улице как игрушку, — смотри. Весь Сан-Франциско для тебя. Дженсен жадно вглядывался в дома, небольшие кафе и бары, в пары, прогуливающиеся по улице. Он в очередной раз влюблялся в Сан-Франциско, теперь по-иному ощущая его свободу, заново открывал его очарование в свете уличных фонарей и даже в пронизывающем ветре. Он отвлёкся от созерцания красоты вокруг и глянул на Джареда. Тот смотрел на него уже не улыбаясь — серьёзно и маняще. Похоже, влюблялся Дженсен не только в город. Кто бы сказал ему, что он — недоверчивый и где-то даже замкнутый — будет ощущать такое тепло внутри всего лишь от лёгких поглаживаний по спине и мысленно просить время хоть немного замедлиться… И тут же противоречить себе, умоляя его поторопиться, чтобы быстрее оказаться наедине с этим необыкновенным человеком, — он бы точно перекрестился. — Нам сейчас нужно будет пересесть на другую линию, но ты это и так знаешь, верно? Уверен, у тебя в номере лежит туристическая карта со всеми маршрутами, которую ты в спешке просто забыл. Дженсен заворожённо кивнул и с опозданием сообразив, о чём говорит Джаред, вспыхнул румянцем. — Ну да, я торопился увидеть всё и сразу. Ничего не отвечая, Джаред спрыгнул с подножки и утянул за собой Дженсена, обхватив его за пояс, фактически вынося на руках. Как они не навернулись вдвоём, так и осталось загадкой. Через несколько минут они уже были в другом трамвае, а ещё минут через пять входили в холл отеля. И только в этот момент Дженсен запаниковал. Что он делает? Зачем все это? — Дженс? — Джаред настороженно на него покосился, когда они зашли в лифт. — Ты в порядке? Дженсен этого не знал. Он едва смог открыть дверь номера — так тряслись руки, что ключ просто проскальзывал мимо замочной скважины. Джаред рядом тактично молчал, становясь всё более и более хмурым. Не дожидаясь приглашения, он прошёл вперёд, включил в маленькой комнате свет. — Тут не слишком роскошно, — осторожно сказал Дженсен, внезапно чувствуя иррациональный стыд. — Зато своя ванная комната. — Чудно. Дженсен, подойдёшь ко мне? Джаред стоял у единственного окна спиной к улице, пристально глядя на него. Дженсену показалось, что он сам загнал себя в ловушку. Но тело его не слушалось, ноги сами сделали те несколько шагов, что отделяли его от Джареда. — Ты так нервничаешь, потому что чего-то боишься? — он устроил руку на его плече. — Дженс, я не знаю, почему мы с тобой встретились сегодня, спустя год, когда могли начать общаться намного раньше, но верю, что всё происходит правильно. И совершенно точно уверен, что тебе нечего бояться. Дженсен не боялся, он сам не знал, как описать то, что он чувствовал сейчас да и вообще на протяжении всего того времени, что они провели сегодня вместе. Все было другим, непривычным и странным, но никак не страшным. — Я сейчас тебе кое в чём признаюсь. — Лицо Джареда приобрело очень серьёзное выражение, он вздохнул и добавил уже шёпотом: — Дженсен, я очень хочу снова тебя поцеловать. — Тогда почему ты медлишь? — сказал кто-то голосом Дженсена, и он сам потянулся вперёд, не ожидая того, что Джаред его остановит, положив ладонь на губы. — Ты нервничаешь, и я не хочу… — он быстро глянул куда-то за спину Дженсена и вновь посмотрел на него, — ничего, пока ты в таком состоянии. Поговори со мной. Быстро облизнувшись, Джаред прижался лбом ко лбу Дженсена, не отнимая руки от его рта. — Если ты сомневаешься, боишься или не хочешь, — он коротко засмеялся, — мы можем ничего не делать. Знаешь, ты первый, с кем мне хорошо просто рядом. С кем мне действительно нравится быть. — Ты прямо срываешь слова с языка. Джаред подвёл его к маленькому дивану и усадил рядом с собой. — Когда ты понял, что… ну, ты понял? — Дженсен не мог в лоб задать вопрос об ориентации, он всё ещё смущался таких разговоров. — Лет в четырнадцать. Помнишь, я тебе о садовнике говорил? Ну вот с него и началось. Это очень скучная тема, серьёзно. Понял, влюбился, меня осадил отец, через пару лет поставил вот такие условия, я сделал выбор, и вот я тут. Или ты хочешь услышать о моих душевных терзаниях, сомнениях и проблеме самоидентификации, которых не