Неизбежное наказание

Когда в первый раз Сиэль проигнорировал просьбу — точнее полуприказ — Себастьяна, демон мог закрыть на это глаза, даже прибывая в ярости от безрассудного поступка господина. Он мог это стерпеть, потому что с этого мальчишки нечего взять, да и произошло это в первый раз. Наивно полагая, что произошедшая ситуация будет последняя, наблюдая за довольно хорошо испугавшимся графом, Себастьян пропустил этот случай сквозь пальцы. Нарушил слово — тут же получил, и, как бы это жестоко не звучало с прошедшими событиями, Себастьян был доволен тем, что всем своим детским видом Сиэль Фантомхайв показывал, что лучше бы сидел в своём укрытии, в безопасности. Граф хорошо доверяет Себастьяну, да и усомниться в причинах его верности никогда не получалось — дворецкий был просто идеален во всём и, если он говорит, что укрытие безопасное, то так оно и есть. Придётся запихнуть всю свою гордость, и в том числе весь набор «хороших» эмоций Фантомхайв куда подальше, и лезть прятаться. И не высовываться. На хорошей ноте, когда Сиэль не вызывал никаких негативных эмоций, прошло чуть больше месяца, и граф снова впал в интересную и страшную авантюру. Интересно, почему. Он снова пренебрёг словами Себастьяна и, выпрыгнув из огромной уличной коробки, помчался прямиком в ручки своей — точнее Себастьяна, — смерти. И потом потерял все, что у него было, потому что поистине такой же собственник Клод Фаустус смог забрать графа к себе в лапы, и держать на цепи так долго, как только мог. Себастьян тогда, конечно же, сквозь зубы, но пошёл вызволять своего господина, осознавая тот факт, что по прибытии в их поместье, Сиэль не сможет отвертеться от наказания. А какого — никто не знает. Но Себастьян точно уверен, что даже Бог закроет глаза и не сможет смотреть на это. Дворецкий уж точно придумает то, что заставит Сиэля вылезти из своей шкуры и снова залезть туда. И уже сам факт того, что Сиэль имеет над ним силу, никак не отзовётся на произошедшие. Себастьян уж точно заклеит ему рот. Наверняка. Чтобы было, и, скорее всего, для удовлетворения своих же утех. Но Сиэлю об этом знать не обязательно. Чудом прошедшее хорошо спасение отозвалось на Сиэле не так хорошо, как на Себастьяне. Дворецкий был вне себя от счастья, когда захлопнулись за ними двери поместья — на все замки, и, пожалуй, даже некоторыми чарами. А когда уже абсолютно спокойный граф оказался в своей постели, укутанный и переодетый, Себастьян был уже готов копать себе могилу, потому что при таком счастье ни один нормальный не выжил бы. И даже забыл немного, что он, как бы, не нормальный. С виду Сиэль был спокоен, даже слишком, что пошатнуло в Себастьяне уверенность в нормальном психическом здоровье своего господина. После всего произошедшего в поместье Транси, даже Себастьян был готов купить себе крестик, но граф же вёл себя каменно. Даже слишком. Что явно начало говорить о том, что, очнувшись в этом мире совершенно другим существом, он пытался прийти в себя. Себастьян выставил ему диагноз, меланхоличный, но, тем не менее, правдивый. Сиэль Фантомхайв впал в некую прострацию, и не выйдет из своей комнаты в ближайшие дня два точно. А если и выйдет, то явно телом. Душой, сколько бы смешно это сейчас не звучало, всё равно останется в кровати, среди подушек и одеял, и продолжит прятаться уже вечно. Наученный давним опытом, когда у господина случались панические атаки после вызволения из секты, Себастьян лишь посильнее натянул перчатки, позволяя себе полностью окунуться в сильную заботу о Сиэле, и первым делом хотел было пойти приготовить еду, как выскользнувшая из одеяла продрогшая рука остановила его. — Останься здесь, — не приказ, а просьба, но Себастьян всё равно остаётся в покоях графа, замерев тенью около окна, в паре метров от кровати. Граф возится в подушках, поворачивается к нему лицом и, недовольно выглядывая, произносит: — Ближе. Себастьян двигается на пару