Часть 3
14 января 2020 г., 17:21
Сразу после приезда ни Тони, ни Питер не нашли времени как следует разглядеть великолепный номер, в котором они остановились.
Даже Тони должен был признать, что вид открывался фантастический. Огромные французские окна в гостиной с большими белыми мягкими диванами, выходили прямо на террасу с вычурной, кованой садовой мебелью. Оттуда можно было увидеть Эйфелеву башню, мерцающую над ночным городом. Тони отметил, что это отличное место для завтрака и для отдыха на солнце перед встречей завтра днем.
– Вау, – приглушенным голосом сказал Питер, все еще находящийся под впечатлением.
Тони улыбнулся и протянул руку, чтобы взъерошить его волосы.
– И не говори, приятель.
Питер повернулся к нему с горящими в тусклом свете глазами.
– Вы всегда так путешествуете? В смысле, остаетесь в шикарных отелях вроде этого? Я помню, что отель в Германии был очень похожим, в тот раз на конференции, конечно, не когда мы дрались. Но этот... вау.
– Да. Я знаю. Рад видеть, что тебе так нравится, но он не так уж и шикарен – я ел обеды подороже, чем весь этот номер. Хотя, если подумать, они, вероятно, стоили так из-за алкоголя. Так вечно бывает, если ты хочешь чего-то действительно качественного. Не то, чтобы ты понимал. Я надеюсь.
Питер фыркнул и покачал головой.
– Эй, хотите посмотреть террасу? – Прежде чем Тони успел ответить, Питер толкнул дверь и впустил внутрь вечерний ветер. На улице уже было очень темно, а терраса – мягко освещена удачно размещенными фонарями, напоминающими те, что висели на улице, шестью этажами ниже.
Тони вышел за Питером на улицу, глубоко вдыхая свежий воздух, и снова улыбнулся, услышав резкий вздох Питера – тот заметил охлажденное шампанское на белой скатерти. Тони не заказывал его, но точно не был против лишней выпивки.
– Смотрите, мистер Старк, это наверняка сотрудники оставили его, я… я не уверен, что когда-либо видел эту марку? – он обернулся, держа в руке бутылку шампанского, блестящую от крошечных капель воды.
– Лучше чтобы так и было дальше, пацан, – сказал Тони, – ты еще слишком молод для этого. К тому же, – он забрал бутылку у Питера, – ты все равно не оценишь его вкус. – Тони строго посмотрел на него, но Питер точно слышал в его голосе поддразнивающие нотки.
Питер закатил глаза, что было не свойственно ему в общении с наставником.
– Мне почти восемнадцать, чем, по вашему мнению, подростки занимаются на вечеринках? Молятся, сев кружочком? Обсуждают политическую ситуацию в Америке?
Тони рассмеялся.
– Всегда есть надежда, что следующее поколение будет лучше, чем ты был в их возрасте. Хах, да, я знаю, это было миллион лет назад.
– Вы не настолько старый, мистер Старк. Вы притворяетесь таким древним, как будто вы присутствовали при строительстве первой железной дороги, но вы никого не обманете. – Питер говорил тихо, серьезно. – Вы не обманете меня.
Во рту у Тони внезапно пересохло, и он только сейчас заметил, насколько близко друг к другу они стояли, как свет отражается в глазах Питера, как падает на его красивые губы... нет. Нет, плохой Тони. Не пялься на подростка, велел он себе.
Он сделал шаг назад, поднимая бутылку выше, и прочистил горло.
– Может быть, сегодня мы сделаем исключение, а? Я почти уверен, что детям разрешено пить вино во Франции, так что… все не так ужасно.
Питер посмотрел на него как-то слишком пристально, а потом кивнул:
– Звучит круто, – и улыбнулся Тони так, словно тот самолично развесил на небе звезды, а затем сорвал их – только ради Питера. И Тони так бы и сделал. Сделал бы.
Он вернулся в номер в поисках штопора и, честно говоря, малейшего, черт возьми, душевного спокойствия. Ему правда нужен перерыв. Питер был слишком соблазнительным. И он даже мог оценить всю иронию ситуации: они сидят на террасе и пьют шампанское, глядя на Эйфелеву башню. Это было настолько романтично, насколько это вообще возможно. И он правда, правда, не должен так думать, не должен рассматривать Питера в таком ключе. Но когда Тони Старк делал то, что от него ожидали?
***
– Ух ты, – все, что мог сказать Питер, когда попробовал шампанское. – Пузырится, но как-то… мягко? – Ты никогда не пробовал шампанское? Мы сейчас лишаем тебя шампанской невинности? Мне следовало зажечь свечи, чтобы немного задать настроение? – Боже, что Тони вообще нес сейчас? Но Питер только засмеялся, заставив Тони на секунду замереть от приятного звука. Ему потребовались все те жалкие остатки самоконтроля, чтобы не подойти к Питеру, поднять его, усадить на стол и сделать с ним всякие грязные вещи. – Как ощущения, паучок? Да ладно, серьезно? Я думал, что укус сделал тебя менее восприимчивым или что-то в этом роде. Питер покачал головой. – Нет, я… ну, он просто ускорил мой обмен веществ, так что я быстро трезвею, но… – Ты также быстро пьянеешь! Нет, серьезно? Ты шутишь. Ты, наверное, просто тощий. Признаю, Паркер, хорошая отмазка. Они ненадолго замолчали, и Тони подумал, что, может быть, им уже пора идти спать. Он мог устроиться на одном из диванов, завтра они будут слишком заняты, так что он мог пережить эту поездку без… – Это правда классно, – прервал тишину Питер, играя оставшимся шампанским в бокале, переливающимся в слабом свете. А затем, ни с того ни с сего: – Я понимаю, почему они думают, что вы мой «папочка». Тони подавился шампанским. Питер дождался, пока он перестанет кашлять, давая Тони возможность собраться. – С чего вдруг такие предположения, пацан? – Я не знаю, просто… – Питер пожал плечами, легкая грусть промелькнула на его лице. – Я хотел сказать, я понимаю, что вы просто пытаетесь быть добрым, а не хотите от меня… этого. Не пытаетесь быть моим... папочкой или кем-то еще, – он сильно покраснел, но продолжил: – Но я не знаю, я… хотел бы, чтобы вы… думали так. Тони Старк наконец-то потерял дар речи. И перед кем? Подростком. Ох, если бы только его отец мог видеть это сейчас. Питер пожал плечами, смотря на бокал с шампанским так, словно в нем были ответы на все вопросы. – Наверное, оно крепче, чем я думал, – пробормотал он. – Не переживайте, я знаю, что все это просто мои фантазии, что вы совсем не так относитесь ко мне, но я не могу перестать думать... у меня такое чувство, что я пользуюсь вами. – Что. Питер виновато улыбнулся, его глаза блестели, будто он сдерживал слезы. Это разбило Тони сердце. Мужчина провел ладонью по лицу, не понимая, как вечер так резко испортился. Он определенно нравился Питеру, а что Тони? Ему тоже нравился пацан, если выбраться из-под огромной горы отрицания, под которой он погреб сам себя. И тут 2 варианта: либо он позволял Питеру продолжать верить, что не чувствует к нему того же, либо… нет. Второго исхода не было. Он должен быть ответственным взрослым, хотя бы раз в жизни. Вместо этого изо рта вырвалось: – Ты можешь сколько угодно мной пользоваться, малыш. В любое время, – он вздрогнул от того, как вызывающе это прозвучало. Питер, впрочем, этого не понял. Вместо этого он вздохнул, поставив бокал с шампанским на стол и поднялся, чтобы подойти к перилам, спиной к Тони. Может быть, он думал, что так будет проще. Тони не знал. – Я бы просто хотел, чтобы все было так, как все думают, – тихо сказал Питер. – Не из-за денег, конечно же, мне нет дела до них. Извините, мистер Старк, это правда. Он обернулся с широко раскрытыми глазами, такой юный, красивый и серьезный; Тони крепче сжал бокал с шампанским. – К черту, – пробормотал он, тоже вставая. Желание дотронуться до мягкой кожи Питера в нем воевало с совестью. С его нравственными принципами. Такие битвы внутри Тони случались и раньше, впрочем, обычно они кончались не в пользу самоконтроля. А хрен с ним, подумал он через минуту. Пусть они придут за его бессмертной душой, или как оно там происходит. Поддаться оказалось на удивление легко. Всего в пару шагов он преодолел расстояние между ними, потянулся к Питеру, и, в конце концов, покинув бренный мир, отправился прямиком в ад, притянул парня как можно ближе к себе. А затем, глядя на Питера, затаившего дыхание в ожидании, казалось, бывшего не в силах поверить в происходящее, наконец-то поцеловал его. Наконец-то. Глубоко и напористо. Питер невнятно что-то пропищал ему в губы прежде, чем втянуться в происходящее, неуклюже отвечая на поцелуй. Он неуверенно положил руки на плечи Тони, словно все еще ожидал настоящего