было? — Как не было? Вообще? — Дженсен искренне удивился. Он вспомнил, как пришёл в ужас, когда осознал, что рассматривает своего одноклассника Мэтта Коэна, пока тот принимал душ после тренировки по футболу. Как он шарахался и старался избегать подобных ситуаций, как его едва не вырвало, стоило Дэннил Гроул, девчонке из параллели, зажать его под школьной лестницей и поцеловать. Он до сих пор с дрожью вспоминал все свои рефлексии, все страхи, что роились в подростковой голове, и как пытался обуздать гормоны, не смотреть ни на кого. Да ему самому хотелось исчезнуть! Но самый большой ужас вызывало возможное разоблачение перед родными. — Судя по твоему лицу, у тебя всё было не так, — Джаред сочувственно положил ему руку на плечо и легонько сжал. — Расскажешь? Сглотнув горькую, вязкую слюну, Дженсен покачал головой, едва унимая холодную дрожь. — Нет. Вздохнув, он тут же поправился: — На самом-то деле и рассказывать нечего — метания, паника, в итоге — побег из дома. Он помолчал, раздумывая, говорить или нет, но в конце концов решился: — Родители так ничего и не узнали. У них не было повода меня подозревать. Джаред на мгновение замер, но тут же расслабился. — Собираешься им рассказать? Прятаться вечно невозможно. Или, может, ты один из тех парней, кто женится, заведёт детей и собаку, а раз в неделю будет мотаться по клубам в поисках хоть какого-то удовольствия, обманывая сам себя, что всё это его устраивает? — тон Джареда так и сочился едким сарказмом. Дженсен слушал его и ужасался моментальной подсознательной визуализации этих слов. Вот теперь он боялся. Боялся по-настоящему. Он не хотел прожить свою жизнь так, как только что описал Джаред. Только не так. Лучше быть изгнанным из дома, чем жить самообманом и существовать, оправдывая чужие ожидания. Он сам не понял, как оказался верхом на Джареде, оседлав его колени. Тот развалился на диване, раскинув руки по спинке, и дышал глубоко и спокойно. От него веяло теплом и таким домашним уютом, какого Дженсен не ощущал никогда. Прямо здесь и сейчас он готов был оказаться хоть на улице, лишь бы с этим человеком. — Нет, — на все вопросы разом ответил Дженсен. Погладив нежную тонкую кожу под глазами Джареда, он, затаив дыхание, осторожно его поцеловал, давая почувствовать свою уверенность в сделанном выборе. Джаред ответил сразу же, будто вспыхнул весь разом, распахнул рот, давая распробовать свой сладкий вкус. Увлечённый Дженсен не сразу заметил, что Джаред так и держит руки на диване, царапая ногтями обивку. Оттолкнувшись, Дженсен огладил его грудь, не решаясь посмотреть в глаза. — Ты можешь меня трогать, если тебе хочется. — Да, господи, да! Джаред обхватил его за бёдра и вдавил в себя, упираясь напряжённым членом Дженсену прямо в пах. Даже сквозь свои шорты и джинсы Джареда Дженсен почувствовал, как пульсирует его член. Он двинул бёдрами вперёд, потом по кругу и застонал, откинув голову, подставляя шею под беспорядочные поцелуи. Он не знал кайфа от наркотиков, не знал, что значит эйфория, но сейчас, в этот самый момент был уверен, что определённо знает, что есть наслаждение. Дженсен ловил ответные движения Джареда, подставлялся под ощутимые укусы. Джаред шарил ладонями по его спине, забравшись под футболку, он прикусывал кожу на шее, впивался зубами в плечи и стонал. Громко, низко и голодно. Дженсен сходил с ума от этих вибрирующих звуков, казалось, больше, чем даже от его прикосновений. Они не попадали в такт друг другу, Дженсен и не пытался, потерявшись в ощущениях, просто двигался, выстанывая что-то в ответ на стоны Джареда. Он знал, что не продержится долго, но собственный оргазм накрыл его внезапно, скрутив все мышцы, оборвав крик на середине. Дженсен всё ещё плавал в блаженном «ничто», когда услышал горячечный шёпот Джареда прямо в ухо: — Какой ты, боже. Такой охуенный, ну же, мне тоже нужно. Приоткрыв глаза, Дженсен посмотрел на мокрого Джареда, который беспрерывно шарил руками по всей его спине, оставляя там царапины. Выплывая из жаркого марева, он опустил руку и сжал член Джареда сквозь ткань, прижимаясь к нему всем телом и целуя в губы. — Да, да! — Джаред