Ангел-хранитель для Энтони Кроули

- Кого ты мне, мать твою, привёл?! Азирафаэль вздрогнул и вжал голову в плечи. Он бы никогда не подумал, что маленькая, симпатичная и выглядящая как мирная сонная муха Вельзевул может так быстро превратиться в яростную фурию. От её воплей дрожали стёкла и звенело в ушах. Даже видавшая виды ассистентка Вельзевул по имени Дагон постаралась замереть и притвориться частью обстановки. И только Гавриил, прямой начальник Азирафаэля, остался абсолютно невозмутимым. Он широко улыбнулся, маскируя раздражение, и произнёс примирительным тоном: - Ну-ну, дорогая, не кипятись. Ты просила моего лучшего специалиста по тайм-менеджменту? Вот, получи. Гавриил похлопал сидящего на стуле Азирафаэля по плечам, словно тренер по боксу - своего воспитанника перед выходом на ринг. - Я просила привести ко мне самого лучшего, злейшего, безжалостнейшего менеджера, который только есть у тебя в компании, - процедила Вельзевул, и яда в её голосе было столько, что можно было отравить целый Лондон, и ещё на какой-нибудь Нью-Хемпшир осталось бы. - А ты притащил мне.. это... этого... эту зефирку безобидную?! Вельзевул откинулась на спинку глубокого кресла и смерила Азирафаэля снисходительным взглядом. Тот поморщился и крепче вцепился в сумку-почтальонку, лежащую у него на коленях. Азирафаэль мог много чего сказать по поводу своей мнимой безобидности, и по поводу своего отношения к подобным высказываниям, но заставил себя промолчать. В данном случае за него говорил Гавриил, да и терять выгодный контракт из-за собственной горячности Азирафаэль совершенно не желал. - Ты удивишься, дорогая, насколько внешность бывает обманчива. Возьми Азирафаэля на испытательный срок. Если он облажается, буду тебе должен. - Ещё раз назовёшь меня "дорогая", и я скормлю тебе твои собственные внутренности, - как-то странно не то прошипела, не то прожужжала Вельзевул, но Азирафаэль успел заметить вспыхнувший в её глазах огонёк интереса. Директору явно доставляла удовольствие мысль, что Гавриил будет ей что-то должен, однако она почти мгновенно приняла равнодушное выражение лица. Постучав длинным наманикюренным ногтем по листу с резюме Азирафаэля, Вельзевул сказала нарочито скучающим тоном: - Хорошо, уболтал. Но если за эти две недели я не увижу улучшений, то этот твой "лучший менеджер" полетит отсюда без оплаты. - А если я смогу вас удивить и выполню все свои обязанности, что я получу взамен? - подал голос Азирафаэль и едва не зашипел, когда пальцы Гавриила впились ему в плечи. - О, тогда ты можешь просить всё, что угодно, - отмахнулась от него Вельзевул, подписывая три копии договора о найме сотрудника на испытательный срок. Гавриил и Азирафаэль оставили свои подписи, после чего Вельзевул шлёпнула тяжёлую печать поверх. *** Как только они вышли из здания, где базировался музыкальный лейбл "Sounds of Hell", Гавриил тут же перестал улыбаться, грязно выругался и утянул Азирафаэля под навес с прикрученной рядом табличкой "Место для курения". Лихорадочно пощёлкав зажигалкой, Гавриил полной грудью втянул в себя горьковатый дым сигареты. Плечи его заметно расслабились, и Азирафаэль отстранённо удивился тому, что не сделавшая ничего особенного Вельзевул совершенно вывела его начальника из себя. Гавриил был открытым фанатом ЗОЖ и курил совсем редко, в основном только когда был сильно взвинчен. - Слушай меня, Азирафаэль. Я знаю, что ты мой самый лучший тайм-менеджер, и любого неорганизованного засранца сможешь приучить к порядку, но если ты облажаешься... Гавриил не договорил, только широко, острозубо улыбнулся, давая своему подчинённому самому додумать последствия. Азирафаэль коротко кивнул и слегка поморщился от запаха табака. После второй сигареты подряд Гавриил, наконец, успокоился, и они сели в его машину. Новенький тёмно-синий Мазерати рыкнул мотором и выкатился со стоянки. Азирафаэль прислонился лбом к холодному стеклу, задумчиво глядя на собирающиеся тучи. Он лениво размышлял о том, что ему хочется съесть на ужин, а также о том, что нужно будет в выходные заглянуть на блошиный рынок, поискать старые книги. О работе Азирафаэль совершенно не думал, так как был уверен в своих силах на все сто процентов. Да, о его новом подопечном ходили слухи один другого хлеще, но тайм-менеджер вовсе не был безобидной зефиркой, что и собирался успешно доказать. *** Поздним утром Азирафаэль стоял у небольшого дома в центре Лондона. Элитный коттедж с частной парковкой и огромными квартирами прямо-таки кричал о богатстве своих жильцов. Тайм-менеджер внезапно остро ощутил, что костюм у него хоть и сшит на заказ, но довольно давно, а зарплаты его хватало только на оплату коммунальных услуг, еду и редкие покупки книжных раритетов. Отогнав мешающие мысли, Азирафаэль сверился с номером квартиры, присланном ему в смс, и вошёл в нужный подъезд. Консьерж оглядел Азирафаэля с головы до ног, внимательно изучил предъявленный ему временный пропуск и важно кивнул в сторону лифтов, приподняв козырёк форменной фуражки. Нужная квартира была на пятом этаже. Азирафаэль остановился перед дверью, постоял пару секунд, приглаживая волосы и поправляя одежду, потом придал лицу самое своё доброе и радушное выражение, надавил кнопку звонка. Ответом ему была полная тишина. Квартира, видимо, была отлично звукоизолирована, поэтому Азирафаэль даже не понял, сработал ли звонок. Вздохнув, тайм-менеджер вдавил кнопку до упора и для верности забарабанил в дверь ногой, вспомнив напутствия Вельзевул. После подписания договора, она завалила Азирафаэля ворохом расписаний, заметок и напутствий, первое из которых звучало так: "Этот засранец - типичная сова. Вам надо быть в студии хотя бы в одиннадцать, поэтому приезжай к нему домой к девяти. Глядишь, часа за полтора его и поднимешь". Азирафаэль был уверен, что они точно не доедут от коттеджа до студии за полчаса, но на это замечание Вельзевул только хмыкнула и туманно сказала: "Увидишь". Дверь наконец-то распахнулась, снеся увлёкшегося Азирафаэля с ног. Менеджер ойкнул и потёр отшибленный копчик, снизу вверх глядя на появившегося на пороге человека. Они так и не встретились лично на подписании договора, но Азирафаэль знал - это его новый подопечный. Энтони Дж. Кроули был самым узнаваемым человеком в Лондоне по мнению журнала "The Rolling Stones", а ещё самым завидным холостяком Англии по мнению журнала "Cosmopolitan" и примерно пары миллионов женщин от шестнадцати до шестидесяти пяти. Он был солистом группы "Искушение музыкой", чьи песни сразу после выхода моментально занимали первые места в чартах и держались там по несколько месяцев. Реклама и афиши с портретами Кроули висели чуть ли не на каждой остановке, по радио и телевидению постоянно крутили его песни и клипы, газеты и журналы писали о нём статьи, а в обеденных комнатах офисов регулярно пересказывали последние пикантные сплетни об эксцентричном певце. Короче, чтобы не знать о Кроули, нужно было быть глухим, слепым и не имеющим друзей затворником без доступа к внешнему миру, коим Азирафаэль, разумеется, не был. Стоявший на пороге мужчина, правда, не слишком напоминал собственные роковые и таинственные фото с афиш. Кроули сонно и заторможено моргал, кутаясь в длинное толстое одеяло, и смотрел куда-то сквозь Азирафаэля. На его щеке, рыжеватой от свежей щетины, отпечатался след от подушки, а волосы смешно сбились на одну сторону. Кроули поёжился и переступил ногами, поджимая пальцы от холода. - Чего надо? - хрипло спросил он. - Ты вообще кто такой? - О, здравствуйте! - расплылся в улыбке Азирафаэль, поднимая упавший на мягкий ковёр коридора планшет. Он немного неловко поднялся и протянул Кроули руку. - Меня зовут Азирафаэль, я ваш новый тайм-менеджер, обо мне должна была сообщить мисс Вельзи... Кроули, не дослушав, повернулся и ушёл обратно в квартиру. Азирафаэль, немного поколебавшись, зашёл за ним следом и закрыл дверь. Пока он разувался и вешал пальто в коридоре, Кроули успел дойти до спальни, плюхнуться на здоровенную кровать и самым наглым образом провалиться в сон. Неодобрительно посмотрев на длинную тощую ногу, торчавшую из-под одеяла, Азирафаэль покачал головой, тяжело вздохнул и пошёл искать кухню. Никто ведь и не обещал, что будет легко. В воздухе одуряюще пахло чем-то съедобным. Кроули был непрочь поспать часиков ещё эдак пятьсот, но поистине божественный запах сам собой поднял его с кровати и потащил за собой на кухню. Около его плиты суетился какой-то смутно знакомый пухлый кудряш, напяливший фартук, который забыла у Кроули приходившая к нему раз в неделю горничная, поверх рубашки нежного кремового цвета. Он что-то мурлыкал себе под нос, покачивая в такт бёдрами, и орудовал лопаточкой, переворачивая блинчик на сковородке. Кроули сделал невероятное мысленное усилие и припомнил, что этот кудряш настолько активно ломился к нему в дверь утром, что даже сумел его ненадолго разбудить. Как только Кроули услышал имя своей директора, то сразу понял, что она таки приставила к нему няньку, как и грозилась, и тут же потерял к нему интерес. Скривившись, Кроули прошёл к столу. Пухляш услышал его шаги, обернулся и расплылся в мерзкой лучистой улыбке: - Доброе утро, мистер Кроули! Как вам спалось? Я приготовил вам завтрак! Он плюхнул перед певцом тарелку с горячими, румяными и исходящими паром блинчиками, сказал виновато: - Я только не нашёл у вас ни джема, ни