Моя ученица

Бетти не может удержаться от язвительных комментариев в сторону Чака. Бетти не может не материться и не оскорблять директора, посылая его в задницу. Бетти не может начать выполнять домашнее задание, а не откупаться минетом (пускай и охуенным, я, чёрт возьми, всё же пытаюсь злиться). Бетти не может перестать надевать провокационную одежду (ей это нравится, потому что потом она здорово получает). Бетти не может не бесить меня тем, что вечно разбрасывает свои вещи (некоторые из них вылетали прямо в окно, вместе с косметикой), воняет своим тупым лаком для ногтей и волос, оккупирует мою ванную комнату своими женскими безделушками, слушает ужасную музыку, по утрам постоянно будит меня грохотом посуды и включённым феном. (Изредка бывают моменты, когда я просыпаюсь первым, но у меня хватает совести не нарушать сон своей мелкой сучки). Моя жизнь катится в огромную бездну, и никакие успокоительные не помогают. Я искренне заебался орать на неё по вечерам за бардак, потом отчитывать за поздний приход домой, самостоятельно стирать её вульгарный макияж и переодевать в приличные вещи. Иногда мне хочется прицепить её к себе наручниками и следить, как за маленьким ребёнком, чтобы ничего не натворила и никуда не совала свой любопытный нос. Прекрасно. В моих мыслях нет ничего, что могло бы меня порадовать этим утром. Потому что они заняты предстоящим собранием учителей, контрольными и прочей хернёй, из-за которой плавится мозг. В комплекте ко всему этому головная боль от ноющей девушки. Почему я получаю выговор за то, что Бетти Купер позавчера протащила вискарь в школу в бутылке из-под пепси и пила его на уроке биологии? (Мне об этом сказал сам учитель, который, видимо, что-то заподозрил). И даже тот факт, что за, казалось, непробиваемой маской безразличия, хладнокровия, под видом стервы с юга, скрывалась маленькая девочка, меня не успокаивал. Маленькой и покладистой Бетти была лишь со мной, когда смотрела вечерние сериалы, делала доклад и просила о помощи, готовила по утрам завтраки и помогала печатать отчёты. (Каким образом эта сучка переместилась в мою квартиру — я до сих пор не понял). Я знал о её родителях, которые бухали девятый месяц подряд, не обращая внимания на двух юных дочерей, одна из которых успела залететь и теперь судорожно искала деньги на аборт. Хэл и Элис даже не обратили внимание на отсутствие Бетти, которая перебралась ко мне и нарушала мой мирный сон вечными дёрганиями. Она могла запросто захерачить мне во сне коленом между ног, локтём по рёбрам или представить, что я — это, блять, сама кровать, залезть на меня своим хрупким тельцем с руками и ногами и проспать так всю ночь. Потом я кашлял из-за её волос, которые услужливо попадали мне куда только можно. Нет, я, конечно, рад, что она сбежала из того притона змей, в котором жила всю жизнь, но границы так и не установил. Я счастлив, что могу видеть её настоящую, но всё равно получаю выговоры от других работников в школе (откуда они узнали, я понять не могу. Но Бетти неделю назад стукнуло восемнадцать, так что переживать особо не о чем). Я, безусловно, окрылён влюблённостью, я умиляюсь с её заспанного вида, я люблю целовать её, обнимать, укутывать в тёплые вещи и дарить радость. Но, наравне с этим, я бьюсь головой об стену, когда она утром громко подпевает поп музыке, перекрикивая воду. Зато позавчера Купер перешла грань моего терпения. Мало того, что отправилась на блядскую вечеринку, в таком же виде, так ещё и не предупредила меня, пропав на всю ночь. Из-за чего я успел словить сердечный приступ. А потом Бетти обиделась на меня за то, что я накричал на неё, и заперлась в комнате, разбив к чертям мой телефон. Я, блять, скоро сдохну, если не найду способ восстановить нервные клетки. И теперь мы уже как два дня не разговариваем. Она слишком гордая, я слишком занят, чтобы тратить время на то, чтобы объяснять ей очевидные вещи. Но даже ссора не помогла мне спать нормально, так как Бетти всё равно, обижаясь и хмурясь, по-детски била меня кулачком, потом натягивала одеяло и вновь ложилась на меня, устраивая голову на груди, а ногу на бёдрах. И ко всему этому, Купер погрязла в долгах по учёбе, поэтому мне приходилось не только вновь прятать стояк под учительским столом, но и искать ей темы для рефератов (опять же таки, молча. Потому что мы не разговаривали). Я сжёг нахуй те открытые топики, за что потом получил выговор и расцарапанную до кровяных отметин спину. Бетти тырила деньги (с моего разрешения, конечно) и покупала себе ненужные вещи (одной из которых был пластмассовый фикус миниатюрного размера). Она засунула его себе в сумку и сказала, что это талисман, за который она отгрохала десять долларов. (Я знаю, что ей просто стало жаль того дедушку, который продавал всякие непонятные «сувениры» и по пальцам пересчитывал деньги, поэтому она отдала в два раза больше и забрала эту хрень). Да, у моей девочки доброе сердце, пускай она и пытается скрыть это за плотным слоем фальши. У меня в мыслях только сладкие губы, которые я, сука, не целовал два ёбаных дня, и податливое тело, вечно готовое для меня и ждущее лишь приказа (я пошлю нахуй все эти принципы и, похоже, снова отымею её на учительском столе, если Бетти не перестанет дуться). И мне искренне плевать, будет ли сопротивляться Купер или сразу же ответит взаимностью (знаю, что ответит, потому что её движения бедром по утрам, как бы совершенно случайные, но распаляющие меня донельзя, не укроются из вида). И дверь снова открывается, я в глупой надежде разворачиваюсь, но кроме улыбающейся Лодж, никого больше не вижу. Расстроенный выдох сопровождается её непонимающим взглядом, но я не даю повода в чём-то сомневаться, поэтому по привычке здороваюсь, что-то спрашиваю, и Вероника, широко усмехаясь, отвечает. Я понятия не имею, о чём можно говорить с этой выскочкой из Нью-Йорка, в голове до сих пор образ Бетти, который навещает меня регулярно. Смотрю на последнюю парту, где никого нет, обеспокоенно вздыхая. Сегодня не запланировано ровно ничего, могу хоть на немного расслабиться и забить на учеников, которым только это и надо. Естественно, кроме зубрилки в классе, которая ебёт мне мозг тем, что вечно задаёт ненужные вопросы, заставляет решать номера и спрашивает не только про задание на дом (на которое моя девочка реагирует с хитрой