Мой ангел

Киришима стал больше прислушиваться к чувствам Бакуго, хоть он и понимал, что это не справедливо по отношению к нему . Но ангел успокаивал себя тем, что все хранители это умеют, и он просто выполняет свою работу. Однако все получалось делать как раз не по работе. Киришима выискивал те отклики души, которые приходились на его долю. Их было мало и были они совсем уж подавленными, но Эйджиро и этого хватало, чтобы издать немой писк радости, а то вдруг Кацуки услышит или увидит. А блондин всё слышал. Он тоже следил за свои ангелом и хоть не обладал чудесным даром, все равно очень легко читал Киришиму. Его хранитель всегда был как открытая книга и все эмоции были видны сразу, даже когда их владелец подумать не успел. И если обычно Кацуки это раздражало, то сейчас он готов перечитывать эту книгу раз за разом и открывать что-то новое. Киришима вообще был очень интересный. Но Кацуки, как и Киришима понимал, что их чувства это множество боли и трудностей впереди. И даже если от признания и станет легче, и он сможет дотрагиваться до своего ангела по-другому. Но Бакуго не знал, сможет ли он заплатить такую цену за любовь. Точнее сможет ли он подвергнуть это радостное солнце стольким испытаниям и боли. Ведь насколько он знал, падение для ангела крайне неприятный процесс: на живую отрезают крылья, во время их падения с небес. Стерпит ли это его хранитель, ради агрессивного, грубого и несносного Бакуго? Блондин ответ на этот вопрос не знал, поэтому всё больше злился на себя, яростью перекрывая свой страх перед пугающей неизвестностью и горечь от того, что Эйджиро возможно никогда не станет его, не станет тем, кто разделит с ним всю жизнь. Не как обычный хранитель, а как человек, который понимает тебя и готов принять со всеми недостатками, тот кто смог растопить и завоевать его сердце. Бакуго с силой пнул камень, ещё больше засовывая руки в карманы. В этот момент Эйджиро ощутил такой прилив эмоций от подопечного, что еле сохранил походку ровной. Это была гремучая и кипящая смесь, походившая на кислоту, разъедавшую мозг и душу. И ангел не нашел ничего лучше, чем накрыть Бакуго своим крылом, так как словами на него особо не подействуешь. Первые несколько секунд от блондина исходила ярость, но затем всё сменилось на спокойствие и призрачное счастье, которое уловил Киришима. Ангел ещё подумал, что пора решиться на признание и сделать шаг в неизвестность, иначе либо Кацуки съест себя своими мыслями, либо Эйджиро взорвется от переполняющей его тело любви к этому человеку. Ангел не смог долго тянуть поэтому этим же вечером, он дождался пока Бакуго сделает уроки и наконец освободиться. Тот же словно на зло, закончил ближе к ночи, но на счастье Эйджиро завтра был выходной, и душа ангела могла быть спокойна, что подопечный точно выспится. Честно говоря, хранитель не находил себе места и постоянно поглядывал то на Бакуго, то на настенные часы. Видимо, сам предмет наблюдений не выдержал этой нарастающей нервозности, исходящей от его ангела, и схватив его за ворот рубашки, заорал прямо в лицо: - Если что-то есть говори, хватит тянуть кота за яйца! Не еби мне мозг своими гляделками! – ангел так опешил, что не сразу нашелся с ответом, но решил быстро отступить - Хей, чувак, ты чего взебился? – улыбнулся Киришима и развел руками в сдающемся жесте, Бакуго никак не отреагировал, лишь сильнее нахмурился -То есть из тебя слова надо либо выбивать, либо самому прямо в лоб говорить, а лучше кинуть огромным плакатом прямо в ебальник? – почти спокойно и почти без крика Кацуки из него что-то выбивал. А Эйджиро вот совсем не понимал, что от него хотят, он вообще-то признаться хотел, поэтому просто хлопал глазами и ничего не отвечал блондину - Вот жеж нахуй – смачно выругался Кацуки, глубоко вздохнув, отпустил Эйджиро и стиснул теперь руки в кулаки. Киришима бы думал что с ним хотят драться, но смущенно-агрессивное ( по-другому это описать нельзя) выражения лица Бакуго опровергло это, подталкивая всё больше к признанию. Ангел прислушался к чувствам, но там было сплошное смятение, смешанное со злостью (куда без неё) и легкой паникой. Красноволосому стало действительно страшно за Кацуки, он медленно к нему подошел и взял за плечо - Кацуки? - Ну какого хера ты постоянно дубом притворяешься, ведь чувствуешь всю херь, что у меня твориться – напущено зло стрельнул глазами блондин, но потом снова отвернулся - Но ты только боишься, злишься и…Смущаешься - последнее слово застряло в горле у Эйджиро, слишком оно не вязалось с этим взрывным парнем - Ладно, если сейчас не почувствуешь, потом не только всех своих чувств лишишься, но и заодно будешь первым ангелом, которого прибил подопечный – после этих слов блондин глубоко вздохнул. И они оба, словно по команде, закрыли глаза Ангел сначала ощутил прилив спокойствия, словно он плыл по бескрайнему океану, где даже ветер не шумит. Но потом он почувствовал жар