разрешения. – Может быть и это, – выдохнул Тони в горячий воздух между ними, когда они отстранились. – М-м? – Все может быть так, как того хочешь ты, как все уже думают, и как есть. Все, что захочешь, пацан. Малыш. Все, что угодно. Просто скажи. – Я… я просто хочу дать вам что-нибудь взамен, – сказал ошеломленный Питер, не обращая внимания на пустоту, которую он пробил в груди Тони, прямо рядом с тем местом, где раньше был дуговой реактор. – Дорогой... – Не потому, что обязан, или… или из странного чувства долга. Я тоже хочу сделать вас счастливым, мистер Старк. Тони рассмеялся, притягивая Питера в нежные объятия. – Питер, милый, ты уже делаешь меня счастливым, понимаешь? Не нужно устраивать широкие жесты, останавливать меня в аэропорту или что-то в этом роде. Я пропал от первого твоего слова. Ну, скорее от первого «мистер Старк», но сейчас это не столь важно. – О, – сказал Питер, и это был прекрасный звук, счастливый, удивленный и одновременно с тем не верящий. – То есть я тоже. – Итак, – сказал Тони, беря лицо Питера в руки, чтобы снова посмотреть в эти красивые глаза, – скажи мне, что ты хочешь. Ты действительно этого хочешь? Потому что мне нужно, чтобы ты был полностью уверенным. Питер, все еще красный, кивнул, застенчиво улыбаясь. – Я просто хочу вас, мистер Старк. Тони буквально зарычал и снова прижал пацана к перилам, что-то внутри как будто успокоилось: тепло растеклось в груди гордостью и животным удовлетворением. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они, вероятно, должны зайти внутрь, а не набрасываться друг на друга снаружи. Но он был слишком увлечен телом Питера, так легко поддававшимся его рукам, тем, как парень, словно утопающий, цепляется за его плечи. Минуту или две спустя, он завел взволнованного Питера обратно в комнаты, на этот раз в спальню, где их ждала большая двуспальная кровать – напоминание о том, куда все катилось с пугающей скоростью с самого начала. Самоконтроля Тони уже и след простыл. Да и не пошло бы это все? Сейчас он волновался только о тихих стонах и всхлипах удовольствия, которые Питер не мог сдержать, пока язык Тони исследовал его рот. – Снимай, – приказал Тони, потянув за одежду Питера. Подросток почти валился с ног от нетерпения. Они не теряли времени, раздеваясь: Тони – небрежно и быстро, а Питер – с некоторым трудом – похоже, он уже не совсем соображал. Впрочем, все было в порядке, у Тони было много фантазий о том, чтобы вытащить пацана из миленького маленького костюма, бросить прямо на кровать, такого худого, дрыгающего ногами, всякое такое. Питер едва успел охнуть, слегка подпрыгнув на простынях, потянувшись к Тони, когда тот снова навис над ним, раздвигая бедра, освобождая для себя место. Молодая кожа казалась чрезвычайно мягкой под огрубевшими ладонями Тони, а то, как Питер извивался, едва сдерживая волнение, делало все еще горячее. Он стонал в рот Тони, словно не мог в это поверить, словно ему было тяжело дышать, и это действовало на Тони во всех правильных местах. – Значит, ты хочешь быть моей деткой? – спросил мужчина между поцелуями, прижимая Питера к кровати, беря рукой его за обильно капающий предэякулятом член. – Хочешь быть хорошим мальчиком, детка? Черт, ты такой красивый сейчас, хочется заставить тебя забыть обо всем на свете. – Он укусил Питера за ключицу, оставив видимый след, и продолжил спускаться вниз, все еще лаская его рукой. – Д-да, пожалуйста, мистер Старк, – жалобно застонал Питер, зарываясь рукой в волосы Тони и оттягивая их. – Хочу быть хорошим для вас, только для вас, пожалуйста. – Ты уже, детка, такой правильный, позволяешь мне трогать твою мягкую кожу. Такой хороший мальчик для папочки. Как только слова покинули рот, Тони хотел забрать их обратно – не хотел говорить ничего нежеланного, но затем Питер издал какой-то умирающий звук и, всхлипнув, кончил себе на живот. – Ох… простите, простите, я просто… – он не мог говорить связно, и Тони это определенно нравилось, неприлично нравилось. Он поцеловал Питера в губы, в лоб, в кончик носа. – Успокойся, милый, все хорошо. Даже более чем, – он почувствовал, как губы сами расползлись в безумной улыбке, когда он провел рукой по влаге на животе Питера, и тот слабо застонал, все еще приходя в себя. – Хочешь что-то поведать