улыбкой и постоянно облизывает губки, изводя меня), но и про самостоятельные, за что на неё ополчился весь класс. Хотя не только класс. — Мистер Джонс, — дверь с грохотом распахивается, я поворачиваюсь на взволнованный голос Джози, которая мнётся у порога, нервно поправляя волосы. — Там в туалете... Шерил и Бетти, они... Мне даже не надо дослушивать, чтобы понять, что стряслось, и куда опять ввязалась Купер, решив окончательно меня добить. Встаю со своего места, Джози благодарно улыбается, видимо, за то, что я пошёл с ней, а не бросил всё на самотёк, следуя за девушкой к ближайшему туалету. Достаточно интересная картина, но ошеломляющая. Бетти сидит на этой рыжей стерве и душит её, продолжая громко материться и оскорблять Шерил, хватая за длинные волосы. Видимо, это всё началось не только что, так как свита Блоссом жалась в углу, не смея растащить двух орущих идиоток (одна из которых моя), тоже потрёпанная. Я вздыхаю, сосредотачиваясь и смотря на обеспокоенную Джози, которая, судя по всему, пыталась предотвратить нежелательные последствия, но всё произошло слишком неожиданно (и я уверен, что драку начала моя змейка, у которой на плечах и была косуха с эмблемой). Хватаю Бетти, которая сопротивлялась и пиналась ногами, стараясь побольнее шибануть расцарапанной Шерил, что схватилась за горло, громко вздыхая и валяясь на полу, кашляя. Купер бьёт теперь меня, даже пытается укусить, но я крепко удерживаю эту сумасшедшую в руках, оттаскивая подальше от Блоссом. — Сука! Я с тобой не закончила! — хрипит Бетти, и я прекрасно вижу след ладони, который полыхает на красной скуле, мелкие царапины от длиннющих ногтей Шерил, взлохмаченные волосы. — Джонс, отпусти меня, я убью эту тварь! — Купер брыкается, дёргается, но моё шипение останавливает, пока вокруг Шерил все собираются в круг, помогая ей подняться и поправляя её одежду. Которую Бетти в некоторых местах успела порвать, хотя сама выглядела не лучше. — Ну во-первых, мистер Джонс, а во-вторых, ты конкретно заебала меня своим поведением! — мой шёпот заставляет повременить с обзывательствами в сторону Блоссом, которая поднялась и кинула на Бетти уничтожающий взгляд. — Психованная! — орёт рыжая, от её звонкого голоса появляются мурашки и звенит в ушах. Я неосознанно ближе прижимаю Купер к себе, стараясь оградить её от ударов Шерил, или же саму Шерил от воздействия Бетти. — Вали нахуй отсюда, шлюха! — Купер болезненно морщится, когда я встряхиваю её, как бы намекая, что мы в школе, где с минуты на минуту начнётся урок. Она злится, кусая губы, и больно попадает мне локтём в живот, заставляя тихо сматериться и подтолкнуть истеричку к стене. — Я с тобой разберусь позже, шалава! — кричит вслед, не переставая отбиваться от моих рук своими, пытаясь скрыть след, оставленный Блоссом, за волосами. — Бетти, закрой рот! — не выдерживаю, грубо встряхивая девчонку, она распахивает глаза, злится и отворачивается, насупившись. — Что у вас произошло? — А ты не догадываешься?! — истерит, вцепляясь мне острыми ногтями в рубашку, что даже через тонкий материал я чувствую, как она впивается мне в плечи (на которых ещё остались царапины с прошлых ночей), заставляя меня обиженно нахмуриться. — Нет?! — А ну перестань! — Бетти испуганно прижимается спиной к кафелю, когда в сантиметре от её лица опускается мой кулак, шмыгая носом. Она тяжело дышит, я буквально на себе чувствую её злобу и отчаяние, особенно, когда сам кричу на неё за неподобающее поведение, мельком пробежавшись по внешнему виду. И это только сильнее поражает желание вылить на неё все скопившиеся эмоции, заставив, наконец-таки, понять, что так себя вести нельзя. Порванный топ (я, блять, их все выкинул, откуда она их берёт?!) сползает с плеч, юбка перекручена на талии, задираясь и оголяя бёдра. И только неизменная кожанка в целости и сохранности болтается на худеньких плечах, прикрывая ключицы. — А что было бы, если бы я сейчас не пришёл?! — меня в самом прямом смысле распирает от раздражения, скорее, подействовала недавняя ссора и, конечно, её желание ввязываться в неприятности! — Ты бы её убила?! — А ты бы пожалел?! — я опешил, совершенно не понимая, к чему был задан такой вопрос, и почему Бетти постоянно переводит стрелки, заставляя меня вскипать и пытаться задушить уже либо себя, либо её. После нашего первого раза (совершенно внезапного) прошло достаточно много времени, и я думал, что смогу наконец-то восстановить потери за прошедшие месяца, когда она выносила мне мозг и заставляла проклинать всё на свете, включая грёбанную школу. Да и после секса в кабинете, когда мы обнимались, Купер показалась мне маленькой девочкой, которую так хотелось прижать к себе и не отпускать никогда. (Но потом она снова начала показывать гадкие стороны своего характера. Меньше я любить её не стал, но зато понял, что у меня стальные нервы). — Объясни мне, что нужно было сказать, что... — я уверен, что мой крик слышен многим, благо, дверь в туалет потрудились закрыть, чтобы не лицезреть мою взлохмаченную сучку, вновь доводящую меня до точки кипения. Но договорить я, как всегда, не успеваю, потому что Бетти похер на мои слова, и она просто не слушает, поэтому мгновенно накрывает мои губы своими, прижимая к себе. У меня не только искры от напряжения и злости, но и ёбаные разряды тока в венах, которые буквально заставляют меня впиться пальцами в оголённую талию, подтягивая ближе к себе и болезненно вонзая зубы в её губку (по которой, видимо, не хило прилетело от Блоссом, потому что она кровоточила), слыша рваный стон, утонувший во влажном поцелуе. Возбуждение, злоба, раздражение, гнев, недовольство, всё это скапливалось на протяжении двух дней и сейчас, несомненно, выливалось на Бетти, заставляя меня дрожать от желания доказать, кто главный, и кого, сука, стоит слушаться. Она вплетается пальчиками в волосы, оттягивая их и сплетаясь своим языком с моим, зацеловывая до кровяных отметин. В крови настоящий вулкан, который разливается с немыслимой силой, порождая греховные желания. Соскучился. Она прыгает, в мгновение ока оказываясь на моей талии, скрещивая лодыжки на пояснице, отчего юбка ползёт всё выше, а член дёргается в боксерах от её движений. Я, естественно, не ожидал такого напора, но сориентировался вовремя, подхватывая её под ягодицы, удерживая на весу. Бетти стонет, когда я углубляю