Ангел-хранитель для Энтони Кроули

Вельзевул повернула ключи в замке и вошла в кабинет. Забавно, что в минуты растерянности ноги принесли её именно сюда. Обычно находящиеся в расстроенных чувствах люди идут домой, но у Вельзевул уже давно не было дома в привычном понимании этого слова. Нет, конечно, у неё есть место, где хранятся её вещи, и куда почтальон приносит квитанции, но эта квартира больше напоминает смесь гостиницы и склада. Вельзевул заезжает туда примерно раз в неделю, закидывает вещи в стирку, кормит Бафомета тараканами и проверяет, как убралась горничная. Эта маленькая бойкая камбоджийская женщина всегда жалуется на скудную зарплату, зато и убирается кое-как. За что ей надо платить больше, Вельзевул откровенно не понимает. Зато горничная абсолютно не боится Бафомета и даже убирается у него раз в месяц без всякой брезгливости. Правда, у неё на родине тарантулов, вроде, вообще жрали, и Вельзевул уверена, что горничная считает Бафомета не то запасом на чёрный день, не то заранее откармливаемым праздничным угощением. Работа тоже не смогла заменить Вельзевул настоящий дом, хотя шансов у неё было больше, чем у квартиры. В уютном кабинете было всё для хорошей жизни. Вдоль стены стоял уютный мягкий диван, на котором она обычно ночевала, в шкафу около рабочего стола лежали плед, подушка и спортивный костюм из мягкой ткани, в котором Вельзевул никогда не занималась спортом и только спала. Рядом висели несколько сменных костюмов и рубашек, стопкой лежало бельё. В углу кабинета стояла тумба, вмещавшая внутри мини-бар. На ней стояли кофеварка и чайник. Не бог весть что, но в полностью оснащённой кухне Вельзевул не нуждалась, спасибо джанк фуду и круглосуточной доставке. Напротив входа в кабинет была ещё одна дверь, которая вела в небольшой персональный санузел с душевой кабиной. В общем, кабинет был куда более жилым, чем квартира, видимо, поэтому Вельзевул и пришла сюда, собираясь с мыслями после разговора с Гавриилом. Директор вздохнула, закрывая дверь в кабинет. Она педантично умылась, переоделась в спортивный костюм, подошла к мини-бару и вытащила виски. Подумав, не стала брать бокал и щедро хлебнула из горла, поморщилась, хлебнула ещё. Затем Вельзевул подошла к столу, отперла потайной замок на верхнем ящике и достала оттуда небольшую коробку. В ней на бархатной подушечке лежал массивный металлический кулон в виде пентаграммы с козлиной головой в центре. - Ничему-то ты, девочка, не учишься, - прошептала Вельзевул себе под нос, вытащила кулон за длинную цепочку и села на диван, вспоминая лето после окончания школы. Она тогда счастливо избегает судьбы многодетного инкубатора, свалив с собственной свадьбы в закат, оставив за спиной их тухлый городишко, рыдающую мать, злого как чёрт отца и совершенно нелюбимого жениха, который как раз так нравится её родителям. Радуется свободе и новой жизни. Клянётся, что больше ни одному мужчине не позволит портить себе жизнь. А потом на тусовке у сатанистов, с которыми тогда мутит, знакомится с парнем с простой и скромной кличкой "Люцифер". О, как она смеётся над этим прозвищем, а он просто улыбается и говорит ей: "Это наш мир, детка, мы можем творить, что хотим". Она смеётся вновь, а потом меняет имя в паспорте на "Вельзевул". Потому что это их мир и их правила. И целых два месяца так оно и остаётся. Люцифер галантен, терпелив и внимателен ровно до того момента, как она соглашается с ним переспать. Конечно, Вельзевул так просто не решается отдаться ему, старые запреты всё ещё живы в ней. Но Люцифер снимает свой кулон в виде пентаграммы с козлиной головой в центре, который носил, не снимая, и вешает ей на шею со словами: - Это знак моей вечной любви к тебе. Вельзевул тогда думает, что это действительно оно, то самое, раз и навсегда, как в книгах, как в сказках... А наутро её рыцарь в сияющих доспехах безразлично кивает ей и уходит навсегда. Тем же вечером Вельзевул узнаёт от его дружков, что Люцифер любит непорочных девочек, и каждой дарит вот такой вот кулон, дешёвую штамповку, которые продаются в рок-магазине в Лондоне по несколько фунтов за штуку. И тогда Вельзевул падает. Она падает в отчаяние и тоску так стремительно, что не успевает это осознать. Она пьёт, и не только пьёт, спит с кем попало, живёт у каких-то мутных личностей и ходит по улице с шапкой, собирая деньги во время уличных выступлений знакомых гитаристов. Через год она приходит в себя и ужасается, снова клянётся, что больше никогда не, и на этот раз не врёт сама себе. Приходится тяжело, но Вельзевул отказывается от весёлых веществ, находит в своём барахле чудом сохранившийся аттестат с отличными оценками и пухлую папку со школьными наградами, тратит кучу времени на подготовку и поступает в Кембридж со стипендией. Она всегда была чертовски умной, и уверена, что над её мотивационным письмом рыдала вся приёмная комиссия. Дальше Вельзевул учится, а потом и работает на износ, как проклятая. Она мстит всем. Родителям за предательство, Люциферу за враньё, всему миру за чёртово равнодушие. Эта мотивация приносит богатые плоды. Она забирается на местный Олимп, нагнув всех своих конкурентов в жестокой борьбе, выстраивает своё королевство и утверждает себя на троне. Начинает диктовать свои правила. Управляет лейблом железной рукой и пугает конкурентов одним лишь звуком своего имени. Больше не красится, навсегда снимает каблуки и носит только то, что хочет. Она успокаивается и больше не вспоминает Люцифера и глупую молодость. Взрослеет. Почти перестаёт что-то ощущать. И ведь всё идёт хорошо! Пусто, конечно, порой тоскливо, но, в принципе, ведь хорошо! Пока в её жизни не случается Гавриил. Падла в модном пальто. Вельзевул поначалу его терпеть не может. От него веет той, старой жизнью. Его ветхозаветное имя, подчёркнутый оптимизм и всепрощение бесят Вельзевул до чёрных мушек перед глазами. Потом Вельзевул понимает, что за благостным фасадом скрываются свои скелеты, и начинает интересоваться им внимательнее. А в какой-то момент Кроули становится окончательно неуправляемым, и помощь Гавриила приходится кстати. Из-за совместного контракта им приходится чаще