Карамелька

Руби Дэвис, выпускница старшей школы в следующем году, семнадцать лет, активистка и капитан команды черлидеров. Умница, красавица. Том Дэвис, пластический хирург, тридцать лет, старший сводный брат Руби, которая рано потеряла мать. Буквально на днях Дэвисам несказанно повезло: им удалось купить особняк в элитном районе Медина, с огромным бассейном и частным выходом к озеру. Прямо напротив дома Итана Льюиса, члена парламента, известного мецената и благотворителя. — По-моему, неплохая легенда, — проговорил Чарли, потягивая через трубочку ледяной лимонад. — На самом деле мне плевать, я готов хоть твою мамашу сыграть, лишь бы поплавать в бассейне и попасть на закрытую вечеринку к… Бритни Спирс, к примеру. У богатых свои причуды. — То есть ты так и будешь ходить в бабских шмотках? — произнес Джерри, который еще не пришел в себя после неожиданного знакомства. — Я бы понял твое негодование, если бы я был жирной усатой бабищей. Но я ведь секси, признай это. Чарли, как бы между прочим, закинул ногу на ногу и подтянул сползший белый гольф. Джерри наморщил нос. — Ты гей? — спросил он так, будто увидел в лабораторной баночке чьи-то анализы. — Я — гей, — сказал Чарли веско. — Но к моим профессиональным качествам это не относится. Если ты гомофоб, так и скажи, я попрошу другого, менее брезгливого напарника. — Я не могу отказаться, наш отдел и так много косячил в последнее время. Если ты не будешь постоянно напоминать о своей ориентации, думаю, мы сработаемся. — В присутствии таких недалеких мужланов, как ты, моя ориентация никогда не проявится. На чем мы остановились? Хоть и назвал его мужланом, на самом деле он так не считал. Натренированным глазом Чарли быстро отметил спортивную фигуру нового напарника, красивую линию плеч, смешливые зеленые глаза, которые сейчас казались строгими, и заразительную белозубую улыбку в самом начале, когда он принял его за девчонку. Красивым в полном смысле его назвать было нельзя, однако обаяние, бьющее через край, даже когда он просто молчал и смотрел на Чарли, скрестив руки на груди и опустив голову, добавляло ему привлекательности. — В течение месяца мы должны осуществлять наблюдение за объектом. Чуть позже я постараюсь проникнуть в дом и установить прослушку, — произнес Чарли и грустно посмотрел на подтаявший лед на дне стакана. — Еще один заказать? — поинтересовался Джерри, так же быстро оттаяв, как и лед. — Было бы неплохо. Учитывая, что нам придется жить вместе, ты должен изучить мои вкусы, чтобы не проколоться в нужный момент. — И что же я должен знать о тебе? Помимо того, что ты носишь бабские шмотки. — Я люблю смотреть футбол, хожу на йогу, каждое утро бегаю, придерживаюсь здорового образа жизни и рисую на графическом планшете собачек и время от времени жесткую обнаженку. В сексе предпочитаю роль универсала, так что не наклоняйся в моем присутствии, меня заводят крепкие мужские задницы в черных брюках. Просто слюнки текут, ррррр! Чарли рассмеялся, заметив, как подобрался на стуле Джерри. — Да иди ты, — неловко пробормотал тот. — Когда мы должны заехать? — Завтра. Бери только необходимое, все остальное, вплоть до носков, нам предоставят. И на заметочку: я не всегда так выгляжу. Просто сегодня ловили маньяка-педофила на живца. — Сколько тебе на самом деле лет? — Двадцать восемь. Трудности с определением возраста азиатов — черта всех азиатов. А еще корейцы очень эмоциональные, если ты не знал, поэтому не зови меня в кино на драмы. — Я и не собирался. — Это я так, на будущее. Ты не первый натурал, который мне это говорит. Все, пока, красавчик, мне пора бежать. Чарли опаздывал. Жутко опаздывал домой, где его ждал некормленый Златан, упитанный мопс, названный