сиропа. Есть только масло, и то немного. Кроули отмахнулся от него, слегка удивившись тому, что в холодильнике вообще хоть что-то осталось. Горничная приносила ему какой-то минимум продуктов, что-то даже готовила, но её стряпню Кроули не любил, выкидывал, в основном, в ведро. В конце концов, для того он и жил в двадцать первом веке, чтобы пользоваться услугами доставки из ресторанов. Зевнув, певец дотянулся до лежащей на столе пачки и только собрался прикурить, как вдруг пухляш неожиданно ловким движением выхватил у него сигарету из рук. - Сначала завтрак. И вообще, мисс Вельзевул предупредила, чтобы я следил за количеством выкуриваемых вами сигарет. Связки испортите и не сможете петь. Кроули приглушённо зашипел и снова попытался дотянуться до пачки, но отвратительно жизнерадостный с утра кудряш схватил её первым и сунул в карман висящего на спинке стула старомодного светлого пиджака. Вообще, Кроули никто был не указ, даже Вельзевул. Вертел он её на известном месте вместе с её лейблом и остальным миром вместе взятыми. И уж тем более Кроули не собирался слушать какого-то непонятного мужика. Певец уже было открыл рот, чтобы высказать ему всё, что думает, в самых отборных выражениях, но пухляш его опередил: - Может, сделать вам к блинчикам чаю? - Кофе, - машинально ответил Кроули, кивая в сторону капельной кофеварки. Тем более, что чай у него никогда в доме и не водился, ровно как и какао, и прочая некофейная безалкогольная ерунда. - Чёрный, покрепче. Пухляш просиял, почти насильно сунул в руку певца вилку и полез на полку за кофе. *** В десять сорок Кроули и Азирафаэль стояли на подземной парковке. Подумав, Азирафаэль решил не ругать себя за выбивание из графика, а, наоборот, похвалить себя за верно выбранную линию поведения. Кроули действительно оказался язвительным и неприятным типом, да к тому же ещё и местами капризным. Однако первый час-полтора после пробуждения он был настолько сонным и заторможенным, словно только что вышедший из спячки змей, что направлять его в нужное русло было довольно просто. Требовалось только подсовывать ему нужные предметы, например, вилку, или зубную щётку, или бритву, чтобы Кроули тут же начинал механически жевать, чистить зубы или бриться. Правда, нужно было ещё следить, чтобы Кроули не начал клевать носом сидя или курить прямо в квартире. Последнее было не так-то просто, учитывая количество сигаретных заначек в самых неожиданных местах. Однако Азирафаэль справился и с этим, и даже с тем, что более-менее проснувшийся Кроули минут двадцать выбирал одежду, несмотря на все увещевания о том, что нужно поторопиться. На парковке Кроули остановился около раритетного Бентли, ласково погладил машину по дверце, сел внутрь и повернул ключ зажигания, прогревая двигатель. Азирафаэль аккуратно сел рядом, положил сумку себе на колени, вздохнул: - Нам надо было успеть в студию звукозаписи к одиннадцати. Интересно, доберёмся ли мы хотя бы минут за сорок? Я посмотрю пробки. Кроули медленно повернул голову к Азирфаэлю, стащил тёмные очки на кончик носа и очень внимательно посмотрел на тайм-менеджера ядовито-жёлтыми глазами, о которых судачили все, кому не лень. Кроули лениво усмехнулся, вернул очки обратно и посмотрел на часы. - Успеем за полчаса. - Да мы в жизни не успеем, там же ехать... - начал было Азирафаэль, но Кроули внезапно выжал педаль в пол, и Бентли рванула с места так резко, что Азирафаэль больно ударился затылком о подголовник и едва не откусил себе язык, клацнув зубами. *** До студии они доехали за двадцать пять минут, в течение которых бледный, как мел, Азирафаэль цеплялся за сидение и вспоминал все молитвы, которые разучивал с матушкой в детстве. Кроули лихо запарковал Бентли поперёк парковочной линии, вышел из салона и потянулся всем своим длинным худощавым телом. В его фигуре было столько энергии и азарта, что Азирафаэль даже решил не делать ему замечание по поводу безответственного вождения. - Ну, что у меня сейчас по расписанию? - спросил Кроули, когда они поднимались в лифте на нужный этаж. Азирафаэль тут же включил экран планшета и вызвал необходимую программу. Он потратил половину вечера, забивая все данные с распечаток, которые ему выдала мисс Вельзевул, и теперь помнил всё наизусть, но всегда предпочитал перестраховаться. - Сначала у вас репетиция, потом ланч. Во время него надо будет обсудить с директором Вельзевул детали предстоящего концертного тура, а потом поехать в фото-студию, сделать пробную фотосессию для концертных афиш. Кроули кивал с отсутствующим видом, но Азирафаэлю было не так важно, запоминает ли он расписание. В конце концов, Азирафаэля наняли, чтобы он сам следил за расписанием Кроули (а также за питанием, и за курением, и за режимом сна), а не за тем, чтобы он обучил своего подопечного основам тайм-менеджмента. Выйдя из лифта, Кроули привычно свернул в сторону репетиционной комнаты. Музыканты внутри только начали настраивать инструменты, пошучивая друг с другом и попивая кофе. Когда Кроули перешагнул порог, в комнате воцарилась изумлённая тишина. - Ребята, ущипните меня, - сказал стройный чернокожий мужчина с щёгольской бородой. - Либо я сплю, либо у нас сломались все часы. Одиннадцать пятнадцать, а наша спящая красавица уже явилась! А это что за фея-крёстная у тебя за спиной? Кроули фыркнул, не удостоив бородача ответом, и принялся перечислять, тыкая в музыкантов пальцами: - Этот бородач - Смолли, наш мастер по звуку. Это Багряна, бас-гитаристка. Дама эффектная, но мутить с ней не советую. Говорят, у неё даже вагина с зубами. Азирафаэль очаровательно порозовел, а Багряна ни капли не смутившись, улыбнулась хищной улыбкой и послала тайм-менеджеру воздушный поцелуй. - Это Мел, барабанщик, - бледный парень с азиатской внешностью растянул губы в какой-то странной неземной улыбке. - Это Ньют, он играет на электро-гитаре. Если хочешь, чтобы твой мобильник не сдох, ни в коем случае не давай его ему в руки, - скромного вида высокий очкарик помахал Азирафаэлю. - А это Анафема. Она мучает скрипку, - черноволосая девушка тепло улыбнулась и приветственно взмахнула смычком. - А это, - Кроули ткнул себе пальцем за спину и внезапно замялся. - Это... Это... Чёрт подери, как тебя там? Короче, представляйся сам. Азирафаэль возвёл очи горе, однако проглотил все язвительные замечания по поводу кое-чьего интеллекта и широко улыбнулся: - Меня зовут Азирафаэль, я - тайм-менеджер мистера Кроули. - А ты, парень, крут, - задумчиво протянул Смолли, беззастенчиво разглядывая Азирафаэля словно музейный экспонат. - Заставить Энтони вытащить его тощую задницу из кровати утром почти вовремя - это, несомненно, подвиг. Ты что, ему пламенеющий меч Господень к горлу приставил? - Я не раскрываю профессиональных секретов, - скромно сказал Азирафаэль, улыбнувшись. Кроули раздражённо прошипел что-то себе под нос и буркнул: - И смысл мне было рано вставать, если вы тут развели светские беседы? Давайте, настраивайте ваши инструменты. Я начну распеваться, а ты, - Кроули ткнул в Азирафаэля пальцем, - дуй мне в буфет за кофе. Чёрный, крепкий и горячий, как адская смола. И только попробуй сыпануть туда сахар, я тебе эту жижу за шиворот вылью! Азирафаэль оскорблённо фыркнул, однако решил не устраивать скандал, а просто делать свою работу. Репетиция заняла четыре часа, во время которых Азирафаэль тихонько сидел на стуле в коридоре, чтобы не мешаться под ногами в тесной репетиционной комнате, и доводил до ума расписание Кроули. - Следи, чтобы он поглощал хоть что-нибудь кроме кофе и никотина, - сказала ему Вельзевул после подписания договора. - Я знаю, это не входит в работу тайм-менеджера, но тут случай особый, и человек под него нам тоже нужен особый. Поэтому тебе надо будет следить, чтобы Кроули более-менее нормально питался. В прошлый раз приступ гастрита скрутил его за два дня до гала-концерта, и мне пришлось всю Англию на уши поднять в поисках врача, который реанимировал его в рекордные сроки. Азирафаэль, вздохнув, открыл кулинарный сайт и принялся добавлять в блокнот рецепты простых и вкусных блюд, которые теоретически можно было впихнуть в Кроули без особых потерь. Когда дверь репетиционной комнаты открылась, музыканты предстали перед Азирафаэлем такими мокрыми, словно не репетировали, а бегали ультрамарафон. Привалившись к дверному косяку, Анафема простонала: - Господи, свежий воздух! Какое облегчение! - Когда уже эти долбанные ремонтники починят эту долбанную вентиляцию? - согласно пробурчал Кроули, протискиваясь мимо девушки. Он вытер мокрый лоб ладонью, брезгливо отёр её о дизайнерские джинсы и пошёл по коридору, даже не взглянув на Азирафаэля. В который раз кротко вздохнув, тот поднялся со стула и поспешил следом за своим подопечным. Во время обеда Азирафаэль чуть было не потерпел неудачу. Кроули наотрез отказался съесть хоть что-то и потребовал только кофе. Тайм-менеджер, у которого живот от голода уже сводило, только покачал головой и попробовал предложить Кроули хотя бы немного салата или тёплый суп. Тогда Кроули совершенно неожиданно вышел из себя, повернувшись к Азирфаэлю и рявкнув на всю столовую: - Да отцепись ты от меня! Я не буду ничего есть, понятно?! Тебя приставили мне в помощь, так что будь добр, засунь своё ценное мнение куда поглубже и принеси мне чёртов кофе! В столовой на пару минут воцарилась гробовая тишина, тут же взорвавшаяся гулом