поцелуй, проходясь языком по губам, очерчивая границы, потом ненасытно проникаю внутрь, посасывая её язычок, задирая юбку и оголяя упругую попку, ближе прижимая к своему телу. И только сейчас, сквозь туманную дымку желания, меня прошибает осознание того, что мы в школьном общественном туалете, в который в любую секунду может кто-либо войти, заставляя оторваться от пухлых губ и глубоко вдохнуть. Бетти не останавливается, когда я усаживаю её на раковину, пытаясь мягко отстраниться, потому что до звонка буквально несколько секунд, в коридоре бегают дети, расходясь по своим кабинетам. Она же не планирует меня отпускать, переходя на шею припухшими от поцелуя губами, всасывая кожу, снова оставляет засосы. Я заебался носить вещи с горлом. Кусается, обвивая меня ручками, заставляя судорожно втянуть воздух и схватить её за волосы, оттянув назад, чтобы взглянуть в мутные от возбуждения глазки. Соблазнительно кусает губу, потеревшись промежностью о мою эрекцию, и я уже теряю последние крупицы разума. — Это школа... — шепчу, всё также крепко наматывая блондинистые волосы на кулак и удерживая в одном положении. Зато о проворных ручках я не подумал, они соскальзывают с плеч и пробираются под рубашку, лаская пресс, спускаясь к поясу джинс, продолжая поглаживать загорелую кожу, пытаясь разобраться с замком. — Купер, стоп! В любой момент сюда могут войти, и тогда я могу смело попрощаться с работой. Тем более, уже звонок. Слышишь? Она словно не слушает меня, проникая под плотную ткань и находя пояс боксеров, оттягивая его, пальчиками касаясь возбуждённой плоти. Рычу, смотря на её довольный вид. Знаю, что она уже мокрая и готовая для моего члена (по-другому пока не бывало), но страх лишиться репутации, работы и, может даже, своей Бетти, в разы сильнее. (Или они наравне с возбуждением). — Да похуй мне, мистер Джонс, — она зловеще улыбается, облизываясь. — Трахни меня, я слишком сильно хочу тебя сейчас, чтобы думать о чём-то другом, — откровенно признаётся, обхватывая отвечающий на каждое её касание член, двигая вспотевшей ладошкой. Моё самообладание машет мне «пока» и с такой же удачливостью улетает прочь. — Отымей меня, Джаг, накажи, я знаю, что ты этого хотел! — её губы вновь находят мои в требовательном поцелуе, я вцепляюсь пальцами ей в бёдра, подтягивая к каменному стояку, сжимая скрытую за слоем ткани грудь. Округляю глаза, когда понимаю, что она без белья, в одном чертовом топе, нихуя не скрывающем. — Ах ты сучка, — лопается не только разум, но и здравые мысли, когда мой язык сталкивается с её, а кадык дёргается, когда девушка резко подаётся вперёд, вновь оказываясь близко прижата к моей эрекции. Звонок отрезвляет. Блять, у меня урок. Зависнуть с Бетти на всё это время в туалете идея, конечно, заманчивая, но она влечёт за собой плачевные последствия. Потому что тогда не только некоторые учителя, но и ученики заподозрят о наших отношениях, а такое счастье мне надо в последнюю очередь. Отрываюсь от Купер, она громко дышит, утыкаясь носиком во влажную ключицу. — Как бы сильно я тебя сейчас не хотел, нам надо остановиться, — разочарованно шепчу, и Бетти только надувает губы, не выпуская меня из крепких объятий. — Иди домой, я отпрошу тебя. Купер недовольно вякает. Она разочарованно хнычет, выпячивая губу, не планируя меня отпускать, поэтому мне самому приходится сделать шаг назад. Девушка хмурится, спрыгивая с раковины, поправляя юбку, и расслабленно выдыхает, когда чувствует, как я её обнимаю со спины, прижимая к своей груди, целуя в висок, мягко поправляя пряди волос. — И готовься к тому, что дома ты так просто не отвертишься.

***

Мои желания не совпадают с моими возможностями. Потому что полчаса назад я должен был вернуться домой и, наконец-то, быть в компании своей девочки, но, вместо этого, я выслушиваю директора, который что-то говорит о зарплате, потом о предстоящих экзаменах, жалуется на учеников, спрашивает наше мнение (какое, блять, мнение, если я хочу трахать Бетти, а не сидеть в этом душном кабинете). Я держусь только для того, чтобы не показывать неуважение к мистеру Смиту, который был всегда хмурым и злым. Но с таким же успехом я его даже не слушаю, потому что в голове сладкий голос Купер, извивающейся подо мной и выкрикивающей моё имя, забываясь в экстазе. — Всем всё понятно? — сука, я скажу, что мне понятно, даже если я прослушал всё, что только было можно, ведь сил сидеть тут дальше, попросту не было. Остальные неуверенно кивают, перешёптываются между собой, даже спрашивают что-то у меня, но мой измученный вид заставляет их сжалиться и сказать, что всё ясно. Смит оглядывает нас подозрительным взглядом, потом покидает кабинет, залипая в телефоне, чуть не врезаясь в дверной косяк. Придурок. — Джагхед, — поспешно встаю, но рядом со мной тут же оказывается мисс Бекер, приветливо улыбаясь. Я вообще не ебу, что это за тётка, и что ей от меня потребовалось, но знаю, что она учительница по географии. Ей, вроде, двадцать девять, но выглядит она гораздо старше, скорее, потому что носит смешные очки и собирает волосы в косы, не нанося ни капли макияжа. Её вещи значительно отличаются от вещей Бетти (я заебался всех сравнивать со своей сукой), закрытые и не привлекающие внимания. Но Бекер общительна, в какой-то степени я бы даже сказал, что она противна. Потому что липнет ко всем, делает замечания и считает себя лучше других во всём. — Тянуть не буду, спрошу напрямую. Она меня заинтересовывает, поэтому я складываю руки на груди и опираюсь на парту. Но даже эта заинтересованность не перебивает желание втянуть свою девочку в крепкие объятия и целовать её до синих кровоподтёков на шее. — Как насчёт того, чтобы сходить сегодня в кафе? Нам вдвоём? — Бекер усмехается, но это не вызывает во мне абсолютно никаких эмоций. «Во-первых, ты совершенно не в моём вкусе. Во-вторых, моё сердце заняла твоя ученица, которой ты недавно влепила двойку, и которая живёт со мной. В-третьих, если Бетти узнает о твоём предложении, то на месте Блоссом окажешься ты». — Неожиданно, — я улыбаюсь, но телефон тут же вибрирует в кармане, заставляя меня взглянуть на дисплей и подавиться воздухом, судорожно хватая его ртом. — Прости, но нет. Я занят, — я, может, ещё немного постебался бы над этой женщиной, но теперь не могу. В горле пересыхает, в голове затягивается мутная пелена. И