Богиня любит меня, мушка

Высокий мужчина в идеально выглаженном сером костюме спускается на эскалаторе вниз, останавливается на водянистой глади пола, переходит с правой стороны коридора в левую, делает глубокий вдох и медленно погружается в пол, спускаясь на отражении другого эскалатора куда-то вниз, в плохо освещенное душное помещение. Мужчина брезгливо оттряхивает костюм от невидимой пыли, широко наигранно улыбается, обходит все ошалевшие фигуры в темной смрадной одежде, проходит вглубь коридора, стучится в крайнюю черную, отливающую изумрудным цветом, дверь с оторванной табличкой. Не дожидаясь приглашения, заходит, прикрывая ее за собой. В центре темной комнаты, освещенной лишь свечами на стенах, на черном троне, закинув ноги на письменный стол, сидит княгиня Ада — Вельзевул. Как только мужчина входит, пара мух поднимаются в воздух и начинают кружить вокруг повелительницы. Мужчина улыбается во все 32: — На пару слов. — Чего надо? — она вскидывает голову, потом сдувает прядку черных волос с лица. — Миленький кабинет, — мужчина оглядывает стены. — Чего тебе надо, — она зло тянет каждое слово. — Гавриил? — А где черепа, кости, прочая утварь? Кровавые шторки в химчистке? — он противно улыбается, у глаз собираются морщинки. — Что тебе, блять, надо, — плюет она, вскакивая. — Гребанный Архангел Гавриил?! — О, мы при всем параде, — он подходит, берет ее руку и целует. — Рад встречи, княгиня Ада Вельзевул. Она отпихивает его и брезгливо вытирает руку о свои черные брюки. — И пока из твоих уст не пошел поток сквернословий, скажу, что у меня дело, м-м, к Аду. — он щелчком сбивает муху со стола, за что получает сильный удар по руке от Вельзевул. — Говорят, в наших и ваших рядах есть те, кто играют на обе стороны. — Ты о Кроули и том ангеле? — княгиня кривится. — Нам это давно известно, проваливай, если это все. — О, нет-нет, — наигранно смеется архангел. — О них мы поговорим позже. Сейчас личности тех ангелов или демонов мне не известны. Вот все, что я знаю. Он кладет на ее стол белую папку с наибелейшими — сияющими — листами в ней. — Это и в ваших интересах, будьте благоразумны. — Гавриил мило хлопает длинными ресницами. — Поговорим на нейтральной территории? М-м, в среду, послезавтра. Позже скину координаты, пока-пока! Он в последний раз одаривает Вельзевул улыбочкой и быстрым шагом уходит прочь из кабинета. Княгиня брезгливо фыркает и начинает листать папку.

*

В десять часов утра, в среду, Вельзевул заходит в небольшое кафе в Лондоне. Гавриил, сидящий за дальним столиком, поднимает с меню на нее глаза и слегка теряется. Потом рукой (показывает на себе) очерчивает шрам на щеке и удивленно смотрит на нее: — А где...? И... — он проводит рукой по волосам; потом вскидывает брови. — Вау. Возвращается улыбка в тридцать два, хоть и слегка неуверенная. Вельзевул опускается на место напротив: ее шрам на лице исчез, оно было совершенно чистым, муха с волос стала значительно меньше и теперь имела форму заколки для челки на зачесанных назад волосах. В остальном она не изменилась: черный брючный костюм, сетчатые носки и лакированные туфли. Все подвески она решила не снимать, просто застегнула пиджак. — То лишь декор, — отмахивается она. — Что-то типа общего стиля в Аду. —...Весело вам. — фыркает архангел. — Вот. — Вельзевул отдает ему сложеный вчетверо листок. — Все, что мне рассказали. Демоны любят лгать, не могу судить правда ли это. Она пожимает плечами, потом быстро оглядывает меню и подзывает официантку, заказывает кофе. — Не густо, — фыркает Гавриил, убирая листок во внутренний карман пиджака. В это время возращается официантка, и архангел тыкает пальцем в сторону кружки: — Мне тоже эту штуку, пожалуйста. — он бросает секундную улыбку в сторону кивнувшей официантки; возвращается к разговору с Вельзевул: — К слову об Азирафаэле и вашем демоне, — Гавриил достает фотографию из нагрудного кармана. — Держатся за ручки, ходят на пикники, запираются в книжном. Продолжать? Он показывает фотографию и ухмыляется: — Что думаешь? Вельзевул делает глоток из чашки, задумчиво разглядывая снимок: — Искушение ангела у нас поощряется, — она пожимает плечами. — Что с ангелком делать будете? Адский пламень? Заберёте тело? — Он, по-видимому, искренне любит вашего демона, — Гавриил на секунду морщится, но сразу же исправляется. — И у нас, к сожалению, такое поощряется. Вельзевул на секунду вздергивает брови: «Вот как». — Это все? — она хочет встать с места, но Гавриил придерживает её за плечо: — Ну-ну, — укоризненно. — Посиди со мной, некуда спешить. — В аду мы не прохлаждаемся в отличие от ангелков. — Вельзевул фыркает, дергает плечом, скидывая руку архангела, но возращается на место. — Не гуляем по саду и не обмениваемся комплиментами целыми днями уж точно. — А мы не разводим грязь, — прищуривается Гавриил. — И явно не имеем дело со странным дресс-кодом. Кстати, комплименты, не всегда плохо, — с издевкой улыбается. — Тебе как сейчас идет гораздо больше, чем в адском. — Не нуждаюсь в добрых словечках от ангелков, — Вельзевул достает из воздуха купюру. — Буду одета в то, в чем мне удобно. Мне пора. Она встает и выходит, оставив деньги рядом с чашкой.

