Ты не тот, за кого себя выдаёшь

Пара сидела неподалёку от дома, в небольшой беседке, и молча смотрели в даль. Алине было, естественно, тяжело. Но мысли заполонили некоторые сомнения, которые буквально в каждой клеточке мозга устраивали рейв. Были некие странные догадки, которые нахлынули на неё лишь сейчас, оставляя все страдания, слёзы и переживания позади. Она смотрела на Арсения и изучала его черты лица так внимательно, будто это жизненно важно. Мужчина заметил это почти сразу, и не вытерпев, скорчил вопросительный взгляд. Девушка положила руки на стол и скрестила пальцы: — Мне кажется, что всё было не по настоящему. — В смысле? — Попов понял это по своему. — Чувства были настоящие… Алин, прости меня, я… — Стоп. Брюнет поднял удивлённые глаза вверх. Та продолжила: — Антон тебя любит очень давно, и очень сильно. Так? — начала ровным голосом. Арс не унимался: — Ну прости, я же… Измайлова встала с лавки и начала шагать туда-сюда по беседке: — Да стой ты, хватит этого «извини», извинила уже. Дай подумать и просто отвечай на вопросы. Мужчина прибывал в шоке от сказанного. Да ещё так просто, будто между ними конфликта не было. Да и в принципе ничего не было. Блондинка потёрла виски и зажмурилась: — Антон любил тебя давно? Кивок. — Он признавался, был отвергнут. Следовательно изнутри разрывало сильно… Кивок. — Он любил тебя даже тогда, когда видел меня в его теле в обнимку с тобой. Неуверенный кивок. — Его душа и тело так сказать пропитались столь сильным чувством… Догоняешь? Попов и вовсе потерялся: — Честно говоря, вообще нихрена не понял. Алина восторженно подняла руки вверх и подбежав к Арсению, взяла его за руки, тот вздрогнул от неожиданности и холодных ладоней девушки: — Да что, блять, с тобой такое? — он встал. — Ровно пять минут назад ты была в таком состоянии, будто умирать собралась, а теперь прыгаешь от радости. Какого, собственно, хрена, тут происходит? — Арс! Я поняла! Я всё поняла! «Только вот я нихуя не понимаю.» Девушка бегала глазами и хватала ртом огромные комки воздуха, пытаясь успокоиться и переварить осознанное. Но, получалось не очень. Она затараторила: — Давай с истоков? Я была фанатом «Импровизации», без каких-либо предпочтений и чувств к кому-либо из актёров, потом увиделась с вами. — пауза. — В тот момент сердечко моё ни ёкнуло ни на кого лично. А потом, когда я влипла в историю с обменом телами, то стала сходить по тебе с ума, будто мы знакомы миллионы лет и ты мне родной. Арсений смутился ещё сильнее, будто чувствовал вину перед Алиной. Потому, что ненарочно влюбил в себя по уши. Но то, что та сказала потом, разорвало сознание в клочья: — Это не я любила тебя! Это, блять, Антон! Догоняешь? Это его чувства, они переполняли его так, что вместе с его телом, часть его чувств передалась и мне! Отсюда, Арс, отсюда и было чувство того, что я тебя знаю сто лет! Это было не то, что неожиданно, это был пиздец. Брюнет схватился за голову и посмотрел на собеседницу глазами восторга и испуга одновременно. С одной стороны, это кажется полнейшим бредом, который придумала Алина лишь для того, что ты оправдать себя, но с другой, вдруг, это реально так? Магии и разных тайн вокруг всей четверки было последнее время прямо-таки дохуя, поэтому вариант с чувствами мог выглядеть вполне себе правдиво. Сзади, как по сценарию, не удивительно ни для кого, появился Добровольский. По ходяйски усевшись на столе, он улынулся: — А это как вариант, кстати. Измайлова обернулась и закатила глаза: — Ты постоянно будешь так резко появляться и следить за нами? — Ну-у-у-у-у… — он неопределенно махнул руками в стороны и улыбнулся шире. Арсений бегал глазами по обоим, и понимал, что неловкость постепенно пропадает перед девушкой, но окончательно не уходит. Может чувства брюнетки и обманывали её, но чувства Попова настоящие, и они есть, до сих пор. Только теперь стало понятно к кому они конкретно. Осознать это было всё ещё трудно. Он не представлял, как подойти к Антону и сказать, что любит. Он так долго отрицал