Murdered

Он просыпался словно от какого-то глубокого, вязкого кошмара. Ужас сковал его грудную клетку, облепил все тело – было тяжело шевелиться, и он все еще не мог раскрыть глаза или закричать. Питер на секунду подумал, что это мог быть сонный паралич, однако, словно в ответ на это предположение, он вдруг почувствовал легкость – странную и неестественную, словно невидимый толчок в спину резко освободил его от тяжести. Он сел, стараясь оглядеться по сторонам, но почти ничего не увидел – свет в маленьком помещении был минимальным – рассеивался в воздухе тонким лучом из плохо закрытого, заколоченного досками окна под потолком. На полу все блестело от воды, но он не чувствовал сырости или холода – это радовало. Питер поднялся и оглядел потолок – некогда светлые стены были покрыты сажей, что настораживало. Он опустил взгляд вниз и замер… На полу под ним лежало тело – скрюченное в неестественной позе, почерневшее местами, в обугленных остатках одежды, мокрое. Голова трупа была опущена – черты лица не разглядеть, руки завязаны за спиной обгоревшей веревкой. Однако это Питер отмечал скорее автоматически, зависнув на собственных ногах, которые неестественным образом сейчас проходили сквозь покойника на уровне его живота. Ужас вернулся и прокатился по телу второй волной. Хотя о теле сейчас говорить было сложно – в панике Хейл рухнул на колени, следуя мелькнувшей в голове догадке – теперь его ноги наполовину скрывал труп. Питер ничего не чувствовал. Он зашарил руками рядом с собой в попытках нащупать хоть что-то, однако предметы проходили сквозь пальцы – он не мог перевернуть человека под собой, подобрать лежащий рядом кляп, просто прикоснуться к остаткам чужого пиджака. При этой мысли Питер вздрогнул, одергивая собственную одежду. Полы полупрозрачного пиджака на нем были обуглены, везде просвечивали дыры. Он хотел встать, но передумал, разглядывая голову покойника. Собрав все свое мужество, он опустился на четвереньки и почти прижался к полу, рассматривая лицо напротив себя. Сейчас самым важным было подтвердить или опровергнуть творящееся вокруг безумие, чтобы понять, что делать дальше. На него смотрел Питер Хейл, и если бы он сам не глядел в зеркало каждый день, не узнал бы в этой истерзанной половине лица себя. Его глаз – второго он не видел в тени – был панически широко раскрыт и смотрел в пустоту перед собой, уже немного помутнев. Рисунок морщин создавал страшную гримасу боли и ужаса, рот был приоткрыт, и был виден опухший, темный язык. Рядом валялся кляп, и, похоже, он освободился от него слишком поздно, и крики уже не имели никакого значения. Возможно, смерть наступила от болевого шока – его тело не успело сгореть полностью, оно было достаточно сохранным. Или же убийца использовал еще какие-то средства, следы которых Хейл еще не успел заметить. Питер поднялся, отводя взгляд от трупа, и остановился в центре маленькой каморки, высматривая щели в стенах. Сейчас от полноценной паники его спасала только усиленная рационализация*, и он изо всех сил старался думать-думать-думать максимально много и не важно о чем, только бы не видеть свое тело под ногами. Возможно, так повлиял шок, но до этого казалось, что время вокруг остановилось, и из звуков – только редкое падение капель воды, и вокруг – словно вакуум и темнота. Сейчас же, выпрямившись, Питер услышал разноголосый шум с улицы – вой полицейской сирены, которая, видимо, приближалась к месту преступления, крики и громкие голоса людей, шаги и шорохи. - Пожарная служба не приезжала, и мы сами смогли потушить огонь. Хэнк уговорил соседей протянуть все садовые шланги рядом и смог вскрыть окно так, чтобы залить воду внутрь. Там же много хлама лежало – мы боялись, что воспламенится какая-нибудь канистра с маслом или бензином, кто разберет, что туда старый хозяин натаскал, - голос принадлежал какой-то пожилой женщине, она явно отчитывалась перед полицейским. - Нет, что вы, мы пытались открыть дверь, хотя потом пожарные ругались за это, так как Хэнк, по их словам, сам мог пострадать. В общем, мы пытались отпереть дверь, но там поверх старого висел какой-то незнакомый, новый замок, и отпиливать его пришлось бы очень долго, - тут голос женщины понизился до испуганного шепота, и Питер максимально приник к стене под окном, пытаясь расслышать, - Мне