дёрнулся, замер и обмяк. Медленно, почти лениво целуя Джареда куда придётся, Дженсен чувствовал, что засыпает. — Душ за второй дверью справа, если… — он подавил зевок, — если хочешь. Тихо рассмеявшись, Джаред встал, не выпуская его из рук, и, сделав четыре шага, сгрузил Дженсена на кровать. Да, четыре, Дженсен зачем-то считал. — Может быть, утром. Дженсен распахнул глаза. — Ты останешься тут? — А ты хочешь, чтобы я ушёл? Дженсен потянул его на себя. — Не-а. Душ завтра, а сейчас спать. Опустив голову на подушку, Дженсен сквозь навалившийся сон слышал, как Джаред ходит по номеру, слышал шорох снимаемой одежды и чувствовал нежные руки на себе. Последним воспоминанием того дня стало горячее тело Джареда, прижимающееся к вечно мёрзнущему боку. Той ночью он впервые по-настоящему согрелся. Утро встретило его ярким лучом в незашторенное окно. Дженсен потянулся и обнаружил, что оказался в постели один. В душе не шумела вода, никто не ходил по скрипучим половицам, даже левая сторона кровати и та была холодной. Приоткрыв глаза, Дженсен почти с ненавистью посмотрел на голубое, солнечное небо за окном, вставать и куда-то идти резко расхотелось. Он перевернулся на другой бок, планируя накрыться одеялом и поспать ещё несколько часов, когда увидел на прикроватном столике записку, которой там вчера точно не было. «Мне нужно срочно съездить в колледж. Надеюсь вернуться и застать тебя». Дженсен зарылся пальцами в волосы и улыбнулся. С полным пробуждением пришло ощущение отвратительной липкости в штанах. Он так и не принял вчера душ, они завалились спать сразу после… О да, после того, что Дженсен будет вспоминать ещё очень долго. Стянув с себя вчерашнюю одежду, Дженсен снова развалился на кровати и поскрёб засохшую корочку спермы на животе, прикидывая, сколько у него времени до возвращения Джареда. По всему выходило, пару часов у него точно есть, если вспомнить его собственную, безвременно заброшенную учёбу. Сегодня он планировал посетить музей Канатной дороги и Кафедральный собор, располагавшиеся в пешей доступности, а там можно было и в номер вернуться, взяв чего-нибудь перекусить из кафешки на углу. Дженсен не торопясь принял душ и, выйдя из ванной, достал из чемодана планшет. Давно он не рисовал. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он последний раз брал в руки карандаш. Сначала скандалы и практика в Далласе, потом очередные разборки и этот город, Джаред — все завертелось слишком быстро. Нужно было расслабиться, подумать. Ему необходимо трезво мыслить сейчас. В двадцать лет гормоны часто побеждают рассудок, и натворить можно очень многое, что в будущем аукнется не самыми приятными последствиями. Внезапно свалившиеся на него свобода и удовольствие, влюблённость и страсть мешали сосредоточиться. Но за рисованием он умел отключать эмоции. Концентрировать внимание не только на деталях прорисовки, расстановке акцентов, но и отсекать ненужные внешние раздражители. Пододвинув кресло к окну, он сел рисовать пейзаж, погружаясь в переходы цвета и обманчивую простоту городских линий. Природа никогда не была его профилем, но всегда успокаивала своей гармоничной переменчивостью. Неторопливо перенося увиденное на экран, слишком сосредоточенный на собственных мыслях и проработке цветов, Дженсен не заметил, как прошло время и на город опустились сумерки. — Очень красиво. Не знал, что ты рисуешь. Дженсен вздрогнул и выронил стилус. Он не слышал, когда вошёл Джаред. Давно так не погружался в себя. — Очень красиво. Но только одна деталь — сейчас нет тумана. — Джаред осторожно взял планшет из рук Дженсена. — Любишь туманы? Дженсен не знал, как ответить, потому что ответа не было. Туман с детства его завораживал, и хоть из школьной программы он отлично знал, что это лишь скопление водяных паров в воздухе, для него туман был неким загадочным явлением. Подсознательно он верил даже в детские страшилки о невозможности вернуться, если в него войти. — Он завораживает, — сбросив оцепенение, ответил он наконец, вставая с кресла. — Ты нарисовал Золотые ворота по памяти, отсюда моста не видно. У тебя очень богатое