действительно в честь шведского футболиста. Пока он стоял в пробке, на телефон позвонил начальник первого отдела, Майкл Шолли. — Как тебе новый напарник? — хмыкнули в трубку. — Хорошенький, — произнес Чарли. — Сладкий, как карамелька. — Я не об этом тебя спрашиваю, чертов педик. — От педика слышу! С виду адекватный, сообразительный вроде, физическая форма отличная. Выносливый, как мне показалось. — Это радует. Я выслал тебе на почту кое-какую информацию о нашем деле. Оказывается, Льюис проходил у нас десять лет назад свидетелем по делу о групповом изнасиловании. — О, яблочко с червоточинкой. Люблю старых извращенцев. — До связи, Чхве. Ненавижу твою фамилию! Дома, едва он переступил порог, к нему подкатился Златан, капая на пол слюной с высунутого языка и натужно пыхтя. — Мой пирожок соскучился? — засюсюкал Чарли, чмокая мокрый нос. — Я купил тебе консервы с лососем. Сейчас поужинаем, и будем собираться. Он вытряхнул коричневую жижу в миску, попутно разогревая для себя в микроволновке собу с говядиной. К азиатской кухне его с детства приучил отец, который скончался несколько лет назад. Чарли любил вкусную еду, но и готовить ее он любил тоже. По крайней мере, его бывшие никогда не жаловались на этот счет. Наматывая на палочки лапшу, он рассматривал рисунок хной на щиколотке, который сделал прошлым летом на отдыхе. Мастер обещал, что временная татуировка сойдет через неделю, однако прошел почти год, она поблекла, но не смылась. Впрочем, это тоже было сексуально. Чарли не без оснований считал себя сексмашиной, способной соблазнить любого, даже самого натурального натурала. Утром, уместив коробку с вещами на заднем сидении взятого во временное пользование у одного из спонсоров проекта по борьбе с незаконной торговлей оружием брабуса, Чарли нашел в личной карточке Джерри Мура адрес и вскоре уже парковался рядом с его домом. — Выходи, красавчик, жду тебя, — сообщил Чарли по телефону. Джерри вышел с такой же картонной коробкой в руках, с восхищением разглядывая машину. Потом его взгляд переместился на переднее сидение, на котором, вытянув задние лапы и опираясь на передние, сидел Златан в голубой матроске. Пристегнут он был ремнем с детской накладкой-треугольником. — Это что за Сейлор Мун? — фыркнул Джерри, усаживаясь назад. — Лунная призма, дай мне силы! Это мой питомец Златан, я выгуливаю его утром, а ты теперь вечером. На шоссе ветер трепал его волосы — машина была с открытым верхом, и Чарли, как всегда в приподнятом настроении, подпевал льющимся из радио песенкам восьмидесятых, то и дело сдувая лезущие под солнцезащитные очки пряди. — Не пойму, на меня что-то капает, — сказал Джерри. — Ветер! Дует ветер, и на тебя летят слюни из открытой пасти Златана. Пересядь за мою спину, — произнес Чарли. Джерри пересел. — От тебя пахнет женскими духами? — спросил он. — Я купил новый гель для душа с кокосом, потрогай, какая нежная кожа! — Не стану я тебя лапать! — Трогай говорю! Вздохнув, Джерри пощупал протянутую ладонь. — И правда мягкая, — согласился он. Когда машина подъехала к массивным воротам с причудливыми завитушками, Чарли нажал на пульт, выданный ему вместе с ключами от дома, и они открылись. Всю площадку перед трехэтажным особняком занимал круглый бассейн с полосатыми лежаками. Чарли, подхватив на руки пыхтящего мопса, сдвинул очки на лоб. — Боже, я слышу, как поют ангелы над нами, — проговорил он. — Ты тоже слышишь? — Нет, я слышу только одного восторженного идиота с толстой собакой, — проворчал Джерри, вытаскивая сразу обе коробки. — Златан не толстый! Не говори так, он может обидеться. Датчик у двери распознал их по сетчатке глаза. Поиграв бровями, Чарли прошелся по просторному холлу