кажется, в этом подвале произошло что-то куда страшнее поджога, офицер. Когда мы с Хэнком уже просовывали шланги в отверстия, я услышала хриплый, полузадушенный крик. Я испугалась, но Хэнк сказал, что россказни про призраков его не интересуют, а если огонь перекинется на все здание – это будет катастрофа. Крик был коротким и затих быстро. Уж не знаю, не показалось ли мне… - Ребята, нужно срочно вскрыть помещение! – в этот раз Хейл услышал звучный голос полицейского, до этого неразборчивый, очень четко. Он с горькой усмешкой отошел от окна, про себя повторяя слова женщины. Призраки… теперь точно одним стало больше. С улицы послышался отвратительный, визгливый скрежет – похоже, этот замок в итоге решили отпилить, никто так и не нашел для него ключа. Питер, сам не зная почему, терпеливо ждал, когда полицейские откроют дверь, стоя спиной к трупу и просто считая про себя секунды. На сто восемьдесят пятой дверь со скрипом распахнулась, и в помещение вошли несколько констеблей с фонарями. Хейл оторопел от неожиданности и даже не пытался увернуться, когда плечи мужчин, вместо того чтобы столкнуться с его спиной, просто прошли насквозь. Запоздало он подумал, что, возможно, смог бы выбраться из каморки и без помощи полицейских, но сейчас уже не имело смысла пробовать что-то еще. Он задержался на несколько секунд в дверном проеме, но не услышал ничего, что не знал сам, и вышел на улицу в поисках следователя, которого уже должны были вызвать на место убийства. Уже была темная ночь, хотя Питер помнил только слегка розоватые от заходящего солнца облака до того, как все… случилось. Он взглянул на часы одного из свидетелей, столпившихся недалеко от желтой оградительной ленты, и убедился в своих выводах – прошло уже минимум пять часов с последнего его воспоминания при жизни, сейчас стрелки показывали час ночи. На свои собственные часы Питер старался не смотреть – теперь они не снимались с него также, как и одежда, являлись будто частью его призрачной сущности и из-под обугленного рукава пиджака показывали время его последнего вздоха. Почему-то в этом он не сомневался, хотя точно не мог сказать, откуда в голове возник такой вывод. Хейл подошел к полицейской машине, раздумывая, что ему делать дальше и рассматривая человека за рулем, сжимающего рацию. К нему подбежал один из констеблей и торопливо произнес: - Лесмен, ты уже вызвал лейтенанта? - Да, сегодня на вызовах Кейси, уже выехал. - Отменяй, - констебль кивнул на черный проем каморки, - почерк похож на убийцу Хейла. Питер вздрогнул, подняв удивленный взгляд на мужчину, но через секунду его осенило –речь шла о Дереке. - Поджигатель? Снова? Окей, звоню Стилински, - констебль отбежал от машины, и Питер последовал было за ним, но потом остановился, размышляя, стоит ли возвращаться на место преступления, если все, что можно было, он уже осмотрел. Тем более, если сюда направляется Дерек. Сейчас меньше всего хотелось бы видеть горе на его лице – Питер с трудом справлялся с собственными эмоциями. Он вряд ли признался бы кому-либо, и даже себе, что еще страшнее было увидеть на чужом лице равнодушие, которое он, вероятно, успел заслужить за свою жизнь. Его мысли прервала неожиданная, вроде бы малозначащая деталь – на другой стороне дороги стоял незнакомец. Его лицо было закрыто капюшоном обычной спортивной куртки. Он остановился всего на несколько секунд и отправился дальше, как и многие прохожие, но почему-то Питеру казалось, что на мгновение он почувствовал именно на себе изучающий взгляд и заметил неестественный блеск чужих глаз. Он кинулся вперед, не до конца понимая, что собрался делать в случае, если он догонит странного человека. От незнакомца его отделяла пара сотен метров, но тот тоже словно ускорился, не позволяя расстоянию сократиться. - Да стой же ты! – крикнул Питер, краем глаза отмечая, что прохожие не реагируют на его голос. Бежать в толпе, будучи призраком, было удобно, и ничто не снижало его скорость. Видимо, мужчина тоже это понял, потому что неожиданно резко завернул в узкий проем между домами – Хейл бросился за ним, стараясь не упустить из виду приметный капюшон, однако, когда зашел за угол, никого не увидел – свет верхних окон обнаруживал лишь старую пожарную лестницу и пару зеленых мусорных баков. Он прошел чуть дальше, пытаясь