в груди, словно разгоревшееся пламя большого костра, оно не было обжигающим, а дарило только тепло и чувство незнакомое Эйджиро и не похожее на его ощущение любви. Это была смесь доверия, которое придавало сил, смущения, тяжелое ощущение печали и неизмеримой благодарности. Когда Киришима собрался открыть глаза, он почувствовал прилив решимости со страхом. Затем его губ коснулись теплые слегка грубые от прикусов губы. Бакуго лишь коснулся его губами без каких-либо дальнейших попыток к действию, но Эйджиро и этого хватило. Его мозг взорвался вспышками, а в груди точно полетели бабочки, превращаясь в маленькие искры, которые царапая ребра, заставляли все тело дрожать. Хранитель больше не выдержал этого тока, пронзающего его тело, и отстранился от Бакуго. Но лишь для того, чтобы крепко сжать в своих объятиях, положив голову на плечо и вдыхая запах родного, любимого человека. Крылья тоже обвили Бакуго с ног до головы, оставляя снаружи лишь часть светлой макушки - Я тоже люблю тебя – после этой фразы Эйджиро почувствовал исходящую от Кацуки радость вместе с облегчением. Крепкие объятия Киришимы точно вызвали бы треск ребер бедного блондина, если бы не начал отпихивать от себя ангела. Эта пуховая подушка настолько крепко его обвила, что он начал задыхаться в этих густых перьях. Они ещё долго стояли обнявшись, пока ноги у Бакуго не затекли - Ты там от счастья не помер? - Все нормально, чувак, но погоди...Фуух, тяжело испытывать эмоции сразу за двоих - Дебил - слегка стукнул Кацуки своего ангела Несколько минут спустя в комнате раздался смех сразу двух голосов, они завалились вместе на кровать, смотря друг на друга - Ты, конечно, тугодум конченый – не переставал ворчать Бакуго - Какой есть – зубасто улыбнулся Эйджиро, обезоруживая Кацуки Они так и валялись дальше, пока Кацуки не заснул. Ангел воспользовался моментом и прилег ближе, укрывая своим крылом любимого подопечного. И Киришима бы хотел, чтобы всё прошло так радужно. Но когда он встал чтобы зашторить окно, то жуткая, просто нестерпимая боль сковала его. Хранителю пришлось даже опереться на стену, чтобы с грохотом не упасть. Эта боль показывала неправильность их отношений. Эйджиро был небесным созданием и чувства к человеку должны быть ему чужды. Он должен любить всех и не желать сделать одного из людей своим, не должен касаться его именно так. Тело ангела это отвергает, но только не сам Киришима. Приступ проходит через минуту, не оставляя после себя и следа. Только горькое осознание их слишком большого различия. Эйджиро так ни разу и не сомкнул глаз. Он был очень счастлив, что его чувства приняли, но теперь это счастье будет постоянно разбавлять боль. Все выходные Кацуки пробыл дома, редко спускался даже поесть. Родители блондина никак не отреагировали, но ангелы - хранители были обеспокоены, что и Эйджиро не показывался. Обычно его было слышно даже на первом этаже. Айзава пошел к ним в комнату, но чрез щель в двери увидел, как недавно бешеный Кацуки, который злился на своего ангела из-за того, что тот переписывается через его телефон с этими двумя придурками, успокаивался от поцелуя в лоб от Киришимы. И вроде он, как старший ангел, должен был предостеречь глупого ангела и поговорить, о том, что такое поведение приведет к падению и изгнанию. Но для этой парочки он другого решения не видел, в любом случае это не его забота: выдержит ли ангел выбранное им будущее или нет? Если нужна какая-то информация, он может помочь, но большее делать он не вправе. Но и у Киришимы с Бакуго и так был серьезный разговор - Но всё это рано или поздно приведет к твоему падению - Кацуки, я готов всё выдержать ради тебя – ангел подсел поближе и погладил руку блондина - Какой же ты дебил, я-то никак не пострадаю и не вижу этих летающих святош – пресекал все споры Кацуки, а Эйджиро понимал, что тот волнуется за его репутацию среди ангелов - Я пока тоже святоша – улыбнулся Киришима - Ты, черт бы тебя побрал, супер заебенистый и не похож на них - отвернулся блондин, заканчивая на этом дискуссию, даже руку отдернул в знак того, что вопрос закрыт Их спор так и закончился ничем, да и Эйджиро не хотел говорить Кацуки, что может его забыть. Когда он найдет способ, чтобы не потерять воспоминания о своем любимом, тогда уже можно спокойно заявить об их отношениях остальным ангелам. Потом пусть хоть на кусочки режут - он уже привык к боли

