Халва с Миндалем

      - Кира, сколько Вам лет? - спрашивает женщина-гинеколог, заполняя мою анкету после осмотра. - Семнадцать, - тихо ответила я, смущаясь. - Почему вы обратились в больницу? - Я... сделала тест на беременность, и он оказался положительным. - Почему Вы пришли одна? Вы ведь несовершеннолетняя. - Я побоялась что-либо сказать маме. - У Вас проблемы в семье? Может стоит обратиться к психологу? - Нет-нет, с этим всё в порядке. Просто моя мама недолюбливает моего парня, поэтому мне стало страшно ей о чём-то говорить без доказательств, - говорю я, сидя на стуле напротив женщины лет сорока, положив ногу на ногу. - Вы хотели ребёнка или это случилось нежданно? - осторожно спрашивает врач. - Честно говоря, нет. Я никак не планировала стать мамой в таком юном возрасте. Я ещё хочу закончить школу и получить высшее образование, да и у моего парня тоже явно другие планы на наше будущее, - тихо говорю я, ведь моё сердце упало в пятки после её вопроса. - У Вас были стрессы в последнее время? Плохое самочувствие? - Да, - просто ответила я, решив не вдаваться в подробности. - Это и стало причиной задержки. А насчёт теста, то скорее всего вам просто продали бракованный. - Это значит... - тихо прошептала я, пытаясь сразу понять, что хочет донести до меня гинеколог. - Да, Вы не беременны. Вам следует пропить курс витаминов и успокоительного, я пропишу Вам все лекарства в рецепте и скоро ваш цикл восстановится. - Боже, спасибо, - с облегчением сказала я. Мне сразу стало легче от того, что кажется, моя жизнь стала налаживаться. Мои отношения с Егором спасены, осталось вернуть доверие Глеба и выдохнуть спокойно. Я вышла из женской консультации, окрыленная, будто я смотрю на этот мир уже под другим градусом, будто я смогу сейчас решить абсолютно любую проблему. Но в то же время мне было грустно из-за того, что я ещё не знала, как поговорить со своим лучшим другом. Я не могу назвать его "бывший лучший друг", уж слишком много времени мы были вместе, и поэтому я не собираюсь так легко сдаваться. Я медленно шла по парку, погружаясь в свои мысли, которые, как рой пчёл, крутились в моей голове. Я безумно хочу детей: сына и дочку. Я прямо представляю их с голубыми глазами и блондинистыми волосами, как у Егора. Я считаю, что Булаткин будет хорошим отцом, но не сейчас. Да и вообще, выдержат ли наши отношения всё то, что ждёт нас впереди? Я даже не знаю планов Егора на будущее! - Мам, ну, купи пирожное, - говорит маленький мальчик, дергая маму за подол платья. Его громкий голос, разносящийся по всему периметру парка, отвлекает меня от собственных мыслей и заставляет повернуть голову. Его мама держит в руках уже несколько пакетов с продуктами и устало смотрит на сына. Я не слышу, что она говорит ему в ответ, но через несколько секунд я слышу громкие извинения мальчика, и они уходят в противоположную сторону от магазина. Мне всё же интересно, что она ответила ребёнку, вызвав такую реакцию? Увы, мне никогда этого не узнать. И тут меня осенило. Пирожное. Извинения. Мысли стали быстро-быстро собираться в целостную цепочку развития событий, и я уже срываюсь с места, несясь со всех ног в ту кондитерскую, в которую пару минут назад мальчик так и не смог уговорить зайти маму. Я захожу во двор Булаткиных, отмечая про себя, что сейчас машина Егора стоит возле ворот, а это значит, что он уже дома и тренировка закончилась. Я не успела ничего ему объяснить, поэтому просто сбежала сразу после уроков из школы в больницу, пока Булаткин меня не заметил. Думаю, что сейчас мне предстоит ещё и целый разговор с ним. Я осторожно стучу в дверь, и замираю на пороге. С этим домом у меня связано множество светлых воспоминаний, я чувствуя себя здесь в такой же безопасности. За столько времени он стал мне родным. Принято называть домом то место, где живут любимые тебе люди, где ты счастлив, где тебе спокойно. На данный момент обстановка здесь, даже не смотря на мою ссору с Глебом, намного уютнее и доброжелательнее, чем в моём родном доме. Дверь открывает Глеб и удивлённо смотрит на меня. Мне становится неприятно, что он точно хотел увидеть на пороге дома не свою подругу, а