Часть 1
2 августа 2019 г., 22:28
— Хочешь чего-нибудь, зайка? — донеслось сквозь стук клавиш из соседней комнаты.
Такое привычно нежное до оскомины, что просто хотелось долбануться головой о стену.
— Нет, милый, спасибо, — так же привычно ласково отозвалась Рей.
Захлопнула зависший ноутбук, сунула его на прикроватную тумбочку и стиснула зубы, чтобы не завыть в голос.
Ее брак был идеальным — с какой стороны ни посмотри. Романтичная свадьба на волшебном Санторини на фоне синего моря и белоснежных кикладских домов (как говорили, вроде бы вырытых в пепельных скалах), медовый месяц там же, в роскошном номере для новобрачных с личным бассейном на балконе и видом на вулкан (щедрый подарок Леи), и три года безупречной семейной жизни в собственном уютном доме — ни одной ссоры, полное взаимоуважение, безукоризненная вежливость и трепетное соблюдение личных границ друг друга.
С бесконечными «да, дорогая» и «конечно, любимый», с этими вот обычными «хочешь чего-нибудь, зайка» — и если зайка хотела, Бен был готов принести ей и кофе в постель, и клубнику со сливками, и все звезды галактики на подносе, и черт знает что еще.
— Тогда спать?
— Да, уже легла. Жду тебя.
Она перекатилась на спину и вперилась взглядом в потолок, слушая, как Бен направляется из кабинета в ванную. Такая же до оскомины привычная, выученная последовательность действий: вот он толкает дверцу душевой кабинки и включает воду, потом чистит зубы, потом переодевается и выходит к ней в спальню — с чуть влажными волосами, заправленными за смешные оттопыренные уши, в уютных клетчатых пижамных штанах и свободной футболке.
— Не посмотришь, что у меня с ноутом? — Рей взяла с тумбочки крем, свой любимый, он лучше всего заживлял мелкие царапины и ссадины, которых у нее благодаря работе всегда хватало, выдавила немного на тыльную сторону ладони и привычным движением втерла одной рукой в другую. — Заглючил и не включается больше.
— Конечно, любимая. Прямо завтра.
Бен забрался под одеяло — отдельное, спать под одним им вдвоем было тесно, учитывая габариты ее мужа, — снял часы, положил на тумбочку, проверил телефон: завел ли будильник.
— Тогда оставлю тебе на столе в кабинете? А то очень рано уеду.
Он потянулся и поцеловал ее в лоб:
— Да, завтра заберу. Спокойной ночи, зайка.
— Спокойной ночи.
Сглотнув подступившие не вовремя слезы, Рей укуталась в свое одеяло, повернулась на бок и дернула выключатель прикроватной лампы.
***
— Миссис Соло? То есть ты хотела бы так: рука в черной перчатке зажимает тебе рот… — Мэм? Вы меня слышите? — Да! — раздраженно бросила Рей, наконец заставив себя оторваться от телефона и сунуть его в задний карман джинсов. — Я же ясно объяснила: здесь стеклохолст не нужен, а в холле — наоборот, готовим под покраску! Пожилой бригадир-турок смотрел на нее с подчеркнутым усталым смирением, сквозь которое отчетливо читалось: если бы не вселенская несправедливость, из-за которой ты, белая образованная девочка, получила в этом мире роль командирши, выдающей мне зарплату, я бы сейчас объяснил, кто тут на самом деле главный по праву пола и старшинства. Рей почувствовала, как руки сами сжимаются в кулаки, но тут же выдохнула: работал он хорошо, как и вся бригада, а личное надо оставлять за пределами рабочей зоны. Она сама была не права — легко сорвалась, потому что… потому что ее личное оставаться за пределами рабочей зоны никак не желало. Вот и сейчас ворвалось снова: в виде прожужжавшего в кармане телефона. Еще несколько сообщений. Собственная счастливо-предвкушающая дрожь была просто-таки постыдной. — И проследите, пожалуйста, чтобы зашкурили сразу качественно, а не как в тот раз. — Конечно, мэм. Со вздохом развернувшись, она отправилась в соседнюю пустую комнату, где устало уселась на застеленный газетами подоконник и снова вытащила телефон. «Все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» — так написал какой-то классик, кажется, русский, она видела это недавно в фейсбуке: Финн обожал постить в ленту всевозможные афоризмы. Со своей стороны Рей могла