метров ближе, продолжая держать руки за спиной. Но и этим недоволен его господин: Сиэль садится на кровати, сцепляя пальцы на одеяле и, уже не сводя с Себастьяна грозный взгляд, только что вспыхнувшим алым, продолжает: — Себастьян, сядь ты уже рядом со мной, — и как ни в чём не бывало, снова закутывается, но уже пододвигаясь в бок. Дождавшись того, пока возня господина стихнет, Себастьян прошёлся до его кровати, позволил себе скинуть обувь и сел рядом. Сначала на краю кровати, а потом уже, чувствуя неимоверное притяжение со стороны Сиэля, упёрся спиной в изголовье и пододвинулся в плотную с графу. — Вам бы не помешало молока выпить, — деловито шепчет Себастьян, чувствуя, как Сиэль прижимается к его боку, стыдливо и как-то бережно обхватив ногу руками. Выдыхает в бедро и устраивается поудобнее. — Молоко подождёт. — Вам надо успокоиться, — тем временем продолжал Себастьян, от неудобности позы позволив себе приобнять Сиэля за плечи. Тот, видимо, был не так против этого, раз прильнул ещё ближе. — Я спокоен, — и тут же слова господина опровергает его тяжёлый вздох. — Просто посиди, пока я не усну, а потом уже пойдешь молоко свое пить. Себастьян тихонько кривит губы в усмешке. Пока что вся злость на господина испарилась, стоило посидеть вот так пару минут. Но в голове настойчиво крутилась мысль, что все таки стоит немного показать графу, что ослушаться просьб демона тоже приравнивается к концу света. Да и тем более Сиэль Фантомхайв стал таким же, как и Себастьян (разве что немного пониже рангом, не могло не подчеркнуть самолюбие Себастьяна), демоном. Так что придуманное наказание не будет равняться такому же ужасному, что было до этого. В ситуации с перемешиванием двух сознаний в одном теле, Сиэль, к удивлению, вышел более-менее сухим из воды, и судьба его покарала не так сильно, как в предыдущий. Но именно сейчас Себастьян злиться больше, как в тот раз. Граф, что, решился играть на его нервах? Или просто, скучно стало, раз творит подобную муть, а разгребать всё приходится — как всегда — Себастьяну? Подобное демон уж точно терпеть не будет. Когда граф проснулся, за окном был почти что полдень, а на тумбочке рядом с постелью стоял стакан горячего молока с мёдом, а Себастьян стоял тенью около зашторенного окна. Сиэль тогда лишь повернулся на бок, уткнулся в подушку и, пролежав так ещё немного, произнёс. — Хватит на меня уже смотреть, — он поднял голову над подушкой, кидая на Себастьяна не менее раздражительный взгляд, — делаешь это так, будто бы я тут умер и воскрес, как минимум, дважды. — Но, вообще-то, господин, фактически так и вышло, — не может не покривить душой и улыбкой Себастьян, продолжая смотреть на то, как Сиэль принимает сидячее положение. А потом отворачивается, мигом раскрывает занавески. — Лучше бы помолчал, — фыркает господин, прикрывая глаза от яркого света, и жмурится, совсем не по-графски отвернувшись от него. — Я вообще последнее помню смутно. И даже не желаю как-то вспоминать и знать. — Вы стали демоном, — спокойно произнёс Себастьян, подавая графу его стакан молока, с которым тот обычно справлялся с жуткими кошмарами. В эту ночь они наверняка снились господину, и удивительного в этом нет. Себастьян бы скорее удивился тому, что Сиэль спал бы спокойно, а не звал его во сне каждый раз, когда становилось слишком страшно. — Я это знаю, — прозвучало так буднично и абсолютно спокойно, будто бы это нормально. Каждый день проходим. С каждым бывает. И буквально всем нутром заставлял Себастьяна сказать что-то новое. Или дать газету. Последнего, увы, во владения дворецкого не обнаружилось, — и теперь ты от меня не отвяжешься. Себастьян не мог не улыбнуться, и его плечи слегка дрогнули, но подавить в себе смех он точно смог. Сиэль оставался таким же Сиэлем даже тогда, когда его мир разрушился. Дважды. И в этот раз уже ничего не получится собрать. Если бы Себастьян не знал так долго и хорошо своего