The London Story

      — Кайл, будь добр, объясни мне это.       Шейла преградила ему путь, когда Брофловски спускался из своей комнаты. В его руках — пустая темно-зеленая чашка и светло-желтая коробка из-под печенья, в ее — айфон Кайла, который он забыл на тумбочке в прихожей некоторое время назад. Чертов ярко-оранжевый чехол, видимо, послужил для нее сигналом, что с ее сыном что-то не так, и, поддавшись трепетному ощущению своего материнства, Шейла взяла телефон, решившись на свой страх и риск нажать на сенсорную кнопку «Домой», вяло дрогнувшей под ее большим пальцем.       Мало того, что на экране блокировки красовалась надпись «положи этот еврейский айфон на место и никогда больше к нему не прикасайся» — послание, заботливо оставленное Эриком, — так еще и один за другим высветились сообщения от таинственного абонента, записанного как «К».       — Что случилось? — Кайл все понял, но решил повести себя так, как ведет себя сто процентов людей, когда их застают врасплох: сыграть на своей невинности.       — Это! — крикнула Шейла, нажав на кнопку блокировки сбоку и тыкнув пальцем на одно из бледно-серых окошек, — кто это и почему он пишет тебе такие ужасные вещи?       Блять! Картман будто бы специально угадал самый подходящий момент, чтобы изложить ему, Кайлу, свои самые отвратительные мысли, мастерски облекая их в свои идиотские насмешливо-шутливые формы. Прочитав первое сообщение, Кайл прыснул и рассмеялся, хотя внутри него все похолодело.       «Только что купил новый пистолет. Приставлю его к твоей жидовской башке, если не окажешься в моей постели через полчаса» — так звучало одно из посланий. «Клянусь тебе, я засуну тебе его в глотку и им же оттрахаю. Тебя ждет страшное наказание, жид, если не приедешь ко мне».       Что за придурок! Кайл, переводя взгляд с экрана на разгневанное лицо матери и обратно, громко хохотал и смахивал выступившие на глазах слезы. Сцена получилась излишне комичной, будто нелепый розыгрыш или комедийный скетч.       — Мам, — Кайл попытался сделаться серьезным, но вновь рассмеялся, — мам, я все объясню…       — Уж постарайся! — Шейла уперла руки в боки, — прежде всего, скажи мне, что здесь смешного?       — Мам…давай я лучше позвоню Картману, и он сам тебе скажет, что это всего лишь шутка.       — Что еще за шутки у вас…       Брофловски молча вытащил айфон из рук матери и набрал номер Эрика. После нескольких длинных гудков, на том конце раздалось ленивое приветствие.       — Да, привет, — Кайл быстро посмотрел на мать и снова улыбнулся, — тут такое дело…эм…вот те два твоих сообщения…скажи моей маме, что это всего лишь твой тупой юмор. Она не верит мне!       — Твоя мама прочитала мои сообщения?       — Ну…       Картман засмеялся так громко, что Кайлу пришлось быстро отстранить телефон от уха; раскатистый смех был слышен даже Шейле, пребывающей в полном недоумении. Эрик смеялся от души, и немудрено: сложившаяся ситуация была настолько бесподобна, что у даже такого мастера слов, как Картман, их не было. Он лишь смеялся, и постепенно его хохот превратился в в какое-то подобие хрипа. Успокоившись, он продолжал посмеиваться, а Брофловски так и представил его прямо сейчас, лежащего на диване и испытывающего искреннее удовлетворение от своей проделки.       — Ладно, валяй.       Кайл включил громкую связь.       — Добрый день, миссис Брофловски, — Эрик начал серьезно, будто бы звонил в банк узнать об открытии нового счета; он быстро продолжил, не дав ей ответить, — раз уж мне выдалась честь поговорить с вами, то я бы хотел…— он прыснул, но взял себя в руки, — я бы хотел поблагодарить вас за вашего сына, трахать которого очень приятно. Спасибо!       И снова смех: громкий и дерзкий, абсолютно ничего не стесняющийся.       Лицо Шейлы побагровело от возмущения.       — Что, что, что, что?       — Картман! — взвыл Кайл, ощутив нарастающее напряжение, — я говорил серьезно!       — Я тоже… — прохрипел Эрик в перерыве между смехом.       — И как мне это понимать, Кайл?       — Ладно, ладно, все, — спохватился Картман, — я пошутил, миссис Брофловски, простите меня за мой юмор. Да, он у меня такой, и Кайл понимает меня, потому что он мой друг.       — Созвонимся, Картман.       Брофловски сжал айфон в руке и вновь улыбнулся; мысль о их с Картманом отношениях, о которых он сейчас говорил якобы в шутку, приятной тайной разлилось у него внутри. Кайл знал, что Эрик говорил правду, только вот его матери об этом не обязательно было знать, как, собственно, и остальным. Это был только их секрет: один на двоих.       — И что это было?       Кайл поднял взгляд на Шейлу и тихо произнес:       — Мам, ты только что познакомилась с Картманом.