бы добавить, что уже поняла давно: каждая страдающая в браке женщина страдает по-своему. Одной не хватает детей, другой — свободы, третьей — денег, четвертой — нежности и внимания, пятой — оправдавшихся надежд и лелеемых иллюзий, ей же самой… ей же самой было просто мучительно стыдно за свою долбанутость, потому что хоть сколько-нибудь объективных причин быть недовольной своим браком у нее не было. Вообще. Ее идеальный брак был единством идеально дополняющих друг друга противоположностей, и это отмечали все, кто был знаком с супругами Соло. Огромный, мощный, чуть сутулый и неуклюжий, но совершенно очаровательный Бен, с этими своими оттопыренными ушами, невозможной мальчишеской улыбкой и черными кудрями и рядом с ним Рей — хорошенькая, худенькая, проворная и быстрая. Единственный сын богатых родителей, последний отпрыск аристократической семьи, и девочка-сирота, которую в десять лет органы опеки забрали у спивающихся алкашей и отдали в патронажную систему. Талантливый программист чуточку не от мира сего и предприимчивая владелица своего собственного (пусть пока совсем небольшого, но уверенно набирающего обороты) бизнеса по флиппингу недвижимости. Они как раз и познакомились, когда Бен подыскивал себе жилье. Рей тогда впахивала одна, экономя абсолютно на всем, никакой бригады у нее, само собой, еще не было, так что она в одиночку приводила в порядок убитый в хлам дом — один из своих первых больших проектов. Возни было много — все-таки уже не просто маленькая квартира-студия, из тех, что она брала на переделку раньше, а целое двухэтажное чудовище, к которому и подступиться было страшно. Но Рей всегда умела и любила работать руками: сама возила добытые со скидкой стройматериалы на своей крохотной красной «фиесте», перерывала интернет в поисках удачных ремонтных лайфхаков, до рези в слезящихся от недосыпа глазах мониторила выгодные предложения и анализировала рынок, засыпала в обнимку с дизайнерскими каталогами и учебниками по бизнесу, и результат того стоил. Дряхлый дом, доставшийся ей практически за бесценок (хотя и все равно сожравший почти все ее небольшие сбережения), из жуткого страшилища на глазах превращался в уютное и милое гнездышко, на которое уже нашлось несколько покупателей, готовых заплатить очень приличные деньги. Бен пришел без риэлтора, один, и, кажется, она влюбилась в него с первого взгляда, как и он в нее, потому что дальше все было как в ромкоме: оба не сводили друг с друга глаз, смущенно улыбались и говорили глупости, а под конец, неловко повернувшись в коридоре, он случайно снес своим мощным плечом хлипкую дешевую стремянку, на которую Рей как раз влезла, чтобы забрать с карниза банку с краской. Рей и банка полетели вниз, а Бен бросился их ловить, так что в награду за свой рыцарский жест оказался с головы до ног выкрашен в очень романтичный нежно-розовый цвет. Рей тут же ринулась оттирать все это художество растворителем, но только окончательно угробила и его дорогую черную рубашку, и джинсы, и даже ботинки. С густых черных волос брызги краски, впрочем, оттирались веселее, хотя и времени это заняло чуть больше (может, оттого что было так приятно теребить эти мягкие вьющиеся пряди?), но именно в этот момент оба вдруг сошлись во мнении, что произошедшее непременно надо обсудить за чашечкой кофе. Причем не один раз. Тот дом Бен так и не купил — Рей очень выгодно продала его семейной паре с двумя детьми — а свое собственное уютное гнездышко супруги Соло выбирали через год уже вместе, когда вернулись после свадьбы и медового месяца (на самом деле, всего лишь десяти дней) со сказочного Санторини. У них вообще везде и во всем была какая-то бесконечная сказка — то ли про Золушку и Принца, то ли про Красавицу и Чудовище, то ли про мистера Дарси и Элизабет Беннет — просто дамский роман, воплотившийся в жизнь, но вот только отчего-то главной героине этого романа с каждым днем все сильнее хотелось выть и биться головой о стену. Другая его рука ложится на твое бедро Он ведет по нему пальцами, поднимая вверх