***

После обоюдного признания их жизнь сильно не изменилась, просто дозволено друг другу теперь стало намного больше. Но они позволяли себе расслабиться только дома, где могли долго целовать друг друга, шаря руками по телу. Но в пределах дозволенного, иначе одно из перьев Киришимы чернело и падало, так как это считалось грехопадением. Это изменение, конечно, не могли не заметить Тецутецу с Миной. Один из них довольно ухмылялся Киришиме, а другая показывала поднятый вверх палец. Эйджиро, смущаясь, рассказывал, как всё прошло – оба ангела были за него счастливы. Хранитель Бакуго упомянул про потери памяти после падения, но Тецутецу успокоили его тем, что во время работы в отделе много слышал об Айзаве, который живет рядом с Эйджиро, и ангел может попросить помощи у него. Несмотря на внешний вид, этот хранитель довольно отзывчив. Киришиме было страшно обращаться к старшему ангелу, ведь он мог привести его к совету. А там судьба красноволосого определена. Сначала хранитель оставит как можно больше воспоминаний не только у Бакуго, но и в своей голове, чтобы больше помнить о своем любимом. И ангел начал осуществлять свой план. Однажды он разбудил Кацуки в четыре часа утра, чтобы увидеть рассвет. Бакуго его в итоге оценил, но он упорно не хотел шевелиться, даже чтобы прибить этого придурка, который так и наживает себе проблемы. Потом он упросил Кацуки пойти с ним играть в автоматы. Сначала Бакуго пришлось объяснять ангелу элементарный вещи, отчего он бесился. Но потом красноволосый влился и понял что и как. И даже один раз победил блондина. С того времени они начали ходить туда почти каждые две недели, встретив в один «прекрасный» для Бакуго момент Серо с Денки. Теперь они зависали там дружной и шумной компанией. Но на колесе обозрения, куда Киришима насильно запихнул Бакуго, блондин не выдержал. Он прижал ангела своим телом к стеклу и поставил руки по бокам от его головы, чтобы этот хер изворотливый никуда от него не сбежал и всю эту недавнюю хуйню, происходящую с ним, объяснил. Кацуки ожидал чего угодно, но не задушенного всхлипа, исходящего изо рта Киришимы, словно тому было нестерпимо больно. Блондина как отбросило от ангела. Хранитель бы даже посмеялся, какой зашуганный вид был у его любимого, но боль, словно тебе ломают ребра, не позволяла этого сделать - Эйджиро, что с тобой – о-о-о если Бакуго зовет его по имени, то дело либо пахнет керосином, либо он обеспокоен до жути - Ничего особенного – попытался улыбнуться ангел - Не ссы мне в уши! Я будто не вижу, как ты скрючился о боли! – уже начал закипать Бакуго, а Киришиму как-будто подтряхивать самого начинало, от такого сильного чувства страха и волнения исходящих от подопечного. Блондин это заметил и, сделав глубокий вдох успокоился и продолжил – расскажи мне, пожалуйста. Насколько я понимаю всё из-за меня, да и сюрпризы, которые ты каждый день устраиваешь тоже? Киришима присел на сиденье в кабинке и посмотрел в окно, любуясь на угасающее за горизонтом солнце - Чтож я надеюсь, что не стану для тебя обузой после того как расскажу всё - Не мели чепухи, я бы никогда не стал связываться с тем, кто стал бы для меня обузой – Бакуго сел радом взглядом который явно говорил «ты знаешь, я люблю тебя, но выше моих сил сказать это вслух», Эйджиро улыбнулся, как же хорошо он теперь понимал эту бомбочку - Мое тело ангельское и является непорочным, поэтому ему чуждо проявление привязанности, которое выражается в прикосновениях. Ангелы могут обнимать своих подопечных и тому подобное, но как касаюсь тебя Я, не идет в сравнение с этим. Хранители предназначены, чтобы охранять и поддерживать, но никак не любить человека. Мы добрые охранники, которые сопровождают людей до самого конца. Я же не наблюдатель, а активный участник. Это неправильно, поэтому моё тело реагирует болью. - Мне тебя больше не касаться? – Бакуго подумал, что лучше бы не задавал этот вопрос, Эйджиро посмотрел на него взглядом забитой собаки, которую только что выкинули из дома - Если ты не хочешь… - Аргх, чтож так сложно! Я хочу касаться тебя, но если тебе больно, то я готов отказаться от этого! - А я не готов! – почти со слезами на глазах закричал ангел, отчего его перо почернело и упало – он разозлился. Бакуго, ничего не сказав, крепко сжал ангела в объятиях. Он впервые обнял Киришиму, первый прижимал его голову к своему плечу одной рукой, прижимал за талию ближе к себе другой. Они почти легли на это сидение, Киришима, поудобней расположившись, повернул голову в сторону Бакуго, продолжая рассказывать - Как бы эгоистично это ни звучало, но сюрпризы я устраивал не только ради тебя. Понимаешь ли, после падения я рискую потерять память, так как это считается началом новой жизни. Я хотел как больше запомнить эту жизнь с тобой, может быть я потом всё лучше вспомню, если так и не найду способ сохранить себе память. - Ты его обязательно найдешь – Бакуго положил подбородок на макушку Киришимы и тихонько поглаживал по спине – кстати, как твоя боль? - У меня почему-то нет её, видимо, пока ты меня касаешься без перерывов, она просто не может зародиться, так как контакт непрерывен - Тогда я больше не отпущу твою руку, а если какие-то ангелы будут тебя доставать, вали всё на меня, я и так далеко не паинька в их глазах – сщурился Бакуго и ухмыльнулся - Кацуки … - но Эйджиро не дал сказать блондин, заткнув поцелуем и тихо прошипев. Оставшийся путь до земли они ехали в полной тишине.