воображение. Это надо уметь — так сместить акценты и дополнить обычную улицу яркими деталями. — Ты разбираешься в живописи? — Дженсен забрал рисунок и сам ещё раз оценивающе его рассмотрел. — Не очень, но у нас был ознакомительный курс по истории живописи. Я учусь в Институте Искусств Сан-Франциско. После выступления сегодня вечером покажу тебе главный кампус для старших курсов, мне до него ещё далеко, но там красиво. Это в Форт-Мейсоне, в парке, где мы встретились вчера. Кивнув, Дженсен подошёл к своей сумке, вытаскивая оттуда синюю худи с эмблемой своего университета, — приближался вечер, и он помнил предупреждение Джареда да и собственные ощущения от пробирающего порывистого ветра. — Покажешь? Но зачем? — всё же решил уточнить он. Дженсен, конечно, рассчитывал на экскурсию по городу от Джареда, но не думал, что она будет заключаться в хождении по университетам. — Ты разве не поступать сюда приехал? На факультет искусств, я имею в виду, или что-то в этом духе. Прыгая на одной ноге и с трудом натягивая джинсы, Дженсен обернулся на пытавшегося не засмеяться Джареда. Тот огладил его взглядом с ног до головы. — Нет, Джей, я уже учусь в Далласе, — он наконец справился с джинсами и, тяжело дыша, закончил: — На экономическом. Резко оборвав смех, Джаред подошёл ближе, поправил на нём футболку и переспросил, словно не понял сразу: — На экономическом? — у него это прозвучало как название какой-то особо мерзкой болезни. — Это ты сам или за тебя выбрали? Неужели ты о таком мечтал в детстве? — Отец настоял, но это не так уж и плохо. Дженсен помолчал, раздумывая, признаваться или нет, взгляд сам собой вернулся к рисунку, подмечая все мелкие огрехи. — В детстве я хотел стать художником комиксов. Джей, не все мечты стоят того, чтобы за ними гнаться. — Все. Если, конечно, ты не мечтаешь стать верховным жрецом Вуду. Дженсен невольно рассмеялся, представив себя в тёмном балахоне с восковой фигуркой в руках. — Дженс, ты можешь перевестись. — Не могу. Кто будет оплачивать мою учёбу? Или мне устроиться продавцом бургеров в каком-нибудь из парков? Они перекроют мне кислород, как только узнают. — Ты бы мог поступить на бюджет, с твоим талантом это не проблема. Усмехнувшись, Дженсен пожал плечами, вспоминая, как едва набрал баллов для поступления три года назад и сколько выслушал тогда отца. — Давай не будем, Джей. — Просто обещай об этом подумать? — Джаред подошёл ближе и обхватил ладонями его лицо. — А это, чтобы лучше думалось. Поцелуй был нежным и долгим, они отрывались друг от друга на секунду и тянулись вновь, будто уже не могли оставаться порознь. Дженсена снова накрыло. Он не желал разбираться в том, что это и откуда взялось, свалилось и затянуло. Ему нравилось это чувство, это удовольствие и ощущение губ и рук Джареда. Оторвавшись от него, он перевёл дыхание и мельком глянул на кровать. — То, что было вчера… я заснул и… — Дженсен, эй, послушай меня. Ты не обязан ничего делать. Всему своё время, ладно? А вчера, просто чтобы ты знал, я не планировал ничего такого. — Я знаю. Не знаю откуда, но знаю. Всё очень странно. Я никогда себя не вёл так, да я последний раз пейзажи рисовал пару лет назад. Мягко кивнув, Джаред погладил его по щеке, внимательно рассматривая. — Этот город и правда делает людей свободнее. — Он отошёл к двери, поднимая с пола свой рюкзак. — Сейчас мне нужно приготовиться к работе, переодеться не успел дома, слишком торопился к тебе. Ничего? — Приглашаешь меня посмотреть? Джаред уже стягивал рубашку и следом за ней футболку. — На то, как я раздеваюсь или на выступление? Сегодня и то, и другое — только для тебя. Дженсен ощущал, как по жилам быстро понеслась кровь. Даже если Джаред и не планировал ничего, всё само по себе выйдет из-под контроля. — Я не думаю, что это хорошая идея. Если ты действительно хочешь сегодня попасть на своё выступление. Несмотря на отсутствие жары, его лоб покрылся бисеринками пота, в паху потяжелело, стоило Джареду начать стягивать свою толстовку. — Держи свои руки на виду, — ухмыльнулся Джаред, провокационно запустив пальцы за пояс низко сидящих штанов. Сухо