общаться, поэтому, когда Гавриил зовёт её в ресторан, она совсем не удивляется. Вельзевул приходит в "Ритц" как всегда без макияжа и в слегка помятом после работы брючном костюме. Удивляется она уже тому, что, даже при всей своей вечной франтоватости, Гавриил оделся на эту встречу настолько безукоризненно, что словно светится неземным сиянием. Тогда она думает, что он решил похвастаться перед коллегой удачной сделкой и даже позволяет налить себе шампанского в бокал, хотя терпеть не может ощущение пузырьков на языке. Они пьют и беседуют о всякой ерунде, пока Гавриил, наконец, не предлагает, глядя ей прямо в глаза: - Вельзевул, дорогая, давай попробуем встречаться? Вельзевул опрокидывает бокал прямо на себя, холодное шампанское портит пиджак и рубашку, которая тут же начинает мерзко липнуть к телу. Гавриил вскакивает, пытается ей помочь, но она отталкивает его руки и широким шагом уходит в уборную, где долго пытается успокоиться, глядя в зеркало на собственную изумлённую физиономию. А потом она думает - да какого чёрта? В конце концов, отношения - это здоровый регулярный секс, которого не было уже давно, а Гавриила всегда можно будет безболезненно отшить, когда надоест. Обычно Вельзевул не врёт сама себе, это не в её правилах, но в этот раз она почему-то малодушно закрывает глаза на собственную маленькую ложь. Позже она сама пугается того, насколько естественно Гавриил входит в её жизнь. Он становится настолько веской, обстоятельной и фундаментальной её частью, что Вельзевул кажется, что они встречаются уже лет десять, не меньше. Гавриил спокойный, если его специально не бесить, и ужасно эмпатичный, на самом деле. Он всегда чувствует, что ей нужно, и в каком она настроении, никогда не лезет с расспросами первым, и просто молча читает в собственной роскошной постели, пока перебесившаяся Вельзевул не подкатывается ему под бок. Конечно, иногда он ужасно бесит, и упрямится, и бывает невыносимо педантичным. И ещё эта его повёрнутость на ЗОЖ, конечно же. Вельзевул всё ещё планирует припомнить ему тот случай, когда он пытался вытянуть её на утреннюю пробежку. И всё же Гавриил вызывает в ней то чувство, что рядом с ним - дом. Тот самый дом, которого Вельзевул, возможно, никогда не имела. Она сама не замечает, что почти перестаёт ночевать в кабинете и перевозит часть вещей к нему в большой двухэтажный коттедж. Гавриил стоически терпит даже Бафомета и всех его кормовых тараканчиков и только спрашивает, нельзя ли купить пауку новый террариум, больше подходящий под обстановку. Через пару месяцев после памятного разговора они снова ужинают в "Ритц". Вельзевул уходит в уборную, а когда она моет руки, к ней обращается высокая брюнетка с томными глазами и грустным лицом: - Вы с тем мужчиной - такая прекрасная пара! Такое чувство, что он угадывает все ваши желания! Жаль, мой муж совсем не такой, хоть мы и женаты шесть лет. Сколько вы уже вместе? Вельзевул отвечает ей что-то неразборчивое и возвращается обратно. С этого момента она чувствует безотчётное беспокойство, и в середине весны, вскоре после того, как Кроули покупает Азирафаэлю кольцо, её предчувствия сбываются. Гавриилу приходит в голову мысль всё испортить. *** Наутро Вельзевул проснулась от громкого стука в дверь и тут же скривилась от ноющей боли в голове. Кроули, мерзавец, просунул голову в кабинет, глянул на её бледное лицо и хмыкнул: - Вовремя я пришёл, судя по тебе. - Возвращайся в тот ад, из которого ты выполз, - простонала Вельзевул и уткнулась лицом в подушку, стараясь сдержать запоздалые вертолёты. Высунув ногу из под одеяла, она коснулась стопой пола и выдохнула. В голове немного прояснилось, и директор поняла голову, глядя на Кроули. - Где тебя почти две недели черти носили? - Я был на работе, просто старался не попадаться тебе на глаза. Не так-то это уж и сложно, сказать по правде. Угостить тебя чем-нибудь антипохмельным? Вельзевул буркнула что-то согласное, осторожно поднялась с дивана и пошла в ванную, придерживаясь за раскалывающуюся голову рукой. Кроули не торопил её, несмотря на то, что она долго приходила в себя под струями прохладной воды, тщательно чистила зубы и рассматривала в зеркало тёмные мешки под глазами, ярко выделявшиеся на фоне бледной кожи. - Красавица, - саркастично бросила своему отражению Вельзевул. - И что он в тебе нашёл? Она сплюнула в раковину, вышла в кабинет, подошла к шкафу и стала переодеваться, ничуть не смущаясь Кроули, игравшего в это время в телефон на диване. Певец, впрочем, тоже не обратил на её наготу никакого внимания, продолжая терзать виртуальные кнопки. Пожалуй, Кроули, видевший её всякой, и голой, и пьяной, и плачущей, и злющей на весь мир, был для неё кем-то вроде старшего брата, самым близким, насколько это возможно, человеком на Земле. Возможно, теперь уже после этого самоуверенного нахала в светлом пальто… Вельзевул встряхнула головой и застонала, прижав ладонь к вискам. Кроули сочувственно хмыкнул, подошёл к ней и нацепил ей свои очки на нос. - Готова? - Да. Но только не в наш буфет. - Разумеется, - пожал плечами Кроули. Конечно же, он понимал, что показываться в таком виде подчинённым директору явно не следовало, поэтому он сразу же свернул на пожарную лестницу и повёл Вельзевул на стоянку. Через полчаса они сидели в кафе неподалёку от студии. Кроули влил в директора почти литр минералки и крепкого кофе, и ей полегчало. Стервец даже машину вёл аккуратно, так как Вельзевул всю дорогу боролась с приступами мутной тошноты, но она была не уверена, за кого Кроули больше переживал: за неё или за состояние салона его ненаглядной Бентли. Как бы то ни было, Вельзевул стало гораздо легче, и Кроули, наблюдавший за ней поверх вытащенных из бардачка новеньких очков, спросил: - Что этот подонок с тобой сделал? Уточнять имя не было никакой необходимости. - Предложил руку и сердце. Оказалось, кофе можно подавиться так, что закапает из носа. Кроули кашлял и отфыркивался, потеряв весь свой лоск, и это выглядело очень смешно, но Вельзевул не засмеялась. Откашлявшись, Кроули смерил её долгим взглядом, жестом подозвал официанта и заказал виски. Когда им принесли бутылку, два бокала и