***

Бакуго сдержал своё обещания и не выпускал руки Киришимы, зато он вырывался и оставлял Бакуго за едой вместе с семьей, потому что это было слишком подозрительно, и он бы привлек внимание старших ангелов. В коридоре школы он часто вырывался. Все эти действия Бакуго сопровождал лишь тяжелым нечитаемым взглядом, но Киришиму чувствовал его волнение грусть, что ангелу приходилось в эти моменты терпеть боль. От этих чувств, блондин становился всё более хмурым снаружи. Друзья это, конечно, заметили и при первой же возможности (а точнее в столовой) начали расспрашивать Кацуки, но тот лишь либо посылал, либо молчал. Тогда пред глазами Бакуго появилась записка, которая была отвернута от всех остальных, судя по почерку, это была Мина. «Могу ли я рассказать?» так звучало это послание, блондин сразу догадался, что она в курсе почти всего и кивнул. Если их поддерживают ангелы Денки и Серо, то может, и они поймут и не надо будет и с ними разговаривать лишний раз. Мина с Тецетецу, видимо, начали свой рассказ, так как Серо стал очень серьезный и нахмурил брови, а лицо Денки понемногу вытягивалось. Уложились они довольно скоро, что не могло не радовать Кацуки. Киришима сидел рядом притихший, наверное, слушал, что там про них рассказывают. Первым заговорил Серо - Я могу лишь сказать, что на такой шаг не решаются по глупости, поэтому я готов поддержать вас ребята. И увидеть Киришиму, который смог растопить ледяное сердечко Бакуго и заодно приручить – Серо подмигнул Киришиме, очевидно Мина направила его в нужную сторону. Но не успел блондин среагировать на такой отзыв о себе, как начал говорить Денки. Он выглядел самым шокированным, его знали как гомофоба( он не ненавидел, а именно боялся геев), а тут почти два гея сидят перед ним, причем один ангел, а другой друг. Бакуго даже удивился, как Каминари не вырубился от переизбытка чувств и информации. - Я тоже вас поддержу если что – Каминари немного помялся и продолжил, немного дрожащим голосом – судя по рассказам Тецу, это явно тяжело для вас двоих и больно для Киришимы – он немного не попал взглядом на ангела, но тот все рано улыбнулся – я тоже хотел бы с ним подружиться, когда мы сможет увидеться – Денки слегка улыбнулся. - Спасибо вам – тихо произнес Бакуго, но его все услышали и улыбнулись. Затем на столе появилась записка со знакомым зубастым смайликом «Мы уже с вами достаточно хорошие друзья, думаю я немного отличаюсь от того, каким вы меня представляете. Спасибо вам». Напряженная атмосфера растаяла, словно её и не было. И Денки с Серо всё гадали: как же выглядит ангел Бакуго? Он веселый и очень добрый, но вот внешность они никак представить не могли. Денки начал приставать к блондину, тот сказал, что пусть увидит сам. Звонок прервал дальнейшие разговоры. Но в таком спокойствии он прожили недолго, приблизительно неделю. Однажды к их столику подошел Тодороки, когда они уже встали и собрались уходить. Ангелы насторожились и напряглись, все трое почувствовали опасность. - Теперь твой ручной зверек не кусается и тянет за собой вниз? – Тодороки скосил взгляд на их крепко сцепленные руки. Киришима не выдержал. Он сматериализовал длинный клинок, который имел небольшую рукоять в основании и был сплющеным и острым с двух сторон. - Хватит так относиться к Бакуго, ты даже его близко не знаешь! - Киришима встал так, чтобы всем своим телом защитить Бакуго от возможной атаки - Зато у вас очень близкий контакт – продолжал всё так же холодно Тодороки, но тоже взялся за клинок. Киришима одним резким движением рассек гранитный пол клинком, между ними образовалась большая трещина, больше напоминая огромную длинную дыру. К счастью все, кого этот взмах задевал, уже были отнесены своими хранителями подальше - Ты ничего не знаешь, и я клянусь, что за свои нападки однажды, ты окажешься на месте этого гранита! - Прокричал Эйджиро, Шото нахмурился, но ничего не сказал, всё ещё оставаясь на месте. Киришима не расслаблялся, хоть и не чувствовал опасности. Ангел напротив растворил свой клинок в воздухе и тихо ушел. Киришима растворил свой и принялся чинить пол вместе с пострадавшими столами. Благодаря магии, он уложился за десять минут, затем к нему подошел Бакуго. Он молча обнял его за плечо и увел из столовой, Киришима накрыл их своим крылом, скрывая от лишних глаз. Блондин отпросился, и до выхода их сопровождала компания из друзей. Они ничего не говорили, понимая, что пустыми фразами здесь не поможешь, но их взгляды были сочувствующими, однако вслух ничего сказано не было. Киришима с Бакуго довольно далеко отошли от школы и ангел, видимо, расслабился. - Кацуки, я сегодня узнаю у Айзавы, ангела твоей мамы, про способ сохранить мне память. Если он не знает, то я не знаю что делать. Меня скоро заберут, так как было очень много ангелов, не только учеников, но и учителей, кто-то обязательно расскажет про меня и этот случай. Может даже Тодороки. Кацуки, я не знаю, как дальше быть – на глазах Эйджиро появились слезы, и начали катиться по щекам, но Бакуго схватил ладонями лицо парня и стёр солёные дорожки с раскраснелся щек. - Иди сначала к Айзаве, а потом решим что делать. Если что, то я буду всю оставшуюся жизнь восстанавливать тебе память. - Кацуки – Киришима обнял его как можно крепче, чтобы хотя бы его тепло сохранилось в голове, сердце и душе ангела. Бакуго обнял его в ответ, поглаживая спину сквозь ткань футболки Мицуки удивилась, что сын пришел так рано. Но Бакуго сказал, что ему стало плохо в школе и попросил не заходить