шепотков, когда раздувающий от гнева ноздри Кроули отвернулся от опешившего Азирафаэля и плюхнулся за ближайший стол. Тайм-менеджер мысленно сосчитал до десяти и обратно, вздохнул и подошёл к линии раздачи. Вид и ароматы совершенно потрясающих блюд отвлёк его от собственных гневных мыслей. В буфете студии еда была на порядок лучше, чем в столовой компании, где работал Азирафаэль. Правда, и цены были соответствующие, но если Азирафаэлю зачтут испытательный срок, с его зарплатой это не будет проблемой. Покрутив головой, Азирафаэль прикинул свой заказ, как вдруг на его плечо опустилась чужая ладонь. Обернувшись, тайм-менеджер увидел высокого мужчину с высветленными волосами и странными глазами, радужка которых была ненормально большой и чёрной. Приглядевшись, Азирафаэль понял, что он носит линзы. - Не обращай внимания на Засранца. Он со всеми такой, а часто даже хуже, ты просто попался ему под горячую руку, - улыбнувшись, сказал мужчина и протянул Азирафаэлю руку. - Узнал меня? - Эээ... Нет, - честно сказал тот, пожимая широкую ладонь. Улыбка его собеседника тут же увяла. - Я - Хастур, солист дуэта "Падение", - сухо сказал он. - Странно, что ты обо мне не слышал. - О, - Азирафаэль заметно смутился, но тут же нашёл выход из неловкой ситуации. - Извините, я мало знаком с современной музыкой. Слушаю классику, в основном. Хотел бы послушать что-то более популярное, но всё времени не хватает. Работа, понимаете ли... Хастур благосклонно кивнул и явно простил собеседнику его дремучесть. - Если тебе нужна будет моя помощь, обращайся. С этими словами Хастур ещё раз похлопал Азирафаэля по плечу, чем вызвал у последнего стойкую неприязнь, и вышел из столовой. За длинный стол, где помимо Кроули уже сидели все участники группы, а также Вельзевул и Дагон, Азирафаэль пришёл с подносом, полным разнообразной еды, благо, директор выделила ему деньги на "сопутствующие расходы". Ньют, сидевший рядом с Кроули, подвинулся, позволяя втиснуть ещё один стул. Кроули поморщился, но Азирафаэлю теснота была только на руку. Он осторожно подвинул поднос так, чтобы тот замаячил перед носом певца. Как и ожидалось, сначала Кроули сцапал чашку с кофе и сделал большой глоток, отрываясь от перепалки с Вельзевул. Потом он принюхался, рассеяно взял вилку и принялся лениво ковырять мясной рулет с острым соусом. Конечно, Кроули больше размазал по тарелке, чем съел, но Азирафаэль мысленно поздравил себя с очередной маленькой победой. Тайм-менеджер включил экран планшета и быстро вбил в заметки "Предп., любит мясо и острое. Не любит сладкое (?) Проверить!". Немного подумав, Азирафаэль приписал: "Не спрашивать, просто кормить". Мысленно покивав самому себе, Азирафаэль убрал планшет в сумку и приступил к просто божественному ризотто с морепродуктами. Тайм-менеджер хорошо знал человеческую психологию, и примерно представлял, что делать с Кроули. В среде коучей и тайм-менеджеров даже ходил анекдот про таких людей: "- Мистер Блэк, будете котлеты? - Нет! - Сколько вам положить? - Две". Такие, как Кроули, будут говорить "нет" просто из чувства противоречия, и витать в своих мыслях, отрицая всё материальное, поэтому перед ними просто надо вовремя подкладывать еду, а там они сами разберутся. Кстати, несмотря на врождённый талант, тайм-менеджером Азирафаэль стал совсем недавно и почти случайно. Лет десять-пятнадцать назад у него умерла дальняя и не особо любимая тётка. Прямых наследников у неё не было, а Азирафаэль очаровал её своей внешностью и манерами истинного джентльмена. Тётка почила в бозе, оставив племяннику книжный магазин и маленькую квартирку над ним в Сохо. Поразмыслив, Азирафаэль закончил Лондонскую Школу Бизнеса и решил продавать старинные книги. И вот тут коса нашла на камень. Во-первых, Азирафаэль всем сердцем не любил обманывать людей и просто не мог продавать книги втридорога, как это делали другие продавцы редких изданий. Во-вторых, Азирафаэль всем сердцем любил книги и не мог расстаться с большинством экземпляров. Бизнес его висел на волоске, а кредиторы заваливали его гневными письмами, когда вдруг волею случая к Азирфаэлю в магазин зашёл Гавриил, искавший какой-то книжный раритет. Когда-то они вместе учились в воскресной школе и пели в церковном хоре, и Гавриил его узнал. Равнодушно выслушав честный рассказ Азирафаэля о бедственном положении, Гавриил внезапно просиял лицом и предложил старому приятелю немного подработать. - Приходи в Сент Джеймс Парк ровно в восемь сорок три завтра. Ни минутой раньше или позже, - сказал он озадаченному Азирафаэлю, после чего вышел из магазина. На следующее утро ровно в восемь сорок три Азирафаэль сидел на скамейке около пруда и удивлённо смотрел на мокрого после пробежки Гавриила, одетого в дорогой спортивный костюм. - Любезный мой Азирафаэль, - торжественно провозгласил тот. - Да по тебе часы можно сверять! Я рад, что ты так и остался дисциплинированным мужчиной. И мне в данный момент ужасно нужны такие люди! Азирафаэль поморщился, вспоминая, как матушка хворостиной вбивала в него дисциплину и прочие полезные премудрости. Результат ему, конечно, со временем понравился, а вот процесс - нет, и даже вспоминать об этом "обучении" было неприятно. Гавриил же продолжал заливаться соловьём, расписывая свою новую фирму. Она предоставляла другим компаниям услуги тимбилдинга, коучинга и тайм-менеджмента. И вот как раз толковых, дисциплинированных тайм-менеджеров у Гавриила и не хватало. Азирафаэль тогда согласился, цепляясь за соломинку, прошёл короткий обучающий курс, приступил к работе, а потом незаметно для себя втянулся. Ему нравилось помогать людям организовывать свою жизнь и своё время, становиться лучше и осознанней, а также прекратить терять деньги из-за собственной прокрастинации. У него получалось это так хорошо, что Гавриил очень скоро повысил его и дал прибавку к жалованию. Коллеги нередко говорили, что Гавриил жмотится, и за свои таланты Азирафаэль мог бы просить раза в три больше, но того всё устраивало. С долгами Азирафаэль расплатился, на жизнь ему хватало, а особых излишеств он избегал, делая исключение только для хорошей еды и хороших книг. Обычно, правда, Азирафаэля нанимали на ограниченный срок, чтобы он привёл дела компании-нанимателя в порядок, помог сотрудниками организовать личное и рабочее время, а также выявить все текущие недочёты в данной сфере и устранить их. На персональный тайм-менеджмент Азирафаэль подписался первый раз. - Кроули, - рявкнула Вельзевул, вырывая Азирафаэля из раздумий. - Не вздумай курить в столовой. И ради всего, что тебе ещё дорого в этом грешном мире, сожри ещё хоть что-нибудь, пока тебе опять плохо не стало! - Ну мам, - ехидно протянул Кроули, подражая маленькому ребёнку. - До тура ещё полгода, успею поправиться, если что. Тем более, этот твой Зефираэль меня исправно кормит. - Азирафаэль, мистер Кроули, - педантично поправил его тайм-менеджер, неодобрительно хмурясь. - Да, конечно, я так и сказал, - отмахнулся Кроули, однако по его губам скользнула гаденькая улыбочка. - Так вот, Вельзи, чёрные розы и прочая пошлятина появятся на сцене только через мой труп. *** К середине второй недели Азирафаэль полностью вошёл в новый ритм. Он вставал в шесть тридцать утра, делал утреннюю зарядку, с наслаждением прислушиваясь к просыпавшемуся телу, и шёл готовить завтрак на двоих. Обычно это были какие-то сытные и питательные блюда, чтобы Кроули мог получить максимум пользы и энергии из тех крошек, которые в него удавалось впихнуть. Впрочем, себя Азирафаэль тоже не обижал, выбирая рецепты на свой вкус. После готовки тайм-менеджер быстро съедал свою порцию, запивая еду прекрасным утренним чаем, упаковывал долю Кроули в контейнер, который помещал в специальную маленькую термосумку. Затем он тщательно умывался и сбривал щетину, больше похожую на мягкий птичий пух, одевался и выходил из квартиры. В транспорте Азирафаэль обычно просматривал рабочую почту, корректировал расписание, прикидывал список продуктов на ближайшие пару дней. Консьерж в доме Кроули быстро перестал проверять пропуск, приветливо улыбался Азирафаэлю, спрашивал его о том, как идут дела. Тот улыбался в ответ и слушал короткие истории из жизни внуков консьержа, а потом поднимался на нужный этаж. К счастью, Кроули выдал Азирафаэлю дубликат ключей, и ему уже не нужно было ломиться в квартиру изо всех сил. Тайм-менеджер просто тихонько заходил внутрь, проходил сразу на кухню и щёлкал кнопкой включения кофеварки. Кроули обычно выползал на запах кофе, путаясь ногами в одеяле, падал на стул и клевал носом, пока Азирафаэль подсовывал ему тарелки, ложки и чашки. Привычка Кроули закутываться утром в одеяло неимоверно смешила и умиляла Азирафаэля, но он старался держать себя в руках и не смеяться. Подумать только, Энтони Кроули, знаменитый певец, кумир миллионов, роковой обольститель, по утрам выглядел так мило и по-домашнему, что Азирафаэлю хотелось протянуть руку и взъерошить жёсткие рыжие волосы ещё сильнее. После завтрака тайм-менеджер тенью следовал за своим подопечным, подгоняя его и заставляя делать хоть что-то. Затем сонный Кроули позволял вытащить себя на парковку, и только там, увидев свою драгоценную Бентли, он оживал и становился таким, каким его привыкли видеть на сцене - стремительным, порывистым и чертовски сексуальным. О последнем Азирафаэль старался не думать. Это было ужасно