Тисовая медовуха

Тис и Рэмми Когда эта тварь объявилась в городе, ей был никто не рад. Всякий знает, что орк по природе хищник, стервец, пират. Этот говор, гортанный клёкот, щебнем набитый рот - Только смех человечий. От смеха тошней стократ. Проклинаемое их племя, чумной кочевой народ, Пёрли орды вперёд - там лишь ворон своё берёт. Ни пощады не знали, ни милости, ни преград, На земле, говорят, отворяли кровавый ад. Орка здесь живьём уже не встречали который год. Когда эта дрянь объявилась в городе, таял последний снег. С первого взгляда не скажешь, что даже не человек. В старых джинсах и куртке, и жёлтая шапочка набекрень, Да насмешливый взгляд шакалий из-под тяжёлых век. Он устроился в скобяную лавку (четыре бакса за полный день). Пролетала весна. Процветали черёмуха и сирень. Люди ходят в церковь по воскресеньям, Отчий блюдут завет - Он отправлялся в лес и просто лежал в молодой траве. Когда эта мразь объявилась в городе, думали - глух как пень: Он подначек не слышал будто, молча сносил беду, Даже ухом не вёл - только клёкот катал во рту. Лишь когда ребята, дурачась, слегка перешли черту - Он запущенный в голову камень легко перехватывал на лету. *** Когда тварь объявилась в городе, Рэмми было семнадцать лет. Он покрасил патлы в дурацкий лиловый цвет. Королева школы, конечно, сказала "нет" - И у Рэмми был глупый вид и по сердцу яд - Он ходил на пустырь и давился дымом первых краденых сигарет. И однажды почувствовал хищный шакалий взгляд. *** Чёртов гад был жилист, костист и худ И смотрел блудницей из-под ресниц: Никакие ангелы не пасут Никакие друзья тебя не спасут От мятущихся за грудиной безумных птиц; Нам никто не царь - ну проверь, ударь - Нам никто не суд - Потому что ссут. Даже воздух меж ними - нетронут, гудел едва, Доносил до Рэмми нескАзанные слова. И потом всё зрело не день, не два, Кожа Рэмми горела, легка была голова, Мимо, мимо отныне злая плыла молва: "Не ходите, девчонки, нынче гулять одни, Этот выродок в городе, травит тревогою вам золотые дни; Пусть он с виду смирён, одиночка, за ним не орда, не рать - От ублюдка всегда можно худшего ожидать. Прикоснётся - вовек не отмоешься, извини. Не ходите нынче, девчонки, гулять одни". *** Этот урод вечерами ходил на старый пустой причал. Рэмми молчал да издали примечал: Шаг танцовщицы сотня длинных тугих косиц "Эй, чё прячешься - ну, подходи, садись"! Рэмми глядел на стянутый шрамом рот Будто бы тот урод - не урод совсем. "Слышишь, храбрец - ведь я же тебя не съем". *** Медленно, страшно тлеет внутри заряд. Тисовой медовухой бродит горячий яд. Рэмми семнадцать. Рэмми не виноват. *** - Рэмми семнадцать, Рэмми не виноват. В этом городе не сохранить никакой секрет. Ну зачем тебе эта возня, офицер, ты и сам не рад (он стоит у решётки, жилист, костист и худ. этот говор, гортанный клёкот, щебнем набитый рот): Ты скажи, я во всём признался, это орочий приворот, Обязательно запиши, что Рэмми не виноват; Ну подумаешь местные, больше раза они меня не убьют. Мне никто не царь Мне никто не суд Отпусти меня, офицер, по какому праву я тут закрыт - И смеётся. От этого смеха страшней стократ.