все чувства и эмоции, связанные с Шастом, так упорно отрывал себя от него, а в итоге сломался. Вот так, с долгой дорогой, конфликтами, с таким огромным промежутком во времени, но сломался. Павел встал со стола и почесал затылок: — Я бы сказал, что по сути, все ваши проблемы решены. Но, только личные. Вы это помните? Алина кивнула и вновь погрузилась в свои мысли. И вправду, только личные. Перед ними вставала огромная куча нерешенных вопросов. Где теперь работать Шастуну? Остаться футбольным комментатором или заявить о возвращении в «Импровизацию»? Если и так, то ему предстоит через многое пройти, прежде чем попасть обратно в команду. Что делать Алине? Бросить всё, чего она добилась в Питере, потому что там ждут не её, а именно Антона. Остаться тут, в большом двухэтажном доме, работать администратором в автомобильном салоне? Покорно взяться за работу, которую для её тела выбрал шатен? Арсению проще. Хотя, наверное, даже намного проще. Он не терял работу, не менял образ жизни и своё окружение. у него, считайте, только личные проблемы, которые, как стало понятно, уже решились. Оля вообще попала в эту историю случайно. Но всё равно ввязалась в это, понимая, как нам всем тяжело. Теперь, она может распрощаться со всеми своими новыми знакомыми, заново в будущем-тире-прошлом искать себе работу, зарабатывать признание начальства и повышение. Может, как она сказала, ей будет даже проще, ибо теперь она знает, как поступить в той или иной ситуации. Может, опыт ей поможет добиться ещё больших высот. Оля была не против перемен, не против возвращения. Ну, а мы? Антон сидел у окна, на облюбленном им кресле и прощался с тем, что сейчас видит. Прекрасный горизонт, голубые, красивые, лазурные воды, такие привычные, успокаивающие. Любимая комната и уголок со столиком, который он так долго выбирал в магазине, думая, какой же цвет мебели подойдёт под обои. Весь этот дом, каждый уголок содержал в себе что-то родное, еле уловимое, но родное. Всё это он сотворил сам, сам придумал и обжил. Парень сидел и смотрел вперёд, понимая, что наверное стоит вернуть всё на круги своя, согласиться переместиться в прошлое. Он не хотел прощаться с работой, любимым домом… Ну, и, всё-таки, с тем прошлым, которое он пережил с тремя дорогими ему людьми. Этот путь останется в памяти, но всё равно будет потерян где-то в водах реки около несуществующего уже на тот момент домика. Его отвлекла Оля, подошедшая сзади и положившая руки на плечи: — Тоже не хочешь прощаться со всем этим? Тот громко выдохнул и положил свою ладонь поверх Турковой: — Не представляю, как я вернусь туда. И, знаешь, я буду скучать. — Я тоже. — подруга понимающе посмотрела на парня и тоже перевела взгляд на горизонт. — Хоть мы и будем знать друг друга и помнить, но уже так не соберемся. Мы будем другие… И это… Страшно. Шастун откинул голову назад и поднял взгляд на брюнетку: — Я бы сказал, что не хочу уходить… Но ведь, тогда всё сломается… Да? — Да. Наше будущее будет сумбурным. Ты и Алина будете не там, где хотелось бы лично вам. Грустно улыбнувшись, девушка отошла в сторону и присела на кресло напротив. На улице послышался звук байка. Арсений слез и подав руку Алине, пошёл следом за ней в дом. Он смотрел ей в спину и понимал, что всё, что он видит, сотрётся буквально ластиком и потеряет всякое значение. Подняв глаза, он увидел на втором этаже у огромного окна сидящих Антона и Олю. Кивнув им и улыбнувшись, он остановился, что бы запомнить и запечатлеть в своём сознании и этот момент. Эти ребята, эта жизнь, эта троица — они стали чем-то родным. Причём, именно в такой атмосфере и именно при таких обстоятельствах. Терять это не хотелось, но сознание отчётливо давало понять, что все четверо смогут адекватно и удобно жить лишь вернувшись в то самое прошлое, с которого начался их путь. Каждый из них сейчас сомневался, чего же он искренне хочет. Каждый думал, что делать дальше. Каждый ломал себя изнутри, разрушая то, что построил за такой долгий срок.

Сложно. Больно. Неуловимо.