в комнату. Блондин остался в своей комнате, а Киришима спустился вниз за Айзавой. Нашелся он довольно быстро: в гостиной лежал на диване. - Айзава, я к вам с вопросом – неуверенно начал Киришима - С каким же – ангел догадывался о сути этого вопроса, но не стал ничего говорить Эйджиро, он и так выглядел слишком напуганным - Как ангел может сохранить память после своего падения? – со страхом спросил хранитель, но Айзава призвал какой-то очень ветхий свиток и вручил Эйджиро, просто сказав: - Удачи вам – и перевернулся на другой бок. В другой ситуации Киришима бы захотел узнать подробности, но сейчас он просто отблагодарил старшего хранителя и помчался обратно в комнату. Там он вместе с Бакуго прочел свиток. Там много говорилось о неправильности этого решения, всяческие наставления как это предотвратить. Но после фразы «если души готовы к такому испытанию» все изречения резко меняются: больше не было назидательного характера, а просто факты. Рассказывалось, что после падения ангела из-за конкретного человека, этот человек больше не будет под опекой, как и хранитель, который стал человеком. Хранитель теряет связь с другими ангелами, но все равно может чувствовать их присутствие лучше людей. При падении ангел становится человеком, но без семьи, друзей и так далее. Бакуго потом всё это надоело, и он переместился в конец, где говорилось, как сохранить память после падения. В этом случае ангелу было необходимо выпить кровь человека, хватит трёх глотков. Таким образом, между ними создается связь и ангел после падения попадет не в случайное место, а к человеку, так как душа человека становится маяком для падшего ангела. Так же все воспоминания сохранятся и останутся без изменений. Однако в этом случае человек разделит с ангелом боль во время падения. На его теле не останется шрамов, но ощущения будут подлинны из-за кровной связи. - Кацуки, это очень больно - Мне всё равно, если хочешь сохранить память просто выпей уже моей крови – блондин подошел к столу, взяв канцелярский нож. Но его схватил за запястье Киришима - Но мне не все равно! Это ужасная боль, которая будет исходить из твоей души, её невозможно будет обезболить или заглушить! Эта боль множества переломов! - кричал ангел, все крепче сжимая руку блондина. - Киришима! Сел блять и успоился! - ангел послушно все выполнил, ведь Бакуго впервые ТАК смотрел на него: его взгляд был до невозможного грустным, но это не было горем или чем-то подобным. Его взгляд был наполнен сочувствием и принятием горькой реальности, казалось, даже багряный цвет глаз немного потускнел под тяжестью мыслей, которые рождались в этой светловолосой голове. - Слушай меня внимательно - Кацуки положил руки на плечи Эйджиро, смотря прямо в глаза - я не хрустальный и к тому же не чёртов слабак. Ты это прекрасно знаешь - Киришима утвердительно кивнул. Бакуго сделал голубой вдох и продолжил: - Я готов стерпеть боль ради тебя - Эйджиро уже был готов отрыть рот и начать возмущаться - молчи и слушай Дермоволосый! - Бакуго снова делает протяжный вдох и выдох, а Эйджиро чувствует какая буря бушует внутри Кацуки. Ангел хочет обнять его успокоить, сказать, что все будет хорошо. Но он обязан выслушать Бакуго и вряд ли все будет хорошо. Голос блондина возвращает Киришиму из раздумий. - Я хочу, чтобы ко мне вернулся мой Киришима, с дебильной острозубой улыбкой, конченый оптимист, который иногда любит пофилософствовать. Тот, кто принял меня сразу, без оглядки. Киришима, если ты вернешься ко мне таким, я готов кожу с себя содрать лишь бы ты был таким какой есть, потому что я не знаю смогу ли с такими же трудом и также долго приручать тебя к себе. - Кацуки столкнулся с ним лбом - Ты меня знаешь, я хочу всего и сразу, меня не остановить. Поэтому Эйджиро выпей кровь и возвращайся ко мне. - Блондин продолжал сверлить Киришиму взглядом, в то время как в голове у красноволосого стучало его собственное имя, сказанное с такой надеждой в голосе, что он просто не мог сказать нет. Киришима запоминает этот необычный взгляд Бакуго, где смешанны решимость, нежность и огромная любовь. Он это точно запомнит, а сейчас он прикрывает глаза, тянет на себя Бакуго, чтобы впиться в сладкие губы и целоваться словно в последний раз, жадно хватая дыхание любимого, его малейшие движения губами, чувствовать тепло Бакуго на своих рецепторах и тонуть в этом водовороте из ощущений и запахов, исходящих от Кацуки. Он пах восхитительно, его любимый пах домом. Киришима открывается от припухших губ и с дрожью в голосе произносит заветные слова: - Я согласен Кацуки режет руку сам, потому что Киришима просто не в силах причинить ему боль. Из небольшой раны тут же льется небольшая струйка тёмно- красного оттенка. Киришима не смотря на блондина быстро начинает пить из раны, не чувствуя ни вкуса, ничего, просто делает три полных глотка. Он также молча заживляет рану и не решается смотреть в глаза Кацуки. Ангел только что обрёк своего любимого на муки. - Теперь остается только ждать, когда за мной придут – максимально спокойно попытался сказать Эйджиро, чтобы не выдать накатывающу на него истерику. Они и так уже много пережили, скандалов тут только не хватало. Но у Киришимы не вышло скрыть своё волнение. Блондин всё понял, но не нашел нужных слов для поддержки, поэтому сел на кровать и жестом пригласил Киришиму. Они с ногами забрались на кровать, Эйджиро устроился у него на плече, а Бакуго положил голову на макушку ангела, так, сидя на кровати и облакотившись на стену, они заснули.