даже не дожидаюсь её ответа, вылетаю из кабинета, слышу только «фи» себе вслед. У меня перенапряжение не только в мыслях, но и в паху, которое срочно надо снять. Бетти, маленькая дурочка, прислала мне свою фотографию, где она, блять, в одном кружевном красном белье (прозрачном), сидит перед зеркалом и таким до одури наглым взглядом смотрит в камеру, что мне кажется, что я стою напротив неё. И стою не только я. Мне искренне похуй на то, что я превысил скорость, за что мне придёт штраф. Мне искренне похуй на то, что я чуть не сшиб с ног какого-то мужика, когда выскочил из машины и стремительным шагом направился к дому. Мне искренне похуй, что у меня трясутся руки, словно у героинового торчка, потому что мне нужна доза Бетти Купер. В ожидании того, что с порога, как только ключ повернётся в двери, на меня накинется Бетти, я с глупой улыбкой вошёл в квартиру, но ни Купер, ни её поцелуев, не дождался. Девочка снова играет, изводит меня и пытается ставить свои правила. И это очень злит, потому что я пытался сдерживаться два чёртовых дня и сегодня, надеясь на снисхождение судьбы, наткнулся лишь на её аккуратно поставленные красные кеды около двери. Я совершенно не понимаю, что с ней не так, и почему у меня так сносит крышу от одного упоминания её имени. Я бы не сказал, что у меня было мало девушек (их было достаточно, в некоторых случаях слишком), но ни к одной из них не тянуло так сильно. И это рвение заглушалось лишь тогда, когда Бетти попадала в мои объятия. Прохожу в комнату и застываю, моргая несколько раз подряд, когда вижу Купер, которая, стоя перед шкафом, ко мне задом, только лишь в одном белье, выбирала, видимо, одежду. Я привалился плечом к двери, сухо сглатывая, видя то, как она копается в вещах, раскидывая их по всей комнате (я взорвусь от злости в скором времени), ища нужное. Пальцы буквально покалывает от желания прикоснуться к бархатистой коже, ощущать её без преград, прижимать ближе и ласкать до исступления. Засунув руки в карманы, жду, пока она обернётся, и Бетти словно читает мои мысли, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, лицезрея меня, нагло глазеющего на её тело. — Оу, ты пришёл, — сухо бросает, будто не ждала, продолжая рыться в одежде. Будто не она присылала откровенные фото и торопила меня с работы. Ей ещё предстоит отработать за скорый штраф из-за нарушения скорости. — А ты, как вижу, в своём репертуаре, — я деланно расстроенно вздыхаю, намекая на разбросанную одежду и её откровенный видок. Бетти пожала плечами, закатывая глаза. — Мог и подольше посидеть на работе, — обиженно бурчит, и я прекрасно понимаю, что она злится на то, что меня задержали (тупой Смит, сколько раз мне хотелось высказаться ему). — Я тебя не ждала, Джонс. Я хмыкаю. — Я не виноват, просто, представь, у меня тоже есть обязанности, — Бетти передразнивает меня, поворачиваясь вновь и проходя к тумбочке с её косметикой (я не знаю, нахера ей столько разных баночек и прочей лабуды, половиной которых она не пользовалась), роясь и там. — Почему подралась с Шерил? Бетти умывается, прохладной водой смывая с себя остатки злополучной ночи, когда соседи охренели в конец и не давали спать, зачем-то делая ремонт в три утра. Она смотрит в зеркало, поправляя волосы, расчёсывая их, оценивающе взглянув на себя. Пора бы поторопиться, ей хотелось поговорить с Джонсом до начала урока. — Между прочим, у тебя два, ты должна исправить, — Бетти в привычном жесте закатила глаза, когда дверь распахнулась, и показалась Блоссом и ещё две глупых девчонки из её приближённых, которые вечно таскались за ней, как хвостик. Купер ненавидела этот писклявый голос заучки Мейси, которая буквально пихала в руки Шерил книгу. — Ой, перестань. Ты же понимаешь, что я планирую исправить эту двойку слегка другим способом. Блоссом скрещивает руки на груди, в ожидании приподнимая правую бровь. — Хочешь лечь под Джонса, чтобы он завысил тебе оценки? — догадывается вторая, более симпатичная и открытая, насмешливо смеряя Шерил взглядом. — Думаешь, вы будете трахаться, а он будет тебе «отлично» выводить? Бетти хмурится, напряжённо сводя брови к переносице, сжимая руки в кулаки. — Согласись, это лучше, чем зубрить его урок. Он парень красивый, молодой, и у него есть явные потребности, которые я легко смогу удовлетворить. Польза не только мне, но и ему, потому что заполучить Блоссом в этой школе — задача неисполнимая. Первая девушка смешно морщится, ей наверняка противно, и она отходит подальше, надувая губы. — После уроков попробую сделать первый шаг, — Шерил улыбается, собирая волосы в хвост, проводя красными ногтями по шее. — Ты ведь знаешь, что он не сможет устоять. Бетти не замечает, как ногти вдавливаются в кожу, а взгляд мутнеет при одном упоминании о Джонсе. Он её, чёрт возьми, и никакие потаскухи, вроде Шерил, не смогут отнять Джагхеда у Купер. Почему ей приходится терпеть вечные обсуждения Джонса на уроке, от которых хочется засунуть головы обсуждающих в унитаз и утопить их там к чёрту. И только дома Бетти может спустить пар, забравшись на него и наслаждаясь домашним видом, медленно целуясь, скрепляя пальцы в прочный замок. — Устоять перед шлюхой? — смеётся Бетти, подавая свой голос. — Это, конечно, задача не из лёгких. — Что ты сказала? Шерил насмешливо смотрит на Купер, которая задерживает дыхание, чтобы не выдать себя с головой, переводя взгляд на приближающуюся к ней Блоссом. — У тебя мозгов на то, чтобы понять предмет не хватает? Ты решила сдать экзамены ртом? — едко выплёвывает Бетти, видя то, как постепенно меняется лицо Шерил, а эмоции выражают чистый гнев, который вызван смелостью Купер. — Бесишься из-за того, что Джагхед твои старания игнорирует? То, что у меня шансов оказаться с ним в одной постели больше, чем у тебя? М? — Блоссом надменно оглядывает Бетти, которая задержала дыхание, подходя вплотную, вдыхая нагревшийся воздух. Две оставшихся жались в углу, не смея разнимать Шерил с Элизабет. — Завидуй молча, сучка. — Даже не пытайся его трогать, — злобно выплёвывает, разжимая кулак, чувствуя ком в горле, который существенно мешает говорить. — Он мой, ясно? — Ха-ха, — Блоссом смеётся, так, что появляется желание ударить её башкой об стену, чтобы она больше не очнулась никогда в своей паршивой жизни. — Мистер Джонс принадлежит какой-то змеиной шлюшке? Ты