классу, красавчик? – спросил Тони, пробуя остывающую сперму на вкус. – Черт, так бы тебя и съел. Не думал, что ты такой развратный. Хочешь, чтобы я был твоим папочкой? Чтобы я перекинул тебя через колено и наказал за то, что ты такой грязный мальчик? – Ох, да, мистер Старк… – Ну, ну, – сказал Тони. – Называй вещи своими именами. Теперь я не мистер Старк, верно, сладкий? Питер слабо выдохнул: – Пожалуйста, папочка, делай все, что хочешь, – и Тони просто пришлось заткнуть его долгим грязным поцелуем, смакуя вкус Питера. Черт, Питер не должен звучать одновременно так сексуально и невинно, так, чтобы его голос и тело побуждали Тони делать с ним еще более грязные вещи, доводя до слёз. (Господи Иисусе, Тони был еще большим извращенцем, чем о себе думал.) Тони улыбнулся в губы Питера, представляя все, что он собирался сделать с ним – сейчас и позже... и затем послал все к черту, почему бы не начать? У них всё-таки вся ночь впереди.***
Когда Питер проснулся, он был немного дезориентирован, все еще не пришедший в себя с прошлой ночи. Мистера Старка не было рядом с ним, но было ясно, что на террасе кто-то есть. Он надел боксеры и рубашку мистера Старка – как в самом заезженном клише в мире – и побрел наружу с босыми ногами и все такое. Мистер Старк. Тони – после всего, произошедшего вчера – сидел за столом лицом к Эйфелевой башне и курил. Перед ним стоял самый шикарный завтрак, который Питер когда-либо видел, целая куча вкусной еды, а Тони даже не притронулся к ней. – Д-доброе утро... Тони обернулся на звук голоса Питера и улыбнулся. – Ну и ну, разве ты не загляденье? – Его глаза блуждали по телу в слишком большой рубашке, Питер вздрогнул. Он сел рядом с Тони, дым от сигареты обжег ноздри; это, должно быть, отразилось на его лице, потому что Тони удивленно засмеялся и потушил ее. – Плохая привычка, – сказал он, – но помогает справиться с беспокойством. Питер понимал и, конечно, знал о панических атаках мистера Старка. Тем не менее, он спросил: – Переживаете о чем-то конкретном? – Хоть и боялся, что уже знает ответ. Тони посмотрел на него как на идиота и потянулся за кофейником, из красивого фарфорового носика вырвался пар. – Ты злишься? – спросил Питер нервно. – Потому что если да, то это не только моя вина, и... – …и для танго нужны двое? – Тони поднял бровь, осторожно наливая кофе. – Да, мистер Паркер, это так. Проблема только в том, что один из тех, кто занимается танго, технически еще слишком молод... – Я совершеннолетний, – возразил Питер. – По крайней мере, в Нью-Йорке. И здесь тоже! Так что это не очень-то и важно ни для вас, ни для меня. То есть, почему это будет важно для меня, было бы странно, так что… да. Тони вздохнул. – Ты прав. – И я… подождите, что? Я прав? – Несомненно. С юридической точки зрения, это, – Тони указал между ними двумя, – это нормально. С моральной? Совершенно другая история. Если это вскроется, я знаю, что все и так подозревают, просто не было никаких официальных подтверждений – например, прийти вместе на мероприятие... – Остановитесь, остановитесь, стойте, – Питер, должно быть, чего-то не понимал, верно? Не может быть, что Тони... – Вы говорите… что вы просто волнуетесь о том, как это выглядит со стороны? В прессе, или где там? Все остальное вас устраивает? Тони фыркнул. – Я думал, что совершенно ясно дал понять все прошлой ночью. – Да, конечно, вы так и сделали... вчера. Но я думал… про сегодня? – Что, ты думал, что я проснусь, и вдруг передумаю насчет твоей едва совершеннолетней задницы? – Эм… да? – Малыш, я слишком стар для таких перемен настроения. Где-то с девяностых ими не занимаюсь. Если я что-то говорю, то имею это в виду. Здесь, между нами – это точно что-то про отношения, романтику и всю эту джазовую хрень. – Голос Тони стал заметно тише к концу фразы. Он чуть не пролил свой кофе, когда Питер без предупреждения забрался к нему на колени – быстрее, чем мог бы обычный человек – аккуратно взял чашку из рук Тони и поставил ее на стол, прежде чем податься вперед. – Вы серьезно? Мистер Старк? Тони? Правда... – Честно, малыш, – сказал Тони, обнимая его за талию, удерживая в таком положении. Поцелуй с ним был похож на пересечение финишной черты после марафона: будто он смог дышать правильно. Но в то же время – это начало.
