По-человечески и лучше

— Ты единственный, кто говорит такое. — Я единственный, у кого хватает смелости, Посвящённая. Те же слова рвутся с языка у десятков людей, просто лишь я позволил им прозвучать так, чтобы ты услышала. — Ты отрицаешь то, что доказано наблюдениями. — А ты разве нет? Только не говори, что твоя вера предписывает отстаивать единожды принятую догму, игнорируя любое новое знание. Это не так, я ведь изучал. — Ты не можешь беспристрастно судить о том, что видишь этими глазами. — Отчего же? Если какому-то полоумному старому пердуну показалось такой хорошей идеей их проклясть — это никак не сказалось на других моих чувствах. Осязание, обоняние, слух… м-м-м, вкус… Даже то тонкое ощущение, которое я не могу объяснить немагу — все дружно вопиют о том же самом. — Ты… ты предвзят! — Да, не отрицаю. Но правда не становится ложью оттого, что кому-то приятна. — Это потому что… — …я чёрный? Потому что вскрываю черепа живых подопытных, хладнокровно режу глотки спящим, лишился девственности с собственной старшей сестрой, месяцами не вытираю пыль на книжных полках и лелею планы, которые ты не решаешься пересказать вслух? Да, всё это справедливо. Но ad hominem, дражайшая Крисания — довод несостоятельный. Не верю, что Элистан со своими схоластами тебя этому не научили. У жрицы опускаются руки и рдеют скулы. Нахальный маг в очередной раз выбил у неё все аргументы. — Хорошо. Ты прав. — Повтори ещё раз. Медленно, полностью. И никогда впредь этого не забывай. — Я признаю твою правоту, Маджере. Я больше не буду спорить с тем, что… я действительно красива.