***

Как и предполагал Эйджиро вскоре об этом происшествии донесли в Совет. Он об этом узнали очень просто: в школе его окружили незнакомые ангелы: кто-то сочувствовал, кто-то ругался него, кто-то даже плакал. Но ясно было одно: их послали, чтобы предупредить Киришиму, что его заберёт Совет. Ангел только стоял и кивал, когда же все закончилось, он вернулся к Бакуго. Тот на него посмотрел, но ничего не сказал. Остаток рабочей недели прошел мирно и никто к Киришиме не приставал. Кацуки же, видя своего задерганного ангела решил вывести его прогуляться. Такое предложение сразу вернуло Киришиму к жизни, и он с радостью согласился. Так как на улице было лето, то Киришима надел свои любимые красные шорты, чёрно-белую футболку с принтом, делавшим его похожим на зебру и накинул розовую рубашку с коротким рукавом. Бакуго же надел черные рваные шорты с белой футболкой. Конечно, Кацуки не мог не заметить взгляд, которым его одарил Киришима, когда блондин появился в дверном проёме в этих шортах - Слюни подбери - ухмыльнулся блондин и направился в сторону выхода. Киришима быстро вернул себе нормальное выражение лица и последовал за блондинои Особой цели во время этой прогулки они не преследовали и просто слонялись по улочкам города. Киришима успел потаскать Бакуго по всем знакомым лавочкам, чтобы посмотреть что-нибудь интересное и новое. Бакуго это скоро очень наскучило, к тому же незаметно наступил вечер, поэтому Кацуки решил прогуляться по красиво украшенным улочкам города. Они шли не расцепляя рук, и Киришима впервые за долгое время на протяжении стольких часов не чувствовал боль после прикосновений, ведь они не заканчивались. А самое интересное только началось, когда Кацуки зажал Киришиму в темном углу какой-то очередной улицы. И настойчиво принялся целовать ангела, выбивая последние остатки разума. После долгих жалюще-кусающих поцелуев Бакуго у Эйджиро ныли и горели огнем губы, но он все равно не мог сполна насладиться блондином. Ангелу было мало его прикосновений, он хватал каждый его вдох и движение мышц, хотелось забраться Бакуго под кожу остаться там навсегда. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться: они вышли из-за угла и на них напал сильный порывистый ветер. Он трепал волосы Киришиме и ангелу приходилось щуриться, чтобы увидеть Бакуго, которого ветер обходил стороной: даже его волосы не покачивались, как и все вокруг. Киришима все понял, он легко поцеловал блондина в губы, крепко обняв. Пока ветер усиливался красноволосый успел объяснить, что его забирают, и встретяться они, возможно, через несколько дней. На всегда радостные и лучезарные глаза Эйджиро начали наворачиваться слезы, но Кацуки продолжая обнимать его, утер их и сказал, чтобы красноволосый поберег слезы для настоящей боли. Когда ангела уже засасывало в смерч, он услышал от любимого тихое – Я с тобой – наполненное любовью и надеждой. Киришима исчез, а Бакуго остался один посреди улицы, впервые ему стало неожиданно одиноко и грустно. Он все ещё был в шоке от произошедшего и злился, что Киришима тянул и не рассказывал до последнего. Но сейчас блондин не мог ничего сделать, кроме как с силой пнуть лежащий на дороге камень. Зашёл он домой хмурый, злее обычного, но ничего не сказал и ушёл в комнату, сразу провалившись на кровать. И принялся ждать. Киришима в это время предстал перед Советом. Оказывается, он был первым за последние двести лет. Совет хотел дать ему шанс на исправление, только при другом подопечном, но ангел отказался, сказав, что принадлежит только Бакуго Кацуки. Совет долго кричал и спорил, всё таки на Эйджиро возлагались надежды на исправление этого человека, но он влюбился. Совет, состоящий из множества архангелов, ожесточенной спорил и уже не обращал внимание на ангела. Его в это время пока увели в камеру дожидаться решения Совета и своей участи. В маленькой и душной камере он сидел на полу, связанный по рукам и ногам, думая лишь о Бакуго, который ждёт его на земле. Он просто изучаь серый потолок над ним, даже не пытаясь узнать сколько времени прошло. В это время уже наступило утро, и Кацуки был благодарен всем богам, что это было утро понедельника в каникулы. Старуха как обычно позвала его на завтрак, Кацуки даже половины не съел и вернулся в свою комнату, под обеспокоенные взгляды своих родителей. Но они ничего не говорили, зная закрытость своего сына. Прошел целый день и Бакуго не знал куда себя деть, он устал лежать и принялся за домашнее задание и в итоге сделал всё на неделю вперёд. Пару раз к нему заходила мать и звала на обед, на третий раз она отвесила ему леща и Кацуки, как итог, спускался, потирая затылок. Впихнув в себя немного еды он вернулся в свою комнату. Сейчас казалось, что стены давят на него и воздуха в помещении совсем нет. Кацуки открыл окно, впуская знойный воздух в