господина, то подумал бы, что с ним всё нормально. Ровный взгляд, прямая осанка и спокойный голос, как всегда, без эмоций. Но сколько бы их взгляды не пересекались, демон видел то, что обычно не позволено никому: буря эмоций, океан чувств. И всё так резко взваливается на демона, что он, признаться, был не готов к такому случаю. — Вам в кровати надо лежать, — с улыбкой произносит, наконец, демон, забирая пустой стакан, — и, желательно, до завтра. Я принесу вам пару книг и журналов, чтобы скучно не было. — Принеси уж лучше бумаги из моего кабинета, — со вздохом граф откидывается на подушку, смотря в потолок, — они в нижнем ящике, ну ты знаешь. Надо, наконец, рассмотреть все перспективы с навязавшимся сотрудничеством. — Нет, — Себастьян забирает с тумбочки поднос, замечая удивление и непонимание на лице графа. И смеет добавить: — Вам нужен отдых. А это значит, постельный режим, и отложить все дела на потом. Не вставайте, я принесу ваш обед в постель. Сиэль лишь скривил губы, скрестил руки на груди, но всё же вздохнул. А чуть погодя махнул рукой, отпуская Себастьяна. Когда граф вновь нарушил слова демона, прошло не так много времени. Всего какой-то час с того момента, как Сиэль съел свой обед, выслушал сводку новостей за чашкой чая, и как Себастьян ушёл по своим небольшим делам. На самом деле Себастьян был уверен в том, что граф встанет с кровати несмотря даже на то, что сам ощущал потребность в отдыхе. Ради нормального выходного дня, Себастьян освободил Сиэля от его занятий, и даже взял день в запас, чтобы господин мог встать на ноги полностью. И свыкнуться с мыслью, что он демон. Не найдя графа в его покоях, Себастьян тотчас же вздохнул и, нутром чувствуя, что Сиэль находится в своём кабинете, пошёл туда быстрее обычного. Всё же злости внутри не было, но некое раздражение полыхнуло и не собирается отпускать: что он себе позволяет? Сказано же - лежать в постели. Почему он строит из себя невесть кого? Без стука зайдя в кабинет, Себастьян застукал Сиэля за стопкой бумаг. Граф стоял за столом, отодвинув один из нижних ящиков и, перебирая документы, видимо, решался взять парочку себе в комнату, чтобы уже в кровати решить все накопившиеся вопросы. — Милорд? — Вздыхает Себастьян, и Сиэль вскидывает голову, смотря на того слегка неверующе. Дворецкий закрывает за собой дверь, неспешно и тихо ступая по полу на встречу к своему господину. — Что вы тут забыли? Вам надо в постели лежать. — Я пришёл за документами, — как для ребёнка объяснился Сиэль, выровняв бумаги одним метким и ловким стуком об столешницу стола. — Зачем? — Устало произносит Себастьян, останавливаясь по другую сторону стола, глядя на графа. — Вы не должны сейчас этим заниматься. — Я должен всегда этим заниматься, — чуть взмахнув пачкой документов, парировал господин, не сводя с Себастьяна уже грозный взгляд. — Я мог бы этим заняться сегодня, милорд, вам только бы стоило сказать мне, — Себастьян перехватил руку графа, потихоньку опуская её, — положите бумаги, прошу вас. — Себастьян, — Сиэль сузил глаза, всем своим видом показывая, что действия дворецкого не расцениваются, как заботу и доброту, а наоборот, как препятствие. Себастьян выгнул бровь, схватив бумаги второй рукой. — Простите, милорд, — и с этими словами Себастьян начал действовать. Желание наказать своего господина было выше его сил. Оказавшись за спиной графа и, чуть оттолкнув от них стул, Себастьян резко прижал Сиэля лицом в дубовую поверхность стола, продолжая надавливать на шею. Даже с появившимися способностями, Сиэль пока не мог использовать их просто от банального незнания и удивления от новых чувств — сейчас господин точно почувствовал опасность, но сделать ничего не мог. Ровно, как и сейчас, — ему банально не хватит своих же сил, чтобы оттолкнуть Себастьяна. Сиэль начал извиваться под рукой демона, и все бумаги, находящиеся до этого в его руках, разлетелись во все