сглотнув, Дженсен поёрзал на незаправленной кровати, ощущая себя до странного глупо и открыто. — Иди в ванную, — он прокашлялся. — Пожалуйста. Джаред стоял, опустив руки, не пытаясь больше красоваться перед ним. — Оу. Кхм, слушай, не ожидал. — Джаред. Иди. В ванную. Джаред исчез за дверью, а Дженсен еле переборол в себе желание рвануть за ним. Возбуждение не спадало, оно разливалось по телу медленным ядом, туманило рассудок. Член налился кровью, грохот пульса в висках неумолимо нарастал. К чёрту всё. Он распахнул незапертую дверь и, не давая себе шанса отступить, прижался к Джареду со спины. Тот успел раздеться лишь наполовину, болты на джинсах были расстёгнуты, чем Дженсен и воспользовался, скользнув под них пальцами. — Что?.. Дженс, что ты?.. — Замолчи. Откинув голову назад, Джаред подставил под поцелуи и укусы вкусную длинную шею. Он тихо постанывал, пока Дженсен беспорядочно шарил по его телу руками, каждый раз возвращаясь под пояс джинсов и цепляя пальцами короткие жёсткие волоски. — Дженс, уверен, что хочешь сделать это так? Джаред двигался в его руках, скользил и задавал свой ритм, часто и глубоко дыша. — Нет, — Дженсен прислонился лбом к его плечу, вдохнул запах разгорячённого тела и наконец остановился. — Но это я сделать очень хочу. — Задержав дыхание, он пробрался рукой под резинку белья и обхватил член пальцами. Это было новое, потрясающее, всепоглощающее ощущение. — Бля! — Джаред дёрнулся, Дженсен сдавил сильнее и прихватил зубами волосы на его затылке. — Дай мне повернуться. Дженсен нехотя вынул руку и рывком развернул Джареда к себе. Не говоря ни слова, Джаред наклонился, сминая его губы в горячем мокром поцелуе, и, не давая времени передумать, в свою очередь забрался рукой в штаны Дженсена. Не хватало дыхания, хотелось стонать и даже кричать, но всё, что он мог делать, это отвечать на поцелуй и синхронно с Джаредом ласкать напряжённый гладкий член. В полубредовом состоянии, не отдавая себе отчёта в своих действиях, он кончил, с такой силой сжимая член Джареда, что тот тоже закричал, пачкая его пальцы спермой. Дженсен отпустил его лишь спустя несколько минут, впрочем, Джаред и сам не спешил от него оторваться. Он тяжело дышал ему в шею и что-то неразборчиво шептал. Дженсен никогда никого так не касался. Он даже не задумывался о том, что такое возможно, что это произойдёт где-то вне его фантазий. Сейчас он перестал анализировать происходящее. Не хотел больше просчитывать и обдумывать каждый свой шаг и взвешивать каждое слово. Он просто хотел жить. — Теперь ты просто обязан помочь мне с макияжем, — невнятно пробормотал Джаред, прикасаясь губами к коже, посылая по всему телу Дженсена волны тепла. — Что? Со стоном поднявшись до сидячего положения, Джаред почесал живот, заляпанный спермой, и повторил: — Сейчас мы сходим по отдельности в душ и ты поможешь мне с макияжем. Иначе точно опоздаем. Рассмеявшись, Дженсен отправил его мыться, а сам ушёл выбирать себе чистую одежду. С Джаредом его запасы быстро подходили к концу. Когда с водными процедурами было покончено и Дженсен переоделся в чистые тёплые вещи, он с ужасом взглянул на количество косметики, разложенной на покрывале кровати. — Ты шутишь? У моей матери меньше этого дер… всего, — он прокашлялся, не желая обидеть ни Джареда, ни даже мать, которая не могла его слышать. В это время Джаред вдевал в уши уже знакомые серьги, держа во рту целый веер металлических заколок. За время, пока Дженсен мылся, он успел переодеться и надеть всё множество своих украшений, только волосы всё ещё были мокрыми. Сделав страшные глаза, он кивнул на кровать и протянул Дженсену руку. — Что? Я не понимаю. Вынув заколки изо рта, Джаред скептически посмотрел на Дженсена и вздохнул. — Умеешь обращаться с волосами? У тебя была сестра, я помню. Дженсен тактично промолчал. Как будто наличие сестры автоматически гарантировало ему умение плести косички и вообще иметь хоть какое-то представление об основах парикмахерского дела. Он забрал у Джареда расчёску и встал у него за спиной. Он помнил, как были вчера уложены его волосы, и был уверен, что сможет повторить, если