кого-то другого. Из-за подобных мыслей хочется плюнуть на всё и убежать на берег моря, вновь оставаясь одной, погружаясь в свои мысли, закапываясь в свои проблемы. - Привет, - нарушаю тяжелое молчание я. Не понимаю, как за столь короткое время, любимый человек может стать чужим. Почему Глеб смотрит на меня так, будто мы едва знакомы? - Привет, - сухо отвечает он, а моё сердце буквально останавливается. Он не рад меня видеть, он не жаждет новой встречи со мной. Неужели он не хочет вернуть всё, как прежде? Я не могу его винить в этом, ведь всё испортила сама, своей нерешительностью. Я просто протягиваю к нему шоколадное пирожное с глазурью. Я смотрю на него, пытаясь увидеть огонёк в его глазах, но замечаю лишь очередное безразличие. - Правило номер тринадцать: "Простить лучшему другу всё за шоколадное пирожное с глазурью". - Только вчера ты говорила, что все эти правила - детская глупость, а уже сегодня пытаешься извиниться с их же помощью. - Прости, я была не права на этот счёт. Я правда хотела рассказать тебе с самого начала, но ужасно боялась, что это повлияет на нашу дружбу. Ты же знаешь, как я дорожу тобой, - быстро говорю я, иногда проглатывая окончания слов, но я должна выговориться прежде, чем Глеб захлопнет дверь передо мной. - Мы лучшие друзья, Кира. А ты не доверила мне свой самый большой секрет, скрывала от меня столько времени правду, врала мне. - Я знаю, Глеб, знаю! Я виню себя в этом давно. Ты думаешь, что я не понимаю, как ужасно поступала с тобой? Я же собиралась сказать тебе правду! -кричу я, уже не собираясь сдерживать свои эмоции, нахлынувшие за столько времени. Я так устала всем врать, что меня уже тошнит от самой себя. Слёзы накапливаются у меня в глазах, образуя пелену вокруг глаз, из-за чего я еле вижу силуэт Глеба. - Не плачь, - тихо говорит он, и я понимаю, что лёд тронулся. Всё это время у него на лице была маска, чтобы сделать мне больнее, как же я этого сразу не поняла. Не мог Глеб разлюбить меня так быстро. - Ты простишь меня? - с надеждой спрашиваю я, дрожащим голосом. Обычно я не задаю вопросов, от которых зависит всё моё душевное спокойствие, зная, что ответом может оказаться "нет". Но сейчас или никогда. - Конечно прощу, Кириешка. Ты же принесла мне наше любимое пирожное, - говорит он с заметной улыбкой на губах, а я замечаю как засияли его глаза. Я не могу больше держать себя в руках, поэтому просто прыгаю на Глеба, обвивая руками его шею, вдыхая знакомый парфюм. - Я люблю тебя, - искренне говорю я. - А я тебя, малышка, - говорит Глеб. - Ты меня не намного старше! - возмущаюсь я. - Что здесь происходит? - спрашивает Егор, выходя к нам на улицу, облокачиваясь на дом. Увидев его, мне стало интересно то, как он воспринял бы мою беременность. Был бы он счастлив или просто сбежал? Да, нет, чушь какая-то. Егор не из тех, кто бросил бы меня в этой ситуации, но он явно бы не обрадовался. - Вы помирились? - спрашивает он, рассматривая нас, а я лишь могу светиться от счастья. - Да, но с тобой, Егор, ещё нет, - хмурится Булаткин-младший. - Виноват, что скрывал такое чудо. Прошу прощения, - говорит Егор, и поднимает руки вверх. - Я рад, что ты изменился в лучшую сторону. И даже рад, что причиной этого стала моя лучшая подруга, - говорит Глеб, смотря на нас обоих. Неужели он говорит это серьезно? Я проделала такой сложный путь, чтобы наконец услышать от него эти заветные слова. Я недооценивала Глеба. Он сразу смог бы понять меня, стоило мне всего раз сказать правду. Если люди любят тебя, то поймут и поддержат в любой ситуации, надо всего лишь довериться им ещё один раз. - Спасибо, - тихо шепчу я, вновь набрасываясь на Глеба. - Стоп, стоп, стоп, Кириешка. То, что я с вами помирился ещё не значит, что я не злюсь. - Я поняла, - говорю я, делая шаг назад от Глеба, но случайно врезаюсь в Егора. Он обнимает меня за талию и смотрит счастливыми глазами. Я чувствую его дыхание на своих волосах, только я могу застыть лишь от одного дыхания блондина. Он манит меня своими сильными руками, пленит голубыми глазами и такой искренней радостной улыбкой. - Я счастлив, что сейчас всё хорошо, - шепчет он мне прямо в губы, а я замечаю