По-человечески и лучше

Откуда в Башне появляются клопы, никто не может взять в толк. Очевидно, страх перед призрачными стражами не помещается в их крохотных головёнках. Смешнее всего то, что Рейстлина они не кусают. Даламар страдальчески почёсывается и тайком ищет в библиотеке заклинания от вампиров, а шалафи всё как с гуся вода. Крисания, видя клопов на стене, каждый раз вздрагивает и дрожащим голосом просит убить эту мерзость. Стены очень скоро покрываются неаппетитными пятнами, а потом обугленными точками — магу неохота отвлекаться, и он сбивает клопов искрами из пальца. Когда Крисания как-то раз остаётся на ночь — наутро она похожа на заморского камелопарда. Тонкая кожа природной аристократки оказывается настоящим деликатесом для проклятых кровососов. Глядя, с каким страданием Посвящённая расчёсывает укусы, Рейстлин перебрасывается парой беззвучных слов со стражами, потом раздражённо выплёвывает ругательство и велит Даламару собрать длинный список ингредиентов. Тёмный эльф, замотав голову тряпкой так, что торчат только глаза в защитных очках, как у гнома-механика, кропит мягкой метёлкой по углам спальни и кабинета ядовитый отвар, а маг и жрица сидят у камина этажом выше. Кончик каждого пальца Рейстлина покрыт колдовским морозом, и когда он касается укусов, воспаление спадает, а назойливый зуд сменяется блаженной прохладой. Крисания и рада бы не признаваться, в какой шальной галоп срывается сердце от этих звенящих льдом касаний — но прерывающегося дыхания скрыть не может. Маг замечает это и разворачивает её за плечи к себе — чтобы тут же оказаться осёдланным и услышать обжигающую ухо мольбу не снимать пока заклятие. Клопы срываются со вздрагивающего потолка и падают вниз, где их настигают ядовитые пары.