понять, был ли этот проход сквозным, но его размышления оборвал испуганный крик, доносившийся из приоткрытой двери черного хода. Питер побежал на звук, но резко затормозил на пороге здания – он почти натолкнулся на, вероятно, спину какого-то странного существа. Оно все состояло будто из черных плетей, образующих странный вихрь, внутри которого проблескивали языки пламени. Всюду разлетался пепел, особенно много его было на полу, под существом. У него не было ног, но Питер смог разглядеть впотьмах голову и длинные, узловатые, когтистые руки – одной чудовище сжимало шею какой-то призрачной девчонки, вторая была занесена над ее лицом. Девушка хрипела, и из ее рта выходило что-то светящееся и прозрачное. Хейл, не думая, скорее от переполняющих его эмоций, закричал и схватил часть плетей существа, резко дернув на себя. Его руки словно засветились, а крик стал мощнее – в него вместилась вся боль, весь ужас сегодняшней ночи. Словно издалека Питер услышал разозленный, болезненный вой чудовища, но не ослабил хватки и дернул оставшиеся в руках плети сильнее. На секунду вокруг все обуяло пламя – за его всполохами невозможно было разглядеть происходящее, а потом наступила тишина, и существо пеплом осело у ног Хейла, сжимающего пустые кулаки, дрожащего от переизбытка напряжения внутри. Он вспомнил все… В тот вечер он возвращался из городской библиотеки – был там уже дважды, но так и не смог откопать среди старых газетных заметок хоть что-нибудь интересное. Бикон не вел собственный новостной блог, как делали уже многие населенные пункты Америки. Возможно, в небольшом городке было проще тратиться на уже налаженную старую систему типографии, чем пытаться ввести новшества. Тем более, журналистов в Биконе было немного – все молодые, амбициозные ребята предпочитали города покрупнее и поинтереснее, и здесь оставались лишь корреспонденты старой школы, прекрасно понимавшие запросы в основном немолодого населения. В итоге теперь всю информацию о событиях Бикона можно было откопать в архивах библиотеки среди шершавых, мажущихся страниц газет. Питер никогда не приписывал себе способности детектива, но считал, что любой человек в здравом уме и с неплохой логикой способен докопаться до истины. Особенно если эта правда касалась его лично. Он искал не только абзацы о «Трагедии дома Хейлов», но и просматривал все колонки о преступлениях, накопившиеся за годы, что он жил в Европе. Хейл считал, что настоящий преступник не только должен быть все еще жив, но и вряд ли прекратил свою деятельность. Человек, спаливший целую семью, необъяснимо вставшую у него на пути, не остановился бы перед другими препятствиями – его поджог был продуманным и бессердечным, и решимость со временем вряд ли куда-то исчезла. Он брел по тротуару домой, на окраину города, машинально уклоняясь от встречных прохожих, и думал о том, что поджоги, заголовки о которых появлялись на первых страницах раз пять за последние два года, могли быть делом рук его убийцы. Не было никаких рациональных доводов, но в Биконе редко кто из преступников мог прославиться любовью к сожжению людей заживо, и в появление двух таких людей на временном отрезке в 15 лет Хейл не верил. Полиция не связывала эти события, потому что тогда поджог дома Хейлов приписали одному из пациентов Питера. У него дома действительно обнаружили промасленные спички и грязную одежду, пропахшую бензином и гарью, и окончательная версия была крайне удобна и понятна как для прессы, так и для жителей Бикона. Но как можно было объяснить копам, что этот человек давно получал амбулаторное лечение** и даже не содержался в больнице, потому что его заболевание не предполагало каких-либо антисоциальных действий? Питер помнил Кевина и не верил в его виновность. Его шизоаффективное расстройство*** ограничивалось проявлениями сезонной депрессии и редкими онейроидами**** – приступами сценоподобных галлюцинаций, во время которых тот мог пролежать целый день на диване, рассматривая перед собой сказочные сюжеты. При этом его критичность была достаточно сохранна, чтобы он мог потом позвонить Питеру со словами «Кажется, я снова начинаю заболевать, доктор Хейл, мне нужен новый курс лечения». На момент пожара ремиссия Кевина длилась уже три года, тот аккуратно принимал все необходимые лекарства и жил