стороны. Единственное, что позволил Себастьян сделать графу, так это повернуть голову в бок. — Что ты делаешь? — прохрипел Сиэль, пока его вторая щека, вместе со всей половиной лица, прижималась к холодной поверхности стола. Он попытался махнуть руками, но лишь проехался кистями по столешнице, ещё больше сбивая бумаги на пол, — а ну отпусти меня! — Простите, милорд, — тихим голос произнёс Себастьян, наклонившись к его лицу, — но вы себя крайне плохо вели в последнее время. Не слушались меня, и я не могу это просто так оставить. — Что? — Его глаз сверкнул ожидаемым огнём, и Себастьян лишь больше усмехнулся. — Я. Накажу. Вас. — Выделяя каждое слово, медленно и даже тягуче произнёс демон, буквально видя по глазам Сиэля, что внутри того взрывается что-то. Как он снова пытается вырваться, и как все попытки идут прахом. — Себастьян, отпусти меня, я прика… А дальше удалось только промычать в ладонь. Потому что дворецкий закрыл ему рот, надавив на щёки, как получилось, чтобы граф не мог не произнести ни звука. — Нет, милорд, так нельзя, — наклонился ещё ниже, прижался со спины к немного открывшимся от сорочки бёдрам графа, продолжил шептать уже в ухо, касаясь его своими губами, — так не интересно, не находите? Сиэль лишь отрицательно и гневно попытался что-то промычать, но Себастьян лишь сильнее прижал его лицо к столу, стянув перчатку освободившийся от шеи руки. А потом вернул её на изначальное место, но тут же начиная медленно вести ею вдоль позвоночника, отчего граф вздрогнул и продолжил извиваться. Но все было тщетно, потому что ему только и удавалось, что елозить своими бёдрами об пах демона, а вырваться из хватки — нет. Понимая же, в какой позе он стоит, Сиэль попытался перестать дёргаться, и достучаться до Себастьяна хотя бы своим взглядом, но холодные пальцы, обжигающие даже сквозь сорочку, не позволяли ему спокойно лежать на столе. Всё равно приходилось извиваться, чтобы хотя бы не чувствовать этих давящих на позвоночник касаний, приводящих к дёрганью. Себастьян лишь улыбнулся, когда тело под ним перестало дёргаться и, быстро нырнув под белую ткань сорочки, так же медленно провел руками обратно, вверх по телу, задевая ухоженными ноготками спину. Сиэль дёрнулся впервые от обжигающих холодных прикосновений и подался назад, не оставляя попытки вырваться. Взмахнул ногой, но лёгкий удар по ноге дворецкого ничего не принёс, и ещё больше чувствуя задницу господина своим пахом, Себастьян улыбнулся, подаваясь вперёд взмахом бёдер. Сиэль распахнул свой глаз настолько широко, насколько он мог это сделать. И чуть мотнул головой, промычал что-то в перчатку Себастьяна, просто выдыхая через нос. Дворецкий чувствовал этот адский, наполненный злостью воздух в своей руке. — Милорд, что же вы делаете,— насмешливо произнёс демон. Он дотянулся рукой до шеи Сиэля, заставляя ткань ночной рубашки подняться следом, оголив чуть бледный позвоночник, — ваши же действия могут рассчитываться, как желание меня. И усмехнулся, когда граф снова дёрнулся. Одарил его последним взглядом и, переставая так сильно прижиматься бёдрами, наклонился над подростковым телом, кусая за выпирающий позвонок. Сиэль громко выдохнул, чуть прогнувшись. Нашёл опору в своих руках на столе и пытался подняться. Но сильная рука Себастьяна удерживала его на месте. Словно не замечая попыток господина выбраться, Себастьян коснулся языком спины, проведя дорожку вверх и, выдохнув в самую шею, заставив мурашки пробежать по телу Сиэля, прикоснулся к заднице мальчишки. Сиэль попытался дёрнуть головой, сильнее замычал и повёл бёдрами, уходя от сжимающегося прикосновения. Но тут же получил за это. С небольшим замахом Себастьян шлёпнул того по ягодице, заставляя подскочить и податься вперёд, но… Стол чуть дрогнул, а глаз графа был расширен, и в нём, помимо ярко-красного цвета, уже шныряли молнии. И полыхала злость, и даже было непонимание. Себастьян обнажил свои клыки от