*

Гавриил сам не до конца понимает, зачем он сворачивает во время пробежки в середину парка, зачем огибает фигурно подстриженные кусты и обходит ларек со сладкой ватой, чтобы оказаться сзади него. Но, как только он сворачивает за ларек, пазл собирается в картинку: темная аура этого места зашкаливает и он, как архангел, должен знать, что происходит, и по мере возможностей - предотвратить. В паре метрах от него стоят трое высоких демонов в похожей офисной одежде и равномерно кивают что-то говорящей им Вельзевул. Гавриил прислушивается: — ...Запомнили? Филадельфия... Улица N... В главном офисе... До полудня... — слышатся лишь обрывки, а потом Вельзевул переходит на шепот, так что архангел вообще перестает что-то слышать. Он улыбается своей идее и, подойдя сзади, закрывает глаза княгине своими ладонями. — Прочь! — заканчивает она и демоны, опешив, но не противостоя приказу, щелкают пальцами и исчезают. В руку Гавриила впиваются ногти, а в следующую секунду он касается носом земли, удерживаемый за вывернутую руку княгиней. — Как делишки? — архангел оборачивается на нее насколько позволяет поза и улыбается во все 32. — Пробегал мимо. — как всегда честно, он же архангел. Вельзевул открывает было рот, чтобы спросить, что он здесь, блять, забыл, но последней фразой сбивается с толку. Отпускает его руку и в этот же момент делает подсечку, брезгливо вытирает руки выхваченной из воздуха салфеткой. — Как муха лапки трешь, — смеется с земли Гавриил. — Еще одно слово, — Вельзевул прищуривает глаза. — И станешь угольком в адском пламени. Гавриил пожимает плечами, встает и смотрит на испорченный спортивный костюм. Маленьким чудом убирает грязь и откидывает пальцами челку со лба. Выжидающе смотрит на Вельезвул. — И что ты смотришь? — кривится. Архангел кивает в сторону, дергает бровями и рястягивает губы в улыбке до морщинок у глаз. — Сатана, дай мне сил, — княгиня вздыхает, закрывает глаза рукой, трет переносицу. — Говори, чего тебе надо. — Пошли, угощу сладкой ватой (кажется, так это называют люди). Остынь, мушка, — Гавриил легонько хлопает ее по предплечью. Она моментально перехватывает его руку и сжимает до хруста в пальцах: — Не касайся меня. Не понял еще? В следующий раз сломаю руку, — она отпихивает его руку. — Будь безмерно счастлив, что я не занята. У тебя двадцать минут, пошли, придурок. * Через пару дней Вельзевул выхватывает архангела в толпе, утягивает в метровый проём между домами, щелчком отводит взгляды всех людей в радиусе ста метров. Толкает его к стене и впечатывает кулаком ему в плечо, замахивается и бьёт в подставленную большую ладонь улыбающегося Гавриила. Следующее: сильный удар по щеке до звона в ушах. Вельзевул медленно выдыхает, закрывая глаза, пока голова не перестает кружиться: — Спасибо. — тихо. — Не знал, что ты такие слова знаешь. — усмешка. — З-з-заткнись. — Молчу. Вельзевул встает рядом с Гавриилом, прислоняясь спиной к холодной стене; съезжает на землю, прижимая колени к груди. Утыкается в них носом. Гавриил вздыхает, щелкает пальцами, создавая плед, чтобы Вельзевул не сидела на земле; садится рядом. Княгиня вздрагивает, но не шевелится, лишь шепотом начинает: — Кто-то облил тройку лучших демонов святой водой, когда они были на задании, о котором знали единицы. Я послала за ними Хастура, и единственное, что он нашел — их одежду из человеческого мира, на которую не действует вода, и... — она замолчала. — Улыбочку, выложенную из мертвых мух. Я... второй день не могу находится в Аду, под косыми взглядами демонов. Не то, чтобы они были когда-то дружелюбные, но... Она опять утыкается лицом в колени. Гавриил молча кладет ей на голову руку, гладит по волосам.