меня, конечно, прости, но мне кажется, что у него осталось чувство собственного достоинства, Купер! Взмах ладони разрезает тишину, пока Бетти свирепо дышит и унимает клокочущую ярость. Алый след её пальцев проявляется на белой коже Шерил, когда та потрясённо открывает рот и застывает в таком положении, округляя глаза. — Тебе какое дело? — дерзит, даже не смотря в мою сторону. Я возмущённо хриплю, когда облапываю глазами буквально каждый дюйм её тела, жадно хватая ртом раскалённый воздух, совершенно не понимая, как она ещё держится. Медленно подхожу, стараясь подавить бурлящее желание, пускающее по моему телу высоковольтные разряды, чтобы не сорваться и не повалить её на кровать, послав нахрен все прелюдии. Она должна сама попросить, сдаться, признаться, что я главный. И никак иначе. Мои руки ловко окольцовывают талию, притягиваю её к себе и вижу, как Бетти блаженно улыбается, окунаясь в тепло. Она не сопротивляется, и я знаю, что девчонка наслаждается запахом моего одеколона, потому что тысячу раз говорила, что он лучший из всех ароматов, бесцеремонно выкидывая остальную туалетную воду в помойку. — Скучала? — пальцы натренированным движением в мгновение ока расстёгивают замочек нижнего белья на спине (пусть она и выглядит охуенно, без него всё равно в разы горячее), позволяя лямкам съехать с плеч. Бетти откидывает свою голову мне на плечо, потеревшись попкой об отчётливую твёрдость в джинсах, приглушённо постанывая. — М-м, да, — она кивает, самостоятельно отшвыривая лифчик в сторону, оголяя два пышных полушария, заставляя меня лишь сильнее захотеть её, облизывая пересохшие губы. — Ты долго. — Ты сказала, что не ждала меня, — пальцами нещадно сдавливаю затвердевшие соски в руках, на что Бетти распахивает глаза и дёргается, болезненно зашипев, награждая меня укусом в шею. — А ты наивный дурак, — она пытается дотянуться до моих губ, но я не позволяю, сжимая грудь в ладонях, наслаждаясь её мягкостью и тем, как Бетти буквально тает в моих руках, расслабляясь. Сейчас мне нахуй не нужна нежность, хотя бы потому что я не хочу церемониться, разворачиваю девушку к себе, впиваясь в пухлые губы ожесточённым поцелуем. Она стонет под напором моего языка, пальчиками сжимая волосы у корней, массируя кожу головы. Я хриплю прямо в поцелуй, прикусываю нижнюю губку, заставляя податливо открыть рот и пропустить меня внутрь, упиваясь сладким вкусом. Бетти остервенело отвечает, разрывая мою, сука, любимую рубашку, пуговицы которой звонко ударяются о паркет и закатываются под кровать. Но на то, чтобы возмущаться нет ни времени, ни сил. Вцепляюсь пальцами ей в белокурые пряди и привычно тяну их назад, заставляя зашипеть и откинуть голову, подставляя шею для атак страстных поцелуев, уходящих к ключицам. Бетти проводит ногоками, которыми сегодня исцарапала лицо Шерил, по прессу, спускаясь к дорожке волос, поглаживая кожу подушечками пальцев и вызывая волну мурашек. — Теперь я наконец-то дождусь того, что Вы накажете непослушную ученицу, мистер Джонс? — мурлычет, постанывая, когда я влажными поцелуями осыпаю её шейку, втягивая разгорячённую кожицу, цепляя зубами и оставляя красноречивый след. — Руки не распускай, — шепчу, еле сдерживая себя, когда её ногти вновь впиваются в плечи, заставляя меня сморщиться и откинуть кисти от своего тела, зловеще ухмыляясь. — Ох, да! — иногда мне кажется, что я способен кончить лишь от одних её стонов, которые пробирают до собственного хриплого дыхания. Чувствуя, как кружится голова, резко приподнимаю её и в три шага преодолеваю расстояние, отдаляющее нас от кровати, грубо опуская на неё Купер. Она смеётся, скрещивает ножки на моей пояснице, прихватывая кожу чуть выше ключиц зубами, оттягивая на себя. За это получает болезненно жжение на ягодице, вздрагивая и прижимаясь своей оголённой грудью к моему торсу, распаляя нас обоих сильнее. — Проси прощения, — явно намекаю на инцидент, произошедший два дня назад, когда я чуть не сожрал полпачки успокоительного, пока дожидался её, названивая ей на телефон, который был отключен. — Мистер Джонс... — возбуждённо стонет, когда я вонзаю зубы в её верхнюю губку, вбирая в плен своего рта, мягко оттягивая. Она мечется, раскрываясь, пропуская меня, и трётся промежностью во влажных насквозь трусиках об эрекцию, заставляя меня прошипеть что-то невнятное. — Идите нахер. Я возмущённо мычу, ненасытно посасывая её язычок, влажно сплетаясь, заставляя буквально повиснуть на мне, прижимаясь своим телом к моему. Внутри все трепещет, когда полуприкрытые веки подрагивают, а бёдра сводятся в нетерпении, и Бетти нетерпеливо хватает меня за руку, помещая себе между ног, дожидаясь моих действий и длинных пальцев в себе (конечно, больше она ждёт члена, но о чём может идти речь, когда она только что меня послала?) Я убираю ладонь и слышу возмущённый вздох, она протестующе кусает нижнюю губу и зализывает собственный след, находя греховное давление. — Накликаешь безумие, — рычу, до боли сжимая грудь в руке и слышу её громкий вскрик, который мгновенно тонет в нашем глубоком поцелуе. Прокручиваю сосок между пальцами, заставляя её выгнуть спину и застонать, цепляясь пальцами за мою спину. Блять, как же я скучал. Даже два дня без любимого тела кажутся настоящей пыткой. Я не знаю, какие силы потребовалось для того, чтобы я не трахнул её в момент нашей ссоры, а, тем более, после неё. Скучал по закатывающимся в экстазе глазкам. Скучал по тонкому голоску, срывающемуся на крики. Скучал по полной груди с соблазнительно торчащими бутонами, особенно, когда Бетти млела от каждого прикосновения. Скучал по вкусно пахнущим волосам и нежным ладоням, которые путались в моих волосах, накручивая кудри на пальчики и играясь с ними. — Знаю, Джагги, — честно признаётся. Тело прошибает холодный пот, когда её ладонь накрывает плоть в джинсах и сжимает, ощущая отчётливую пульсацию. Но я быстро убираю, от греха подальше, в протест провожу носом по скуле, потом по чувствительному месту за ушком, осыпая кожу крохотными поцелуями. — Думала, всё так просто? — Бетти ничего не отвечает, просто напрягается, жаждая моих губ на оголённых участках своего тела, что я могу ей дать. Прикусываю мочку, вижу, как девушка напряжена, растягиваясь на кровати и прося меня о большем. — А-ах, вот так, Джагги! — Купер тихо стонет, мотая головой в разные стороны, когда я