и отпустил мопса, который, стуча коготками по блестящему паркету, завалился на медвежью шкуру у камина. Вся южная стена с видом на лес была прозрачной. — Представляю, трахают тебя такого у камина, прям на этой шкуре, и из леса выходит мама олениха с оленятами, прилетают птички, и до кучи еще появляются зайчики, бобры, белки. Как в белоснежке, помнишь? — произнес Чарли. — Я такую белоснежку не смотрел, — отозвался Джерри. — А ты хочешь, чтобы тебя трахнули у камина? — Конечно, я в фильме видел, очень чувственно. Ты же не против, если как-нибудь попрошу тебя прогуляться вечерком? — Эй, я против вообще-то! Мне потом жить здесь и вообще… Давай сразу договоримся: ты не приводишь мужиков, я не привожу баб. Терпим друг друга месяц, и разъезжаемся без моральных травм. — Хорошо. Но Златана ты все равно выгуливаешь. Чарли занял комнату в мансарде, с большим окном и круглой кроватью, которая как нельзя соответствовала его требованиям: в постели он был звездой во всех смыслах, а здесь можно было разворачиваться в любую сторону, и все равно было бы удобно. Разобрав коробку, Чарли открыл шкаф-купе. — Да детка, — хмыкнул он, разглядывая две полки с обувью и ряды брендовых шмоток. Целый ящик отводился под нижнее белье. Чарли, фетишист со стажем, не мог не потянуться к новенькой упаковке черных чулок на тонкой кружевной резинке. Это было особого рода, почти греховное, удовольствие натягивать похожую на шелк гладкую ткань на слишком маленькую для мужчины стопу, депилированные лодыжки, коленки… Он щелкнул резинкой, дойдя до бедра. В зеркале за своей спиной поймал завороженный взгляд напарника и обернулся. — Стучаться не учили? — спросил он, опуская ногу и поправляя короткий халат. — Извините, я первый раз застаю офицера полиции за таким ответственным делом, — вспылил Джерри. — Я за флешкой. — Возьми на столе. Чарли невозмутимо достал из упаковки второй чулок, зажал в зубах и сделал один из своих любимых жестов: поднял руку и согнул пальцы, делая вид, что царапает Джерри. Тот, плюнув с досадой, быстро вышел. — Ко мне можешь входить без стука в любое время, красавчик! — крикнул вслед Чарли. В своей комнате Джерри с остервенением запихивал флешку в разъем. Лишь спустя некоторое время до него дошло, что вставляет он не той стороной. Из головы Джерри не шел образ затянутой в чулок изящной стопы с узорами на щиколотке. Стоило признаться хотя бы себе самому, что это были самые красивые ноги, что ему доводилось видеть. Он открыл файл с информацией о соседе, о котором анонимные источники говорили, что он переправляет в недружественные страны оружие и взрывчатку под видом гуманитарной помощи. За Итаном не было замечено ранее даже тени подозрения в нарушении закона, а тут разом несколько источников заговорили в один голос о том, что он личность криминальная. Это значило либо то, что Итан действительно был замечен в мутных делишках, либо то, что его хотели подставить. Что само по себе вызывало подозрения. Джерри читал биографию его жены Лизы, когда дверь отворилась. На стоящем в дверном проеме Чарли была кожаная короткая юбка, чулки, кеды и майка в горошек. В районе груди она оттопыривалась. — Как тебе? — Чарли покрутился, давая ему возможность рассмотреть все и сзади тоже. — Сегодня я выгуливаю Златана сам. У Итана два добермана, и ровно через пятнадцать минут он будет проходить мимо. И тут мы как бы случайно познакомимся. — Так ты трап, получается? — заморгал Джерри. — Тебе же нравится переодеваться в женщину. — Трап? Я как-то не думал об этом никогда. Может быть. Но я не хочу быть женщиной. Все эти критические дни, гормоны, молочница… Фу. Так как я выгляжу? — Эм… Ну нормально. — Нормально значит «нормально» или «отлично»? Короче, ты бы меня выебал? — Да, — быстро ответил Джерри и хлопнул себя по лбу ладонью. — Бля, просто отвяжись от меня! Круто ты выглядишь, охренительно, как богиня любви, вышедшая из пены морской! Иди уже! Хмыкнув, Чарли подхватил под пузо мопса и заторопился вниз по лестнице. Льюису было за сорок, но форму он поддерживал: высокий, подрумяненный в солярии, с затонированной седеющей бородкой и с кубиками пресса под рубашкой-поло. То самое выдержанное вино для ценителей. Заприметив его издалека, Чарли забежал за угол дома и быстро растер коленку пригоршней мелких острых камешков. — Златан, готовься, наш выход, — шепнул он мопсу и шагнул из-за угла, сразу же врезаясь в статную фигуру соседа. — О боже, мисс, вы не ушиблись? — забеспокоился тот, помогая ему подняться. — Моя нога, — простонал Чарли, ощупывая расцарапанную коленку. — Да у вас кровь! Идемте скорее, я живу напротив, необходимо обработать рану! Вы можете идти? — Я не уверена, кажется, я подвернула ногу. Итан поступил как истинный джентльмен: подхватил его на руки и направился к особняку. Цепляясь за твердые плечи, Чарли видел, как в окно за ними с неодобрением наблюдает Джерри и, не сдержавшись, подмигнул ему. На просторной веранде Чарли спустил разодранный чулок и позволил Итану обработать пару царапин смоченной в антисептике ваткой. К его удовлетворению пальцы соседа поглаживали лодыжку более внимательно, чем того требовала вежливость. — Я не видел вас раньше, — проговорил Итан. — Мы только вчера переехали сюда с братом. Наш дом совсем рядом, — Чарли кивнул на поблескивающие в свете заходящего солнца окна мансарды. — Сколько вам лет, юная леди? И хотя Чарли почти стошнило от этих слов, он кокетливо улыбнулся и проговорил: — Семнадцать, мистер Льюис. У вас такой красивый дом! Можно посмотреть? Оставив мопса и миролюбиво обнюхивающих его доберманов на лужайке, Чарли, слегка прихрамывая и держась за предложенный локоть, отправился на занимательную экскурсию по особняку мецената. Его глаза привычно отмечали расположение камер и распылителей пожарки, темные углы и слепые зоны видеонаблюдения. Вдоль лестницы, как немые охранники, выстроились гипсовые статуи римских императоров. — Очень красиво, у вас замечательный вкус, мистер Льюис, — промурлыкал Чарли, добавляя в голос столько мёда, что скулы свело от сладости. — Я был бы счастлив, если бы вы наведывались к нам почаще. Хотелось бы познакомиться с вашим братом, — ответил Итан, накрывая его пальцы своими. — Конечно, мистер Льюис, он с удовольствием примет ваше приглашение. Как насчет воскресенья? Покинув особняк, Чарли, прихрамывая, перешел на другую сторону дороги и скрылся за высокими воротами. Оказавшись внутри, он выпрямился и резво зашагал по вымощенной шлифованным камнем дорожке. Джерри он нашел на кухне, одетым в домашние трикотажные штаны и черную майку без рисунка. Чарли, оценив округлость его задницы, присвистнул. — Напугал, — сказал Джерри, оглянувшись. — На ужин бифштексы и салат из свежих овощей. Правда, я еще пожарил рыбных котлет, ты ведь на здоровом питании. — Как это мило! — воскликнул Чарли, выдвигая стул. — Рыбу я и правда люблю больше. — Как все прошло? — Итан - зайка. Дай мне неделю, и из него можно будет вить веревки. Ты установил камеры по периметру? Превосходно! Нас пригласили на ужин в воскресенье, почитай что-нибудь о пластической хирургии, спрашивать будут сто процентов… А ты заботливый. Джерри замер с кружкой в руке. — С чего ты взял? — Ты мне не только сахар в кофе положил, но еще и размешал, пока он не растворился. — По-моему все так делают, — сказал Джерри. — Послушай, а твой… бойфренд в курсе, что ты живешь в одном доме с другим мужчиной? — У