обычной жизнью – работал, ездил отдыхать с женой и активно участвовал в жизни города. Однако людям, далеким от психиатрии, объяснить что-либо было невозможно. Кевин был идеальным преступником, и он резко стал опасным в глазах тех людей, с которыми жил бок о бок много лет. Единственными, кто пытался защитить его, была его жена и Питер, однако ее жители окрестили сумасшедшей вслед за мужем, а слова психиатра не имели веса – люди верили, что он пытается скрыть свои врачебные ошибки. И даже юный Дерек, до этого тепло любивший своего дядю, под влиянием Лоры начал верить в эту клевету. В зале суда они оба смотрели на Питера, выступавшего на стороне защиты, с отчаянной, сухой злобой в глазах. Именно тогда Хейл окончательно потерял свою семью в поисках справедливости. Очень часто потом, продолжая бесплодные поиски, он задавался вопросом – стоило ли? Но затравленный взгляд Кевина во время оглашения приговора, возникавший перед глазами всякий раз, когда Питер думал об этом, вызывал лишь дрожь и страх. Он видел, как медленно ломалась жизнь, чувствовал, как постепенно окружающие отворачиваются от них обоих, ощущал подступающую изоляцию и не мог принять этого. Он поднял глаза к небу, стараясь отвлечься от подступающих воспоминаний удушливого запаха гари, жгучих всполохов огня и криков родных с верхних этажей. Розовые облака услужливо открыли ему рыжее с краснотой закатное солнце, и Питер сощурился, рассматривая пейзаж. Здесь, на краю города, недалеко от его съемной квартиры, дома почти не мешали наблюдать закат, в то время как на противоположной стороне новый, отстроенный Дереком дом Хейлов каждое утро встречал прекрасный рассвет. Он специально поселился как можно дальше от племянника, чтобы вероятность их встречи была минимальной. Лучи, к вечеру под углом пронизывающие ветви деревьев, создавали красивый эффект пламени и отбрасывали на траву светящиеся дорожки, рассеивающиеся как раз на краю асфальта, с которого начинался город. Возможно, после смерти его душа пройдет по такой же дорожке и исчезнет в закатном кровавом пламени, как когда-то исчезли его близкие. Глупая мысль. Тогда глубокие размышления прервал звук шин остановившейся прямо за спиной машины. Питер удивленно обернулся на водителя, вышедшего из старого, но ухоженного пикапа, и с насмешкой сказал: - Я что, похож на молодую девушку? Однако незнакомец никак не отреагировал на шутку и остановился напротив, рассматривая Питера, будто сверяясь в памяти. Он был крупнее Хейла и нависал над ним, но отталкивало и настораживало не это, а неестественный ярко-голубой отблеск его глаз и отсутствие каких-либо эмоций на небритом лице. Судя по одежде, незнакомец работал в бизнесе и был каким-то управляющим – его одежда, часы и ботинки были не из дешевых, но все было таким мятым, словно человек не менял свой костюм уже несколько дней. - Могу я чем-то помочь? – Питер решил, что рано проявлять агрессию, и, возможно, как он понимал уже сейчас, это было его роковой ошибкой. В следующий момент он почувствовал мощный, точный удар в солнечное сплетение. Осесть на асфальт ему не позволили чужие крепкие руки, а через пару секунд он почувствовал, как в шею входит шприц и упал на похитителя, окончательно теряя сознание. Он успел подумать, что мужчина не пытался как-то скрыть происходящее, и наверняка найдутся свидетели его похищения, но мысль ускользнула, и дорогу до места он уже не помнил. К сожалению, та гадость, что была в шприце, обладала недолгим эффектом. Питер не знал, как его переносили, не помнил, как убийца готовил свою казнь, но успел сполна ощутить раздирающую боль, которая будто охватила все его тело и сожрала без остатка. Возможно, он все-таки умер от переизбытка угарного газа в крови и легких, а жесткий кляп во рту, горящая, разящая бензином одежда и кожа лишь добавили мучений. Он очнулся слишком поздно, чтобы что-то сделать и слишком рано, чтобы умереть спокойно, в неизвестности. В своей жизни он всегда все делал невовремя. Паника, боль и ужас затопили сознание, и теперь, будучи уже мертвым, Хейл все еще ощущал осадок этих чувств где-то на дне. Он опустил руки и покачнулся, стараясь удержать внутри что-то, похожее на подступающие слезы. Так вот как они… и как он… - Эм, приятель, - Питер вздрогнул и поднял голову, обнаруживая перед собой всю ту