спускаюсь мокрой дорожкой на шейку, оставляя ярко-бордовые следы, которые полыхают на нежной коже, заставляя меня оторваться от увлекательного занятия и посмотреть на проделанную работу. Бетти забывается в приятных ощущениях, тихо поскуливая, прикрывая глазки и вытягивая шею, заставляя меня вновь возбуждённо зарычать и прикусить молочную кожу, любуясь багровым клеймом. Кусаю выступающие косточки, зализывая недавно оставленные метки, которые уже почти сошли на «нет», и я услужливо обновляю их, покрывая ключицы влажными поцелуями, прокладывая полыхающую дорожку, болезненно вгрызаясь зубами в изгиб между шеей и плечом, нещадно кусая кожу. — Оставь на потом, сейчас я хочу тебя, — она вновь трётся о член, заставляя меня со свистом втянуть воздух и толкнуться вперёд, видя чёрную рябь и разноцветные звёздочки перед глазами. — Думаешь, заслужила?! — зубы смыкаются на соске, втягивая бусину во влажный и горячий рот, зажимая, заставляя Бетти вскрикнуть и вцепиться мне в волосы мёртвой хваткой, извиваясь на постеле. — А, мисс Купер? — За... Заслужила! Обвожу ореолу, покусывая бутон и лаская вторую грудь рукой, потом меняю позиции, поглаживая плоский животик и обводя границы кружева. Бетти чуть слышно хнычет и старается подтянуть меня поближе, ёрзая на одном месте. Обожаю эту маленькую бестию. Всю. От кончиков волос до кончиков пальцев. Маленькую, капризную, упрямую, местами просто невыносимую, возможно, она просто вампир, который питается моей энергией, но от этого не легче. Люблю её так сильно, что даже становится страшно. И мне искренне плевать на то, что скажут люди. Потому что вечно скрывать наши отношения мы не сможем, а заканчивать их я не планировал. Как и она. Потому что я уже не могу спать без тихого сопения над собой или рядом с собой. Не могу не обнимать её по вечерам и нежно выцеловывать алые уста, ругая за мелочи, на которые мы оба не обращаем внимание. Не могу не смотреть на неё часами, когда она делает уроки по другим предметам и строго настрого запрещает подходить к себе, потому что я, видите ли, сбиваю весь настрой. (Хотя потом сама ходит вокруг меня с хитрющей улыбкой и намёками старается показать явное желание). — Нет, — вдыхаю сладковатый аромат, исходящий от её тоненькой шейки, вдоль и поперёк усыпанной моими следами, смотрю на высоко вздымающуюся грудную клетку, когда она вновь притягивает к себе за пылким поцелуем, не церемонится, мгновенно сплетаясь с моим языком. И я честно не знаю, как передать то, что я чувствую в этот момент. Не знаю, почему именно эта девушка вызывает во мне такие бурные эмоции, которые создают настоящий водоворот, в котором я тону уже какой день, захлёбываясь в собственных чувствах. Не знаю, почему с другими такого никогда не было, и почему теперь мой член реагирует только на тело Купер, не воспринимая никого другого всерьёз (это пугало). Но я знаю, что она моя девочка, которая нуждается в заботе, любви и тепле, какой бы характер Бетти не имела. Как бы сильно меня иногда не бесила. Сминаю грудь в руках, не могу наиграться, знаю, что обожаю её всю, полностью, без остатка. Каждую родинку, округлости (особенно сильно), изгиб, даже маленький шрам на левой лопатке, который успела поставить одна сучка из Упырей (нихера не разбираюсь в этих бандах, пошли бы они все к чёрту). Но я запретил уезжать на юг без меня, а, тем более, разгуливать там, или, того хуже, ходить на какие-то вечеринки. — М-м-м, Джаг, ну же... — она тянется к бляхе ремня, рывком притягивая меня к себе, стараясь поскорей добраться до желаемого, но я позволяю лишь расстегнуть ремень, видя, как трясутся её руки, и как она закусывает губу в предвкушении. — Джагги, хватит! Она снова брыкается, когда я сжимаю обе кисти в широкой ладони, выудив из петель кожаный ремень, крепко обвивая его вокруг рук Купер, и девушка хмурится, прогибаясь. — Будешь пытаться развязать, то пристегну наручниками к изголовью, — Бетти что-то протестующе мычит, но всё равно слушается, закидывая руки за голову, дожидаясь, пока я стяну джинсы и откину их в сторону, громко сглатывая. Она медленно скользит взглядом по моему торсу, спускаясь ниже, хныча всё громче, когда видит эрекцию, но не может потрогать, сжимая ручки в кулаки. Напоследок щекочу тёмно-розовые бутоны сосков языком, спускаясь на рёбра и вижу, как кожа вновь покрывается мурашками, — Ты наигрался? — шипит Бетти, но я грубо затыкаю её, шлёпая по всё ещё красной от отпечатков моих пальцев ягодице, оттягивая нижнюю губу пальцами. — Закрой рот. Она возмущённо дёргается, но тут же застывает в одном положении, сводя бёдра, чего я не позволяю, вновь разводя стройные ножки в стороны, открывая себе охуенный вид, покусывая нежную кожу бедра, приближаясь к пику её удовольствия. Бетти втягивает воздух со свистом, ждёт меня, закидывая лодыжки на плечи, тихо тянет моё имя, двигая бёдрами навстречу. — Извинишься? — она качает головой, знаю, что её гордость пока всё же сильнее, как и упрямство, цель доказать то, что Бетти такая же главная в отношениях. Я пожимаю плечами, оттягивая мокрую кружевную ткань, не нарочно касаясь костяшками пальцев возбуждённой плоти, замечая, как Купер пододвигается ближе, приоткрывая ротик. — Джаг...хед, — Бетти охотно приподнимается, позволяя стащить с себя нижнее бельё, сверкая изумрудными глазками, аккуратно разводя ноги в стороны, будто приглашая, заставляя рыкнуть и прижаться своим возбуждением к её, сделав первый толчок. Знаю, как Бетти сейчас ненавидит меня, ненавидит серую ткань боксеров между нашими телами, ненавидит себя за непослушание. Она окольцовывают мою талию, подтягиваясь, видимо, понимает, что только такое прикосновение к себе заслужила, царапая кожу моего ремня (я с ним попрощался досрочно, потому что знал, что такие испытания он не выдержит), закатывая глаза. Мне не легче. Сложнее. Никто никогда не говорил, что наказывать эту маленькую искусительницу при помощи секса легко, особенно, когда член готов порвать боксеры и оказаться как можно скорее внутри неё. Я мучаюсь, но ей, несомненно, тяжелее. — Джагхед, пожалуйста! — наполовину сдаётся, но я знаю, какая это для неё пытка. Потому что Бетти сто раз говорила о том, как обожает зарываться пальчиками в мои волосы и оттягивать их, говорила, как любит обнимать меня в порыве страсти и как любит моё тело, особенно, когда оно всё принадлежит