непрофессионально и просто неприлично, думать о своём подопечном - мужчине! - в таком ключе. Однако тщательно подавляемые склонности при виде Кроули вновь начинали бушевать в душе. Впрочем, особого вреда это не приносило. Азирафаэль старался быть максимально ненавязчивым и профессиональным. Тем более, что в студии Кроули упорно делал вид, что не замечает Азирафаэля, и постоянно коверкал его имя. Тайм-менеджер злился, но старался держать себя в руках. Один его знакомый букинист намекнул, что к концу месяца у него появится редкое издание Шекспира на продажу, и повышенная зарплата была необходима Азирафаэлю как воздух. Остальные участники группы и работающий с ними персонал в тайм-менеджере души не чаяли. Во-первых, он всегда был вежлив, улыбчив и добр. Во-вторых, Азирафаэль обожал заботиться о людях и старался окружить своим вниманием не только Кроули, а всех тех, с кем ему приходилось работать. На второй день своего прибывания в студии, Азирафаэль дошёл до каморки ремонтников и вежливо попросил двух дюжих молодцев в синих спецовках разобраться с вентилятором в репетиционной комнате. Молодцы начали кочевряжится и рассказывать Азирафаэлю, что у них ужасно много работы и что необходимо исполнять все заявки по мере поступления. - Ждите, - лениво бросил один из них, постукивая ручкой о газету с полуразгаданным кроссвордом. - Работы валом, доберёмся до вашей репетиционной к концу недели. Кстати, старинный французский танец, пять букв, четвёртая "о"? - Гавот, - невозмутимо сказал Азирафаэль и положил на стол картонную коробку с горячим мясным пирогом из ближайшей пекарни. Стоит ли говорить, что до конца рабочего дня вентиляцию починили? В репетиционной комнате теперь всегда была вода в кулере, а рядом стояли чисто вымытые кружки. Пару раз Азирафаэль испёк несложные, но ужасно вкусные масляные печенюшки для всей группы. Также он вовремя заказывал еду на выданные Вельзевул деньги, когда группа задерживалась на репетициях или фотосессиях допоздна, и всегда следил, чтобы еда оставалась горячей. Смолли обещал поставить Азирафаэлю памятник. Багряна начала поглядывать на него с хищным интересом. Анафема при каждой встрече заключала тайм-менеджера в дружеские объятия. Ещё Азирафаэль, трепетно относившийся к окружающей среде, купил Кроули чёрную термокружку с рисунком из язычков пламени. Кроули оглядел её со всех сторон, открыл крышку и понюхал налитый в неё кофе. - Что это? - брезгливо спросил он. - Термокружка, - улыбаясь со всей возможной теплотой, сказал Азирафаэль. - В буфете закончились бумажные стаканчики? - Ну, во-первых, они вредят окружающей среде, а во-вторых, термокружка куда более стильная, чем бумажный стакан. Правда, Анафема? Известная своей природозащитной деятельностью, скрипачка закивала. Впрочем, в этом уже не было нужды. Азирафаэль изучил Кроули достаточно, чтобы знать о его любви к стильным вещам. И действительно, Кроули изучил кружку со всех сторон ещё раз, оценивая дизайн, отпил из неё кофе, пожал плечами и поставил на стол рядом с собой. - А мне нравятся одноразовые вещи, - влез в их разговор Мел. - Очень гигиенично и удобно. Поел и тут же выкинул, никакой грязи в квартире. - Зато грязь вокруг тебя, - без особого энтузиазма упрекнула его Анафема. Все её попытки заставить Мела отказаться от одноразовых предметов терпели крах настолько регулярно, что девушка отчаялась и махнула на него рукой. Изредка она пыталась воззвать к его осознанности, но Мел был непреклонен в своей любви к комфорту. *** Через двенадцать дней после начала испытательного срока Азирафаэль выдержал настоящий экзамен. Кроули пригласили на радио. В программу "Утро Лондона". В прямой эфир в 8:30 утра. Вельзевул, давшая согласие на эфир, сидела в кресле и равнодушно взирала на Кроули, который метался по её кабинету, брызгал слюной и шипел, как клубок разъярённых змей: - Вельзи, чем ты вообще думала? Тупая твоя башка! Восемь тридцать утра! Нам надо быть в студии в семь! Едь одна! Вельзевул зевнула, поковыряла острым ногтем след от кофейной кружки на поверхности стола и совершенно спокойным голосом выдала забористую матерную тираду, смысл которой сводился к тому, что Кроули должен засунуть своё мнение куда поглубже, взять себя в руки и отрабатывать контракт. Кроули зашипел ещё громче, рванул к столу Вельзевул, наваливаясь на него грудью и рявкнул: - Отмени этот сраный эфир! Азирафаэль подумал было, что без рукоприкладства не обойдётся, но Вельзевул совершенно бесстрашно похлопала Кроули по щеке: - Давай, вали, не действуй мне на нервы. Азирафаэль, я заеду за тобой в пять тридцать утра. На подъём Кроули у тебя будет полчаса. Справишься? Азирафаэль только вздохнул и коротко кивнул. Вельзевул спросила его скорее для проформы. Договор на эфир был подписан ещё три недели назад, вся группа была в курсе, но Кроули было решено сказать в последний момент. - Иначе он мне будет три недели ездить по мозгам, - пояснила во время передачи расписания Вельзевул, и Азирафаэль её прекрасно понял. Ровно в пять тридцать утра у дверей книжного магазинчика остановился чёрный минивэн с тонированными наглухо стёклами. Азирафаэль забрался внутрь и сел на свободное сидение. За рулём сидела Дагон, рядом с ней на переднем сидении расположилась Вельзевул, ещё более сонная, чем обычно. Остальные участники группы и Смолли уже сидели на задних сидениях и пили кофе из большого термоса. Азирафаэль втиснулся между Мелом и Багряной, благодарно кивнул, когда ему тоже сунули в руки исходящий паром стаканчик. Он не слишком любил кофе, предпочитая чай и какао, но в данный момент ему необходимо было взбодриться. Квартира встретила его отчётливой гробовой тишиной. Азирафаэль зябко повёл плечами, зашёл на кухню и привычно включил кофеварку. Крепкий кофе бодро закапал на дно пузатой ёмкости. Азирафаэль поймал себя на том, что наблюдает за тёмно-коричневыми каплями, малодушно оттягивая момент пробудки своего подопечного. Азирафаэль встряхнулся, похлопал себя легонько по щекам, приводя себя в чувство, налил кофе в кружку побольше и вошёл в спальню, чувствуя себя доисторическим человеком, заходящим в пещеру к саблезубому тигру с соломинкой в руках. Кроули спал, завернувшись в одеяло с головой. Дышал он так тихо, что Азирафаэль сначала подумал, что его подопечный мирно умер во сне. Впрочем, стоило пошевелить одеяльный клубок, как из его тёплых недр раздалось знакомое шипение: - Пшёл прочь, Зефираэль... - Азирафаэль. Прошу вас не путать, пожалуйста. Я принёс кофе. - Кофе? - из-под одеяла высунулась встрёпанная макушка. Кроули повёл носом и, не открывая глаз, выпростал руку наружу, протянул на звук. - Давай сюда. - Сначала вставайте, - твёрдо произнёс Азирафаэль. - А если быстро встанете, успеете покурить. Кроули заворчал и сел, спустил ноги с кровати, душераздирающе зевнул, обнажая острые клычки. - Кофе, - требовательно повторил он и снова протянул руку. ... Азирафаэль заподозрил неладное, когда подгоняемый им Кроули скрылся в ванной. Прошло несколько минут, но стоявший под дверью тайм-менеджер не услышал ни шума воды, ни эээ... других жидкостей. Обычно Кроули начинал шуметь водой сразу, и Азирафаэль, удостоверившись, что его подопечный приступил к умыванию, уходил мыть посуду на кухню. Азирафаэль кинул взгляд на часы, поморщился и постучал в дверь. Не дождавшись ответа, он не выдержал и всё же заглянул в ванную, благо Кроули, живущий один, не имел привычки запираться. Хозяин квартиры стоял, упёршись лбом в зеркальный шкафчик над раковиной, и самым наглым образом спал. Подивившись способности Кроули засыпать в любом положении, Азирафаэль осторожно потряс его за плечо. Кроули вздрогнул и открыл ядовито-жёлтые глаза. Поморгав, он вяло махнул Азирафаэлю рукой, выдавил немного пасты на зубную щётку и стал размазывать остро пахнущую мятой зелёную субстанцию по зубам. Когда Кроули со скоростью контуженной улитки начал наносить на щёки пену для бритья, Азирафаэль не выдержал. - Садитесь, - сказал он, мягко направляя не сопротивляющегося Кроули на бортик джакузи. Ловко выхватив бритву из подставки, Азирафаэль начал быстро и аккуратно сбривать рыжую щетину. Кроули следил за его движениями сонными глазами, и взгляд этих нечеловеческих глаз почему-то прожигал Азирафаэлю душу. Тайм-менеджер прикусил щёку изнутри, чтобы сдержать греховные помыслы и не прижаться губами к чужим тонким губам. Идти на поводу собственных слабостей он не собирался. ...