Карамелька

Чарли нравился нежный чувственный секс, когда он был активом, и животный, неконтролируемый, когда он был снизу. Однако никто еще не просил его надеть колготки во время прелюдии. — Ты не шутишь? — спросил Чарли, после получаса страстных поцелуев в машине, лифте и прихожей. — Ради меня, пожалуйста, — попросил Джерри, поглаживая пальцами его щеку. Покачав головой, Чарли достал из ящика, вместе с охлаждающей смазкой и презервативами, новую упаковку черных колготок. Он натягивал резинку на талию, когда Джерри, зарычав, шлепнул по упругой ягодице с размаху и рванул полупрозрачную ткань вниз. Все еще пребывая в прострации, Чарли обнаружил, что лежит грудью на прохладной поверхности письменного стола, расставив ноги в туфлях. — Эй, полегче, тигр! — усмехнулся Чарли, облизывая припухшие губы. — Растяни меня сначала! Получалось у Джерри на удивление неплохо. Его пальцы двигались ритмично, хоть и непривычно грубовато, и его член вошел почти безболезненно, причиняя неудобство лишь на входе. Чарли громко застонал, выгибаясь и закусывая потом кулак. — Ты… уверен… что… не… делал этого… раньше? — спросил он. — С мужчиной… имею… в виду… — Я бы запомнил, — фыркнул Джерри. — Мать твою, — проговорил Чарли, стукнувшись лбом. — Полегче, красавчик, я же не резиновый! Чарли вдруг увидел свое отражение в зеркале шкафа-купе. С удовлетворением оценил обнаженные бедра Джерри и свои ноги, затянутые в черное. Смотрелось шикарно. Пошленько, горячо, как картинка для порнушного журнала, но шикарно. Он схватился за край стола и закинул на него колено. Просунул руку под собой и сжал яички Джерри. — Сегодня я твоя мокрая киса, — произнес он нараспев. — Отшлепай меня, ну же! Джерри, наверное, был садистом в душе, с готовностью придав его гладкой коже на заднице синюшный оттенок. Впрочем, это заводило еще больше. Чарли всегда был эмоциональным и громким, но никогда прежде ему не удавалось заставить соседей бить в стену с криками: — Да заткнись ты уже! — Не завидуй! — крикнул в ответ Чарли. — Мой мальчик, ни с кем не делюсь! Джерри кончил, содрогаясь всем телом и заливая его изнутри горячей спермой. Чарли наконец выпустил его яички, положил его руку поверх своей и тоже довел себя до разрядки. Пальцы в жестких носках туфель согнуть было невозможно, и от этого оргазм получился острее, чем обычно. — Я же жеребец, да? — улыбнулся Джерри, толкая его плечом. — Нууу… На четверочку, — усмехнулся Чарли в ответ. — У меня слишком большой член? — У меня больше. Джерри помог ему снять туфли, и, все еще смеясь, они обернулись. На пороге комнаты сидел Златан, смотря на них с нескрываемой грустью, будто все его теплые чувства только что растоптали. Когда Чарли потянулся к нему, мопс демонстративно отвернулся и ушел. — Ревнует, — сказал Джерри. — Ничего, привыкнет. — В смысле привыкнет? Ты тут поселиться собрался? — А почему нет? — Нет! Я свободен, как… Джерри закрыл его рот поцелуем. — Ладно, я подумаю, — сказал Чарли, отдышавшись. Проснулись они, как и следовало ожидать, в одной постели, потому что после серии быстрых набегов на его тело, Джерри был не в состоянии ехать домой — он просто уснул на полуслове. Ближе к утру ледяное сердечко толстого гордеца тоже оттаяло, и мопс залез на его спину, возжелав человеческого тепла. Именно от храпа Златана Чарли и проснулся. Посмотрел на взлохмаченную голову, лежащую на соседней подушке и улыбнулся. Впервые за несколько лет он не хотел покидать постель после вчерашнего перепихона. Может быть, у него и было много похожих на Джерри внешне, но такого теплого чувства никто не вызывал. Похожих внешне… Чарли задумался, зацепившись за это выражение. Ему вспомнились кастрированные парни, которым не повезло оказаться в парке в один из вечеров. — Джерри, вставай, мы срочно едем в участок! — воскликнул он, тормоша напарника. Джерри, мгновенно открыв глаза, подскочил. — Зачем? — спросил он, проснувшись и прекратив застегивать рубашку. — Затем, чтобы проверить всех пострадавших! У них должно быть что-то общее! — Конечно. Внешность. Это видно невооруженным взглядом. — Не во внешности дело! Есть что-то еще! Кофе пришлось пить уже из автомата в участке. Чарли зарылся в дела убитых, и сидел, завалившись со всех сторон папками, до самого вечера. В конце концов ему повезло, и