Дева Рейна

Уэда проснулся оттого, что в лицо нахально светила луна. Странно, неужели он забыл задернуть шторы. В теле чувствовалась странная слабость. Ах да! Он же был в душе… а потом вдруг стал куда-то проваливаться. Татсуя приоткрыл глаз. В комнате тихо, на полу спят собаки… одна… две… четыре… Тогда кто же лежит сзади… Татсуя замер и прислушался… Чужое дыхание… Мидори?! Неужели он уже умер? Или это всего лишь галлюцинация? Уэда осторожно повернулся на другой бок и чуть не заорал от ужаса. Да, если бы это была Мидорико, он вряд ли бы так испугался. Судорожно хватая ртом воздух, Татсуя усилием воли подавил в себе желание спрыгнуть с кровати и бежать, куда глаза глядят. Он попытался успокоиться, но сердце колотилось, как сумасшедшее. Неужели Нишикидо вошел в тот момент, когда он кончил, а дальше… дальше с ними случилось то, о чем Уэда не мог подумать даже в самых смелых фантазиях. Он зажмурился и застонал про себя. Ками-сама, пожалуйста, только не это! Теперь Ре его со свету сживет. Татсуя поджал ноги к животу, обнял руками плечи и сжался в комок, мечтая провалиться сквозь землю. Неожиданно Нишикидо во сне что-то пробормотал, затем придвинулся ближе и обнял лежащего рядом Уэду. Тот хотел отстраниться, но было в этом жесте что-то надежное и успокаивающее. Что ж… если уже ничего не поделать, то лучше подождать до утра, прикинуться дураком, и пусть чертов кансаец попытается объяснить ситуацию. Проклиная себя за малодушие, Татсуя осторожно придвинулся ближе к спящему Нишикидо и закрыл глаза. Ре проснулся в отличном настроении. Кажется, жизнь налаживается. Собаки больше не принимают его за личную подстилку, тренеры так со вчера и не объявились, а рядом… рядом мается Татсуя, уже проснувшийся, но притворяющийся спящим. Тааак! Замечательно. Идем по сценарию. - С добрым утром, любимая! – Нишикидо, улыбаясь, легко поцеловал «спящего» Уэду. – Ты вчера так меня напугала! Нельзя принимать душ, если чувствуешь недомогание. Лучше бы отдохнула. Врач велел тебе пить витамины. Ты тут пока умывайся, а я переоденусь и завтрак принесу. С этими словами Ре легко встал с кровати и, особо не ожидая ответа напарника, отправился в свою комнату. Уэда проводил партнера удивленным взглядом, но ничего не сказал. Не спрашивать же его напрямую. Все равно не ответит, а только больше тумана напустит или высмеет. Он чувствовал себя на удивление выспавшимся и отдохнувшим. Неужели на него так подействовало присутствие Ре рядом… или это все последствия вчерашнего… Нет, надо сосредоточиться на чем-нибудь еще. Например, встать и одеться… иначе этот ненормальный и вправду притащит еду в постель. От этой мысли Татсуя неожиданно для себя улыбнулся, потом еще раз приложил пальцы к губам, вспоминая вчерашний поцелуй, покраснел, смутился и, решительно откинув одеяло, направился в душ. - Слушай, Джин, я чувствую себя виноватым перед Тат-чаном. Так его оберегать, чтобы потом довести. Да еще перед Ре. Какой я идиот! – Ю устало откинулся на спинку стула. - Да неужели, - Аканиши вложил в голос столько ехидства и иронии, сколько смог. – Конечно, конечно! – он передразнил Йоко, - Бедная Химе! А передо мной извиниться не хочешь?! Сначала машина, потом обслюнявил с ног до головы – и все в порядке вещей… - Джин, не играй передо мной припадочную барышню, у которой внезапно украли первый поцелуй, все равно не поверю. О! Придумал! Сейчас соберу всю нашу кансайскую банду, и устроим дружескую вечеринку в доме Ре и Тат-чана. Ты с нами? - Даже не уговаривай! Знаем мы твои вечеринки, проходили. Я пас! Пойду лучше в бар, немного расслаблюсь. - Ясно! Только с одним условием: всех баб тащи к себе, а то они потом мою квартиру штурмом берут… - Должен же я компенсировать нанесенный мне моральный ущерб, нэ? – Джин увернулся от летящей в него папки и с хохотом выскочил из комнаты. - И много не пей – завтра тренировка!