не сделать лучше. И он справился. В процессе Дженсен постоянно отвлекался на поглаживание шелковистых прядей, массировал Джареду голову. В нём таяла присущая ему с детства замкнутость и отрешённость. Прикасаясь к Джареду, Дженсен в нём растворялся. И если раньше он уходил в себя, рисуя, чтобы сбежать от мира и своего окружения, сейчас он открывался и понимал, что прятался сам от себя. Дженсен уложил последний волосок и отступил, оглядывая результат своих трудов. — Отлично! Если не выйдет с рисованием — тебе прямая дорога в стилисты! — улыбаясь, заключил Джаред. — Мы опаздываем. Вызывай такси. Ты пока звони, а я дорисую на себе остальное, и поедем. Дженсен отошёл от него, взял сотовый, то и дело поглядывая на Джареда, который, высунув язык от усердия, подводил глаза. Посмеиваясь, Дженсен сделал заказ в Убере и уселся, приготовившись ждать. Он покачивал ногой и гадал, что случится раньше: приедет такси или Джаред нарисует наконец симметричные стрелки. — Нужно будет обменяться номерами. — Джаред смотрел на него из зеркала, закрывая карандаш. — А то утром пришлось рисовать тебе послание подводкой на салфетке. Только сейчас до Дженсена дошло, что Джаред оставил ему записку. Ну точно как в ромкомах, не то чтобы Дженсен их смотрел, но его сестра увлекалась этим жанром кинематографа не меньше, чем устным пересказом увиденного. — Я готов. Телефон завибрировал, оповещая о прибытии машины. — Идём. Надеюсь, таксист, увидев тебя, не скроется, дав по газам. Джаред остановился в дверях. — Дженс, это Сан-Франциско. Он попросту не заметит. До парка они доехали за несколько минут. Джаред пробрался сквозь уже собравшийся народ и, отпустив ладонь Дженсена, поздоровался со своими коллегами. Дженсен не успел рассмотреть их тогда, а сейчас лишь мельком оглядел двух парней с гитарами и одну девушку в прикиде хиппи, невысокую и худенькую. Джаред представил его своим другом, за что Дженсен был несказанно благодарен. Размахивать их пока ещё не до конца ясными отношениями он был не готов. Подмигнув ему, Джаред обсудил с друзьями что-то ещё и начал разминаться. Прямо там. Перед Дженсеном. Он растягивал мышцы, вставал на мостик, наклонялся, упирался пальцами рук в асфальт, почему-то повернувшись к Дженсену задом. Босой и в шароварах, он больше всего напоминал Аладдина из детской сказки, но множество золотых украшений наводили на мысли о Жасмин. — Кого ты изображаешь? — Дженсен прокашлялся. — Или у вас нет единой темы? Джаред перетёк из мостика в позу скорпиона и смотрел на Дженсена под немыслимым углом, выпрямляя то одну, то другую ногу. Как он при этом ещё успевал дышать, Дженсен не представлял. — Мне выдали то, что на меня налезло. Сара у нас танцует с огнём. А те два придурка балансируют на шарах. Приоткрыв рот, Дженсен наблюдал, как Джаред, стоя на тонком коврике и продолжая удерживать себя на руках, пальцами ноги указывает поочерёдно на друзей. — Понятно. — Дженсен отошёл на несколько шагов, достал бутылку прихваченной в спешке колы и жадно отпил из горла, как будто пытаясь залить собственное возбуждение. Насколько Дженсен понял, точного времени начала выступления у них не было. Сидя сзади на таком же тонком коврике в окружении личных вещей друзей Джареда, он видел всё намного лучше, чем вчера, протискиваясь через толпу. На улице становилось всё темнее, но людей вокруг них собиралось всё больше, и даже так, ничего в общем-то не делая, он чувствовал себя частью какого-то особого сообщества со своими правилами. Вот они вскинули кулаки, играя в камень-ножницы-бумага, Дженсену со своего места не было видно, что у остальных троих, но, судя по победно вскинутым рукам Джареда, он победил. Остальные подошли к Дженсену, занимая места рядом, а Сара успела включить музыку и шепнуть: — Джаред первоклассно работает с колесом Сира, он почти ревнует его к нам. Даже побаловаться с ним не даёт. — Запомню на будущее. Ответ Дженсена потонул в шквале аплодисментов. Джаред вышел на середину площадки и красовался перед людьми, заигрывал с колесом, заставляя его кружиться вокруг себя. Достав телефон, Дженсен перестал дышать и