ведёрко с кубиками льда, певец плеснул им обоим немного, отпил и произнёс: - А ты? Вельзевул всё ещё мутило от запаха алкоголя, но она задержала дыхание и залпом влила в себя всё содержимое бокала. Похмелье, кажется, окончательно отступило, и директор посмотрела на бутылку с вновь проснувшимся интересом. - Напилась. И, возможно, напьюсь ещё. Кроули отодвинул от неё бутылку подальше, снова отпил из своего бокала. - А потом? Вельзевул замолчала, не зная, что сказать. Наверное, наивной голубоглазой девочке с библейским именем когда-то хотелось семью. Директору Вельзевул - нет. Она совершенно не собиралась рожать детей, готовить обеды, создавать домашний уют. Ни один мужчина в мире больше не посягнёт на её свободу. Пусть только попробует, Вельзевул сметёт и его самого, и его жалкую контору с лица Земли. Кроули хлопнул её по плечу, вырывая из плена мыслей. - Вельзи, старушка, у тебя такой вид, будто ты собралась откусить ему голову. Не наломай дров, ладно? Поговори с ним для начала. А если тебе после этого разговора нужно будет спрятать труп, звони мне. Я видел по телеку, как грамотно растворить тело в пластиковом тазу. - Придурок, - фыркнула директор, успокаиваясь. Они посидели ещё немного, а потом Кроули вызвал такси до студии. Как бы он наплевательски не относился к правилам дорожного движения, он никогда не садился за руль после алкоголя. В студии Вельзевул даже умудрилась немного поработать, однако во время обеденного перерыва в дверь заглянул смущённый Азирафаэль, и у директора снова испортилось настроение. - Что? - неприветливо буркнула она, не поздоровавшись. Тайм-менеджер смутился ещё сильнее, однако всё же вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. - Добрый день, мисс Вельзевул, - помявшись, начал он. - Я думаю, это не моё дело… - Ты прав, - перебила его директор, предчувствуя продолжение. - Это не твоё дело. Выйди. Азирафаэль вздрогнул, однако продолжил мягким, настойчивым голосом: - Сегодня утром ко мне домой заходил Гавриил. Он, кажется, был немного… м… с похмелья. Я никогда не думал, что он может напиться! Он же вообще почти не пьёт! А ещё он спрашивал у меня советов по поводу личной жизни... На последних словах речь Азирафаэля сбилась на шёпот, а на лице его появилось выражение неописуемого изумления. Вельзевул это даже немного развеселило, как и известие, что в эту ночь страдала не она одна. - Понимаете, - немного порозовев, продолжил тайм-менеджер, - Гавриил никогда бы не стал со мной советоваться ни в чём, что напрямую не касалось бы работы. Тем более, не о личной жизни! Да он же всю жизнь мной пренебрегал из-за моей неспортивности! Не думаю, что он вообще считает меня хоть в чём-то компетентным, кроме моих непосредственных обязанностей. А тут он пришёл и стал расспрашивать меня, что лучше подарить в знак серьёзных намерений, как создать романтическую обстановку… и ещё о том, что любит в сексе принимающая сторона... Вельзевул едва не зашипела на словах о подарках в знак серьёзности намерений, напомнивших ей о кулоне Люцифера, однако её внезапно пронзила мысль, которая никак не смогла бы прийти к ней в голову, если бы не сбивчивая речь Азирафаэля. Ей всегда казалось, что Гавриил был непрошибаемым в своей идеальности. Преуспевающий бизнесмен, спортсмен-зожник, эрудированный, красивый, роскошный и ужасно уверенный в себе мужчина без вредных привычек и череды брошенных жён, да он вообще казался сошедшим с Небес, не принадлежащим этому чёртовому грешному миру! Вельзевул это порядком раздражало, как и то, что, казалось, у Гавриила всегда есть план. Свидание, затем свадьба, куча сопливых детишек, счастливая старость где-то в маленькой деревне на побережье. Когда он делал ей предложение, то выглядел таким уверенным в положительном ответе, что Вельзевул едва удержалась от того, чтобы треснуть его по холёной роже. Однако Гавриил, как выяснилось, тоже сомневался в себе, искал поддержки в трудной ситуации. Возможно, и стоило с ним поговорить, прежде чем окончательно послать нахер. Вельзевул нахмурилась, колебаясь. Видимо, эти мысли отразились у неё на лице, потому как Азирафаэль как можно мягче сказал: - Мисс Вельзевул, помните, когда мы с вами подписывали контракт в первую нашу встречу, вы сказали, что, если я удивлю вас и выполню свои обязанности, я смогу попросить о чём угодно? Вельзевул кивнула, уже предугадывая продолжение. - Так вот. Я хочу попросить вас об одном: просто поговорите с Гавриилом, пожалуйста. Дайте ему шанс объясниться. Задумчиво покусав ноготь, Вельзевул посмотрела на замершего посреди кабинета Азирафаэля, который тепло ей улыбался. - Ты мог бы попросить о чём угодно. О медовом месяце для вас с Кроули, о прибавке к зарплате, да хоть о личном ассистенте. А вместо этого ты тратишь желание на помощь Гавриилу, который, как ты говоришь, пренебрегал тобой всю жизнь?! Тайм-менеджер только пожал плечами, словно сам не мог объяснить себе причину этого поступка. - Ну что ж, хорошо, - сказала Вельзевул и вновь уткнулась в бумаги, сделав максимально равнодушное лицо. Впрочем, Азирафаэля этим было не провести. Он улыбнулся ещё шире и молча вышел, тихо притворив за собой дверь. *** Вельзевул вышла из такси и посмотрела на часы. Половина пятого, Гавриил почти наверняка торчал в своём кабинете, если только черти не унесли его на какую-то незапланированную встречу. Пару минут Вельзевул собиралась с духом, стоя на тротуаре и глядя на исполинскую громаду бизнес-центра. Воодушевление, охватившее её после разговора с Азирафаэлем, постепенно таяло, уступая место сомнениям. Наконец, директор поняла, что ещё немного, и она окончательно потеряет решимость, качнулась с пятки на носок, злясь на саму себя, и пошла ко входу в бизнес-центр. В просторном холле царила атмосфера сдержанной роскоши. Повсюду висели зеркала, вдоль стен стояли дизайнерские кресла и низкие столики в стиле арт деко. За стойкой ресепшн дежурили две девушки с внешностью топ-моделей. Одна из них говорила по телефону, рефлекторно улыбаясь невидимому собеседнику. Вторая, высокая блондинка с нарочно небрежной укладкой, ослепила своей улыбкой Вельзевул: - Добрый день, мэм. Чем могу вам