наслаждения, наблюдая за такими перемещениями господина. Впереди был стол, позади пах демона, и деться из этого капкана не было никуда. Сиэль оказался забитым в угол, и его страшило, скорее, больше это, а не ласкающее бёдро рука демона. — Нет, вам лучше не стоит вырываться и пытаться что-то сказать, — тем временем Себастьян провёл рукой вверх по бедру, царапнул поясницу своими ногтями, оттянул ткань нижнего белья и забрался внутрь рукой, сжимая тёплую ягодицу графа, — а то шлепков станет больше. Гораздо. Сиэль снова махнул головой, скорее, по привычке, чем хотел этого в действительности. Себастьян знал, но не мог удержать в себе желание шлёпнуть господина второй раз, насколько это позволяла ткань над его рукой. Граф снова дёрнулся, и снова получил шлепок по заднице. Демон чувствовал, как по его ладони мазнули губы, в порыве произнести или сказать что-то. Но не вышло даже и мычания. И ещё больше усмехнулся. Господин учится сразу же, но… В чём будет толк, если Себастьян закончит своё наказание сейчас? Когда оно только началось? Он хочет довести Сиэля до искр перед глазами и тихих вздохов, и только тогда Себастьяну казалось, что граф всё поймёт. Но даже и это ему казалось малым. — Каждый шлепок будет за определённый момент, — демон вытащил руку, схватил за края ткани и потянул её вниз, под мычание Сиэля. И снова, с размаху, но уже по другой ягодицы. Сильнее. Жарче. С большим размахом. Сиэль чувствовал этот жар, перед глазами у него вспыхнули искры, и он снова дёрнулся. Снова попытался от него уйти, вновь попытавшись увести бёдра, за что получил ещё сильнее. С каждым разом будто бы демон набирал силы, заставляя всё внутри Сиэля взрываться, скорее, от подступившего страха, чем от ощущения вины и боли, — я хочу вам показать, сколько раз вы меня ослушались, милорд. Шёпот на ухо разносит мурашки по всему телу, и Сиэль сглатывает. Себастьян видит в этом начало их небольшой игры и, сжав одну из ягодиц, начинает. — Этот, — снова шлепок. На этот раз сильнее, чем предыдущие. Сиэль чувствует, как жар разнёсся выше и ниже, чем надо. Он спустился на ноги, заставляя их дрогнуть, и прошёлся по спине. На ягодицах уже, наверняка, давно красные следы от руки демона. Они, наверняка, покрасневшие, настолько горячие, — за то, что ослушались меня тогда, выбежав на улицу, где проходило убийство. Я же сказал вам, оставаться на месте, — снова шлепок, но уже по другой стороне. Демон так и чередуется — сначала правая ягодица, потом левая. Сиэль чуть вскидывает голову вверх. Себастьян будто бы вымещает гневные эмоции на его заднице, что вновь настигают его с головой, раз каждый последующий шлепок был сильнее предыдущего. Сиэль хотел было уже сказать, и пусть демон не услышит его, как длинные пальцы, пройдясь по его щекам, раскрыли губы и двинулись внутрь рта, касаясь языка. Сиэль ощутил некое напряжение, снова дёрнулся, но тут же его поджидал новый шлепок. На этот раз Себастьян сжал его ягодицу, наслаждаясь жжением. Демон не сводил взгляд с лица графа, поэтому не мог насладиться красотой раскинувшегося под ним телом, с задранной ночнушкой, открывающей всю спину, и с горящей красным цветом уже не невинную попку графа. — Вы тогда могли пострадать, как же вы не понимаете этого, милорд, — спокойно продолжал говорить демон, ещё больше заставляя внутри Сиэля расползаться жару. Пальцы во рту тем временем поглаживали язык, заползали немного глубже, насколько могли. Будто бы Себастьян преследовал ещё вторую цель. И очередной шлепок, но не такой сильный. Сиэль испустил тихий вздох, переводя взгляд с лица демона на руку перед собой, пытаясь понять, что же тут творится. — А потом мы встретили Транси, — очередной удар вышел даже сильнее, чем Себастьян ожидал этого. Всё-таки злость в этом эпизоде нахлёстывает его с головой скорее от легкомыслия графа, чем от произошедшего в поместье. Сиэль от такого даже слегка подаётся вперёд, вскрикивая