поймал его в центр кадра. Впрыгнув, по-другому и не скажешь, в проносившееся мимо колесо, Джаред отправил себя вместе с ним в полёт, зависнув параллельно земле. Только сейчас Дженсен понял выбор костюма. Широкие штанины шаровар красиво взлетали при каждом движении. Он буквально танцевал вместе с колесом, сплетаясь с ним, ощущая его продолжением своего тела. Джаред то шагал по земле, оставляя кольцо кружиться около него, завлекая, то, казалось, вовсе ни за что не держался, с поразительной лёгкостью кружась в нём. Он делал то, что Дженсен раньше видел только у воздушных гимнастов, вытворяя невозможное со своим телом. Несколько раз Джаред будто падал, вызывая панические вскрики в толпе, но каждое движение оказывалось частью номера, что становился все быстрее и быстрее, в такт тревожно звучащей музыке. Джаред летел в колесе по кругу, подтянувшись к самому верху, напоминая раненого лебедя, и на самой верхней, оборвавшейся ноте рухнул вниз, на колени, тяжело дыша и оставив колесо одиноко звенеть в поражённой тишине, замирая вокруг него. Дженсен зааплодировал первый, за ним сидящие рядом, а после и все зрители. Легко поднявшись, Джаред одним движением подхватил колесо, поочерёдно кланяясь налево и направо. Какой-то не замеченный раньше мальчишка побежал к толпе со шляпой, ясно намекая, что за зрелище нужно и заплатить. Сделав какое-то невероятное па на колесе, Джаред мимоходом выхватил из стоящей на земле полной пластмассовой чаши купюру и, улыбаясь, вернулся к друзьям, шлёпая каждую подставленную ладонь. — Как тебе? Он был полностью мокрый, макияж кое-где потёк, но Дженсен никогда не видел улыбки счастливее. Исключая вчерашнюю ночь. — Ты был великолепен, — честно признался Дженсен. — Сейчас всё смою с себя, и пойдём гулять. Или ты хочешь посмотреть на остальных? — Смоешь где? — Дженсен огляделся вокруг. Джаред указал пальцем на стоящую неподалёку небольшую палатку, из которой как раз выбирался какой-то парень. — Это что-то вроде гримёрки, — улыбнулся он. — Не парься, всё нормально. Сейчас подойдут ещё ребята вместе с Джеффри, ты на них ещё успеешь насмотреться. Скрывшись в так называемой гримёрке, Джаред высунулся и поманил Дженсена пальцем. Тот упрямо покачал головой. Джаред закатил глаза и снова исчез. — Готов? — спустя несколько очень длинных минут он объявился у Дженсена за спиной. — Идём? — Дженсен обернулся к нему, отвлекаясь от выступления одного из друзей Джареда, который довольно задорно исполнял ранние хиты бессмертного Элвиса. Джаред успел переодеться, стереть с себя макияж и сейчас щеголял низко завязанным коротким хвостом, гвоздиками в ушах и узкими джинсами. Сглотнув, Дженсен кивнул и поднялся со своего места. — Всем пока, ребята. Передайте Джеффу от меня привет. — Он протискивался мимо друзей, останавливаясь перед каждым, пожимая руку, стукая кулак, обнимая или просто целуя в щеку. — До свидания, — успел крикнуть Дженсен, прежде чем Джаред утащил его к одной из залитых электрическим светом дорожек. — Куда хочешь пойти? — Джаред наклонился, чтобы зашнуровать кроссовок. — Аквариум… ну, такой, с туннелями… — Дженсен замялся, надеясь, что Джаред поймёт. — А, тот, что на 39-ом пирсе? Местечко отличное. Там очень красиво, но сейчас поздновато. Дженсен расстроился: просто шататься по городу он не хотел, да и погода не располагала к долгим прогулкам. Ветер стал сильнее, туман разрастался на глазах, увеличиваясь в плотности и размерах. — Может, пройдёмся по мосту? — предложил Джаред. Дженсен не видел в этом никакого смысла. Этот мост был исключительно красив издалека и с высоты, но бродить по пешеходной зоне железного гиганта, разглядывая чудо архитектурной мысли? Это вряд ли. Ему казалось, что всё очарование от созерцания его на расстоянии пропадёт. Но Джаред странно на него смотрел, словно чего-то недоговаривал. Молчал, кусал нижнюю губу и щурился. — По мосту? Ну идём. — Ты не хочешь? — Джаред никак мысли читает? — Слушай, я знаю, какое впечатление создаётся, когда смотришь на него в интернете или даже тут, но издалека. Такой огромный прекрасный монстр, созданный человеком, и ты боишься к