помочь? - Я ищу фирму "Сады Эдема". - Вам нужно подняться на последний этаж, "Сады Эдема" снимают его целиком. Поблагодарив, Вельзевул направилась к лифтам. Ультра-современный механизм домчал её на последний этаж небоскрёба меньше, чем за минуту. Выйдя из кабины, Вельзевул огляделась по сторонам и застыла на пару секунд, впечатлённая. Стена по её левую руку была сплошь стеклянная, и вид на город открывался просто поразительный. Создавалось полное ощущение того, что весь мир находится внизу, а она парит в вышине, словно птица. Директор хмыкнула себе под нос. Гавриил был, конечно, тот ещё выпендрёжник, но чувство вкуса у него было не отнять. Он даже офис себе нашёл такой, чтобы ощущалась небрежная величественность и, вместе с тем, строгость. Вельзевул прошла по коридору и свернула в офис. В просторном помещении стояло множество столов, разделённых перегородками. Люди сидели на стульях, ходили туда-сюда, переговаривались, звонили по телефонам и абсолютно не обращали на постороннего человека внимание, поэтому Вельзевул схватила проходившего мимо неё паренька за рукав и спросила: - Где кабинет самого главного вашего босса? Парень смерил её оценивающим взглядом, явно отметив и взъерошенные волосы, и синяки под глазами, и немного помявшийся костюм, и обычные кеды, сказал небрежно: - Гавриил? Прямо до конца и налево, там увидишь стол секретарши. Ты курьер? Отдашь посылку ей. Вельзевул ничего не ответила, сразу направившись в нужную сторону и особо даже не прислушиваясь к чужой болтовне. Искомый стол она нашла довольно быстро. За ним сидела строгого вида темнокожая женщина с очень короткой стрижкой. Увидев Вельзевул, она встала, одёрнула манжеты голубого пиджака и вежливо улыбнулась, однако глаза её остались холодными. - Чем могу помочь, мисс... - Мне нужен Гавриил, - коротко ответила Вельзевул, не представляясь, и попыталась подойти к резной двери из тёмного дерева, за которой явно скрывался кабинет, однако секретарша вышла из-за стола и решительно загородила ей проход. - К сожалению, сейчас он занят, а потом у него деловая встреча с мистером Сандалфоном, - женщина указала рукой на невысокого полного мужчину в песочного цвета костюме, чинно сидевшего на диванчике с дипломатом на коленях. Мужчина посмотрел на Вельзевул с ехидным превосходством, явно наслаждаясь тем, что её не пускали туда, где он окажется через пять минут. - Я могу записать вас на встречу в следующий понедельник, это ближайшее свободное время. - Просто скажите Гавриилу обо мне. Секретарша нахмурилась. По ней было явно видно, что она горит желанием взять назойливую женщину за плечо и собственноручно вышвырнуть вон из здания, благо силы ей должно было хватить. Вельзевул отчётливо видела, как напрягаются сильные мышцы её шеи. Видимо, секретарша была таким же чёртовым фанатом ЗОЖ, как и её шеф. Вельзевул криво усмехнулась, и секретаршу чуть ли не перекосило от ярости. Явно призвав на помощь весь свой профессионализм, она вернула на лицо дежурную улыбку и открыла рот для вежливой попытки отказать, как вдруг дверь в кабинет распахнулась, явив Гавриила собственной персоной. - Сандалфон, здравствуй! - широко улыбаясь и протягивая руку, произнёс он. - Прости, что заставил тебя ждать. - Ничего страшного, - ответил тот, пожимая протянутую ладонь. - В компании Уриил время летит незаметно, да и юная леди не дала мне заскучать. - Юная леди? - недоумённо нахмурился Гавриил и, наконец, посмотрел в сторону скрестившей руки на груди Вельзевул. - Ты?! Но... Как? Зачем? - Надо поговорить, - сказала она с вызовом, а потом саркастично добавила. - Твоя секретарша обещала записать меня на следующий понедельник, думаю, тогда и увидимся. До встречи! Гавриил дёрнулся в её сторону, однако взял себя в руки, остановился и произнёс: - Постой. У меня сейчас встреча, и Сандалфон уже пришёл. Можешь подождать меня в кафе? Или я могу заехать к тебе в студию после встречи. Секретарша взглянула на Вельзевул с удивлением и некоторым трепетом. Обычно Гавриил всегда оставался верен своему графику и планировал все встречи заранее, так что ей ужасно захотелось узнать, кем была эта невзрачная с виду женщина, ради которой он собрался сделать исключение. - Извини, ужасно много дел, - мстительно припечатала Вельзевул, злорадно улыбаясь в душе. У Гавриила дрогнула бровь, выдавая его волнение, и директор уже собиралась было уйти, чтобы закрепить триумф, но неожиданно подал голос Сандалфон: - Если у вас важная встреча, я могу подождать. Ничего страшного, Гавриил, в компании милой Уриил я готов провести вечность, - и он улыбнулся секретарше, сверкнув золотой коронкой на зубе. Уриил улыбнулась в ответ, но Вельзевул заметила, как она поморщилась, отвернувшись. - Кстати, вот моя визитка. Меня зовут Сандалфон, я руковожу крупным клининговым агентством. Вельзевул царственно кивнула, взяла чужую визитку и достала из внутреннего кармана пиджака свою, протянула в ответ: - Вельзевул. Директор лейбла "Sounds of Hell". Глаза Сандалфона удивлённо расширились, он явно слышал про Вельзевул, но представлял её совсем другой. Он явно хотел что-то сказать по этому поводу, однако ничего не успел. - Пожалуйста, заходи, - позвал теряющий терпение Гавриил и широким жестом показал Вельзевул на дверь в кабинет. Директор зашла внутрь, и Гавриил закрыл за ней дверь, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть створкой на нервах, повернул ключ, запирая. Вельзевул хмыкнула, плюхнулась в гостевое кресло, закинула ногу на ногу и огляделась. Кабинет был под стать его хозяину - светлый, стильный, в меру пафосный. Мебель была сделана под старину, однако дизайнер умудрился органично вписать в интерьер и новенький компьютер, и стоящий на отдельной тумбочке принтер, и кофеварку. - О чём ты хочешь поговорить? - резковато спросил Гавриил, стискивая пальцы на ручке двери, которую он так и не отпустил. - Угадай, - фыркнула Вельзевул, маскируя ехидством собственную нервозность. - Я уже даже не знаю, - ответил Гавриил, сердито нахмурившись. Вельзевул отстранённо отметила, что его потемневшие глаза необычного фиолетового оттенка стали ещё красивее. "Везёт мне на мужиков со