ей. Теперь же ничего из этого Купер сделать не может, её злит, меня, наоборот, раззадоривает. — Джаги-и-и! Я мягкими касаниями пробираюсь по внутренней стороне бедра и вижу, как Бетти в предвкушении задерживает дыхание, хотя я сам забываю, как нужно дышать, с громким чмоком оттягиваю искусанную нижнюю губку. Ненасытно посасываю, потом вновь перехожу на шею, вгрызаясь в неё собственническим ожесточённым поцелуем, кусая и мешая боль на смутной границе с удовольствием. По телу разливается чистый неподдельный кайф, который виднеется и в её глазках, особенно, когда девушка их доверчиво распахивает и сухо сглатывает, ощущая, как мой стояк упирается в нужную точку, доводя до кипения. Все внутренности стягивает в узел, усиливая возбуждение, которое уже невозможно терпеть, заставляя меня глухо застонать и вновь толкнуться ей навстречу, имитируя секс. Бетти выгибается, раздирая ремень длинными ногтями (благо, это не моя спина), приоткрывая ротик. Вижу слёзы, которые скапливаются в уголках её глаз. — Пожа... Пожалуйста, Джонс, — она сильнее прижимается к эрекции, всё тело потрясывает от мощных электрических зарядов, проходящих между нами. — Перестань мучить меня! — Бетти поскуливает, широко распахивает глаза, когда мои пальцы касаются жаждущего прикосновений клитора, круговыми движениями погружаясь во влагу, нежно массируя его. — Чё-ё-ёрт! Да! Нарочно кружу вокруг лона, не проникая внутрь истекающего тела, желающего меня. Вижу, как она дёргает руками, пытаясь к херам разорвать ремень. И знаю, что если бы ей предоставилась такая возможность, то девушка бы наплевала на мои угрозы, повалила на кровать и оттрахала до потери пульса. И похуй, что потом с кровати бы не смогли встать ни я, ни она. — Во... Войди в меня, — она тянется за поцелуем, но вместо этого получает звонкий шлепок по ягодице, на которой всё ещё сохранились следы моей ладони и пальцев с прошлых ночей. — Я прошу, Джагхед! — соблазнительно закусывает губу и разводит бёдра ещё шире, точно ведь знает, как действует на меня и моё тело, ждёт того момента, когда я сорвусь и пошлю всё нахрен, заполнив её собой. — Моя непослушая девочка, — вожделённо шепчу, сжимая всегда желанные округлости в ладонях, мягко перекатывая бутоны пальцами, наблюдая, как девушка жмурится и легонько целует меня в ключицу. — Ну же, давай, детка, скажи, что ты была неправа. — А-ах, Джаг, ещё, — игнорирует, специально поддразнивая меня, неужели действительно надеется на то, что выйдет победительницей? Пальцами вновь возвращаюсь к центру её желания, подушечками собираю влагу, медленно лаская промежность, но так и не даю ей большего, вверх-вниз поглаживая, цепляя кожу рядом с ключицей зубами. Теснота в боксерах становится настолько болезненной, что совершенно не могу терпеть, стягивая их и откидывая куда-то к окну. Вижу, как Бетти громко сглатывает, когда опускается взглядом ниже и приглушённо стонет, наверняка уже представляя меня внутри себя. Она прижимается ко мне, тихо шепчет и задевает член, слыша шипение на ушко. — Пожалуйста, сейчас, — вертится, но я крепко хватаю её за бёдра, смотря в затуманенные желанием глаза, улыбаясь. — Ну же... Мистер Джонс, я была слишком плохой ученицей, поэтому, прошу, отымейте меня... — Мисс Купер, а Вам стоит получше подумать над своим поведением, — два пальца без труда скользнули внутрь горячего тела, Бетти выгнулась настолько сильно, насколько может, сжимая меня изнутри. — Шерил хотела тебя соблазнить, — неожиданно начинает, и я прекрасно понимаю, что она сдаётся. — Вас, — поправляю, на что Бетти усмехается, чувствуя неспешное движение моих пальцев внутри. — Глубже, пожалуйста, — девушка запинается, переводя дыхание, когда я ускоряюсь, прижимая большой палец к клитору, надавливая сильнее. Знаю, что она видит мерцающие звёздочки, которые пестрят и у меня перед глазами, когда Бетти дёрганными движениями старается углубить проникновение. Безошибочно нахожу нужную точку, сгибая пальцы под нужным градусом, и Купер вскрикивает, ногтями впиваясь в ремень, царапая его. — Блядь, да! — Что там с Шерил? — Она... Она сказала, что... Ах... Хочет поднять успеваемость... Чёрт, Джаг! Но сделает это дру...гим способом, ты... Чёрт! Ты понимаешь, каким... Именно! — я фыркаю, совсем не осознавая причину ревности своей девочки, из-за которой надо было вступать в драку с этой бомбочкой. Миллион раз говорил о том, что мне плевать на Шерил и на её жалкие попытки соблазнить меня, потому что ни на кого, кроме Купер, у меня и не встанет. Но у Бетти слишком много параноидальных мыслей. — Это... Было противно, и я не... Блядь, да-а! — ввинчиваю во влажное лоно три пальца, моментально быстро. Двигаю ими в безудержном темпе, заставляя хрипеть и стонать, выкрикивать несвязные между собой ругательства. — Я не удержалась... Впрочем, я был прав насчёт того, что Купер сама полезла на Блоссом с кулаками, натура змеи дала о себе знать. Наверняка теперь жалобы на Бетти увеличатся в своём количестве. — Допустим, — вынимаю пальцы, поднося к губами, второй рукой хватаю за волосы, которые спутались и были раскиданы по подушке, заставляя открыть ротик. Мягко проталкиваю, заставляя застонать и принять в себя. Бетти нежно посасывает, вырисовывая своим языком непонятные узоры на пальцах, до упора смыкая губки. Я не могу оторваться от этой картины, представляя на месте пальцев свой член, который практически доставлял мне боль, когда так и не оказывался внутри её готового к нему тела. — Но что насчёт той ёбаной вечеринки? А, мисс Купер? — Мне не десять лет, мистер Джонс, — она выпускает пальцы изо рта, пошло и плотоядно облизывая губки, на которых поблёскивала влага, заставляя меня подавиться от великолепного зрещила и удерживать всеми силами рвущиеся наружу желания. — Я не обязана отчитываться перед Вами. — Вот как? — вхожу в неё вновь, растягивая и массируя клитор, заставляя стонать с разной громкостью, но всё равно быстро двигаться мне навстречу. — М-м... Может, ещё накажете меня за вечно невыполненные домашние задания? Или за прогул уроков, Вам же это так не нравится... — девушка улыбается, чувствуя движение пальцев внутри себя, но я не разделяю её радости. — Чёрт, Джонс, вернись. Прекращаю любое движение, вглядываясь в малахитовые глазки, блеск которых говорил о многом, выцеловывая сладкие уста, проводя по ним языком. Девушка