Когда они сели в минивэн, опоздав "всего" на двадцать минут, Багряна, чертыхнувшись, сунула улыбающемуся до ушей Смолли банкноту в пятьдесят фунтов. - Мы поспорили, - пояснил мастер по звуку удивлённому Азирафаэлю. - Багряна ставила на то, что ты сможешь растолкать нашу спящую красавицу не меньше, чем за час. А я говорил, что тебе вполне хватит часа. Видишь, я верю в тебя, парень, и ты меня не подвёл. - А где моя доля? - спросил севший на переднем Кроули, выгибая бровь. - Смею спросить, где моя доля? - скромно уточнил Азирафаэль. Смолли захохотал и пообещал угостить тайм-менеджера какао после эфира. Как оказалось, получасовое утреннее опоздание входило в регламент. Вельзевул на деле не верила, что в мире вообще существует сила, способная поднять Кроули с постели за полчаса. Возможно, если бы машину вёл сам певец, а не Дагон, они бы и доехали быстрее, но Кроули отрубился сидя через пять минут после того, как они выехали с парковки. В помещении радиостанции царила суматоха. Вельзевул возблагодарила всех тёмных богов за то, что во время эфира не пишется видео, и, соответственно, не нужно было закладывать время на визажистов. Час до начала передачи пролетел стремительно. Кроули распевался и знакомился с вопросами. Музыканты подключали аппаратуру и настраивали вместе со Смолли звук. Вельзевул отчаянно ругалась с директором радиостанции из-за каких-то мелочей, а Дагон с Азирафаэлем носились, как ужаленные, с разными мелкими поручениями. Наконец, суматоха улеглась, группа и ведущие скрылись за стеклянной перегородкой, над которой тут же загорелась красная лампа. Азирафаэль умудрился придремать на неудобном стуле в коридоре. Через сорок минут его разбудила Дагон, сунула стакан с крепким чаем и сладкий пирожок с вишней. Рядом с ней стояла Вельзевул, с отсутствующим видом потягивающая из огромного стакана латте с шоколадным и мятным сиропами. Азирафаэль бы никогда не подумал, что Вельзевул окажется такой любительницей сладкого. Ему казалось, что с куском слабо прожаренного мяса директор смотрелась бы более органично, но Вельзевул вообще не особо любила пищу животного происхождения. - Ешь быстрее, эфир скоро закончится, и сразу поедем в студию, - сообщила ему Дагон. Азирафаэль кивнул и поспешно откусил от пирожка кусок побольше, следя за тем, чтобы не закапать начинкой пиджак и брюки. *** Через две недели после подписания контракта на испытательный срок Азирафаэль сидел в кабинете Вельзевул вместе с Гавриилом. - Что ж, - задумчиво сообщила директор. - Гавриил, твой тайм-менеджер меня действительно удивил. Он смог заставить Кроули быть хоть немного более пунктуальным. Гавриил ослепительно улыбнулся: - Дорогая моя, я же тебе говорил! - Не называй меня "дорогая"! - тут же рявкнула Вельзевул, однако Азирафаэлю показалось, что это уже просто дань традиции. Если он что-то понимал в людях, то директору "Sounds of Hell" нравилось, когда Гавриил её так звал. - Итак, я готова заключить с твоей фирмой контракт и взять Азирафаэля на работу на длительный срок. Оформим это как акт возмездного оказания услуг с ежемесячной выплатой. Но твой менеджер всё равно не смог заставить Кроули быть на работе вовремя, поэтому я решила снизить вам плату. Гавриил нахмурился и собирался что-то сказать, но Азирафаэль его опередил: - Покажите мне того человека, который заставит Кроули быть на работе вовремя. Тогда я с радостью соглашусь отдать ему эту должность со всей сопутствующей головной болью. Если бы взглядом можно было убивать, Гавриил бы размазал Азирафаэля по креслу ровным слоем. Однако Вельзевул неожиданно захохотала и сделала жест рукой, призывая Дагон раздать всем экземпляры договоров с изначальной суммой. - Прости, Азирафаэль, - сказала она. - Мне нужно было тебя ещё раз проверить. Не то, чтобы я тебе не доверяла, но... Я никому не доверяю. А работать с Кроули, не умея отстаивать свои интересы, невозможно. Поздравляю, ты принят. *** Шли дни, недели складывались в месяцы. Азирафаэль много работал и мало отдыхал, но это его особо не тяготило. Он любил своё дело и, что греха таить, свою зарплату. Конечно, выматывался он теперь будь здоров и на выходных обычно просто сидел дома, читая и попивая какао. Почти не оставалось сил ни на прогулки в парке, ни на традиционный еженедельный ужин в каком-нибудь милом ресторанчике, ни на посещение воскресных книжных барахолок. Да что уж говорить, выходные Азирафаэля теперь совпадали с выходными Кроули, и приходились они на любой день недели. Сам Кроули, кстати, довольно быстро свыкся с присутствием Азирафаэля за плечом, шипел и возмущался скорее из вредности натуры и желания подёргать нервы Вельзевул. Однако по-настоящему переломный момент произошёл в их отношениях как раз незадолго до дня Всех Святых. В связи с наступающим праздником в студии была шумиха до небес. "Sounds of Hell" ежегодно выпускала на Хеллоуин новый мерч в тёмной символике, и каждый год обязательно что-то шло не так. То Кроули пропадал куда-то на три дня, и появлялся пропахший алкоголем и чужими духами, то в фотостудии отключался свет во время съёмок, то прорывало трубы. В этом году, для разнообразия, продолбались сами фотографы. Утром они выехали на фотосессию куда-то в пригород Лондона, и теперь застряли в пробке из-за проклятой трассы М25. Сообщили они об этом тоже поздновато, и теперь по студии, уставленной тыквами, свечами и прочими тематическими декорациями, слонялось два десятка хмурых певцов и музыкантов. Сценический макияж тёк, роскошные и вызывающие наряды мялись, визажисты и костюмеры носились между людьми злющие, словно шершни, и пытались поправлять всё на ходу. Задёрганная и отчаянно сквернословящая Вельзевул не выдержала и заказала в студию доставку из ближайшего ресторанчика. Через сорок минут запыхавшиеся курьеры принесли термосумки с одуряюще пахнущей горячей пищей, и люди расползались по залу, сосредоточенно поглощая жирную, вредную, но такую прекрасную китайскую еду. Азирафаэль подошёл к разложенным на столе коробкам и лоткам, подхватил тарелку и начал было выбирать себе кусочки поаппетитнее, но тут кто-то хлопнул его сзади по плечу. Тайм-менеджер вздрогнул, и кусок свинины в кисло-сладком соусе упал мимо тарелки, оставив на рукаве светло-песочного пиджака отвратительное оранжевое пятно. - Ой, извини, - сказал Хастур. Извиняющимся он, правда, не выглядел. - Как тебе мой наряд? Роковой, правда? - Правда, - сквозь зубы процедил Азирафаэль, взбешённо разглядывая свой любимый пиджак. Бывший любимый пиджак, судя по всему. Нужно было бы сделать чудо, чтобы вывести такое пятно со светлой ткани. Впрочем, Хастур совершенно не уловил настроение собеседника и принял комплимент, просияв от восторга. - Кстати, это Лигур, - сказал он, махнув рукой в сторону незнакомого Азирафаэлю чернокожего мужчины, спокойно поедающего мушу в уголке. - Это с ним я пою дуэтом. Азирафаэль промычал что-то невнятно-одобрительное, мысленно считая до десяти и обратно, чтобы успокоиться и не оторвать Хастуру голову. К счастью, тот потерял интерес к Азирафаэлю, набрал себе еды и отошёл к своему коллеге. Тайм-менеджер положил неиспользованную тарелку обратно. Есть ему перехотелось, так что он налил себе чаю и кофе Кроули. Тот обнаружился сидящим на стуле и залипающим в мобильный телефон. Рядом на столике лежала нетронутая тарелка с жареным рисом и креветками, а также стояли две пустые кружки с кофейными пятнами по краям, поэтому Азирафаэль на секунду замялся, стоит ли давать Кроули ещё одну кружку с кофе, или сбегать в буфет и попросить декаф. - Ты говорил с Хастуром? - внезапно спросил Кроули, не отрываясь от прохождения какой-то игрушки. - Да, - немного удивлённо ответил Азирафаэль, который был уверен, что певец не отлипал от мобильного, абстрагировавшись от всего мира, уже с полчаса. - Не советую, - медленно произнёс Кроули, сосредоточенно давя пальцами на экран. - Хастур тот ещё мерзавец, лучше не связывайся с ним. - О, - только и смог сказать Азирафаэль, ещё сильнее удивляясь тому, что Кроули снизошёл до такого предупреждения. Впрочем, мерзкий день только набирал обороты. Фотографы, наконец, приехали, выставили технику и свет, и понеслась съёмка. Главный фотограф хоть и был крайне известным профессионалом, но оказался крайне хамоватым и неприятным мужиком со своим видением происходящего. К несчастью, у Кроули тоже было на всё своё мнение. Они спорили друг с другом до хрипоты по поводу света, поз, выражений лиц, образов и даже используемых фильтров. - Это невозможно! Этот музыкантишка хочет испортить мою работу, - трагично восклицал фотограф, обращаясь к Вельзевул. - Этот твой так называемый профессионал хочет сделать из моей группы гламурных попсовых зайчиков, - шипел Кроули, точно также взывая к директору. К чести сказать, Вельзевул стойко выдержала капризы двух деятелей искусства и даже не оторвала никому конечности, только разодрала в мелкую труху целую пачку салфеток с логотипом доставки. В конце концов ближе к одиннадцати вечера съёмка была окончена. С музыкантов смыли грим, сняли роскошные костюмы и отправили по домам, пока техники и уборщики приводили студию в порядок. Кроули стремительно шёл по коридору, взвинченный до предела и болезненно щуривший болевшие от вспышек глаза. Азирафаэль едва поспевал за ним, на ходу доставая из сумки специальные капли и обезболивающее. Вельзевул предупредила его, что у Кроули очень чувствительные к свету глаза, и после съёмок и концертов он обычно мучается от головной боли, становясь совершенно невыносимым. На очередном повороте Азирафаэль догнал-таки подопечного и только сунул ему капли и таблетки, как Кроули опять сорвался и заорал: -Отвали ты от меня! Нянька нашлась! Ещё раз полезешь ко мне сегодня, и я тебя уволю! Азирафаэль кротко вздохнул, отступая на шаг. Он ничуть не обиделся, понимая, что Кроули больно и плохо, и хотел было сказать что-то примирительное, как вдруг его приобнял за плечи догнавший их Смолли. - А увольняй, - весело сказал он, скаля в улыбке белоснежные зубы. - Я скажу Вельзевул, чтобы она отдала его мне. - Руки убрал, - мурлыкнула Багряна, наваливаясь на Азирафаэля сзади и потираясь щекой о его щёку. - Я его заберу. - Нет, я. У нас с ним больше общего, - сообщила Анафема, вцепившись тайм-менеджеру в рукав. Кроули возмущённо хватал ртом воздух, и выглядел так забавно, что Азирафаэль уже решил было, что вечер удался, несмотря на испорченный пиджак, но тут Вселенная снова повернулась к нему своей плохой стороной. - На вашем месте, девочки, я бы не раскатывал губу, - флегматично сообщил Мел, проходя мимо. - Он же гей. Азирафаэль замер как соляной столп. Краска схлынула с его лица, губы задрожали. Он попытался что-то сказать, но не смог заставить себя разжать челюсти. - Мел! - испуганно воскликнула Анафема, глядя на Азирафаэля. Барабанщик, не въехавший в ситуацию, удивлённо спросил: - Что? Да он же голубее весеннего неба! Скажи ещё, что это так незаметно. Азирафаэль отмер, стряхнул с себя чужие руки, сдавленно извинился и ушёл стремительной походкой, стараясь как можно быстрее спрятаться от всего мира. Убежищем ему стала пустая в это время курилка этажом ниже. Азирафаэль осторожно опустился на стул и замер с прямой спиной, гипнотизируя какое-то пятно на стене около вытяжки. Конечно, стыдиться того, что ты гей, в двадцать первом веке было не принято. Наверное, никакой катастрофы в том, что Мел его раскрыл, не было. Наверное, никто не будет его избегать. Наверное, его даже не попросят уйти с работы. Наверное.... Азирафаэля растила очень строгая и религиозная мать, относившаяся к содомитам примерно также, как к серийным убийцам, педофилам и сторонникам абортов. Она никогда не упускала случая рассказать маленькому сыну, какие муки уготованы в Аду милой семейной паре, снимавшей на лето коттедж в деревне, где Азирафаэль вырос. Двое взрослых мужчин приезжали в их захолустье каждый август, гуляли, смеялись, целовались в открытую, ерошили друг другу волосы, тронутые сединой, и плевать хотели на мнение окружающих. Глядя на них, Азирафаэль никак не мог взять в толк, почему такая чистая, светлая любовь обрекает людей на адские муки, но детское сознание ужасно подвержено влиянию извне. Тем более, что в воскресной школе и на проповедях сельский священник тоже подливал масла в огонь, регулярно поминая случившееся с Содомом. Когда Азирафаэль вырос и уехал в Лондон, ему стало проще. В большом современном городе всем было плевать на его ориентацию, да и, если честно, вообще на его существование. Азирафаэль перестал жить в постоянном страхе, что кто-то из соседей прознает о его наклонностях, но афишировать их всё равно не желал. Впрочем, как выяснилось, окружающие оказались более догадливыми людьми, чем он считал. Дверь скрипнула, отворяясь, и в курилку плавно втёк Кроули. - Вот ты где, - сказал он, сел на пол рядом со стулом Азирафаэля, вытащил из пачки сигарету и с наслаждением прикурил. - Как ты меня нашёл? - охрипшим от волнения голосом спросил Азирафаэль, не решаясь посмотреть на певца. - Не знаю, - Кроули пожал плечами, выпустил струйку терпкого дыма. - Просто подумал, что ты можешь быть здесь и пошёл проверить. Ребята ищут тебя на верхних этажах. - Я уволен? - Азирафаэль старался, чтобы его голос не дрожал, но всё равно не справился, предательски сбившись на едва слышный шёпот. Кроули удивлённо повернулся к нему, спустил очки на кончик носа и изогнул бровь. - С чего ты взял? Я, конечно, грозился тебя уволить, но никогда не подумал бы, что ты воспримешь это всерьёз. - Я думаю, что вы не захотите работать с,.. - Азирафаэль тяжело сглотнул вставший поперёк горла ледяной комок и продолжил, - с извращенцем. - Извращенец? Ты-ы?! - Кроули заметно развеселился. - Азирафаэль, да ты невинен, как овечка на лугу. Уж если кого-то и называть извращенцем, то это меня. Знал бы ты, что наша группа устроила на выпускной... Кроули мечтательно зажмурился и на минуту замолчал, погрузившись в приятные воспоминания. - Почему ты вообще так отреагировал? Да и кто вообще в наше время называет геев извращенцами? - спросил он наконец. - Моя матушка, приходской священник и вся моя родная деревня. - Ты что, из религиозной семьи? Впрочем, чего я спрашиваю, родители, назвавшие сына Азирафаэлем, точно немного сдвинулись на Писании. - Меня назвали в честь стража Восточных Ворот Эдема, - подтвердил Азирафаэль с горьким смешком. - Матушка хотела, чтобы я был также чист и праведен, как он... - Не забивай себе этой чушью голову, - отрезал Кроули. - Кстати, у вас с Вельзи, оказывается, много общего. - Она что, тоже ...? - удивлённо спросил Азирафаэль, поворачиваясь, наконец, к усмехнувшемуся собеседнику. - Вельзи? Нет, она не лесбиянка. Тоже из религиозной семейки. - Девушка с именем Вельзевул?! - Вообще, её тоже назвали в честь библейского персонажа, - ответил Кроули, посмеиваясь. - Пророчили ей радостное будущее со свадьбой сразу после достижения совершеннолетия, набожным мужем и выводком сопливых детей. Даже подходящую партию ей уже нашли. Папаша её даже слышать не хотел о том, что у девочки может быть собственный взгляд на жизнь, ум, амбиции и желание поступить в университет. Его воля, он бы и школьное бы образование ей не позволил получить, не женское ведь это дело. Короче, наша старушка сбежала прямо из-под венца, спуталась с сатанистами, официально поменяла имя на "Вельзевул" и поступила в Кембридж со стипендией. - А как её назвали при рождении? - уточнил Азирафаэль. Волевая, умная и решительная директор ему была глубоко симпатична, а теперь он почувствовал к ней настоящую приязнь. - Сам спроси, - хмыкнул Кроули. - Только завещание напиши сначала. Вельзи по-настоящему звереет, когда кто-то упоминает её прошлое. Я сам еле о нём узнал, пришлось влить в неё не меньше литра виски, прежде чем Вельзи разговорилась. Но узнать я должен был. Мы тогда обсуждали возможность подписания контракта между мной и студией, я не мог доверить свою карьеру человеку, о котором я ничего не знаю. Они немного помолчали. Азирафаэль думал о превратностях судьбы, а Кроули неторопливо дымил второй сигаретой. - В общем, - сказал он наконец, поднимаясь и закидывая окурки в пепельницу. - Даже в голову себе не бери, что кто-то будет теперь относиться к тебе по-другому из-за твоей ориентации. На дворе двадцать первый век, у нас в компании кто только не работает, есть даже трансвестит и интерсексуал, если я всё правильно помню. Кроули встал перед Азирафаэлем и наклонился, внимательно заглядывая ему в лицо. - Ну-ка, - сказал он, вытащил из кармана чёрный платок с вышитой серебряной канителью монограммой "Э. Дж. К." и принялся осторожно вытирать Азирафаэлю мокрые от слёз щёки. Азирафаэль сидел, затаив дыхание. Он даже не понял, когда успел заплакать, слёзы просто текли из его голубых глаз, капая на лацканы пиджака. И то, что Кроули, злой, ехидный, безжалостный и чертовски притягательный Кроули вытирал эти слёзы своим стильным дорогим платком, казалось Азирафаэлю совершенно нереальным. Впрочем, кожа лица ощущала тонкую ткань, нагретую теплом чужого тела через карман, а нос улавливал тонкий запах парфюма и ещё чего-то, - ох, неужели запаха самого Кроули, - оповещая о том, что это всё же реальность, а не галлюцинация. И эта реальность была ужасно, просто чудовищно возбуждающей. Азирафаэль вздрогнул и теснее сжал бёдра, молясь всем богам, чтобы его манёвр прошёл незамеченным. Кажется, в этот раз высшие силы были на его стороне, потому что Кроули выпрямился, ещё раз оценивающе оглядел лицо Азирафаэля и протянул ему платок. - На, высморкайся, если надо. Потом постираешь и вернёшь. А теперь пойдём-ка искать остальных, пока наша добрая Анафема не придушила Мела за полное отсутствие такта. Кстати, что у тебя за пятно на рукаве? - Уронил еду, - коротко сказал Азирафаэль, благодарно принимая платок и поднимаясь. - Хастур? - догадливо спросил Кроули. Дождавшись скорбного кивка, он продолжил. - Говорю тебе, держись от него подальше. Хастур - совершенно беспринципный гад, готовый ради карьеры на всё. И Лигур ему под стать. - Мне кажется, он тебя не любит, - осторожно уточнил Азирафаэль. Кроули задумчиво потёр татуировку на виске: - Я бы не сказал, скорее, ненавидит всеми фибрами души и жутко завидует. Видел его линзы? Он косит под меня, думает, необычная внешность принесёт ему успех. Но у меня есть стиль, а у него - только желание угодить толпе. Хастур думает, что я мешаю его карьере, так как Вельзи любит меня сильнее. Это всё чушь. Вельзи меня, конечно, обожает, но я приношу ей такие деньги, что Хастуру и за семь жизней не заработать. Он совершенно не понимает, что помимо смазливого лица и умения очаровать руководство, ещё нужно иметь чувство стиля и воображение. Вот поэтому моя группа - лицо лейбла, а дуэтик Хастура - разве что его жопа. Они вошли в лифт, Кроули нажал на кнопку нужного этажа и замолчал. Азирафаэль тоже притих, обдумывая новую информацию. Кабина остановилась, дзынькнул сигнал, и двери лифта разъехались в стороны, являя пассажиров вяло переругивающимся участникам группы. - Азирафаэль! - воскликнула Анафема, всплеснув руками. - Как ты, дорогой? Мел, засранец, извинись немедленно! - Прости меня, Азирафаэль, я не думал, что ты скрываешь ориентацию, - виновато протянул барабанщик, потирая малиновое ухо, за которое его явно хорошенько оттаскали. Азирафаэль расплылся в благодарной улыбке и поспешил заверить всех, что не обижается и не печалится, а, наоборот, рад, что больше не надо скрываться. Музыканты ещё немного поговорили, пообнимались на прощание и, наконец, разъехались по домам. Ночью, лёжа в кровати, Азирафаэль вспоминал события прошедшего дня и... Кроули. Тот проявил чудеса дружелюбия, предложив подкинуть Азирафаэля до дома. Тот сначала согласился, а потом уже сообразил, что его квартира Кроули совершенно не по пути, и принялся извиняться. - Брось, - невозмутимо сказал Кроули, выжимая из мотора Бентли всю возможную скорость. - Вельзи разрешила нам взять завтра выходной, а кэб будет везти тебя в два раза дольше. Кстати, держи. С этими словами Кроули повернулся к Азирафаэлю и сунул ему какую-то бумажку. Тайм-менеджер побледнел и поскорее выхватил её из чужих пальцев, призывая Кроули следить за дорогой. - Что это? - спросил Азирафаэль, разглядывая телефонный номер, написанный на бумажке резким, летящим почерком. - Номер отличной прачечной. Скажешь, чтобы записали химчистку твоего пиджака на мой счёт. Хастур тебе точно ничего не оплатит, так что будем считать, что я извинился за него. - О, мистер Кроули, это так мило с вашей стороны! Но, думаю, не стоит. Даже если работники химчистки смогут вывести это пятно, я буду помнить, что оно было. Куплю себе новый пиджак. Кроули, раздражённо поморщившийся при упоминании его милой стороны, только лишь пожал плечами, признавая право владельца пиджака решать его судьбу самому. Дальше они ехали в молчании. Кроули высадил его у двери и тут же умчался в ночь, а Азирафаэль еле доплёлся до ванной, поплескал себе водой в лицо, переоделся в пижаму и рухнул в постель, планируя мгновенно отрубиться. К сожалению, у подсознания были другие планы, и Азирафаэль только ворочался с боку на бок в тщетных попытках заснуть, вздыхая и вспоминая запах Кроули, его голос, мягкие прикосновения его платка к лицу, то, как порочно и вызывающе выглядел певец в свете софитов во время фотосессии. То, каким он, оказывается, умел быть добрым. Тело совершенно недвусмысленно отозвалось на эти воспоминания, внутренняя поверхность бёдер и низ живота потеплели, а потом и вовсе налились жаром. Мышцы начали легонько подрагивать от едва сдерживаемого желания. Азирафаэль зажмурился до точек перед глазами, стараясь обуздать собственную похоть, а потом не выдержал, рывком встал и отправился в ванную. Встав под душ, тайм-менеджер задержал дыхание и выкрутил кран холодной воды. Тело обожгло, мышцы свело спазмом, и он едва сдержал рвущийся из груди вопль. Зато болезненное возбуждение моментально спало, и Азирафаэль, постукивая зубами, свернулся под тёплым одеялом в клубочек и мгновенно провалился в сон. *** Тайм-менеджер оторвался от планшета с расписанием, с наслаждением потёр затёкшую шею и глотнул чая из термокружки. После того события на фотостудии Кроули отчего-то поменял своё отношение к Азирфаэлю. Не то, чтобы он вдруг в одночасье стал милым и приветливым, но, по крайней мере, перестал относиться к тайм-менеджеру как к бессловесной, раздражающей порой кофеварке. Конечно, он всё также постоянно гонял Азирафаэля за кофе, тяжело просыпался по утрам и продолжал коверкать имя тайм-менеджера, но всё же перемены были заметны. Во-первых, Кроули перестал дёргать его по пустякам. Во-вторых, он стал немного более покладистым, уже не пререкаясь с Азирафаэлем через слово. В-третьих, Кроули словно подобрел, иногда стал подвозить Азирафаэля до дома, объяснял какие-то тонкости студийной работы, да и вообще говорил с ним гораздо более спокойно и доброжелательно. В один из таких дней Азирафаэлю пришло письмо. Обычное, бумажное, в конверте с нарисованным голубем, держащим в клювике веточку мирра. Настроение тайм-менеджера, обычно приподнятое с утра, стремительно рухнуло вниз. Ему даже не надо было читать адрес на конверте, чтобы понять, от кого пришло письмо. Засунув злополучный конверт в сумку, Азирафаэль выскочил из дома и широким шагом понёсся в сторону метро. Мысли его прыгали, как перепуганные зайцы. Ему одновременно и не хотелось читать письмо, и хотелось поскорее узнать, что в нём написано, чтобы подтвердить свои догадки. Весь день Азирафаэль был рассеян и молчалив, что не укрылось от внимания окружающих. На осторожные расспросы тайм-менеджер только улыбался и качал головой, уверяя, что всё в порядке. Наконец, музыканты скрылись в репетиционной, прослушать сведённую Смолли демо-запись новой песни, а Азирафаэль, выдохнул и уселся на своём стуле в коридоре редактировать расписание. Тайм-менеджер осторожно, словно ядовитого скорпиона, вытащил конверт и положил себе на колени. Письмо словно жгло его сквозь нежно-голубую бумагу. Глубоко задумавшись, Азирафаэль совершенно пропустил тот момент, когда дверь репетиционной открылась, и на пороге появился Кроули. - Зефираэль, вот ты где! Принеси мне кофе. Демка получилась так себе, думаю, будем её до ночи поправлять. - Азирафаэль, пожалуйста, - сказал тайм-менеджер, поднимаясь со стула. Письмо соскользнуло с его колен, но резко вырванный из собственных мыслей Азирафаэль этого не заметил. Он повернулся и пошёл в сторону буфета. Кроули поднял спланировавший к его ногам конверт и крикнул Азирафаэлю в спину: - Эй, Аззи, у тебя что-то упало. Многолитровая чаша терпения Азирафаэля переполнилась. Он медленно развернулся на каблуках, подошёл к ухмыляющемуся Кроули, аккуратно взял его за лацканы дизайнерского пиджака и притёр к стене. От этого манёвра у Кроули съехали на нос тёмные очки, и Азирафаэль веско проговорил, глядя прямо в изумлённые жёлтые глаза: - Мистер Кроули, пожалуйста, хватит. Вы прекрасно знаете, как меня зовут, - Азирафаэль немного подумал и вежливо добавил. - Мать вашу. В коридоре воцарилась тишина. Азирафаэль ждал реакции, обескураженный и слегка смущённый Кроули пытался осознать происходящее, а Смолли и ребята из группы, столпившиеся в дверях репетиционной, во все глаза глядели на разворачивающееся перед ними действо. Устав ждать, Азирафаэль слегка встряхнул Кроули и спросил: - Вам ясна моя просьба? - Д-да, - выдавил Кроули, приходя в себя. - Отлично. Спасибо, что подняли письмо, - с этими словами Азирафаэль отпустил певца, вытащил конверт из его пальцев и ушёл в буфет. Пока он уходил, в коридоре так и стояла оглушительная тишина. *** Пожалуй, именно этот случай окончательно изменил отношение Кроули к Азирафаэлю. До инцидента после фотосессии певец воспринимал тайм-менеджера как надоедливую помеху. Азирафаэль поначалу казался ему каким-то человекоподобным роботом, безгранично добрым, терпеливым и насквозь искусственным, неживым. Кроули, который привык к тому, что Вельзевул, Смолли и участники группы не испытывают к его закидонам и капризам никакого пиетета, а при случае могут и на хер послать, поначалу вообще был уверен, что Азирафаэль окажется подлизой, втирающимся в доверие к популярному певцу. Но дни шли за днями, тайм-менеджер относился ко всем с одинаковой теплотой и воистину ангельским терпением, не выказывая никаких признаков подхалимства. А тот случай неожиданно показал Кроули, что Азирафаэль тоже может быть печальным, комплексующим и несчастным. Так что Кроули переменил своё отношение к Азирафаэлю на покровительственное, а теперь и вовсе восхитился своим менеджером, оказавшимся способным дать ему отпор. С этого момента певец принял окончательное решение включить Азирафаэля в узкий круг людей, которых он считал относительно близкими к себе. - Кофе, - буркнул Кроули в пространство, раздражённо постукивая ручкой по листу нотной бумаги, испещрённому пометками. Новая мелодия, уже было родившаяся в глубине его сознания, внезапно взбрыкнула и растворилась, оставив после себя щекочущее ощущение забытых нот. Вот уже двадцать минут Кроули, матерясь на все лады, терзал бумагу и пытался вспомнить хотя бы мотив. - Азирафаэль, кофе! - рявкнул он, теряя терпение и протыкая бумагу насквозь. Ответом ему была тишина. Певец поднял голову и внезапно сообразил, что сегодня - выходной, и он сидел в своей квартире, а не в студии, а Азирафаэль сегодня был предоставлен сам себе. Вздохнув, Кроули сам дошёл до кофеварки, налил себе полную кружку и зашёл в оранжерею. Час он провёл, ковыряясь в земле, опрыскивая листья и костеря растения на все лады. - Азирафаэль, - позвал он снова, выходя из оранжереи, и осёкся. Кроули упал в кресло, закинул длинные ноги на журнальный столик и задумался. Было всего шесть вечера, спать было преступно рано, смотреть телевизор не хотелось, а игры на телефоне уже надоели. Можно было позвонить кому-то с работы и вытащить в паб, но Вельзи, доведённая им недавно до белого каления, ясно дала понять, что беспокоить её в ближайшую неделю не следует ради собственного здоровья, Смолли увёз детей в зоопарк на весь день, Багряна уехала на гонки вместе с мотоклубом, в котором она состояла, а Мел быстро пьянел и совершенно не умел поддерживать диалог, поэтому пить с ним было также интересно, как и с надувной куклой. Ньют и Анафема в последнее время вели себя подозрительно, пропадали куда-то вместе, и также вместе объявлялись, явно наплевав на известную всем нетерпимость Вельзи к романам на работе. И тут в голову к Кроули забрела мысль, что из Азирафаэля может выйти неплохой собутыльник. Медлить певец не любил, поэтому тут же вскочил и подошёл к бару. Полюбовавшись на лежащие в специальных подставках бутылки, Кроули ненадолго задумался. Азирафаэль выглядел, как почётный член ордена трезвенников, но вариантов у певца было действительно немного, поэтому он вытащил пару неплохих бутылок красного вина, сунул в карман пиджака пачку сигарет и вышел из квартиры. Кроули примерно помнил, где Азирафаэль живёт, однако он ужасно удивился, когда увидел витрину книжного там, где должен был