странными глазами. Кроули, Хастур с его вечными линзами, Гавриил вот", - подумала она. Гавриил немного помолчал в попытке успокоиться, и продолжил: - Ты молча ушла тут же после того, как я предложил тебе стать моей женой. Я никому такого не предлагал прежде и совершенно не ожидал такой реакции. Не знаю, что теперь от тебя ждать. - Азирафаэль сказал, что ты заходил к нему сегодня, - ляпнула Вельзевул и с удивлением заметила, что у Гавриила заалели высокие скулы. - Надо будет поговорить с ним о том, что такое конфиденциальность, - сказал он со злостью. - И что? - И то. Тебе бы стоило поблагодарить его, иначе я вообще бы не пришла. - О, он что, просил тебя снизойти к моему предложению и хотя бы сказать что-то? - Он хотя бы смог донести до меня мысль, что ты тоже человек, а не чёртов идеал! - рявкнула Вельзевул, заводясь. - Чем тебя не устраивают идеалы? - высокомерно фыркнул Гавриил. - Да тем, проклятый ты идиот, что я не собираюсь жить с идеалом! Ты видел меня вообще? Я - совершенная противоположность этому понятию! Я не буду тебе послушной жёнушкой, готовящей тебе ужины и кротко ждущей тебя дома! - Вельзевул в запале вскочила с кресла, сжимая кулаки. Ей ужасно хотелось треснуть по самодовольному лицу, но она сдерживалась из последних сил. - А я у тебя этого просил?! Я тебе это когда-то говорил?! У меня уже есть домохозяйка, и, уж если на то пошло, готовит она не в пример лучше тебя! Несмотря на то, что Вельзевул в целом разделяла точку зрения Гавриила относительно собственных кулинарных способностей, она разъярённо рыкнула, схватила со стола массивное пресс-папье и запустила в Гавриила. Тот увернулся, мельком глянул на грохнувшее о стену пресс-папье, протянул угрожающе: - Перестань. Однако Вельзевул уже несло. Весь стресс от прошедшей ночи, все её переживания выплеснулись наружу. Она швырнула в собеседника тяжёлую папку с документами, потянулась за следующей, однако выведенный из себя Гавриил в два прыжка подскочил к ней, перехватывая её за запястье. Они замерли почти вплотную друг к другу, тяжело дыша. - У нас всё было хорошо, - прошипела Вельзевул, пытаясь вырваться из осторожной, но твёрдой хватки. - Зачем ты предложил мне брак?! Чтобы через пару лет ты понял, что тебе не нужна жена, которая всё время торчит на работе? Что тебе нужна та, кто будет всегда кротка и терпелива? Та, которую не надо ставить в известность по поводу своих планов, так как она всегда будет послушна? Которая точно захочет детей? Гавриил вздрогнул, недоверчиво спросил: - Ты правда думаешь, что я позвал бы тебя встречаться, а потом и замуж, если бы мне нужна была послушная кроткая жена, сидящая дома с выводком детей? Вельзевул, мне нужна именно ты. Мне нравится то, что у тебя есть своё мнение, нравится то, как горят твои глаза, пока ты работаешь. Мне даже нравится, как ты сквернословишь, когда злишься. Мне плевать, что ты не будешь вести домашнее хозяйство, я сам согласен тебе готовить, потому что мне нравится это занятие, а тебе - нет. А что касается детей, я сам пока не уверен, что готов к отцовству. И решение о родительстве мы примем вдвоём, иначе и быть не может. Вельзевул упрямо мотнула головой: - Это ты пока так говоришь, а потом свалишь. Всем будет на благо, если мы разойдёмся сейчас и… Гавриил встряхнул её, не дав договорить, и чётко, веско сказал, глядя прямо в глаза: - Солнышко, хватит рассказывать мне о всеобщем благе. Я, блядь, взрослый мужчина, и знаю, что хочу. - И чего же ты хочешь? - В данный момент я хочу тебя. Вельзевул вздрогнула, подалась вперёд всем телом. Гавриил немедленно нагнулся ей навстречу, смял тонкие губы своими губами. Ярость стремительно переплавлялась в страсть. Гавриил отпустил запястье Вельзевул, подхватил её под бёдра и посадил на стол, скользнул широкими ладонями по напряжённой спине под пиджаком. Директор застонала, принялась лихорадочно расстёгивать пряжку его ремня. Гавриил в два движения вытряхнул её из пиджака, сжал маленькую грудь через рубашку, зарычал в поцелуй и принялся расстёгивать мелкие пуговицы на чужой одежде дрожащими от нетерпения руками. Вельзевул мстительно укусила его за губу, сжала рукой напряжённый член, принялась водить по нему ладонью, сильно, жёстко, так, чтобы любящий такие штучки Гавриил гарантированно потерял последние тормоза. Тот и вправду выдержал всего несколько секунд, перехватив её руку, разорвал поцелуй, выпрямляясь. Содрав с себя мешающийся галстук и расстегнув верхние пуговицы на собственной рубашке, Гавриил стащил с любовницы кеды, одним движением её стянул брюки и бельё. Приподнявшись на локтях, Вельзевул горящими глазами наблюдала за тем, как Гавриил достал из нагрудного кармана пиджака маленький конвертик презерватива, вытащил его из упаковки и надел, помогая себе обеими руками. Закончив, Гавриил рывком подтянул Вельзевул к краю стола, ухватившись крепко, до синяков, за нежные бёдра, вошёл одним плавным, сильным движением, тут же начал вбиваться на всю длину. Вельзевул широко распахнула глаза и задохнулась, не в силах так сразу привыкнуть к ощущению заполненности. Застонала гортанно, вцепилась в отместку ногтями в чужой загривок, одновременно притягивая вскрикнувшего от неожиданности Гавриила ближе для поцелуя. - У вас всё в порядке?! - раздался из-за двери взволнованный голос Уриил. - Да! - синхронно рявкнули любовники, не останавливаясь. Вельзевул бы добавила бы ещё пару непечатных слов, но Гавриил снова впился ей в губы голодным поцелуем, оторвал одну ладонь от её бедра и просунул под чашечку так и не снятого лифчика, погладил нежную кожу груди. Мысли выпорхнули из головы Вельзевул, словно стая вспугнутых птиц. В её животе сладко заныло, мышцы бёдер задрожали. Обычно она не доходила до края так быстро, но сейчас от переполняющего её после ссоры адреналина она стремительно и бурно кончила, вздрагивая и сладко сжимаясь, так что Гавриил только застонал, ускоряясь, и тоже последовал за ней, сжимая Вельзевул в объятиях. Пару минут они не двигались, тяжело дыша, а потом Гавриил осторожно выпрямился, педантично привёл себя в порядок и опустился в кресло для посетителей. - Ты мне так и не ответила, - напомнил