Blood on your face

      Уже двадцать семь лет прошло с тех пор, как Беверли впервые попала в дом 29 на Нейболт-стрит. Это место кишело огромным количеством темной энергии чудовища — его ложью, страхом и кровью. Только стоило ей ступить на порог мрачного убежища, она почуяла, что отныне легко покинуть это место она не сможет. И вот, теперь судьба снова столкнула ее с Оно.       Ведь она поклялась, как и все остальные Неудачники. Поклялась, что приедет в Дерри, если эта тварь еще не сдохла. Они все вернутся, чтобы закончить начатое.       — Ты все еще его малышка, Беви? — хриплый голос чудовища эхом гулял по ветхим этажам здания.       — Оно действительно думает, что я куплюсь на эти старые пугалки? — размышляла рыжая, аккуратно поднимаясь по лестнице.       Найдя случайно в куче мусора лежащую арматуру, женщина решила взять ее в качестве самообороны несмотря на то, что она противно пахла. В прошлый раз, когда маленькая Беверли всадила монстру эту штуку в голову — это на какое-то время помогло, и чудовище отступило. Может сработает и на сей раз? Ступени ничтожно скрипели под весом, и каждый раз женщина думала, что вот-вот сорвется вниз, но так глупо погибнуть она не могла. Убрав рыжие локоны назад, ибо те сильно липли к потному лбу, Беверли взялась за перила.       Когда Беверли поднялась на второй этаж, в глаза девушки бросилась полураскрытая белая дверь на другом конце коридора, за которой кто-то скрывался. Беверли замерла в ожидании.       Что эта тварь опять задумала? Сейчас он выпрыгнет на нее с визгом?       Спиной к ней сидел крупный мужчина, облаченный в одежду прошлого века, держась трясущимися руками за колени. Он что-то разглядывал в пыльном зеркале.       — Я скучал по тебе, Беверли. Будь моей гостьей, — вдруг заговорил незнакомец.       Теперь было точно ясно: очередная «страшная» игра Пеннивайза, а его новый образ на сей раз был куда приятнее, чем все остальные. Быстро глянув на него, Беверли внезапно вспомнила те самые настенные старые фотографии, которые она изучала в доме миссис Кёрш, и, якобы, это была ее семья, а на одной из снимков был отец старухи, маниакально улыбающийся фотографу. Вся эта заманчивая и мутная легенда была полностью импровизирована Пеннивайзом, но попытка удачна — он сумел нагнать страх. Беверли уверена: мужчина, сидящий сейчас перед ней, был очередным воплощением Оно. Ей не стоит бояться, это ведь все — нереально. Лишь игра фантазии.       — А я по тебе нет… — язвительно выпалила Беверли, утаивая в душе капельку страха перед неизведанным.       — Врешь, я ведь знаю, что скучала, иначе бы вы не вернулись в Дерри, - мужчина обернулся к женщине, бросая на старую знакомую отрешенный взгляд.       Догадки Беверли подтвердились в который раз: это действительно был тот странный мужчина с фотографии, вот только на сей раз он был в грязном клоунском гриме — весьма жгучий контраст адекватной внешности взрослого мужчины и детского дурацкого образа клоуна.       И что он себе возомнил?       — Мы вернулись, чтобы уничтожить тебя раз и навсегда. — решительно заявила рыжая, но она не успела заметить, как мужской силуэт исчез с ее поля зрения. В одно мгновение, как приведение.       — Смелое заявление, но ты сюда пришла… — внезапно широкая ладонь клоуна легла на женское плечо, а его губы склонились над ее ухом, — … совершенно одна, не так ли?       Горячее зловонное дыхание неприятно обжигало ее кожу, а в это время рука Беверли незаметно сжала арматуру, готовясь нанести мощный удар. Быстро развернувшись, девушка замахнулась на монстра, который уже был в своем привычном маскарадном облике. Ударив острым концом палки по его лицу, челюсть клоуна мгновенно хрустнула. Пеннивайз мог бы отмахнуться и даже успеть поймать оружие девушки и перенаправить его против нее же самой, но он не стал. Под воздействием удара Пеннивайз бессильно упал на одно колено, но тут же медленно поднялся обратно, испепеляя убегающую прочь Беверли убийственным взором. Одним жестким рывком вставив себе челюсть на место, монстр стремительно направился за своей жертвой.       Девушка пулей влетела в первую попавшуюся комнату, запирая дверь. Арматура все еще была с ней.       Она лишь с ужасом ждала, когда монстр разнесет дверь в пух и прах, и начнет тянуть свои противные паучьи руки к ее шее. Беверли готова была сражаться из последних сил.

***

1882 год.