быть вход в квартиру. На двери магазина висела табличка "Закрыто", и Кроули посетила внезапная мысль, что Азирафаэля тоже может не оказаться дома. - Вы к кому? - раздалось у Кроули где-то в районе середины груди. Опустив голову вниз, он увидел старенького сгорбленного мужчину в кэпи. - К Азирафаэлю, - ответил певец, оглядывая собеседника. - Ах, к Азирафаэлю, - расплылся в хитрой улыбке дедок. - Так вы звоните в дверь, он дома. Кроули перевёл взгляд на дверной косяк и увидел круглую кнопку звонка. Он надавил на неё, и почти сразу же услышал лёгкие шаги. Дверь отворилась, и на пороге возник удивлённый Азирафаэль, кутавшийся в серую кофту крупной вязки. На щеке у него выделялся смазанный след от муки. - Мистер Кроули? - изумлённо спросил он. - Что-то произошло? - Всё в порядке, - буркнул Кроули, змеёй ввинчиваясь между Азирафаэлем и косяком, заходя в магазинчик. Оказавшись внутри, певец изумлённо присвистнул. Тайм-менеджер создал из книжного настоящий храм Печатного Слова. Тома в старинных переплётах лежали на всех горизонтальных поверхностях. Самые ценные экземпляры хранились под витринами, в которых были встроены датчики температуры и влажности. В воздухе пахло книжной пылью и, - совсем чуть-чуть, - луковым супом. Азирафаэль закончил любезничать со старичком, закрыл дверь и подозрительно спросил: - Мистер Кроули, с вами точно всё хорошо? Кроули закатил глаза и слегка раздражённо ответил: - Успокойся, Азирафаэль, и заканчивай уже звать меня "мистер". Нам уже давно пора было перейти на "ты". Хорошо? Тайм-менеджер осторожно кивнул, и Кроули пихнул ему бутылку вина. Азирафаэль машинально её взял, поднёс этикетку к глазам, пробежался по строчкам. - Ого, Божоле, - уважительно сказал он. - Ты вообще пьёшь? - уточнил Кроули. Азирафаэль нежно покраснел, кивнул и повёл гостя на второй этаж. Там обнаружилась маленькая и довольно аскетично обставленная квартирка. На крохотной кухне в кастрюльке кипел суп, распространяя одуряющие ароматы. Азирафаэль усадил Кроули на стул и принялся хлопотать, доставая бокалы, тарелки и бормоча: - Божоле, Божоле... Что же к нему подойдёт? Нам бы мяса сейчас, но, впрочем, сыр тоже сгодится... Наконец, стол был сервирован, вино открыто и разлито в бокалы, а смущённый Азирафаэль закончил оправдываться перед Кроули за не совсем подходящее сопровождение к Божоле. - Да расслабься, давай уже выпьем, - отмахнулся певец, подхватывая бокал. - За успех предстоящего тура! - За успех тура! - эхом ответил Азирафаэль. Вечер пролетел незаметно. В компании тайм-менеджера оказалось необыкновенно уютно говорить о всякой ерунде, спорить на исторические темы и даже молчать, неторопливо потягивая вино. Ближе к ночи они переместились в гостиную Азирафаэля на широкий диван. Две бутылки вина, привезённые Кроули, уже закончились, но у Азирафаэля оказался сухой херес, который он использовал для готовки. Впрочем, в чистом виде он тоже оказался неплох. Кроули лениво возлежал на диване, потягивал креплёное вино из бокала и размышлял о том, что надо бы поехать домой. Но у Азирафаэля было так тепло и уютно в квартире, а диван был такой мягкий, что глаза у Кроули закрылись сами собой. Азирафаэль уже и подавно дремал, обнимая подушку. О том, чтобы поставить телефоны на зарядку, никто из них не подумал. Разбудил Азирафаэля солнечный луч, упавший ему на лицо из-за неплотно прикрытой шторы. Тайм-менеджер смешно наморщил нос, чихнул и заморгал, прогоняя сонную негу. Странно тяжёлое, но очень тёплое одеяло, накрывавшее его целиком, внезапно отреагировало на чих и щекотно заворчало Азирафаэлю в шею. Перед мысленным взором тайм-менеджера пронеслась детская страшилка о чёрном одеяле, высасывающем души из жертв, которые имели неосторожность под ним заснуть. Товарищ Азирафаэля рассказал ему эту страшилку в шесть лет, сопровождая рассказ такими жуткими подробностями, что малыш Азирафаэль больше месяца боялся спать под одеялом. Обмирая от ужаса, тайм-менеджер посмотрел вниз и едва не заорал от неожиданности, уткнувшись носом в бурую шерсть. Проморгавшись, Азирафаэль понял, что бурая шерсть является рыжими волосами, а чёрное одеяло - лежащим на нём Кроули. Задумавшись, тайм-менеджер вспомнил вчерашний вечер, и понял, что от выпитого вина и усталости его сморило на диване. Видимо, Кроули тоже уснул, и ночью переполз на него в поисках тепла. Азирафаэль осторожно пошевелился, поднял с пола мобильный и застонал, глядя в тёмный экран. Картинка в его мозгу окончательно сложилась. Солнце в окне и выключенный мобильный могли означать только одно: они с Кроули безбожно проспали. Азирафаэль постарался осторожно выползти из-под наваливающегося на него сверху горячего спящего тела, но Кроули этот манёвр не оценил. Сонно заворчав, он ткнулся носом тайм-менеджеру в шею, обжёг сонным дыханием и стиснул его посильнее в объятиях, словно питон добычу в мощных кольцах. Перед Азирафаэлем вставала проблема. Две проблемы, если быть точнее, но вторую мучительно краснеющий менеджер старался игнорировать. Дождавшись, пока Кроули снова обмяк и разжал объятия, менеджер буквально по миллиметру начал сползать на пол, параллельно спихивая Кроули на диван. Дело шло медленно, но всё же верно. Освободившись, Азирафаэль подхватил телефон, дохромал на затёкших ногах до зарядки и, внутренне содрогаясь, включил телефон. Стоило мобильному ожить, как он принялся неистово вибрировать. На экране сменяли друг друга уведомления о пропущенных вызовах, непрочитанных смсках и непросмотренных сообщениях в Вайбере. Азирафаэль поморщился, но как только телефон затих, на экран вновь вспыхнуло уведомлением о входящем вызове. Видимо, Вельзевул получила уведомление, что телефон Азирафаэля снова в сети. - Вы, блядь, где, два ушлёпка? - заорала директор, не дав тайм-менеджеру вымолвить ни слова. - Я вас с утра ищу! Собралась уже звонить полисменам! Ладно Кроули, но ты! Азирафаэль залился краской по самые уши, пытаясь пробормотать в трубку какие-то нелепые извинения. Вельзевул его даже слушать не стала, рявкнула: "Кроули с тобой? Чтобы через тридцать минут оба были у меня в кабинете!", и отключилась. Через отведённые им полчаса сонный Кроули сидел на кухне, смотрел на причитающего вокруг Азирафаэля и пытался осознать смысл происходящего. - Сегодня выходной? - хрипло спросил певец. Азирафаэль скорбно покачал головой. - А сколько времени? Вельзи звонила? - Уже полдень. Мисс Вельзевул,.. - тайм-менеджер замялся, выбирая выражения, - звонила. И очень ругалась. Она уже ждёт нас в кабинете! Кроули насмешливо фыркнул. - Ты плохо знаешь Вельзи. Она - умная девочка, и понимает, что за полчаса ты бы меня до студии не довёз. У тебя есть кофе? - У меня нет дома кофе, - сказал Азирафаэль похоронным тоном, недовольный тем, что Кроули не проникся серьёзностью ситуации. - Ты что, не понимаешь? Мисс Вельзевул волновалась за нас! Она собиралась звонить полисменам! - Брось, - отмахнулся Кроули, с наслаждением почёсывая щетину на горле. - Вельзи не дура и не паникёрша. Думаешь, это мой первый загул? Она каждый раз ругается, говорит, что обзвонила все морги и подняла на уши Скотланд Ярд, но это не правда. Она просто давит на совесть. Азирафаэль подозрительно нахмурился, глядя на подопечного. Под его взглядом Кроули сдался, снял с зарядки чёрный айфон и нажал цифру 1 на быстром наборе. - Вельзи, привет! - сказал он, держа телефон подальше от уха. Как оказалось, не зря, так как динамик взорвался громкими воплями. Переждав основной поток угроз, Кроули беспечным тоном продолжил. - Да-да, я тоже тебя рад слышать. Между прочим, я был с Азирафаэлем, он бы не дал мне натворить дел. Просто мы выпили и проспали. Не ругайся, добавь нам ещё выходной. Я почти сочинил новую песню, мне нужно погулять сегодня для вдохновения. Ага. Да. Ну конечно. Спасибо. И тебя туда же. Бывай! Кроули завершил вызов и торжествующе посмотрел на тайм-менеджера: - Ну вот, а ты паниковал. Вельзи в своём репертуаре. А раз у нас с тобой сегодня выходной, давай позавтракаем? Там, где есть кофе, конечно же. Азирафаэль только вздохнул, помассировал переносицу и пошёл умываться. *** Кроули ехал домой, поглядывая на проносящиеся мимо огни большого города. Денёк выдался просто отличным. Сначала они с Азирафаэлем позавтракали в маленькой кафешке, где подавали сносные блинчики (менеджер назвал их потрясающими, но Кроули не разделил его восторг) и, самое главное, отличный кофе. Затем они неторопливо прогулялись по Лондону, покормили уток в Сент Джеймс Парке, а вечером Кроули уломал-таки Азирафаэля на ужин в "Ритц". - Я не могу позволить себе такие траты, - грустно сказал тогда тайм-менеджер, сглатывая голодную слюну. - Будешь должен мне ужин, - отмахнулся Кроули, затаскивая его в ресторан. Один из зарезервированных столиков освободился как по волшебству, стоило только сунуть пару купюр в карман расторопному официанту. Весь вечер Кроули потягивал шампанское и лениво ковырял принесённое ему блюдо, наслаждаясь неспешным общением. Азирафаэль же остался в полном восторге от блюд высокой кухни и долго благодарил Кроули, обещая по возможности отплатить ему тем же. У книжного магазина они распрощались, и Кроули поехал домой, ощущая себя... Счастливым? Он размышлял об этом всю дорогу до дома, а, взбегая по лестнице на свой этаж, внезапно поймал себя на мысли, что напевает ту самую вчерашнюю мелодию, вновь появившуюся у него в голове.