подол юбки — медленно, уверенно… А ты так и стоишь, как он велел — наклонившись над столом, и дрожишь, да, дрожишь и ждешь, потому что чувствуешь, знаешь: он берет все, что хочет Она невольно свела бедра — между ног стало предательски мокро. Уши и щеки пылали, а руки, наоборот, заледенели, и пальцы почти не слушались, когда она набирала сообщение в ответ: Именно это почему-то больше всего и заводит Правильно. Потому что весь контроль у него. Он берет, не спрашивая, и это как раз то, чего ты так хочешь Да… В дверях раздалось предупредительное покашливание. Рей вскинула голову и судорожно сглотнула, пытаясь вернуться в реальность. — Еще несколько вопросов, мэм. — Да, конечно.***
Окна ее дома уютно светились в темноте сквозь ветви деревьев. Ее собственного дома. Как долго она к этому шла, как долго мечтала, все детство, всю юность — о своем собственном доме, где будет красиво, тепло и спокойно. Безопасно. Предсказуемо. Где можно не вздрагивать, прислушиваясь к тяжелым пьяным шагам на лестнице, где не надо лихорадочно прятать по углам свои нехитрые детские сокровища — старую куклу с примотанной скотчем ногой, коробочку с обломками красивых мозаичных камешков, волшебный стеклянный флакончик из-под духов, найденный на свалке, — все это, хрупкое и дорогое ее сердцу, что так легко одним движением тяжелой мужской руки может быть размозжено о стену с наполовину содранными обоями и ржавым пятном от протекающей батареи. Теперь у нее было все, чего она так хотела: и уютный дом, обустроенный по ее вкусу, и уютный муж. Спокойный. Предсказуемый. Безопасный. Так ты рада, Рей? Счастлива? Она припарковала машину, открыла окно и вдохнула сырой осенний воздух. Нужно было немного посидеть в тишине, чтобы прийти в себя. Телефон она сознательно не трогала, впрочем, он и молчал, так что зачем было его проверять? Совершенно незачем. Тем более сейчас. Щеки все так же пылали, и Рей прижала к лицу ледяные ладони. Остынь и успокойся. Сейчас ты откроешь входную дверь, зайдешь домой. Бен, как обычно, выйдет навстречу. «Привет, зайка». Нежный поцелуй в лоб. Или — почти невесомый — в губы. «Как день прошел?» В этой предсказуемости, в этом обыденном, не меняющемся наборе действий были все-таки некоторые плюсы — Рей тут же легко входила в привычную колею. Никаких импровизаций не требовалось, словно она играла давно разученную роль, и притворяться становилось значительно легче, даже если в мыслях она витала где-то очень далеко. Притворяться. Как будто она уже изменяла своему мужу! Господи… Решительно хлопнув дверью машины, она твердой походкой дошла до крыльца и, прежде чем войти в дом, еще раз глубоко вздохнула и все-таки проверила телефон. Сообщений больше не было.***
— Привет, зайка. Устала? — Привет. Еще как… Рей подставила лицо для поцелуя, Бен мазнул губами по ее губам. Через плечо у него было перекинуто полотенце, из кухни тянуло чем-то вкусным, неуловимо знакомый аромат — что-то напоминающий, но что… — Что-то готовишь? — Угадай! Она еще раз принюхалась, невольно сглотнув слюну. Есть после тяжелого и нервного дня хотелось зверски. — Креветки? Он довольно кивнул. — Гаридес саганаки. Помнишь, нам понравились в той таверне на Санторини? Ты еще говорила, что ничего вкуснее не ела. Нашел наконец правильный рецепт в чьем-то блоге… И знаешь, какой там главный секретный ингредиент, оказывается? — Какой? — Рей устало сбросила ботинки и начала медленно стаскивать куртку, которую Бен тут же с нее снял и пристроил на вешалку. — Анисовая водка! Всего чуть-чуть, но вку-ус… Давай быстрее переодевайся, их надо горячими есть. Я еще дораду запек и дзадзики сделал. Сегодня у нас греческий вечер. Он исчез на кухне, а Рей с тоской взглянула на себя в зеркало в холле. Греческий вечер в промозглую осеннюю ночь. Когда ты устала, вымотана в край, издергана и измучена бесконечной внутренней борьбой. Бен всегда знал, как сделать ей хорошо, тепло и уютно. Разве у тебя не сказочный муж, о каком можно только мечтать? Так чего тебе еще надо, а? Телефон все так же молчал.