комнату, его комната находилась на втором этаже и сейчас он засмотрелся на газон окружавший дом. Он замер на месте, глядя вниз, но знакомый голос отвлек его - Кацуки Парень резко обернулся, он определённо слышал голос Киришимы, исходящий из глубины его комнаты. Но там никого не было. Бакуго подумал не сходит ли он уже с ума, но встряхнув головой, он отбрасывает эти мысли. "Совсем уже с Киришимой размяк," - решает Бакуго и отправляется в тренажерный зал, находящийся неподалеку. Сейчас, яростно нанося точные удары в висящую грушу, он вспомнает себя год назад. Жёсткий, безприципный, ему было плевать на людей и ангелов. Он выживал своих ангелов-хранителей, не привыкший к чужой помощи, точно также год назад накаутировал эту грушу и своих противников. Но сейчас он ждёт человека, который стал ближе всех на свете, Кацуки даже ухмыляется - он влюбленный идиот. Он никогда бы не подумал, что будет зависеть от одного человека и сходить с ума из-за того, что его нет рядом - Кацуки, подожди немного - теплая ладонь ложится на плечо. Бакуго подпрыгивает и поворачивается всем корпусом в сторону голоса. Но там никого не оказывается, в зале только девушка на беговой дорожке да перень тягает штангу. Но Кацуки настолько явно слышал голос Эйджиро и чувствовал его прикосновения, словно он действительно был здесь. Бакуго прошибает холодный пот, и он решает отправиться домой. Он возвращается домой весь запыхавшийся и подрагивающими руками. На его счастье в гостиной работал телевизор и его сбитого дыхания никто не услышал. А бежал он от Киришимы, точнее от своего сознания, но это дела меняло. Теперь у него и глюки в виде Киришимы были, причем такие явные. Бакуго пошел в душ, чтобы хоть как-то успокоить своё сознание; горачая вода действительно помогла, успокаивая воспалённое сознание. Но понемногу начали ныть запястья, видимо Киришима там довольно долго связан,значит и невыносимая боль скоро придет. Кацуки поскорее хотел оказаться в кровати и выключил воду. В это время Киришима сосредоточил все свои мысли на Кацуки, вспоминая его голос, тепло и запах его тела, ощущение его губ на своих. В его голове был только Бакуго и его не волновало ничего кроме него. Спустя некоторое время за Киришимой пришли два ангела в черном. На Совете, перед которым он снова предстал, громогласно объявили: - Отныне Киришима Эйджиро падший ангел и смертный человек. Два ангела в черной одежде повели его странными и длинными коридорами. На пути их встречает Всемогущий и недолго говорит с Киришимой. Он рад, что Бакуго нашел того, кто его любит и сам смог полюбить, так же он сказал, что уверен в Эйджиро. И он выдержит это испытание, если бы только был способ облегчить страдания, он бы обязательно сделал Киришиме падение менее болезненным. Напоследок Всемогущий обнимает ангела, про Бакуго он ничего не сказал. Но грусть в его глаза была непередаваемой, словно вся печаль мира скопилась в нем. В другое время Киришима бы обрадовался или сказал что-нибудь архангелу, но сейчас он быстрее хотел попасть к Бакуго на землю, к тому же ангелу сильно затягивают веревками крылья и ведут дальше. Они достигают темной комнаты, и за ними закрывается дверь, Киришима понимает, что наступает момент его испытания на прочность. Ангелы, ставят его на колени, одновременно хватают за главные суставы крыльев, находящиеся на сгибе, выворачивают их, чтобы Киришима больше не взмахнул крыльями. Его тело тут же пронизывает острая боль, которая толчками отпускает, потому что мучители остановились. Но потом они сломали кости кисти крыла – Киришима закричал насколько позволяли голосовые связки, чтобы хоть как-то притупить эту жгучую боль, которая растекалась по мозгу, застилала глаза, сводя с ума, но он держался ради своего любимого. Бакуго в это время мучился в своей кровати от фантомной боли, понимал, что крылья ему не ломают. Но боль была настолько реальной, что он с силой сжимал челюсть лишь бы не закричать, а слезы предательски наворачивались на глаза. Ангелу вывернули крылья из основания на спине, ломая кости, дробя вместе с хрящами и суставом, растягивая мышцы и связки. Эйджиро словно проходились по всем болевым рецепторам сразу. Он кричал до хрипа, упал с коленей, упершись уже развязанными руками в пол. Слезы градом падали с лица, окропляя холодный пол в комнате. Почти бессознательного ангела тащат в конец комнаты, где один из ангелов, произносит что-то неразборчивое. Киришима повисает в пространстве на руках, за которые его ещё держат. Но вскоре его отпускают, и он начинает своё падение с небес на землю. Где Бакуго мечется на кровати от боли, он больше не сдерживается и кричит во всё горло, разрывая простыню, настолько сильно он её тянул в своих руках. На его крики приходит мать, собираясь высказать всё, что она о нём думает. Но обнаруживает в комнате