Дева Рейна

И вновь осень… клены в школьном дворе алеют. Татсуя стоит в школьном парке и кого-то ждет. Теплые ладошки закрывают глаза. Уэда счастливо улыбается. - Мидорико! Потом резко поворачивается, внимательно вглядывается в любимые черты… - Мидорико… Девушка заразительно смется, потом рукой треплет уже порядком растрепанные волосы… - Тат-чан… ты меня ждал?.. Уэда, зажмурившись, кивает, тая от удовольствия, потом прижимает к себе хрупкую фигурку и целует, целует смеющийся рот, шепча в теплые ласковые губы: - Я люблю тебя… люблю… - Люблю… - шепчет Татсуя и вновь целует Мидорико… она отвечает, сердце бешено колотится, земля, кружась, уходит из-под ног, от падения он резко вздрагивает во сне, открывает глаза и видит перед собой лицо спящего Ре, которому явно снится что-то хорошее… Уэда медленно приходит в себя и понимает, что… губы, которые он целовал, принадлежат… Нишикидо. Твою мать… и что они снова делают в одной постели... причем, из всей одежды на Уэде только одеяло… А услужливая память ехидно подкидывает картинки вчерашнего вечера. Рейна с бокалом мартини… непонятное чувство разочарования от ухода Ре, пари с Окурой… от дальнейших воспоминаний он застонал, пытаясь немедленно провалиться сквозь землю. После недолгих раздумий он завернулся в одеяло и попытался как можно более незаметно покинуть кровать, направляясь к шкафу с одеждой. Именно в этот неподходящий момент с кровати донесся насмешливый голос. - И куда направляет свои стопы наш гиперсексуальный мачо? Неужели в лучших традициях моего учителя Аканиши пытается сбежать, бросив соблазненную и обманутую девушку на произвол судьбы? Я, конечно, не против, только хочу напомнить – от себя все равно не убежишь, дорогая Хару-тян… И… вообще… у нас любовь... точнее, выступление. Неужели ты хочешь повторить вчерашнюю ночь с Джонни-сама? Вот только арсенал у него будет покруче твоих поводков, да и подчинять таких строптивых девочек, как ты, Химе-тян, он умеет не хуже тебя. Ну как? По-прежнему будешь пытаться исчезнуть за пределы Японии или все-таки перед побегом попытаешься поговорить с жертвой собственной сексуальной несдержанности? Уэда на секунду замер, потом все-таки подошел к шкафу, достал первую попавшуюся пижаму, надел и только тогда виновато и растерянно глянул на Ре. Затем, немного поколебавшись, он встал на колени и поклонился, коснувшись любом пола. - Не знаю, что на меня вчера нашло, однако я вел себя отвратительно, и мне нет прощения. Я предал Мидори и свою любовь, а также оскорбил тебя. Готов принять любое наказание – обещаю, что не буду сопротивляться, а потом не мог бы ты оставить меня одного хотя бы на время. - Ты хорошо подумал, прежде чем говорить такое? – Ре внимательно посмотрел на Татсую. – А если я потребую чего-нибудь этакого… например, прикажу убить всех твоих блошариков собственноручно? Уэда приподнял голову и серьезно посмотрел на Нишикидо, будто решая – шутит он или действительно хочет, чтобы его желание исполнилось. Не найдя ответа, он смертельно побледнел, затем проглотил стоящий в горле комок и непослушными губами произнес. - Убей… меня… все… равно… не смогу. - Допустим, ты меня уговорил. И раз уж теперь твоя жизнь принадлежит мне, тогда я удовлетворюсь тем, что просто перееду в твою комнату. Мне не нравится, что твои подданные считают мою спальню своей конурой. Кроме того, ты тоже будешь здесь жить. И чтобы безо всяких фокусов типа запираний двери и уединений с долбаным проигрывателем. И так будет до тех пор, пока я не сочту, что ты достаточно сделал, чтобы восстановить мою поруганную честь и достоинство. Остальные условия обговорим позже. Согласен? По мере того как Ре произносил свою пространную речь, лицо Уэды становилось непроницаемым, однако бледность с него сползла. Он молча кивнул, ожидая дальнейших распоряжений. - Не сиди на полу… иди сюда… поговорим. Ну же, не бойся… ложись… ты же моя собственность! Я не причиню тебе вреда… не имею дурацкой привычки – портить личные вещи. Татсуя подчинился и лег на самый край кровати. - Так не пойдет. Где твоя вчерашняя смелость? Ну же! Ре по-хозяйски придвинул напарника ближе и стал бесцеремонно разглядывать. Затем лег на спину и, глядя в потолок, спросил. - Может, я лезу не в свое дело, но кто такая Мидори, которую ты предал и у которой просил прощения… И второй вопрос – что такого вчера наплел этот бака Тацу, если у тебя настолько снесло крышу? Немедленного ответа не требую, но постарайся меня не разочаровать. Кстати, нам нужно подготовиться к выступлению как можно лучше, поэтому не удивляйся, если я буду тебя обнимать или даже поцелую. От тебя требуется не просто отвечать мне, но и проявлять инициативу в этом вопросе. От этого зависит, как скоро я оставлю тебя в покое. Представь, что это всего лишь игра… своего рода театр. Ты Харука, а я Мичиру… а все остальные зрители… к тому же мы должны оправдать доверие Йоко и Аканиши. Ты так не считаешь? - Д-да… ты прав… наверное… Но… это все довольно неожиданно. - Что ж… что не убивает нас, то делает сильнее. Кажется, Ницше знал, о чем говорит. С этими словами Нишикидо вдруг резко привстал и снова глянул на Татсую. Потом покачал головой и сочувствующе улыбнулся. - Судя по всему, тебе приснился слишком сладкий сон, да и трава еще полностью не выветрилась. А я-то все думал, куда ты так торопишься с утра… Теперь Уэда лежал уже не бледный, а пунцовый от стыда, не зная куда спрятаться от пристального взгляда Ре. Действительно, после пробуждения он снова ощутил сильное возбуждение, которое слегка спало, когда он извинялся, но теперь снова дало о себе знать. - Извини, сейчас успокоюсь, и все пройдет… Не понимаю, что со мной. - Впредь будешь осмотрительнее… не тащи в рот все, что предлагают окружающие, особенно Йоко. И все же не думаю, что это так легко пройдет. Взгляд Ре остановился на полуоткрытых губах напарника, отметил чуть сбившееся дыхание, потом плавно скользнул по довольно заметной выпуклости на пижамных брюках. Да… Не буди лихо, пока оно тихо… Он с трудом удержался, чтобы не накинуться на Уэду прямо сейчас, однако усилием воли приказал себе даже не думать об этом. Вместо этого он тяжело вздохнул и снова лег. - Эх ты, чучело… иди уже… в душ… освежись, приведи себя в порядок, а я пока вещи перенесу, покормлю твоих архаровцев и выпущу на прогулку. Где ты их запер? Уэда готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать заботы Нишикидо, однако мысль о голодных собаках заставила его забыть о себе. - Они там, в библиотеке… - с трудом выговорил он, не глядя на Ре, затем вскочил с кровати и направился в спасительный душ.