он выяснил, что общее у всех было одно из мест работы: консалтинговая компания «Третий Рим». Все убитые работали в ней, но в разное время, с перерывом в несколько лет. — Неожиданно, — проговорил Джерри. — И почему никто не заметил этого раньше? — Никто не хотел замечать, — зевнул Чарли. — Знаешь, это ведь не все. На протяжении десяти лет руководителем компании был наш общий знакомый, Итан Льюис. Не сразу же простые смертные попадают в парламент, он же тоже на что-то жил. — Итан Льюис — гей. — Пассив, смею напомнить. — Психическое расстройство, вынуждающее его насиловать парней? Он достаточно привлекателен, чтобы не вызывать опасений. — Я не уверен в этом. Слишком все просто. Но я все равно потребую вызвать Льюиса на допрос. Джерри вышел из участка первым, а вот Чарли задержался, прощаясь с Оли. — Вы палитесь, — шепотом произнес тот. — О чем ты? — спросил Чарли настолько искренне, что поверил сам себе. — Двое мужчин не могут пахнуть одним дезодорантом. Только если они не ночуют вместе. Оли, подмигнув заговорщицки, скрылся за дверью своего кабинета. Чарли, все еще улыбаясь, сел в машину и встретился с поблескивающими глазами Джерри, который вдруг опустил руку на его бедро. — У тебя еще осталась та красная помада? — спросил тот, нажимая на педаль. — Боже, Джерри, ты гребаный извращенец! — воскликнул Чарли удивленно. Дома Джерри целовал его, размазывая красную помаду и раздирая новые чулки с бархатной резинкой. Допрос Итана Льюиса был назначен на шесть вечера. Джерри уехал еще в четыре, чмокнув Чарли на прощанье в нос. — Ай, — произнес Чарли, передвигая его руку на спину. — Попу не трогай. Мне туда будто ракету засовывали. — Это комплимент? — спросил Джерри. — Ты помнишь, как выглядит ракета? Маленькая и толстая. Все, иди, мне еще Златана кормить и выгуливать. — Пока, пупсик. Чарли, закрывая дверь, улыбался как идиот. В последнее время он частенько ловил себя на том, что улыбается больше, чем обычно. И все время в присутствии Джерри. Он терпеливо дождался, пока Златан вылижет миску после лососевого желе, надел на него шлейку и отправился в парк, до которого пешком было идти не больше двадцати минут. С мопсом, конечно, это время увеличивалось в два раза, тот обнюхивал все пожарные краны по пути и метил деревья. Чарли обошел небольшой искусственный пруд с утками, посидел у беседки, где дети обводили мелками тело спящего бомжа, и отправился к выходу. Телефон пиликнул смской, и он остановился. «Рядом со старым дубом на пятой аллее прямо сейчас совершается убийство. Поторопитесь». Номер незнакомый, но пробить он бы не успел. Подхватив мопса на руки, он побежал в глубь парка, на бегу снимая пистолет с предохранителя. Однако, оказавшись на месте, никого не обнаружил. — Добрый вечер, Руби, — хмыкнул голос за спиной. Чарли повернулся, изучая направленное на него дуло пистолета и туфли из новой коллекции Кристиана Лубутена. У него стояли такие же на полочке для обуви. — Стоило догадаться, — вздохнул он и обмотал поводок вокруг ближайшей ветки. — Вы уж простите, детектив, но убийство должно произойти именно в момент допроса моего мужа, — проговорила Кэтрин. — Самое лучшее алиби. — Вы всегда прикрывали его? — Прикрывала? — Значит, вы делали это вместе? Кэтрин наморщила нос, раздосадованная его недогадливостью. — Итан даже не в курсе, — произнесла она, вытаскивая из сумки упаковку новых колготок в сеточку. — Надевайте, вам ведь не привыкать? Чарли с тоской посмотрел на Златана. Кто теперь позаботится о них с Джерри? Он сел на бревно и принялся снимать ботинки. Когда он разделся и натянул колготки, Кэтрин сделала знак повернуться. — Неплохо. Вам идет. А теперь надевайте наручники. — У меня нет с собой наручников. — А я и не вам. Чарли повернулся на звук шагов и замер, глядя на не менее пораженного Джерри. — Что здесь происходит? — спросил тот. — Я тоже послала ему смс от вашего имени, если вы не против. Вы и так не против. Детектив Мур, будьте любезны, наденьте на напарника наручники. И отойдите подальше. Вам его еще насиловать. Чарли с покорностью протянул руки. — Всегда мечтал быть трахнутым в лесу под чьим-нибудь чутким руководством. Позаботься о Златане, — сказал он Джерри, который долго не мог застегнуть наручники непослушными пальцами. — Хватит шептаться! — прикрикнула