меня нет постоянного парня, — Чарли откусил от котлеты и с наслаждением прикрыл глаза. — Очень вкусно! Понимаешь, чтобы терпеть меня такого, нужно любить меня такого. Это мало кому по силам. — Но попыток было много? — Очень много. Я ведь трахаюсь как кошка. Джерри закашлялся, слишком быстро глотнув горячего чая. Чарли похлопал его по спине. — У тебя все к сексу сводится? — спросил Джерри, справившись с приступом. — Открою тебе один большой секрет — все всегда сводится к сексу. Просто не все говорят об этом. Многие стихи и песни не появились на свет, если в свое время поэту или музыканту дала бы возлюбленная самка. Джерри, слушая дальнейшие умозаключения, доел бифштекс и забрал его пустую тарелку. Наблюдая за тем, как они исчезают в пене, Чарли встал и, не касаясь, просунул свои руки под его локтями. Повернул кран с горячей водой и неторопливо намылил ладони моющим средством с запахом лимона. — Я же просил тебя без этих твоих штучек, — произнес Джерри напряженно. — Что? — невинно спросил Чарли, почти касаясь губами его шеи. — Я просто мою руки. Осознание того, что я гей, теперь накладывает двусмысленность на все мои действия? Он закрыл кран и вытерся кухонным полотенцем. Джерри продолжал мыть посуду, и Чарли засмотрелся на его неторопливые размеренные движения. Чарли всегда нравились хозяйственные мужчины. Отправив рапорт Бульдогу, Джерри задумчиво постучал по крышке ноутбука. Произошедшее сегодня всерьез беспокоило его. Конечно, он всегда считал себя горячим парнем, но не настолько, чтобы мечтать о мужских ногах в женском белье. Впервые в жизни он задумался, а такой ли он натурал, каким всегда считал себя? Это можно было легко проверить. Зачем-то оглянувшись на занавешенное окно, Джерри выключил ночник и снова открыл ноутбук. В поисковике он несмело ввел похабное словосочетание и перешел по первой же ссылке. Он довольно скоро узнал, что такое анальные шарики и как ими пользоваться, что такое фистинг и порка. Однако вид накачанных парней, тискающих таких же накачанных парней, вызвал в нем лишь прилив отвращения. — О да детка, вставь мне по самые яйца! — произнес громила, наряженный в костюм сантехника, и Джерри поморщился. — Мне срочно нужно отправить рапорт! — воскликнул Чарли, врываясь в комнату, и заставляя Джерри захлопнуть крышку и похолодеть. — Я воспользуюсь твоим компьютером? Мой вдруг решил обновиться! — Мой разряжен! Один процент! — поспешно произнес Джерри. — Так поставь на зарядку, розетка же рядом, в чем проблема? Джерри замялся, вцепившись в ноутбук. Чарли, сев рядом, сощурился и потянул его на себя. — Что там такого, что ты не хочешь мне показывать? Да отдай мне его! — Не могу! Чарли неожиданно защекотал его подмышку, и, воспользовавшись замешательством, выдернул из его ослабевших пальцев компьютер. — Да детка, вставь мне по самые яйца! — предательски раздалось из динамиков, и зрачки Чарли расширились от удивления. — Я просто хотел посмотреть, — простонал Джерри, утыкаясь лицом в подушку. — Я ни разу не смотрел гейское порно, а ты говорил об этом весь день, и мне стало любопытно! — Да ладно тебе, с кем не бывает, — произнес Чарли, сдерживая смех и деловито щелкая по клавишам. — Подумаешь, гейская порнуха, все натуралы так делают. Отправив отчет, он пожелал спокойной ночи и вышел. В наступившей тишине, Джерри со злостью бросил ноут на соседнюю подушку и зажмурился, чувствуя, как горят щеки. Спустя пару минут пиликнуло оповещение — на почту пришло новое письмо. Джерри с недоумением перешел по ссылке и увидел подборку роликов с похожими на девушек парнями в кружевах. В комментарии к письму он прочел: «Моя любимая подборочка. Будет слишком горячо — звони, я вызову пожарных».