Far from good

Иногда хочется ничего не делать и ни о чём не думать, вообще. Уйти в себя, отбросить все мысли и погрузиться в какую-то нейтральную пустоту, где не будет никаких раздражителей и где ничто тебя не потревожит. Увы и ах, в этом мире истинного покоя не существует. Постоянно что-то движется, волнуется, как-то меняется, и это закон вселенной, ничего с этим не поделать. Как протоны и электроны никогда не находят себе покоя в атомах, так же и в жизни людей нет стабильности. И когда думаешь, что наконец образовалась эта «платформа» из событий, как бы стабилизирующих твою жизнь, заставляющих думать, что вот, наконец всё наладилось и пошло ровно, как какая-то крошечная деталька щёлкает на миллиметр не в ту сторону – и всё рушится к чертям, словно карточный домик. Только вместо карт – надежды на спокойное существование. И они сыпятся, сыпятся, сыпятся вниз, распадаясь на молекулы и падая в пустоту безысходности. И, каждый раз вспоминая этот короткий период, когда всё было хорошо, хочется просто отчаяться в конец, сказать «Да пошло оно всё к чёрту!» и бросить эти попытки раз за разом выбираться из той бездны, зная, что в конце ты опять упадёшь туда же. Хочется лечь на дно этой самой бездны и крикнуть в пустоту: «Теперь ты довольна? Теперь ты меня оставишь?» Но пустота говорить не умеет. Поэтому я просто иду босиком по влажному песку у кромки воды с расфокусированным взглядом и слушаю крики чаек, шум воды, и, кажется, где-то далеко голоса людей. Люди что-то оживлённо обсуждают, иногда смеются. Им, вроде как, хорошо. Хотя, как говорится, жизнь – это череда неудач с короткими перерывами на счастье. Прошлый мой перерыв затянулся. Прямо как затишье перед бурей... Солнце уже наполовину окунулось в море, которое сегодня на удивление спокойно, а небо окрасилось в пастельные розово-оранжевые оттенки. Все же природа прекрасна. Но слишком уж много в последнее время негатива связано с оранжевым цветом... Что вам приходит на ум, когда вы слышите слово «оранжевый»? Оранжевыми бывают апельсины, оранжевыми бывают вот такие живописные закаты, подобный которым сейчас радовал жителей Пляжного Городка. А у меня оранжевый ассоциируется с языками пламени. Огонь был приручён человеком, чтобы спасти его от смерти, но в то же время стал причиной бесчисленного множества смертей. Парадокс. Люди так привыкли слышать в новостях число погибших в каком-нибудь пожаре, что бросают короткое «жалко» в сторону экрана телевизора и уже через несколько минут забывают об этом. Они не думают, каково родственникам погибших и что им нужно пережить, чтобы принять это. Прямо как жителям Пляжного Городка, которые просто тупо стояли и пялились на бушующий огонь на автомойке несколько минут, прежде чем наконец вызвать этих чёртовых пожарных. Я их не виню, конечно. Шок, любопытство, это всё природное, отключающее разум на некоторое время. Но в те мгновения, когда их всех разом перемкнуло, счёт шёл на секунды. Жаль, что в момент прибытия бригады тушить было почти нечего. Жертва – один человек. «Обошлось,» – сказал бы человек по ту сторону телевизора, ожидавший услышать число большее. «Не обошлось,» – осознал я, вернувшись с очередных самоцветных дел по ту сторону Земли. Даже не помню, чем я там занимался, в воспоминаниях из того дня сплошные провалы. Помню только, как стоял у только что потушенных останков автомойки (пожар на автомойке, иронично), просто стоял и смотрел в чёрные, покрытые копотью окна без стёкол. Ноги будто налились свинцом и нельзя было пошевелиться ни на миллиметр. В этот момент со спины подбежала Жемчуг и начала что-то беспокойно тараторить, пытаясь держать себя в руках. У неё это всегда плохо получалось, потому что я помню, как через полминуты она сама согнулась пополам и начала ронять слёзы на бетонную площадку, покрытую осколками стекла. Гранат просто прикрыла рот рукой, и, кажется, не выдавала никаких эмоций, но глаз за очками не видно. А Аметист даже подойти к пепелищу не осмелилась, сразу забурилась в свою комнату и не выходила оттуда всю следующую неделю. Не с кем ей теперь будет пересматривать «Маленького Дворецкого». Если я как-то нормально ещё жил с полным осознанием того, что моей матери нет в живых, принять это разум просто отказывался первые пару дней. Жизнь просто сказала – всё, хватит, пора взрослеть, – отвесила смачную пощёчину детству и повернулась спиной. И теперь с этим придётся жить. А как – сам догадайся, уже не маленький. Действительно, семнадцать лет – самое то время, чтобы осиротеть, не так ли? Все когда-то хоронят своих родителей, просто мой таймер немного поспешил. Это всё равно произошло бы рано или поздно. Самоцветы ведь, вроде как, относительно бессмертны в этом плане, значит, и я переживу всех своих ровесников. Прогулки по берегу расслабляют и дарят светлую частичку в чёрную бездну, заполнившую собой всё нутро и не дающую нормально мыслить. Кажется, даже уголки губ слегка дёрнулись вверх, но, может, просто показалось. Мокрый песок приятно щекочет стопы, лёгкий бриз перебирает каштановые кудри, картина всё больше напоминает настоящее умиротворение. Страшно издать хоть звук, лишь бы не нарушить этот момент. Молча сажусь на песок и кладу подбородок на колени, глядя, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом.