Happy Halloween

      Он смотрит прямо тебе в глаза       Сверху вниз, таким тяжелым, темным взглядом       Медленно расстегивает пряжку ремня       И от этого тихого металлического звяканья ты вздрагиваешь       Ты не знаешь, что будет дальше       Он сейчас прикажет тебе встать на колени и взять в рот?       Или вдруг резко выдернет ремень из шлевок?       Чтобы связать тебе руки и жестко оттрахать       Или, может… выпороть тебя за плохое поведение? Ты же сама знаешь, что заслужила       Низ живота мгновенно налился нежным расплавленным жаром, Рей невольно сунула руку между бедер и тут же ее отдернула.       Нет. Только не это. Это — уже последняя грань, за которую она не может перейти.       Она еще пыталась держать все это в рамках «консультаций», хотя обманывать тут было некого: к концу второй недели стало уже окончательно ясно, что дело зашло слишком далеко.       Да, в общем, с самого начала было понятно, куда именно это дело зайдет.       Наверное, если бы она не докатилась до какой-то уже запредельной точки отчаяния, ничего бы не случилось.       Она ведь честно боролась, да. Честно боролась, как привыкла бороться всю свою жизнь, — не отступать, не сдаваться, чинить и латать, собирать по кусочкам безнадежно разбитое, как когда-то в детстве собирала с пола и упорно пыталась склеить разлетевшийся на осколки флакончик из-под духов.       Она гуглила и «трехлетний кризис брака» (никакого кризиса, судя по перечисленным симптомам, в ее браке не наблюдалось), и «как наладить отношения с мужем» (господи, да они никогда и не портились, эти отношения!), и «как заставить мужчину тебя хотеть» (так он же ее хотел!). Она купила даже распиаренную книгу «Размножение в неволе» и кучу других книг и журналов про секс, интимную жизнь в браке и всякие «таинства женского оргазма», которые возила в бардачке своей машины и читала тайком в перерывах между работой. Она перелопатила тьму-тьмущую сайтов, заглядывала во всевозможные тематические сообщества и форумы, из-за которых, кажется, в итоге нахватала вирусов, так что накрылся ноутбук.       Но и без всяких этих гуру секса, порнокоучей, научных, психологических и даже эзотерических книг и статей ей давно уже было понятно: они с Беном, лучшие друзья и родственные души, так идеально совпадающие в своих противоположностях, так сказочно друг друга во всем дополняющие, совершенно не подходят друг другу в сексе.       Никак.       Будто два кусочка пазла из разных наборов — сколько ни тыкай один в другой, даже если формы кое-как совпадут, картинка не сложится, хоть тресни.       Нет, Бен ее хотел, и она хотела его, более того — ни одного мужчину она, кажется, так не хотела, как своего мужа. Она была бесконечно влюблена — и в его густые мягкие волосы, и в его глаза — такие глубокие и темные, и в пухлые, чувственные губы, которые так вкусно было целовать, прямо взахлеб, до одурения. Она обожала и его рост, и его фигуру, всю эту его силу, и мощь, и мышцы, обожала его запах и теплое прикосновение его больших рук — никто никогда не касался ее так, как он. Она обожала запрыгивать на него с разбега, обмирая от удовольствия, от этой счастливой уверенности, что он-то точно выдержит и удержит; обожала забираться к нему на колени и соблазнительно по нему елозить, и дразнить короткими поцелуями, прикусывая нежно то шею, то подбородок, пока он не шептал ей на ухо: «Пойдем в кровать, зайка».       Но где-то там, по дороге в спальню или уже непосредственно в постели, они оба как будто вдруг начинали разыгрывать какой-то осточертевший спектакль, и Рей никак не могла понять — почему, ну почему все происходит так, что она мгновенно начинает чувствовать себя персонажем зубодробительно-фальшивого, розово-карамельного женского романа с нефритовыми стержнями во влажных пещерах удовольствия, от которых тут же исчезало не только нараставшее острое возбуждение, но и вообще хоть какое-то ощущение живой жизни.       Вместо Бена, любимого, обожаемого, родного, который только что так сильно вжимал ее в себя, вроде бы всеми своими действиями обещая если не жесткий, то хотя бы просто горячий и искренний секс, ей чудился вдруг пластмассовый герой, занимающийся любовью с такой же пластмассовой героиней. На шелковых простынях среди лепестков роз, как требуют законы жанра. Кажется, даже волосы у него ни разу не растрепались во время фрикций, так и лежали аккуратными волнами — как, опять же, и должно было быть у пластмассового героя.       Прикрыв глаза, чтобы не смотреть с тоской в потолок, Рей в очередной раз симулировала бурный оргазм и ненавидела себя за эту ложь и собственную неискоренимую долбанутость.       Ведь любая другая женщина была бы счастлива, да? Счастлива, оттого что у нее такой нежный и предупредительный муж. Безопасный и предсказуемый. Он — такой огромный и сильный — боится сделать ей больно. Он ее уважает, соблюдает ее границы, честь и достоинство, свободу и независимость и черт знает что еще.       А ей — долбанутой на всю голову — хочется, чтобы он хоть раз взорвался и вышел из себя. Чтобы вжал ее лицом в подушку и грубо отымел сзади. Чтобы впечатал в стену, приподнял за бедра и одним махом насадил на член. Чтобы поставил раком и отшлепал — звонко и сильно, до ощущения болезненно-сладко пылающей кожи, чтобы зажал ей рот рукой, заставив прикусить пальцы, чтобы двигался жестко, яростно, не сдерживаясь, во всю свою мощь, со всей страстью, которой… которой в нем просто-напросто не было.       Да. Даже если бы она переступила через себя и честно рассказала Бену, чего на самом деле хочет, призналась бы в своей долбанутости и извращенности (чем шокировала бы и ранила его до глубины души), он все равно не мог бы ей это дать. Подыграть — возможно, пусть даже через силу, он ведь всегда был готов выполнить любую ее просьбу, но через силу ей было не нужно. Ей хотелось искренности и страсти, взаимного обжигающего удовольствия, а не очередного спектакля — заботливо, как вкусный ужин, приготовленного и разыгранного «для зайки». Ей хотелось его такой же горячей вовлеченности, такого же настоящего, неподдельного желания, такой же извращенной долбанутости, только вот это было невозможно: у них — мальчика из богатой семьи и девочки с помойки — похоже, просто было слишком разное детство.       Боль оттого, что никак и ничем на свете это мучительное несовпадение нельзя было починить и исправить, как раз и заставила Рей сделать роковую глупость. Нет, не то чтобы она на что-то всерьез рассчитывала — получить очень умный совет или конкретную помощь — скорее, просто не смогла сдержаться из-за остро накатившего отчаяния и из-за того, что слишком долго молчала, стесняясь поделиться этим хоть с кем-нибудь. Таких анонимных криков души, как ее пост, с просьбами разобраться в проблеме в этом тематическом сообществе было немало. Ответили всего несколько человек, и ничего нового она не узнала — банальное «разводитесь, если все так плохо», «вы просто не совпадаете по темпераменту», «найдите любовника» или чуть более оптимистичное «попробуйте его разжечь и завести». Дальше пошли какие-то стебные предложения встретить его после работы в костюме медсестры или просто в развратных чулках и на шпильках, потом немного флуда не по теме, и разговор быстро увял.       А потом, через пару дней, ей в личку написал он. Кайло Рен. И Рей поняла, что пропала.       Заслужила… да… мне иногда так хочется, чтобы он узнал и правда меня наказал за вот это все…       Она быстро стерла уже набранное было сообщение, бросила телефон на кровать и закрыла лицо руками.       Снизу доносилось размеренное и уютное гудение посудомоечной машины.       Бен, похоже, сидел в гостиной — наверное, читал. Во всяком случае, наверх он не поднимался, и свет в кабинете не горел, и привычного стука клавиш слышно не было. Рей, как обычно в последнее время, после ужина пошла «полежать в спальне», а на самом деле — просто уединиться, чтобы переписываться с Кайло Реном. Делать это не только при муже, но и вообще в чьем-либо присутствии становилось все мучительнее — кажется, на ее лице в такие моменты читалась абсолютно вся их чертова переписка.       И она просто никак не могла это изменить. Она ныряла с головой в жаркое, сладкое, тягучее безумие и замирала там, как пчела, тонущая в банке меда, не в силах пошевелиться, выплыть, вырваться, очнуться.       Рука снова сама собой потянулась к телефону.       Да…и я… не понимаю, почему мне так этого хочется…       Потому что тебе нужна непредсказуемость. Первое — отдать контроль. Второе — испытывать страх. Это тоже частично о контроле: ты ничего не решаешь, все происходит помимо твоей воли, но все-таки ведущее здесь чувство опасности — именно оно и заводит… Только знаешь, что мешает?       Что?       Чувство стыда.       Тебе стыдно, что ты, взрослая, сильная и независимая женщина, хочешь вот этого всего. Оказаться беспомощной. Во власти мужчины — целиком, без остатка. Сдаться, отдаться, ничего не контролировать и не решать… Просто принимать все, что он тебе дает. Так?       Пылающие весь день уши загорелись совсем уж мучительно.       Да…       и еще, знаешь… я вот пришла сегодня домой, и муж меня встретил, как обычно, нежным поцелуем       Он вкусной еды приготовил, и вообще я была уставшая       Он всегда как будто чувствует, чем меня согреть и утешить, но       Я бы так хотела, чтобы он просто нагнул меня и быстро оттрахал без предупреждения прямо там, в холле       Хотя от греческого ужина потом точно бы не отказалась)       Как и от обнимашек после… с ним так хорошо и уютно, и я его так люблю       Он лучший на свете друг, он моя семья, которой у меня никогда не было, единственный близкий человек       Но я все время хочу противоположных вещей       Чтобы было безопасно и спокойно, но в то же время внезапно, горячо и непредсказуемо       Чтобы он был нежным, когда мне хочется       Но при этом чтобы загорался и взрывался, тоже когда мне хочется       Но это же невозможно… даже если просто в рамках сексуальной игры       Она чуть не всхлипнула в голос — снова накатило это горькое ощущение невозможного, мучительного и неразрешимого несовпадения между ней и Беном.       Почему ты так решила?       Потому что я знаю, что он за человек. Он слишком спокойный, благородный, выдержанный, тонкий. Он просто так не может. У него другое воспитание, другое детство, все другое…       Так уж и другое?       Да ты бы видел его маму! Она просто прирожденная королева. И из него принца воспитала, такого, знаешь, диснеевского, мечту любой девочки. Он разве что не блондин каноничный, а так… А я при этом до сих пор не знаю, каким ножом едят рыбу! Я просто не понимаю иногда, как он вообще мог меня выбрать. Ему бы такую же принцессу в пару, а не меня. Какую-нибудь нежную блондинку       Ну да, чтобы они с ней вместе пели песни в окружении волшебных зверюшек)       Рей невольно улыбнулась.       Точно)       Но главное — в нем нет этого надлома, ненормальности, как во мне. Вот я уверена, даже если бы он узнал, чем я тут занимаюсь… он бы просто расстроился. Это бы его сильно ранило, да. И он бы меня не понял. Но все равно бы простил… И, наверное, начал бы искать вину в себе. Мучился бы, что он мне не подходит, что не может удовлетворить… Но я ведь сама его выбрала       Я его люблю, он мне нравится, он заводит меня как мужчина, очень… Он внешне просто мой идеал. Но он как будто неживой, понимаешь? В нем нет огня, нет страсти, в нем ничего не кипит. И это так обидно       А ты бы хотела, чтобы он тебя не простил?       Я бы хотела       Она отправила этот кусок сообщения автоматически, не подумав, и вдруг поняла, что просто не может продолжить фразу. Пальцы как будто не слушались.       Так чего бы ты хотела?       Я не знаю       Знаешь       Рей судорожно сглотнула, глядя на мигающее окошко ответа, в котором появилась надпись «набирает сообщение».       Ты бы хотела, чтобы он взбесился и как следует всыпал тебе по заднице       А потом горячо и жестко оттрахал       И тогда бы ты наконец с ним кончила, верно?       Низ живота словно прострелило — прошило сверху вниз, как стрелой, жарко и остро, и влага выплеснулась между ног так сильно, что промочила белье насквозь.       В гостиной неожиданно что-то грохнуло, Рей вздрогнула и очнулась.       — Бен? — позвала она неуверенно.       Ответа не было и, бросив телефон на кровать, она осторожно встала и выглянула на лестницу.       — Бен?       — Да, дорогая? — отозвался он снизу совершенно спокойным голосом.       — Что-то упало?       — Нет… то есть да, я просто стол зацепил неудачно, не волнуйся. И… я сейчас уйду ненадолго.       — Уйдешь? — озадаченно переспросила Рей, невольно бросив взгляд на часы. Половина двенадцатого ночи.       — Ненадолго, тут… в машине кое-что забыл по работе.       — Ясно. Давай, конечно.       — Ты ложись без меня, не жди, я потом еще поработаю немного.       — Хорошо.       Она вернулась в спальню и снова взяла телефон. Кайло Рена в сети уже не было. Рей увеличила его аватарку. Было непонятно, что это — фото или компьютерная графика? Может быть, персонаж какой-то игры? Она не особенно хорошо в этом разбиралась. Жутковатая черная маска со стальными перекладинами полностью скрывала лицо, сверху был наброшен черный капюшон. Он стоял вполоборота, опираясь на сжатую в кулак руку в черной перчатке.       Про эти черные перчатки ей даже сны снились. Соответствующие.       Было слышно, как внизу хлопнула входная дверь — Бен ушел.       Она разделась, нырнула под одеяло и, зажмурившись от отвращения к самой себе, сунула руку между бедер.