он, глядя на довольно жмурившуюся Вельзевул, бесстыдно раскинувшуюся на столе. - Ты думаешь, мы и вправду способны любить друг друга вечно? - задумчиво спросила она, тут же перестав улыбаться. - Я не обещаю тебе вечность, - спокойно ответил Гавриил. - И не требую от тебя того же. Я считаю, что мы действительно способны жить долго и счастливо вместе, но мы люди, а жизнь - странная штука. Мы, конечно, можем и развестись, но мы точно не бросим друг друга в одиночестве, я это знаю. Вельзевул села и внимательно посмотрела ему в глаза. Гавриил уверенно выдержал её взгляд. Если бы он начал уверять Вельзевул в вечной любви и прочей хрени, как это делал в своё время Люцифер, она бы бросила его тут же без сожалений. Но Гавриил понимал её страхи и, более того, относился к ним с пониманием и уважением, поэтому Вельзевул задержала дыхание и кивнула. - Так ты говоришь мне "да"? - уточнил Гавриил, улыбаясь тепло и немного насмешливо. Вельзевул снова кивнула, спрыгнула на пол и легонько коснулась губами его губ. - Я согласна, чёрт подери, но только попробуй запихать меня в белое платье-торт, и я обеспечу тебе болезни и горести раньше, чем мы выйдем из церкви. Гавриил хохотнул, поднялся с кресла, подошёл к столу и принялся наводить на нём порядок. Вельзевул неторопливо оделась, попыталась разгладить складки на пиджаке, но так и не добилась в этом успеха, подошла к Гавриилу и снова его поцеловала. - Мне пора, - сказала Вельзевул с сожалением. - Надо ещё разобраться с бумагами. Да и Кроули прислал мне десяток сообщений в Вайбер. Кажется, он всерьёз собрался купить пластиковый таз твоего размера. - Зачем? - удивился Гавриил, заранее подозревая неладное. - Растворять твой труп в кислоте, конечно же. Сказал, что собственноручно тебя прикончит, если ты разобьёшь мне сердце. - Если я разобью тебе сердце, то сам себя прокляну навеки, - абсолютно серьёзно сказал Гавриил, поймал её ладонь в свою и поднёс к губам, нежно целуя. - А теперь иди. Давай лучше пораньше встретимся сегодня дома. Закажем какой-нибудь вредной тайской еды, которую ты так обожаешь, посмотрим фильм. - И ты не будешь бурчать о том, что еда из доставки ужасно калорийная и несбалансированная? - как можно спокойнее произнесла Вельзевул, стараясь не краснеть. - Только если мы будем смотреть "Звуки музыки" после ужина. - Эй! Так не честно! Посмеиваясь, Гавриил ещё раз коротко чмокнул Вельзевул в губы и открыл дверь, едва не снеся взволнованных Уриил и Сандалфона, которые пытались понять, что происходит в кабинете. - Всё хорошо, сэр? - подозрительно спросила Уриил, сверля Вельзевул тяжёлым взглядом. Та хищно усмехнулась: - Агрессивные переговоры, - а потом развернулась и пошла в сторону лифтов. - Да, всё хорошо, - рассеянно кивнул Гавриил, глядя в спину удаляющейся возлюбленной. - Сандалфон, извини, что пришлось заставить тебя ждать. Пройдём в кабинет, поговорим о делах. *** Кроули застонал и растёкся по диванчику, сделанному под старину. Вышколенная продавщица отточенным движением сунула ему в руки чашечку на тонком фарфоровом блюдце. Кроули хотел было уже возмутиться, что ему не кофе нужен после полутора часов, проведённых в свадебном салоне, но тут он учуял запах алкоголя, исходящий от чашки. Осторожно отхлебнув, певец понял, что коньяка умудрённая опытом продавщица в его кофе плеснула щедро. Кроули кинул на неё благодарный взгляд, отпил ещё. Сказать по-правде, Кроули планировал взять Азирафаэля в охапку и поехать выбирать свадебные костюмы вместе с ним, попутно зажимая своего возлюбленного в примерочной. Кроули даже зажмурился, фантазируя о том, как толкнул бы его в тесную кабинку, зажал бы красному и попискивщему от смущения пополам с возбуждением Азирафаэлю рот ладонью, а второй рукой расстегнул бы штаны, притёрся бы кожа к коже и отдрочил бы им обоим, не обращая внимания на вопросы взволнованных продавщиц. Вместо этого Вельзевул поймала его каким-то не сильно загруженным вечером и не терпящим возражений тоном потребовала отвезти её, Анафему и Багряну в свадебный салон. На встречное предложение взять Дагон и служебный Ситроен Кроули был послан в пешее эротическое, так как ассистентка оставалась разгребать документы за начальницу, а Кроули, по мнению самой Вельзевул, всё равно страдал хернёй и не занимался ничем полезным. Пришлось всё же везти коллег в салон. По пути певцу пришла смс от Азирафаэля о том, что Габриэль позвал его за компанию к своему портному для пошива свадебных костюмов. План зажать тайм-менеджера в кабинке для переодеваний потерпел крах на самой начальной стадии, не добавив Кроули оптимизма, так что коньяк в кофе был очень кстати. Тем более, сам он успел подобрать себе наряд в первые полчаса, быстро пролистав каталог и остановившись на элегантном костюме чёрного цвета с металлическим отливом. Сотрудницы салона тут же сняли мерки, и дальше Кроули оккупировал диван, наблюдая за происходящим. Сначала подходящий наряд выбирали Вельзевул, и это было забавно, так как она тоже терпеть не могла все эти свадебные приготовления. Рыкнув на продавщиц, которые попытались открыть перед ней каталог с платьями, Вельзевул прошлась вдоль стоек с нарядами, сняла вешалку со светло-синим костюмом, предназначенный для друзей жениха. - Этот, - непримиримо сказала она, глядя на замявшихся сотрудниц таким взглядом, что те на миг задумались, не вызвать ли охрану. А потом понеслась свистопляска. Сначала Багряна вцепилась в алое платье-футляр, которое оставляло мало места для фантазий. Анафема платье решительно забраковала, сообщив, что оно слишком непристойное для свадьбы, которую, тем более, планировали сделать в голубых тонах. Вельзевул, которая и настояла на том, чтобы все три свадьбы были сыграны в один день во имя экономии времени и средств, страдальчески застонала и пошла разбираться в зарождающемся конфликте. Следующий час дамы гоняли несчастных продавщиц по всему салону, сначала выбирая платье, которое устроило бы и Багряну, и Анафему. Выбрали, разумеется, всё же красное, но хотя бы более-менее закрытое и приличное. Не успели продавщицы выдохнуть, как кутерьма закрутилась с новой силой, так как теперь Анафема выбирала