Кэтрин, подходя ближе. — Можно узнать напоследок, зачем вы убивали этих мужчин? — спросил Джерри. — Все они были любовниками моего мужа. А я всегда любила Итана, несмотря на то, что он женился на мне по указке отца, ради соединения двух компаний. — Что было на тех фото, что перебросили вам ночью через ограду? — спросил Чарли, краем глаза отмечая, как Джерри тянется к кобуре за поясом. — Меня случайно сфоткали, когда я выходила из парка ночью. Репортерша из желтой газетенки. Требовала денег за молчание, — Кэтрин дернула худым плечом. — Детектив Мур, держите руки перед собой. И начинайте уже наконец делать, о чем я прошу. Раздевайтесь. — Я не буду этого делать, — произнес Джерри твердо. — Со мной лучше не спорить. Начинайте. Или кто-то из вас пострадает. — Давайте я пострадаю, — вздохнул Джерри. — Я готов. А Чарли отпустите, он тут совершенно ни при чем. — Нет, лучше я, — воскликнул Чарли. — Я прожил больше него. — Придурки, — прошипела Кэтрин сквозь зубы. — Начинайте, или я пристрелю твою чертову псину! — Ты не посмеешь! Кэтрин быстро прицелилась, и мопс завизжал. Хотелось бы сказать, что как подстреленный, если бы его действительно не подстрелили бы. В глазах у Чарли помутнело, и он оказался перед Кэтрин в одном прыжке, подмяв ее под себя. Пистолет валялся рядом, но он, не видя ничего вокруг, схватил ее за длинные волосы и ударил о камни. — Не смей! Трогать! Мою собаку! Фригидная! Тварь! Джерри пытался оттащить его от хрипящего тела, но Чарли не мог остановиться до тех пор, пока Кэтрин не перестала сопротивляться и из головы у нее не потекла кровь. Лишь тогда он вскочил и побежал к поскуливающему мопсу. — Мой пирожочек, — слезы застилали глаза, и он не мог говорить из-за застрявшего в горле комка. — Джерри, он умирает! — Он же дышит и пускает слюни! — возразил тот. — Так, я поеду с ним в ветеринарную клинику и по пути вызову Бульдога, а ты пока одевайся и вытри руки чем-нибудь. Ты, кажется, ее убил. Джерри завернул мопса в пиджак и ушел, оставив Чарли посреди вытоптанной полянки с окровавленным трупом в туфлях из новой коллекции Лубутена. — Сука! — он пнул по ее ноге. Джерри подлетел к стойке регистрации пациентов как раз тогда, когда девушка в белом халате надкусывала огромный бутерброд с сыром. — На прививки заранее записываемся, — проговорила она, смотря на него нескрываемо недоброжелательно. — У нас огнестрельное ранение при исполнении, — сообщил Джерри и пихнул ей окровавленный сверток. — И если ты сейчас не поднимешь свои булки и не сделаешь что-то, их будет два. Девица, выпучив глаза, побежала куда-то вглубь коридора. Джерри сел на кушетку и устало выдохнул. Спустя полчаса приехал Чарли. — Как Златан? — спросил он, падая рядом. — Пока не знаю, — честно ответил Джерри. Чарли, хлюпая носом, ревел в его рубашку. И хотя ситуация была далеко не приятная, Джерри откровенно нравилось, как тот доверчиво прижимается к нему и хватает его руки своими. Было бы неплохо, если бы так было всегда. Когда к ним приблизился врач, Чарли подскочил. — Что там, доктор? — Боюсь, у меня для вас плохие новости, — произнес тот, и видя, как побледнел Чарли, поспешно добавил: — Нет, нет, успокойтесь, все в порядке! Ваша собака жива! Но у нее ожирение. Пуля прошла сквозь складки, не задев органов. — Боже мой, боже мой! — хлюпал Чарли. — Я могу его забрать? — Было бы неплохо оставить его у нас на пару дней под наблюдением… — Да, пусть полежит, отдохнет, — улыбнулся Джерри. — Он заслужил, идем, тебе тоже пора. Дома он уложил Чарли в кровать и принес чашку горячего молока. — Трудный сегодня день. — Ага, — подтвердил тот. — Я чувствую, будто меня выебали. — Пока нет. Но могли. — Спасибо Златану. Он спас мою жопу. — Вообще-то, ее спас ты себе сам. — Но если бы не он, я не уверен, что все бы закончилось для меня хорошо. Чарли зарылся лицом в его колени и уснул. Джерри закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и уютом теплой постели. — Джерри! — вдруг подскочил Чарли, и он вздрогнул. — Что? — Они сказали, что у Златана ожирение! Почему ты видел, что моя собака толстая, и молчал! Это просто нож в спину! Джерри подумал: готов ли он всю оставшуюся жизнь терпеть это занудство? Посмотрел на заплаканные глаза и сдвинутые брови и сам себе ответил: готов. Даже две жизни.