нему подойти, не хочешь разочароваться. Я прав? Точно прав. Джаред снова тараторил, впрочем, как успел заметить Дженсен, делал он это часто и совершенно умилительно, что нисколько не раздражало. Он улыбнулся. Джаред понял его, потому что, скорее всего, сам чувствовал то же самое. Для многих в жизни нет ничего хуже разочарования. Прикосновение к мечте обесценивает её. Дженсен этого не хотел, но он забыл, что так бывает не всегда. — Ты угадал. Слово в слово мои опасения. Но я хочу пойти. При одном условии. Ты скажешь мне то, о чём умалчиваешь. Облизнувшись, Джаред кивнул, взял его за руку и притянул к себе. — Договорились, но сначала дойдём, хорошо? Мне так будет проще. Если там передумаешь, сразу же развернёмся обратно и ещё успеем на остальные представления. Познакомлю тебя с Джеффом. Дженсен мог признаться себе, что не слышал и половины из того, что говорил Джаред, зависнув на его улыбке. Он просто кивнул, соглашаясь разом на всё. Невинно поцеловав его в уголок губ, Джаред медленно направился в сторону Золотых ворот, так и не выпустив руку Дженсена из своей. — Кто такой Джефф? Ты уже не раз повторяешь это имя, — через несколько секунд уютной тишины поинтересовался Дженсен. — О, это мой наставник. Он тебе понравится. Давай срежем тут, минут пятнадцать сэкономим точно. Почему ему должен был понравиться наставник Джареда, Дженсен решил уже не уточнять. Туман сгустился до предела. Они дошли до моста, которого почти не было видно. — Дженсен, чего ты боялся в детстве? — неожиданно спросил Джаред, опираясь спиной на красные железные перила. — Этого, — он обвёл рукой вокруг, — я с детства восхищался туманами, но и жутко их боялся. Помню эти страшилки, знаешь, если войдёшь в туман, выйти из него невозможно, — Дженсен пристыжённо опустил глаза. Сейчас, произнесённые вслух, эти страхи казались нелепыми и смешными. — Сколько себя помню, я боялся высоты, — задумчиво начал Джаред, никак не прокомментировав признание Дженсена, что было даже немного обидно. — Ты поборол свой страх? Джаред притянул Дженсена к себе и обвил руками за пояс. — Не знаю. Однажды я сумею это проверить. Я… пройду по этому мосту вслепую. Дженсен не понимал, как связан поход по асфальтированной дорожке для пешеходов с боязнью высоты. И тут до него дошло. По дороге Джаред идти не собирался. — Ты с ума сошёл?! — Дженсен упёрся ладонями ему в грудь. — Ты псих, Джей! Это нереально! — Ограничения существуют лишь в голове человека, Дженсен. Ну и ко всему прочему страховку никто не отменял, — он задорно улыбнулся и чмокнул Дженсена в кончик носа. — Всё же у тебя потрясающие веснушки. — Ты идиот! — Дженсен ударил его кулаком в плечо. — Было не смешно. — Я просто хочу сам себе доказать, что смогу побороть страх и заодно исполнить одно желание из очень длинного списка. Дженсен понял его. Понял все, что хотел сказать Джаред и, возможно, ещё скажет. Он отступил, расцепив руки Джареда. — Идём. — Дженсен потянул его за руку. Видимость была практически нулевой, но он знал точно — любой туман рано или поздно рассеется. Всё снова обретёт форму и цвет. — Дойдём до конца? — Уже не боишься? Дженсен не ответил, вглядываясь во влажную белую простыню перед собой. Это было красиво. Это «ничто» было завораживающим, особенно когда он знал, что по ту сторону завесы что-то есть. Сейчас Дженсен осознал — боялся он не отсутствия выхода из белого марева, а неизвестности того, что скрывается за ним, если там вообще что-нибудь есть. — Проверим? — выдохнул он и сделал ещё пару шагов. — Ничего не видно. Дженсен повернулся к нему, протянул руку и провёл пальцами по губам. — Тебя я вижу. Он сделал свой выбор, справился со страхом, он шёл дальше, крепко держась за руку Джареда, и впервые в жизни видел всё как никогда чётко. Даже сквозь ночной туман Сан-Франциско. Теперь Джаред стал для Дженсена тем самым прекрасным, мистическим и загадочным явлением, в котором иррационально, наплевав на любые страхи, хотелось заблудиться, отбросив любые мысли о побеге. Во всяком случае, пока он его не разгадает до самой последней капли, а для этого может понадобиться очень много времени.