бессознательного сына, который кричит в забытье. Она пытается привести его в себя, Кацуки лишь сильнее кричит от чувства страха ангела, когда он падает, и впивающийся змей боли. Слёзы от этой ужасной боли катятся с глаз блондина. А Айзава объясняет подопечной, что Бакуго сам выбрал такой путь и страдает вместе со своим ангелом. Ближе к полуночи Мицуки не выдерживает эти душераздирающих криков и вызывает скорую, но она ничего не может сделать - Кацуки бьётся в забытье и вырывается из цепкой хватки врачей. Было решено увезти его в больницу и там погрузить в сон. Масару с Мицуки едут вдвоем и их активно успокаивают ангелы. В скорой Кацуки меньше кричит под влиянием снотворных, но не перестает выгибаться от прошивающей его тело боли. Когда же в палате ему вводят все лекарства и подключают к необходимымы препаратам, он затихает. Падение Киришимы продолжается, он даже двинуть крылом не может и камнем летит вниз. К нему подлетают ангелы, которые вырезают крылья клинками. Эйджиро бьется в их тисках из рук, но они лишь сильнее тянут за крылья , разрезая плоть. Боль бьет по всему телу, разрывая на части изнутри, заставляя выгибаться, кричать и кричать, чтобы заместить эту боль оглушающим криком. С него начинает сходить ангельское свечение кожи, словно её сдирают, но она слетает быстро и Киришима искренне благодарен за это. Боковым зрением он замечает, что всё ближе к земле, и начинает брезжить рассвет, точно такой же они видели с Бакуго. Он помнит о своём любимом, Киришима счастлив и после всего этого ужаса, пусть он упадет в комнату к Кацуки. Лицо его любимого будет первым, что увидит Эйджиро после того как проснется. Киришима закрывает глаза, но раны на его спине продолжают кровоточить. Мицуки не может смотреть на обездвиженное тело своего сына и собирается выйти на время из палаты, как вдруг в груди Кацуки начинает загораться небольшой огонек, а от него тонкая нить ведущая вверх. Масару подскакивает к сыну, а Мицуки толкает к окну Айзава. Она видит как какой-то парень с таким же огнем в груди и нитью, ведущей к Кацуки, приземляется около больницы. Она бежит с третьего этажа на улицу, перескакивая через ступени, ругая Кацуки, что как всегда не объяснил все нормально и теперь расхлёбывать всем. Заодно она хватает приписанного к Кацуки врача и выбегает с ним на улицу. Красноволосый парень стоит к ним полубоком на подгибающися ногах с окровавленной спиной и хрипит сорванным голосом имя её сына. Врач, к счастью, не задаёт лишних вопросов, вызывает бригаду на помощь и через несколько минут красноволосому аккуратными стежками зашивают рваные раны. Мицуки дежурит возле операционной. А Айзава в это время объяснял, что Киришима - красноволосый парень, неразрывно связан с Бакуго и они обязаны быть вместе и огонь в их груди - подтверждение этому. Когда операция заканчивается, Киришиму, по просьбе Мицуки, переводят в палату к Бакуго. Масару с женой посменно следят за показателями на табло и парнями, лежащими на кроватях. Через несколько часов Киришима начинает двигать рукой в поисках Бакуго и все ещё хриплым голосом его звать. Айзава подсказывает, что надо соединить их руки, иначе действие Кацуки в качестве маяка не закончится, и Эйджиро не угомонится, потому что его душа стремиться к Бакуго. Мицуки помогает Киришиме дотянуться до сына и закрепляет его руку. Красноволосый улыбается и отключается, так и не ослабив хватку. А огонь наконец погасает. Через несколько часов родителей почти выгоняют домой, так как ночью их присутствие в палате неразумно: оба парня стабильны и активно идёт процесс восстановления Через два дня, действие медикаментов для глубоко сна у Бакуго заканчивается, а организм Киришимы наконец набрался сил для пробуждения. Они просыпаются одновременно. Киришима открывается глаза, с трудом поднимает голову, чтобы осмотреться в незнакомом месте. Его взгляд находит Бакуго, который лежит рядом и щуриться словно не может разглядеть Киришиму, лежащего на соседней кроватей. Эйджиро встаёт на трясущиеся ноги и подходит к Кацуки, который все ещё пытается сфокусироваться на его красной копне волос. Киришима лучезарно улыбается, опираясь на кровать Бакуго, а Кацуки слабо тянет его к своей груди и плачет, как не плакал ни разу в жизни. Не от горечи, а от счастья и облегчения, охватывающих его. Эйджиро наклоняется и прижимается ближе и гладит его по светлой макушке. - Теперь я навсегда с тобой – улыбка Эйджиро для Кацуки словно солнце, но приятнее с этим солнцем целоваться. Что он, конечно, делает. Теперь Эйджиро не больно. Их тела не чувствуют боли, которую они пережили, она начинает забываться как страшный сон. - Только попробую кому-нибудь разболтать, что я веду себя как сопливая девчонка - убью. - Я умру вместе с этим секретом - смеётся Киришима, Бакуго всегда остаётся собой при любых обстоятельствах.