то, как он смотрит на меня. С особой нежностью, заботой, любовью. Я чувствую, что он хочет меня поцеловать, когда прикасаюсь своим лбом к его. Я задерживаю дыхание, прикрывая глаза. Глеб громко кашляет и уходит в дом. Я отрываюсь от Егора и разочарованно смотрю ему вслед. - Кира, он привыкнет к нашим отношениям, слышишь? - тяжело шепчет Булаткин, а затем оставляет на моих губах быстрый поцелуй. Он обнимает меня за плечи, а затем мы заходим в дом. В течение следующих двух часов мы все вместе смотрели какой-то фильм по телевизору. Честно говоря, я смотрела не на экран, а на Булаткиных. Я так рада, что вроде бы всё наладилось. С Глебом теперь всё также хорошо, а у нас с Егором теперь есть будущее. Надеюсь, что мы сможем построить крепкие отношения. А Глебу просто нужно чуть-чуть времени, чтобы привыкнуть. -----— Всё хорошо, все счастливы. Вроде бы пришел конец всей это запутанной истории. Кире врать больше некому, все её секреты стали известны. Но кульминации эта история так и не достигла. -----— - Глеб, можно я украду твою подругу на пару минут? - спрашивает Егор, когда на экране появились титры. - Делайте, что хотите. Только не так громко, - усмехнулся он. Я бросила на него возмущенный взгляд и последовала за Егором, взяв его за руку. Мы поднялись наверх к нему в комнату, и я спросила: - Зачем ты меня сюда привёл? Я оглядела всю комнату и поняла, что практически ничего не изменилось с конца лета, когда я гладила ему рубашку в одном купальнике. - Я соскучился по тебе, - тихо шепчет Егор, приближаясь ко мне. - Мы два часа сидели в обнимку на диване. Ты серьёзно? - удивляюсь я. - Я соскучился прикасаться к тебе вот так, - сексуально говорит он, а затем обхватывает меня за ягодицы и резко прижимает к себе. - Ох, - стону я ему в шею, прикусив губу. Он целует меня в волосы, в то время, как его руки скользят по моему телу. Он сильнее прижимает меня к себе, и тяжело дышит мне в шею. - Мы не можем заниматься здесь этим, когда Глеб сидит на первом этаже, - тяжело выдыхаю я, когда Булаткин оставляет очередной засос на моей шее. - А просто целоваться-то мы можем? - говорит Егор и игриво поднимает одну бровь наверх. Я сразу понимаю, что он что-то задумал, но не успеваю спросить, ведь он уже хватает меня на руки и сажает на свой рабочий стол. Его руки нагло пробираются под мою школьную блузку, едва касаясь моей груди, а затем спускаются вниз по животу. - Ты меня так возбуждаешь в своей школьной форме. - Я заметила, - тихо смеюсь я, вспоминая урок литературы в туалете. Я хочу прижаться к Егору сильнее, чтобы впиться в его губы, но что-то мешает мне, и я отталкиваю его своей рукой, но натыкаюсь на что-то мягкое и рассыпчатое. Я опускаю голову и замечаю белый пакетик. - Егор, подожди, - говорю, уворачиваясь я, - что это? Я протягиваю руку и беру в руки... наркотики? Я ошеломленно смотрю на Егора, и замечаю, как его настроение резко испортилось. - Это твоё? - задаю волнующий вопрос я. - Нет. Конечно нет. Это... - я вижу, как он придумывает что-то на ходу, вижу, как он врёт мне. - Хватит, Егор! - кричу я, вскакивая со стола. В голове не укладывается, что Егор может употреблять наркотики. Я всегда думала о нём только хорошее, для меня он был самым-самым. Сразу вспоминается анонимное сообщение мне на телефон. Почему я тогда не поверила... Я спешу выйти из его комнаты, чтобы больше не видеть те глаза, которые за короткое время стали такими родными. Оказывается, что я о Егоре совершенно ничего не знаю. - Кира, подожди, - кричит Егор, хватая меня за руку, пытаясь удержать возле себя. - Егор, всё кончено, - чётко и ясно говорю я. Теперь и я столкнулась с тем, что пара может расстаться не только потому, что любовь перегорела, а узнала, что для расставания существует ещё тысячи причин. - Кира, я не употребляю наркотики. - Тогда что это значит, Егор? Опять прикрыл друга, у которого были проблемы с законом?! - кричу я громче положенного. - Нет, это мои наркотики. Но я их не употребляю. Я их... - фраза Егора оборвалась также быстро, как и моё сердце стало биться из-за его слов. Мне не нужны были больше объяснения, я всё поняла и так. Егор торгует наркотиками.