идеальное платье себе и, похоже, собралась ради достижения этой цели перемерить весь ассортимент. На исходе второго часа примерок Багряна плюхнулась на диванчик рядом с Кроули, заинтересованно принюхалась к его чашке, потянулась было к ней рукой, но певец одним глотком допил содержимое, ухмыльнулся ехидно и мерзко. Багряна фыркнула, окликнула продавщицу: - Девушка, можно и мне кофе? Точно такой же, как молодому человеку. - Мне тоже такой же кофе, - устало буркнула Вельзевул, приземляясь с другой стороны от певца. - Я сейчас сдохну. Анафема, сколько можно, это всего лишь свадьба! - Вот именно! - рявкнула скрипачка, вертясь в кабинке. - Вся моя родня будет рассматривать фотографии и рассуждать, выгляжу ли я достойно рода Гаджетов и нашей знаменитой прародительницы! - Расслабься, - сказал Кроули, подумывая, не попросить ли ему вторую порцию. Можно даже без кофе, просто с коньяком. - Ты умная, красивая и играешь в самой популярной группе Великобритании. Я думаю, твоей родне уже есть, за что тобой гордиться. - Вот и Ньют так говорит, что не могу же я вечно жить так, чтобы им нравилось. Но я, честно говоря, сомневаюсь... Хотя, я ужасно рада, что мне нужно выбрать только платье. Кольца на Ньюте, а свадебными декорациями и банкетом занимается моя мама. - И мама Габриэля, - сказала Вельзевул, поморщившись. - Я удивлена тем, как они спелись. - Ты так ещё и не съездила к его родителям? - спросил Кроули, ехидно ухмыльнувшись. Вельзевул сморщилась так, словно её целиком заставили разжевать лимон. - Нет. Ты же понимаешь, что его мама - это почти как мама Азирафаэля? Я вообще удивляюсь, как она одобрила его брак с девушкой по имени Вельзевул, с учётом того, что я ещё и настаивала на гражданской церемонии без священника. Кроули фыркнул. Церемонию всё же решили провести в церкви, в основном из-за них с Азирафаэлем. Конечно, матушка тайм-менеджера пришла в шок, узнав, что её сын всё же свяжет себя узами брака. Но какого! Азирафаэль реально опасался, как бы она не отказалась не только посетить свадьбу, но и общаться с ним до конца жизни, но матушка неожиданно дала неохотное согласие. Дело в том, что в церкви, в которую она ходила каждое воскресенье, сменился священник. Молодой святой отец оказался человеком неожиданно широких взглядов, горячо уверил горюющую прихожанку в том, что любовь - дар Божий, а все брачные союзы заключаются на Небесах, и от пола новобрачных ничего не зависит. Он даже сам пообещал провести церемонию при необходимости, и матушка Азирафаэля сдалась его напору. Конечно, Кроули был не в восторге от этого, но ради любимого он был готов даже войти в церковь. - Слушай, Энтони, - мурлыкнула Багряна, прижимаясь к певцу. - Если ты будешь в костюме, это значит, что Азирафаэль наденет платьице? - Не говори чепухи, - поморщился Кроули. - Вельзи тоже будет в костюме, но это же не значит, что Гавриил будет в платье? - А я бы на это посмотрела, - задумчиво сказала Багряна, явно представляя себе эту картину. Вельзевул согласно кивнула. По её щекам растёкся румянец, и Кроули раздражённо зашипел, невольно представляя скромно потупившего глаза Гавриила в нелепых кружевах и Вельзи, хищно шарющую рукой под белой пышной юбкой. Однако кое что в этой идее певца всё же зацепило. Подумав немного, Кроули разблокировал мобильник, отправил короткую смс мадам Трейси и довольно улыбнулся, почти сразу же получив ответ. *** Кроули нервничал с самого утра, став ещё более раздражительным, чем обычно. Если бы не Азирафаэль, с мягкой улыбкой наливший ему с утра чашку кофе и подаривший ему нежный, пахнущий сладкой фруктовой зубной пастой поцелуй, он бы, пожалуй, уже сел в Бентли и уехал бы куда-нибудь далеко. Да хоть на Альфу Центавра бы улетел! Но в то же время Кроули прекрасно осознавал, что без Азирафаэля он уже никуда не убежит. Поэтому Кроули взял коробочку с кольцами, принял из рук сияющего Азирафаэля два чехла с костюмами, вышел из книжного и завёл малышку Бентли, украшенную белыми лентами по случаю праздника. Тайм-менеджер сел рядом с ним, мечтательно улыбаясь и прижимая к груди две бутоньерки из искусственных цветов. Вид у него был такой, что Кроули не удержался и вовлёк его в поцелуй. - Поехали уже, - шутливо возмутился Азирафаэль, отпихивая возлюбленного. - Нельзя опаздывать на собственную свадьбу. Кроули улыбнулся ему и вдавил педаль газа в пол. *** Свадьба проходила в пригороде Лондона. Местечко было совершенно чудесное - ещё не деревня, уже не город. Цивилизация мирно сожительствовала с природой, что устраивало всех участников мероприятия. Кроули и Азирафаэль приехали почти вовремя. Всю дорогу певец сжимал руль до побелевших костяшек пальцев и постоянно пытался прибавить скорость, выдавая своё волнение. Однако Азирафаэль был ему благодарен за это, так как, отвлекая Кроули разговорами, он успокаивался сам. На месте их почти сразу растащила в разные стороны суматоха свадьбы. Анафема, только завидев Азирафаэля, вцепилась в него и утащила помогать контролировать последние приготовления к банкету. Кроули же ненавязчиво приглядывал за бледной до синевы Вельзевул. - Если я попытаюсь сбежать с собственной свадьбы, - сказала она, сжимая до боли ладонь Кроули. - Останови меня любой ценой, хорошо? Не хочу всё испортить из-за того, что у меня сдают нервы. Певец вздохнул, огляделся по сторонам и достал из внутреннего кармана пиджака небольшую фляжку. После пары глотков виски Вельзевул немного успокоилась и даже стойко выдержала процесс создания свадебной укладки. От макияжа она отказалась наотрез, поэтому до церемонии ей оставалось только смотреть за общими приготовлениями и время от времени прикладываться к фляжке вместе с Кроули. Тем временем всеобщая паника и неразбериха нарастали. Кольца теряли и находили четыре раза подряд, пока вконец разозлённый Гавриил не забрал их себе на хранение. Два кузена Анафемы чуть было не передрались из-за внимания Багряны. Уставшие ждать начала церемонии дети Смолли и племянники Азирафаэля носились, визжали, мешали персоналу, обслуживающему свадьбу, и пачкали нарядные костюмы гостям. - Это Апокалипсис какой-то. Как думаешь, мы его переживём? - задумчиво