Дева Рейна

Татсуя вошел в комнату и предусмотрительно заперся на ключ. Поведение Нишикидо озадачивало. То он орал и лез драться, то неожиданно умолкал и приставал с поцелуями… Да уж… и после этого он называет его, Уэду Татсую, странным. А ведь, между прочим, это был его первый поцелуй. Да… не так он себе его представлял… Уэда подошел к столику с фотографиями, взял одну. Мидорико… Татсуя нежно провел тонким пальцем по губам девушки… потом поднес к лицу и порывисто поцеловал. Все как обычно… Проклятое стекло… холодное и безразличное. Ни в какое сравнение не идет с горячими губами, целовавшими его пару минут назад. Он посмотрел в глаза любимой, прижал портрет к груди и еле слышно прошептал: - Мидори… мне тебя так не хватает… Вернись… пожалуйста! Ре принял душ, позавтракал и теперь сидел во дворе, наблюдая, как ретриверы от души носятся по двору. Уэда до сих пор не появлялся и вообще не подавал никаких признаков жизни. Неожиданно из дома послышалась грустная музыка. Ах да! Харука же по сценарию играет на фортепиано… наверное, Тат-чан решил потренироваться на досуге. - Привет! Судя по всему, у нашей Химе очередной приступ мизантропии и он бросил тебя одного? - Ты кто? – Нишикидо вглядывался в лицо парня. Кажется, он видел его на тренировках рядом с Принцессой. – Что еще за приступ? - Я Каменаши Казуя… друг Тат-чана… если ему вообще нужны друзья… - А! Точно! Видел твои выступления… очень недурно! - Спасибо! Можешь не представляться… ты - Нишикидо… я тебя знаю. Скажи лучше – Татсуя там давно? - Ну, от меня ушел около получаса назад… а играет уже минут пять… Каменаши тяжело вздохнул. - Это не он играет... пластинка… Паршиво… лишь бы опять не ушел в себя на неделю…как обычно… иначе плакали ваши тренировки. - На сколько?! – Ре неверяще уставился на парня. - Ты разве не в курсе? У нас все знают, что Уэда ведет жизнь затворника. Особенно после выступлений… выложится по полной, а потом запирается и слушает музыку до посинения. Дома уже привыкли – не трогают, только собаки свободно ходят туда-сюда… даже подкармливают… особенно Коки. Придет в столовую, возьмет поднос в зубы и на кухню… там ему тарелку поставят с кашей или супом, графин с водой… он уносит, потом пустую посуду назад несет. Слуги подглядывали, как собаки Уэпи есть уговаривают… вроде бы смеяться надо, а родители с ума сходят… да и мы с Мару и Йоко не рады. Представляешь, Мако возьмет в зубы ложку, зачерпнет каши и лезет к хозяину… Тагучи наоборот – тарелку в зубы, сядет напротив и сидит, как вкопанный. Знает, что Уэда все равно его пожалеет. А уж как Юки хозяина одеялом укрывает! Возьмет в зубы и тащит. Йоко бесится, а сделать ничего не может. Всех обошел – пытался выяснить, что с Химе происходит. - Ну и… выяснил? - А чего выяснять… Я ему рассказал кое-что… Мару… ну и остальные понемногу. У нас не особо хотят связываться с Тат-чаном… боксер как-никак… Только не думай! Химе замечательный… знаешь, какой он был до того, как все случилось! Только… не повезло ему… - Не повезло? - Я бы тебе никогда не сказал… ты постоянно над ним издеваешься. Но вам танцевать вместе… и жить. Поэтому очень прошу – не цепляй Уэду хотя бы пока вы вместе! - Каменаши-кун! Ты что-то не договариваешь! Если хочешь, чтобы я перестал задирать твою драгоценную Принцессу, расскажи, что с ней случилось такого, что она стала фей везде видеть… Иначе не поверю! - Что так? - Для несчастного, обиженного судьбой парня он слишком хорошо выглядит, и слишком часто сует нос не в свое дело… - Значит, это он тебя… так… - Каме понимающе покосился на розовое платье Ре. - Почти. Как говорится – без помощи, но при посредстве… - Ясно. Значит, не поможешь. Я, конечно, не надеялся, но попробовать стоило. - Не беги впереди паровоза… Я тут тоже общался кое с кем. Так что немного в курсе. - Йоко проболтался, нэ? - Не совсем… Но, тем не