      Роберт переехал в Дерри недавно — недели две тому назад. Местечко встретило его теплой уютной погодой, да и чего можно еще пожелать, когда всё, что ему было нужно — уже находилось с ним? Любимая работа, родная дочь — для Роберта Грея являлись буквально смыслом жизни. Работа в цирке не первый десяток лет кормила его семью, а частые гастроли по разным странам лишь радовали его сердце новыми испытаниями.       Мужчина, которому едва перевалило за 30, был ростом где-то 6 футов, с выразительными большими карими глазами и огромным лбом (яркий признак ума, не так ли?); голову украшало пару негустых темных прядей, а в остальном — на нем всегда был цветной парик; еще одной из его особенностей было косоглазие — это выглядит весьма жутко, несмотря на искреннюю доброту, скромность и дружелюбие Роберта. Нестандартная внешность была только ему на руку, особенно когда его работа заключалась в развлечении людей: клоун, к тому же еще умеющий исполнять смешные неуклюжие танцы — настоящая забава для народа после окончания изнурительного рабочего дня.       Высокий, придурковатый и совершенно ни на кого не похожий, клоун вызвал огромный ажиотаж в городе Дерри. Никто не остался к нему равнодушен.       Даже Оно. Существо долго присматривалось к Роберту, но затем окончательно решило, что он — прекрасен.       Клоун, дарящий радость и веселье? Дети были от него в восторге, они ему… верили?       Пожирательница довольно скалилась во мраке своего убежища, ведь ей в голову пришла великолепная… смертельно занятная идея! Ей нужен был образ, в который верили бы люди, а образ доброго клоуна, раздающий воздушные шарики налево и направо — это то, что нужно!       После очередного выступления, Роберт скрылся в своих покоях. Грим еще не был смыт. Серебристый мешковатый костюм успел ему надоесть — он избавился от него в первую очередь, отбросив на спинку стула. Мужчина ужасно устал, ведь забавлять людей… не так уж иногда весело?       — Папа! — в его комнату забежала миниатюрная десятилетняя девочка — почти копия своего отца.       Она всегда была в числе преданных зрителей, и когда наступала очередь выхода легендарного танцующего клоуна — она переживала сильнее всех.       — Дженна, — обрадовался Роберт, встречая дочку крепкими объятьями.       — Я видела твой номер, всем понравилось. — похвалила Дженна мужчину, разглядывая его незамысловатый грим, — сегодня ты был лучше, чем когда-либо.       — Я старался ради тебя, огонек… — Роберт нежно поцеловал дочку в щечку, оставляя на ней след от краски с губ, — я танцую только для тебя.       Роберту, помимо многочисленных задач в работе, пришлось пережить горькую утрату жены — матери Дженны, поэтому заботу и воспитание о родной крови ему пришлось взять на себя. Гастроли, выступления, забота и воспитание дочери — все буквально сразу свалилось на его плечи, но он не сдался. Не имел права сдаваться.       — Беги к себе, милая, я сейчас приведу себя в порядок и вернусь к тебе, ты, наверное, проголодалась за то время, пока меня не было.       Дженна послушалась и тут же энергично скрылась за скрипучей дверью. Роберт расположился за письменным столом, зажег свечу и принялся легкими движениями зачесывать растрепанную шевелюру, устало глядя в зеркало.       — Здравствуй, Роберт… — прямо в голове раздался чей-то голос.       Мужчина замер, расческа выпала из его рук. Взглянув в свое отражение, он пытался рассмотреть в нем что-то… или кого-то?       — Ч-что? — вслух прошептал Роберт, чувствуя могильный холод, пронизывающий его плоть.       — Ты мне нравишься, Роберт. Не сочти за грубость, если я кое-что возьму у тебя. — вежливо обратился к нему тот же голос.       — Кто ты?       — Кто? Я — это ты.       После этих слов мужчину словно пронзила молния. Руки и ноги сковали невидимые железные цепи, а из груди с боем вырывалось наружу сердце. Грей перепугался не на шутку, все происходящее было похоже на обычный кошмар.       — Что происходит?! — широкие плечи напряглись, а горло изнутри словно что-то сдавливало.       Он не мог больше контролировать свое же тело!       — Не сопротивляйся. Поддайся моей воле, тогда тебе не будет больно.       — Прошу, — взмолился Роберт, хватаясь за плечи, но он не был уверен, что каждое его движение было выполнено им же, — прошу, чем бы ты ни было… покинь меня…       Его голос скрипел, неестественно ломался. Что-то поглощало его волю, но пока еще был крохотный шанс вернуть обратно его жизнь — его душу.       — Ты мне нужен… — отвечал мужчине женский тихий голос, в то же время раздирающий его тело на части.       — Почему я? Кто ты? Что ты от меня хочешь?! — сорвался Роберт, роняя крупные слезы, — мне больно…       — Я уже давно сделала выбор… — тон Пожирательницы миров менялся: от спокойного тембра до сурового угрожающего баса. Она игнорировала вопросы своей жертвы.       Скатившись на пол, мужчину трясло, словно в лихорадке. Хватаясь за волосы, он клочьями выдирал их, разрываясь от собственной безысходности. Крик боли Роберта никому не был слышан, будто его окружал вакуум, который поглощал в себя все звуки, но Пожирательница знала, что чем дольше она тянет время, тем быстрее умирает в муках этот человек. В данном случае боль и страдание — не то, что хотело Оно.       — Мне нравится твое лицо, — скорченный от адских мук лик Роберта отражался в старом зеркале: мужчина плакал, нанесенный грим стекал по коже из-за слёз; алые губы сильно дрожали, но затем кое-что изменилось — он, словно сам не свой, начал улыбаться, а его устами твердил чей-то жуткий инопланетный голос, — теперь оно мое…       — Нет! Нет! — пытался докричаться до себя самого Роберт Грей, старавшийся дотянуться до блеклого света надежды в последний раз.       — Я… — Роберт пальцами стал соскребать клоунский грим, замертво впитывающийся в его кожу все сильнее и сильнее, — Я…       Ногти расцарапали кожу до крови. Грей, испытывая ужасную боль и внутреннюю агонию от борьбы с инопланетной нечистью, изо всех сил пытался уничтожить этот уродливый клоунский облик, который Оно решило использовать в своих целях, но все попытки освободиться были тщетны: кровь, что стекала по щекам к уголкам губ, начала превращаться в алые ровные линии.       Внешний вид Пеннивайза скоро будет доведен до конца, осталось лишь пару штрихов.       — Я… — сквозь зубы процедил Роберт, но у него никак не получалось довести мысль до конца.       Он терял рассудок окончательно, давя на свои веки с такой силой, что из красивых карих глаз потекла кровь. Мужчина не понимал, какую боль себе причинял только ради того, чтобы избавиться от ненавистного образа. Грим полностью «прирос» к лику; кровавые зрачки увеличивались, становясь бесконечной бездной, в которую можно упасть и не вернуться назад; Роберт храбро боролся за свое тело, за свою человеческую жизнь, но Пожирательница оказалась сильнее, а ее мотивы — беспощаднее. Все кончилось быстро.       Роберт Грей, когда-то являвшийся добрым человеком и заботливым отцом, навеки закрыл свои печальные глаза, и теперь их открыл настоящий монстр. Пухлые красные губы искривились в одержимой широкой улыбке, а с уст слетел первый, торжествующий о победе сил зла, омерзительный смех. Клоунское имя, с которым буквально жил Грей, монстру не понравилось.       — Танцующий клоун Боб? Тьфу, как безвкусно! Нет, так не годится.       Оно хотело, чтобы будущее имя звучало более экстравагантно и звучно, и это имя будут помнить все: дети и взрослые.       — Я Пеннивайз… Да, так мне нравится больше.

***

      — Папа?       Дженна, разумеется, не слышала страданий отца и его жуткую трансформацию, но когда она внезапно почуяла неладное, то тут же отправилась к нему. Гробовая тишина сразу показалась ей подозрительной, ведь должны были слышны хотя бы тяжелые отцовские шаги! Приотворив осторожно дверь, девочка увидела, как сгорбившаяся спина отца едва вздрагивала. Лица его не было видно.       — Все в порядке, папа? — ей стоило сейчас развернуться и бежать, что есть силы, но она этого не сделала.       Зачем бежать от собственного отца?       — Дженна… — протяжно прохрипел монстр, медленно разворачиваясь корпусом к ребенку.       Свеча, стоящая рядом с зеркалом дрогнула, когда Пеннивайз гордо распрямил спину.       — Папа… — Дженна сжалась возле двери, сердце ее пропустило серию мощных ударов.       Что-то в нем изменилось невозвратно.       — Что-то случилось, Дженна? — клоун не улыбался, но по его голосу можно было понять, что он словно чего-то выжидал.       Страх.       — Я просто… пришла за тобой. У тебя все хорошо? Ты странный…       — Разве? — как ни в чем не бывало спросил мужчина, взмахнув рукой в знак того, чтобы та подошла поближе.       Девочка все равно искала в «новоиспеченном» отце что-то странное, что не было похоже на него. Она не могла понять природу своих чувств.       — Пап?..       Клоун ехидно улыбнулся, вставая с места. На его белой рубашке были свежие капли его же крови — это тут же насторожило ребенка. Что же с ним произошло? Он ранен?       — Иди ко мне, доченька.       Клоун дружелюбно протянул руку навстречу ребенку, и затем дверь за маленькой Дженной захлопнулась на замок.