пытается самостоятельно насадиться на мой член, но я не позволяю этого, захожу лишь головкой, увиливая от жара её тела. — Думаешь, ты такая умная? — Бетти недовольно бурчит, надавливая ножками мне на поясницу, пытясь хоть как-то привести в действие. — Думаешь, достойна того, чтобы кончить? Купер кивает, по-хитрому ухмыляясь и жаждая ощущать меня внутри, стараясь подтолкнуть меня к действиям, но ничего из её планов не выходит. Девушка раздражённо дёргается на кровати, на что я только смеюсь, покусывая сосок и щекоча кожу груди своими волосами. — Ладно, хорошо, я не права, — выдыхает Бетти, смотрит на меня в ожидании, но я лишь пожимаю плечами и жду совсем других слов. — Джонс, чего тебе надо ещё?! — Ох, как грубо, — качаю головой, входя сразу и резко: на всю длину, заполняя ее собой. Купер явно не ожидает таких действий, поэтому застывает, вскрикивая громко и протяжно, сцепляя ноги на моей спине. Она стонет, что-то мямлит, пока я толкаюсь глубже и вхожу до самого основания, чувствуя, как тугие мышцы моментально окольцовывают член, погружая моё сознание в прострацию. — Чёрт, — сам не могу удержаться от шипения. Быть в ней, но при этом оставаться на месте, не двигаться, не трахать жёстко и грязно — пытка. — Ну, давай, Джагги, — впиваюсь пальцами в ягодицы, плотнее прижимаясь к телу девушки. — Мистер Джонс, пожа-алуйста, — жалобно скулит, пытаясь двигаться, но я не даю. — Двигайся, Джаг, прошу тебя! — Я жду. Бетти вскипает, не понимает, как я ещё могу держаться (хотя я и сам не знаю), сжимая и разжимая меня изнутри, заставляя застонать в голос и уткнуться носом в ключицу, зацеловывая до кровяных отметин. Делаю первый толчок, чувствуя, как пальцы ног поджимаются от нешуточного возбуждения, горящего в каждой клетке тела огнём. — Я осо...знала свою ошибку... — Бетти вскрикивает, когда я выхожу полностью, оставляя пустоту внутри горячего тела, ждущего мой член внутри, мгновенно переворачивая её на кровати. Она опирается на локти, пытаясь устоять на трясущихся коленках, задевая мой стояк, призывая к решительным действиям. — Чёрт, ладно, ты снова выиграл! — сдаётся окончательно, падая в бездну желания, неумолимо быстро засасывающего все силы, но я вновь позволяю войти лишь головкой, на что Бетти возмущённо вскрикивает. — Да, блять, я виновата, я никогда, слышишь? Никогда больше никуда не пойду без твоего грёбанного разрешения! Я поступила неправильно, пожалуйста, прости меня! Ты прав, а я нет! — я, наконец-таки, расслабленно выдыхаю, заполняя её собой, насаживая на подрагивающий от возбуждения член, моментально чувствуя плотное кольцо мыщц. Внутри всё трепещет от сильного желания, перевозбуждения, выхожу наполовину и вновь быстро толкаюсь бёдрами вперёд, подхватывая её под талию свободной рукой. — О, фа-ак! — не могу держаться, не контролирую себя, вплетаюсь пальцами в растрёпанные волосы, наматывая длинные пряди на кулак, потянув на себя. Девушка покорно выгибается, принимая меня в себя, податливо млея в моих руках. — Чёрт, как узко! — мычу, взвешивая полную грудь в ладонях. Ускоряюсь, неумолимо быстро вбивая её в кровать. Бетти стонет, подаваясь назад, самостоятельно пытаясь насадиться, когда я проникаю всё глубже. Горячая, не сравнимая ни с чем. — Ох, Джагги! Это так... Хорошо! — она пытается заглушить слишком громкие вскрики, ногтями теперь раздирая не только пострадавший ремень, но и наволочку (я спилю их нахуй), двигаясь со мной в одном греховно быстром темпе. — Ещё, глубже! Грубее, Джонс! — Сука! Да! — не могу совладать с эмоциями, они распирают изнутри, вылетая наружу и заставляя лишь быстрее трахать такое желанное тело. Радуюсь своей маленькой победе, оттягивая золотистые прядки, входя до самого основания, замедляясь на мгновение внутри, чтобы перевести дыхание. — Детка, ты ах... Ахуенна! — смачный шлепок по ягодице заставляет её закусить губу и выкрикнуть моё имя. — Блядь, как же это... Охеренно! — Да, чё-ё-ёрт, да! Её голосок распаляет лишь сильнее, я не знаю, как продержался два дня без её тепла, которое девушка дарила мне ежедневно, заставляя терять голову. Крышу рвёт напрочь, как и последние предохранители, остаётся совсем немного: я чувствую, как она сжимается вокруг члена, как надрывно стонет и всё яростнее глотает кислород, почти что разрывая ремень, срывая голос ко всем чертям. — Девочка моя, блядь! Она дрожит, заставляя меня выйти и развязать тугой узел на запястьях, переворачивая девушку. Чувствую, как ручки тут же взлетают вверх, погружаясь в мои волосы, сжимая с огромной силой, принуждая меня протестующе взреветь и войти вновь, вытрахивая до потери рассудка. Бетти содрогается пару раз, обнимает меня, удерживая себя в руках. — Джагги-и-и, я... Я так близко, ох, да! Прошу, Джонс! — она вцепляется руками в одеяло, изгибаясь, и я совершаю последние размашистые толчки внутри её горячего тела, задерживаясь на мгновения, проникая до самого конца, накрывая набухший клитор. Потираю чувствительный комок нервов, прихватывая кожу груди зубами, и Бетти взрывается, замирая, приоткрывая ротик в безмолвном крике, туго окольцовывая меня, заставляя буквально потерять голову от узкости. Кончаю, оставаясь глубоко внутри (благо, мы поговорили о презервативах, и Бетти перешла на таблетки, потому что чувствовать её без этой резинки намного охуенней). Я сам вздрагиваю несколько раз, смотря на девушку, которая содрогается, утыкаясь носиком мне в плечо. Я крепко сжимаю бедро в пальцах, невесомо касаюсь своими губами её, и Бетти притягивает ближе, наслаждаясь мягкостью моих кудрей. — Я так сильно люблю тебя, — всхлипывает, всё ещё пряча своё лицо, удерживая меня за шею тонкими ручками. Она тяжело дышит, как и я, пока я, отходя от шока, пытаюсь переварить полученную информацию. Элизабет Купер. Девушка, которая с самого первого дня в школе привлекла моё внимание, раздражала и бесила, заставляла проклинать своё существование на этой планете, пыталась казаться хладнокровной сучкой, только что призналась мне в любви. — Беттс... — Ничего не говори, я знаю, что ты не ответишь, — я хмурюсь, не понимая, откуда в её голове вообще взялись такие мысли, поэтому обхватываю раскрасневшееся личико руками, заставляя посмотреть в свои глаза. Дарю, пожалуй, самый нежный поцелуй за сегодня, не углубляя его, наслаждаясь простым прикосновением. — Я люблю тебя, дурочка.