же призрачную девчонку, - Спасибо тебе… за спасение. Ты неплохо это провернул. - Что провернул? – Хейл оглянулся в поисках той дряни, что держал в руках еще несколько мгновений назад. - О… понятно. В общем, - девушка подошла чуть ближе, непривычно дружелюбно улыбаясь. Питер редко видел такое в свой адрес, - Ты явно совсем новенький. Мне жаль, выглядишь… плоховато, - теперь Хейл различил на ее мерцающей шее темные следы пальцев и поспешно отвел взгляд, стараясь проявить вежливость, - О, это, - она махнула рукой на свою шею, - Я уже не переживаю. По крайней мере не так сильно, как раньше. Знаешь, когда есть цель, со многим можно смириться. - И какая у тебя цель? – мужчина непонимающе нахмурился. - Уйти отсюда, конечно, - девушка рассмеялась и двинулась в сторону выхода, - Не думай, что это наша последняя инстанция. Было бы слишком тесно. И скучно. Нужно завершить все здесь, и тогда встретишься с родными, если они у тебя есть, - она остановилась на пороге, оборачиваясь, - Опасайся этих тварей, и спасибо еще раз. Знаешь, я не уверена, но возможно тебе смогут помочь на Лейстон Гарден, дом восемь. Там живет видящий. А то ты совсем ничего не умеешь, - она улыбнулась и махнула рукой, - Пока! - Стой, подожди! – Хейл было двинулся за ней, но замер – на его глазах образ девушки размылся в белесый вихрь и, взлетев, растворился вокруг кошки, сидящей под одним из мусорных баков. Та вскинулась, зашипела, но через секунду спокойно выбежала из укрытия и завернула за угол, оставляя мужчину в одиночестве. - Лейстон Гарден, - Питер усмехнулся и вышел из подворотни, оглядываясь по сторонам. Кошки ожидаемо уже нигде не было видно, - Лейстон Гарден, дом восемь, - пробормотал он и пошел вперед по улице, раздумывая, что делать дальше. Для начала, ему нужна была карта – он не знал всех мелких улочек своего города, и теперь не смог бы воспользоваться даже справочником или смартфоном. Часы одного из прохожих показывали два ночи. Наверное, Дерек и Стайлз уже на месте преступления, ищут улики. Так или иначе, ему еще придется увидеть племянника – через пару дней нужно будет узнать, что они успели накопать. Пока же он просто шел по адресу, не особо понимая, что ожидал от этого «видящего». Спать не хотелось, есть тоже. В целом из ощущений у него остались только слух и зрение. Даже запах сейчас он начинал слышать, только когда видел объект, его источающий. Наверное, это была просто работа памяти, не больше того. Из-за света не спящего города не было видно звезд, рассвет должен был наступить через несколько часов.

***

- Дерек. Стайлз неотрывно смотрел на профиль Хейла, но не пытался продолжить. Тот сидел на корточках над трупом и молчал, разглядывая очертания знакомого лица. Стайлз тоже знал покойного, хоть помнил его не очень хорошо – прошло много лет с момента их последней встречи, но реакция Дерека подтверждала его догадку. Питер Хейл лежал на земле, неестественно выгнувшись и свернувшись, и смотрел в стену перед собой замутненными, остекленевшими глазами. Часть его лица была сильно повреждена огнем, вторая была искажена ужасом и болью, но Стайлз не знал, на кого сейчас ему страшнее смотреть. Дерек побледнел, но продолжал молчать. Прошло несколько минут, но он не двигался с места, его взгляд становился таким же пустым и болезненным, но лицо было непроницаемо, лишь приобрело какой-то землистый оттенок. - Дерек, - Стайлз зашел ему за спину и сжал перенапряженные, словно каменные плечи. Послышался выдох, и Хейл зашевелился, меняя положение. Он привалился спиной к ногам Стайлза и закрыл глаза, глубоко дыша, - У тебя есть еще пять минут, приходи в себя. Мы должны закончить здесь, а потом поедем домой, - голос Стилински звучал спокойно и низко, отдавался от стен маленькой комнатки, заставляя Дерека очнуться. Тот порадовался, что никто из ребят больше не зашел в помещение, иначе сдерживаться было бы сложнее. - Питер… - он открыл глаза, снова рассматривая труп, - Теперь я последний из Хейлов, Стайлз. Я бы никогда не пожелал ему такой… жуткой смерти. - Я тоже, - Стайлз хлопнул мужчину по спине и отошел, доставая блокнот, - Так, напарник, мы должны собраться и сделать это. Чтобы окончательно расклеиться дома вдвоем, - Дерек криво улыбнулся и достал перчатки, уже более сосредоточенно рассматривая место преступления.