менее, знаю, что ваш ненаглядный Татсуя влюбился и даже почти взаимно, а потом невеста умерла. С тех пор Химе стала заговариваться и общаться с феями. Но, судя по твоему сегодняшнему рассказу, это только верхушка айсберга. На самом деле все гораздо хуже. Неожиданно Казуя бросил на парня взгляд, полный обиды: - Не говори, если не знаешь! Не феи, а фея… так Мидори написала в последнем письме! Мне ее мама расска…зывала!.. Каменаши понял, что наговорил лишнего, и замолчал, глядя под ноги. - Надо же… а ты, оказывается, прекрасно осведомлен для просто друга, в котором Принцесса не нуждается. Казуя нехотя произнес: - Так уж вышло... что мы – я, Мару, Уэда и Мидори с детства вместе. Встретились, когда пришли заниматься. Уже тогда Тат-чан с Мидорико ходили везде только вдвоем. Он даже хотел бросить кататься, когда ее родителям сказали, что рассчитывать на карьеру фигуристки бессмысленно. Но она его уговорила… и только в одном Уэпи остался непреклонен – ни за что не стал танцевать с другими девочками… Так что Тат-чан многим обязан своей фее. Кроме того, мы все соседи… Потом пошли в один класс. Уэда всегда был такой сорвиголова, поэтому Мидори приходилось постоянно его сдерживать. Сейчас трудно в это поверить, но все было именно так. Когда ее избрали президентом класса, а потом школы, она неизменно просила назначить своим замом Тат-чана. А потом эта дурацкая болезнь и смерть… - Все… с меня хватит ваших соплей. Впрочем, было бы забавно посмотреть на пресловутую фею. Она хотя бы красивая? - Нишикидо, ты бака! Она - Мидори!.. – парень немного помолчал, потом негромко сказал, - Только Татсуе не говори… - он тяжело вздохнул, залез в карман и достал бумажник. Открыл, порылся и достал потрепанную фотографию. Судя по всему, снимали в палате госпиталя. Со снимка на Ре смотрела бледная смеющаяся девушка в халате, сам Каменаши, незнакомый парень, по-видимому, тот самый Мару и старательно улыбающийся Уэда с несмеющимися больными глазами. - А вот еще одна… я ее люблю больше других. Уэда, кажется, тоже… Сначала Ре бросилась в глаза огромная куча красных опавших листьев и поверх нее радостно смеющийся Каме. В безудержно хохочущем парне, засыпающем поваленного друга листьями, Нишикидо, хоть и не сразу, узнал Татсую. Ему помогал Мару. На заднем плане были видны огненные клены и рядом с одним из них – серьезная девочка с пышным осенним букетом. - Убери… пожалуйста… Или я тоже стану плаксивым и сентиментальным, а мне, сам понимаешь, не положено! Значит, твой ненаглядный дружок впал в ментальный запой и собирается отлынивать от работы. А говорил, что только договор почитает. Слушай… у него после этой, вашей феи, девушки были… ну или парни… как вариант. Казуя посмотрел на Ре огромными глазами, полными ужаса. - Все, понял. Вопрос и правда дурацкий. Конечно же, Химе-сама после случившегося приняла обет вечного безбрачия и до сих пор девственница. Каме смутился. - Ну… да. Он даже, по-моему, еще не целовался ни с кем… - Хм… вот оно как… - Нишикидо на секунду замер, потом рассмеялся. – Теперь ясно, почему наша кукла холодна и неприступна. Резина, фарфор и ни капли страсти. Словно Галатея в ожидании Пигмалиона… Хотя, надо отдать Йоко должное. На льду эта статуэтка замечательно притворяется. Казуя бросил тоскливый взгляд на дом. - В общем, сегодня к нему идти бесполезно, а стоять у дверей, как минимум, глупо. Пожалуй, я пойду… забегу завтра. И, пожалуйста… не трогай Уэду. - Как хочешь, - Нишикидо пожал плечами. – Но запомни! Я ничего не обещал! Каменаши легко пробежал по мостику и скрылся за воротами. Ре подождал, пока дверь закроется, потом поглядел по сторонам и весело крикнул: - Эй, блошарики! Жрать хотите? А то ваш хозяин уморит с голоду не только себя, но и вас! Хотя… чувствую, скоро начнется у него совсем другая жизнь… а я этому посодействую! – С этими словами он исчез в доме.