так, насколько возможно, и его глаза расширяются ещё больше, когда из-за такого лёгкого движения пальцы Себастьяна во рту оказываются глубже. Демон вздыхает, проводя одним пальцем по кромке зубов, задевая нёбо. Сиэлю немного щекотно, и он прикрывает глаза, отводя голову немного назад. — То, как вы безрассудно оказались у дворецкого Алоиса, — тон голоса вышел обиженным. Себастьян вновь шлёпает Сиэля, с большим размахом, заставляя того дёрнуться, — то, как я думал, что потерял вас. Все ваши действия в этом поместье были невыносимыми. А самое главное — ваш приказ не появляться вам на глаза. Шлепки через слово. А то и каждое слово — новый шлепок. Всё больнее и жгуче предыдущего и, распаляясь изнутри, Сиэль чувствовал все эмоции Себастьяна на тот момент. С таким большими и больными замахами, что у Сиэля слёзы навернулись на глаза. Удары стали настолько огненными, что первые слезинки потекли по щекам, и терпеть удары стало невыносимо. Но Себастьян словно и не замечает, сильнее и сильнее ударяя каждый раз, заводясь сам ещё больше. Перед глазами графа встали минувшие картины, настолько чёткие, что Сиэлю стало страшно, что это всё вновь повторяется. То, как он провёл несколько дней в поместье Транси, свой забег на высокую часовую башню, и как наблюдал за соревнующимися демонами. Как пытался побороть душу Алоиса, вернуть себе своё тело. Пальцы во рту двинулись на выход и, как подушечки коснулись губ, вновь вошли. Так резко и неожиданно, что Сиэль вновь распахнул глаза, уже и, тут же чувствуя на своей скуле язык. Себастьян бережно слизывал его слёзы, оставив небольшой поцелуй на вмиг закрывшемся веке. — Нет, милорд, вы должны быть тут, а не уходить в свои мысли, — хрипло произнёс Себастьян ему на ухо, от чего новая волна мурашек пробежалась по телу. Вернувшись к реальности, Сиэль обнаружил, что не чувствует веса руки на своей заднице, но она горит. Настолько сильно, что он вряд ли сможет сесть. Даже ходить, наверняка, будет больно. Прикрыв на секунду глаза и открыв их в тот момент, когда пальцы задвигались во рту, вперёд-назад, Сиэль вдруг понял, что ничего не закончилось, и всё ещё впереди. И всхлипнул даже от такого, умоляюще смотря на Себастьяна. Но демон на него не смотрел. И именно это и стало унизительным для графа. Тот не верил своим глазам от слова совсем, и понял, что слёзы текут с новой силой. Пальцы в перчатке вновь прошлись по языку, перехватили его между собой. Касание нёба отозвалось щекоткой по всему телу, и Сиэль прикрыл глаза, чувствуя, как рука дала назад. Пальцы покинули рот совсем. Сиэль осознал, что не сможет не произнести ни слова сейчас, лишь только вздыхать и тяжело дышать. Иногда и всхлипывать. Руки вцепились в край стола. Снова стало жарко. Это заставило втянуть в себя больше воздуха. — Знаете, что больше раздражает? — -Спустя немногую тишину задал вопрос Себастьян. — Что они трогали вас. Все они. Все те чёртовы дворецкие, которые были у Транси. Каждый прикоснулся к вам. Каждый. Последнее он проговорил по буквам, да так яро, что и сам Сиэль почувствовал, как осквернен этим. Ему вдруг стало неуютно. — Я не могу это терпеть, — с рыком и изменившимся до демонического голоса чуть ли не рявкнул Себастьян, заставив Сиэля вздрогнуть и податься вперёд. Себастьян схватил его рукой за бёдра, разводя их, и Сиэль почувствовал влажное и скользкое. Прямо там, у своего входа и распахнул шире глаза, пытаясь вырваться. Но Себастьян держал крепко, больно припечатав к столу, — вы весь мой, и вы это знаете. Я не готов делить вас с кем-либо. — Себастьян, стой. И вогнал один палец внутрь Сиэля. Сразу же, полностью, заставляя последнего вздрогнуть, забиться в нетихом крике и прогнуться. Он пытался уйти от болезненного ощущения, слёзы пошли ещё больше по его щекам, и он даже пытался податься бёдрами назад, чтобы оттолкнуть Себастьяна. Но было только хуже, внутри, очень. От этого стало невыносимо неприятно и больно, и Сиэль замер на месте, уткнувшись лбом в стол, тяжело дыша и тихонько всхлипывая. — Себастьян, — еле как проговорил он. Демон зарылся в его волосы пальцем, и потянул голову назад, заставляя ещё больше чувствовать боль. — Милорд, — прошептал он на самое ухо, — простите меня. Вам будет поначалу больно, но позже станет лучше. И двинул тем пальцем. Который находится непозволительно глубоко. И который вообще там находятся. Немного вперёд, проводя по стенке. Сиэль зажмурился, пытаясь не чувствовать эту боль, но… Ничего не получалось. Все летело к чертям. Пока губы Себастьяна не коснулись его уха, обдавая тепло. Сиэль замер, опасливо раскрыл глаза, чувствуя, как язык скользнул по раковине, обводя её. От этого ужаса не прибавилось, но вся боль отошла на второй план от шока. По телу пробежали мурашки и, обманчивое ощущения того, что всё закончилось, оправдало себя. Себастьян вдруг снова двинул пальцем, идя на выход. А потом снова толкнулся, так же, полностью. Глубоко. И Сиэль вздохнул. Рвано. Даже жадно. Издал тихонько стон, пока палец покидали его тело, чтобы вновь вернуться. Резко толкнуться внутрь на всю длину, заставляя тихонько вскрикнуть. Сиэль разрывался. Он чувствовал и пальцы в себе, и это прекрасное чувство губ на своём покрасневшие ухе. Как язык бессовестно вылизывал его. Как ухо обдавалось дыханием. От одного этого Сиэль был готов стонать. Потому что ему резко начало это нравиться. На самом деле Сиэль не мог понять, как и почему. Зачем. Губы тем временем спускаются ниже, проходят влажной дорожкой до подбородка. Так же обдаётся дыхание, и про палец Сиэль быстро забывает, растворяясь в новых ощущениях. И вспоминает лишь только тогда, когда второй палец Себастьяна оказывается внутри, и они оба начинают двигаться. Но на этот раз боли не чувствуется, а нечто другое… Такая наполненность, что Сиэль начинает постанывать. Пальцы постоянно меняют своё направление, раздвигаются, разрабатывая, будто бы ищут что-то. Сиэль стал подаваться навстречу, пока губы Себастьяна скользят ниже, переходя на шею, и уже немного кусая. У демона острые зубы, наверняка. Но графа сейчас это не страшит. Он чувствует улыбку своей шеей, пока тихо постанывал и подавался назад, самому насаживаясь на пальцы. Внутрь вошёл третий палец, и рука начинает быстро двигаться. Туда-сюда, с каждым толчком всё сильнее и быстрее. — Ну же, не сдерживайтесь, — и тут же пальцы находят точку внутри. Что словно обжигает, но не в больном смысле. Сиэль выгибается, стонет, пока пальцы начинают вновь и вновь попадать по тому месту. Стоны всё громче. Сиэлю жарко. Очень жарко. Стоны вылетают из губ сами по себе, и с каждым разом громче, потому что наслаждение было таким ярким. И необычным. — Быстрее, — хрипло просит Сиэль. Себастьян натягивает его волосы, чуть мурлыча в шею, кусая её, оттягивая кожу и оставляя яркое пятно, — Себастьян, быстрее. И пальцы полностью вышли. Чтобы зайти вновь на всю длину, и чтобы обдать незабываемой волной по всему телу. Ноги у Сиэля дрогнули, и он прикрывает глаза. Себастьян тем самым увеличивает темп, сильнее вгоняя пальцы в Сиэля, заставляя того развратно стонать и подаваться на встречу. И так длилось долго. Наверное. Сиэль точно не знал. Он просто растворился в этих ощущениях с головой, и уже не обратил внимание на тот момент, когда всё закончилось. В голове было мутно, когда он в следующий раз открыл глаза. За окном была темень, в комнате не горел ни один ночник, и лишь ноющие ощущения напоминали о произошедшем. Сиэль аккуратно повернулся на бок, обняв одеяло ногами и, чувствуя всё ещё огненность на своих бёдрах, выдохнул в подушку. Так же что-то грело его. Это что-то невесомое во лбу. Обычно такое случалось, когда его мать целовала его перед сном. И с озарившими мыслями, руки в белых перчатках обхватили Сиэля и притянули поближе, заставив выдохнуть в тишине комнаты одно имя. — Себастьян… Имя и демона, и дворецкого.