спросила Вельзевул, грызя ноготь. Выпитого виски как раз хватило, чтобы взирать на всю эту вакханалию с философским спокойствием. Кроули согласно покивал головой, отобрал у неё фляжку и сделал щедрый глоток. Однако церемония прошла хорошо. В какой-то момент суматоха стала стихать. Кроули и сам не заметил, как оказался в церкви у алтаря, рядом с Ньютом и Гавриилом. После долгой речи священника в зал вошли Анафема, Вельзевул и ведущий их под руки Азирафаэль. По рядам пронёсся вздох умиления. Конечно, по традиции невест должны были вести к алтарю их отцы. Но Вельзевул и слышать ничего не хотела о том, чтобы позвать на свадьбу кого-то из своих родных, а отец Анафемы не дожил до свадьбы дочери, поэтому было решено, что девушек к алтарю поведёт Азирафаэль. Во время второй долгой речи священника и обмена кольцами Вельзевул и Кроули едва ли не приплясывали на месте, тяготясь нахождением в церкви. Однако, наконец, официальная часть церемонии закончилась, и гости с новобрачными переместились в банкетный зал снятого для свадьбы отеля. Сначала празднование было немного неловким, гости натужно улыбались и шутили, поздравляя незнакомых им молодых. Однако алкоголь тёк рекой, атмосфера становилась всё более непринуждённой, и, в конце концов, праздник действительно удался. Примерно в районе полуночи свадебная гулянка принялась сбавлять обороты. Гости начали потихоньку расходиться и расползаться по номерам, однако самые стойкие ещё оставались в зале. Азирафаэль, уставший принимать поздравления, наконец-то смог сесть и вытянуть гудящие ноги. Несмотря на позднее для него время и напряжённый день, менеджер чувствовал, что адреналин всё ещё не выветрился из крови. Спать ему пока не хотелось, однако хотелось завалиться в номер и просто полежать, приходя в себя в одиночестве... или с Кроули. Однако, оглядев зал, Азирафаэль не обнаружил знакомой рыжей макушки. Немного подумав, Азирафаэль понял, что не видел мужа довольно давно. Дальнейшим размышлениям помешал писк пришедшей смс. "Жду тебя в номере, ангел" Азирафаэль слегка улыбнулся, встал и выскользнул из зала, стараясь, чтобы никто не обратил на него внимания. Он совершенно правильно предполагал, что, стоит ему из вежливости громко попрощаться со всеми, как его вновь начнут закидывать поздравлениями и не отпустят ещё добрых полчаса. В номере-люкс для новобрачных царили полумрак и тишина. Верхний свет был выключен, горел лишь ночник, поставленный почему-то в изножье кровати, да ароматическая свеча на подоконнике, испускавшая чувственный и нежный цветочный аромат. Азирафаэль только улыбнулся, вспомнив бурчание Кроули по поводу всякой лишней мишуры, которую пихают в номера для новобрачных, вместо того, чтобы просто положить в тумбочку побольше презервативов. Самого Кроули, к удивлению Азирафаэля, не было видно, и он уже хотел было позвать мужа по имени, но тут темнота в изголовье кровати зашевелилась. Человек, сидевший там, придвинулся к свету ночника, и Азирафаэль на миг застыл в изумлении, а потом ахнул, узнавая. На покрывале сидел, несомненно, Кроули, но внешний вид его поражал сильнее, чем обычно. Певец был одет в белую пышную юбку и белую блузку из струящейся ткани. Лифчик и покрой блузки создавали видимость груди. Кроули пошевелился снова, подол юбки немного съехал, обнажая длинные, гладко выбритые ноги, затянутые в белые полупрозрачные чулки. Азирафаэль тяжело сглотнул, глядя на изящные щиколотки. Он никогда не увлекался переодеваниями, но мысль, есть ли на Кроули подвязки и какое на нём бельё, вызвала такое внезапное и сильное возбуждение, что Азирафаэль впал ненадолго в ступор. Кроули, страшно довольный произведённым эффектом, поправил закреплённую в волосах белую фату, хлопнул накрашенными ресницами и проговорил, подражая голосу священника: - Жених, что же вы застыли? Можете поцеловать невесту. Азирафаэль отмер и слабо застонал, подошёл на негнущихся ногах к краю кровати и замер перед продолжавшим сидеть Кроули, разглядывая его лицо, такое знакомое и незнакомое одновременно. И дело было не только в умело нанесённой косметике, а в том, что Кроули редко был вот таким - мягким, расслабленным. С его лица исчезло вечное выражение жёсткости и ехидства, а в чертах появилась какая-то... покорность, которая сводила Азирафаэля с ума. В узких зрачках Кроули мелькнул торжествующий огонёк, и он неторопливо скользнул языком по тонким губам, накрашенным алой помадой. Азирафаэль неловко прикоснулся ладонями к лицу Кроули и, наконец, поцеловал его. Поцелуй вышел лёгким, воздушным, почти целомудренным. Азирафаэль знал, что Кроули любил более страстные и глубокие поцелуи, любил прикусывать его губы и проникать языком в его рот, но в этот раз Кроули покорно позволял Азирафаэлю вести, не пытаясь навязать собственный темп. Азирафаэль скользнул пальцами Кроули по шее, погладил тонкую кожу ключиц, задумчиво коснулся первой пуговицы на блузке. Ситуация сводила его с ума, будила в нём какое-то дикое желание навалиться, подмять под себя, взять податливое тело быстро и резко, ловить чужие крики губами. Однако какая-то часть его сознания заявляла о том, что Кроули, доверившись и раскрывшись перед ним, заслужил столько любви и нежности, сколько Азирафаэль способен был дать. Решив действовать как можно более осторожно, Азирафаэль скинул собственный пиджак, опустился на кровать рядом с мужем, начал расстёгивать мелкие пуговки, целуя обнажавшуюся кожу. Кроули задышал тяжелее, смотрел, не отрываясь, на ловкие пальцы с полоской обручального кольца, которые, покончив с пуговицами, принялись гладить и ласкать смуглую кожу. Дождавшись, пока Кроули не начнёт мелко вздрагивать от возбуждения в ответ на прикосновения, Азирафаэль сделал то, что уже давно хотел. Он осторожно подхватил Кроули под лопатками и опустил его на спину, опираясь свободной рукой на кровать и нависая над распростёршимся под ним телом. Азирафаэль снова поцеловал Кроули, скользнул рукой со спины на бедро, потащил ткань юбки вверх, задираяя её и обнажая ноги. Нащупав пальцами кружево подвязки, Азирафаэль тихо ахнул в поцелуй, оторвался от мужа и поглядел вниз, моментально прикипев взглядом к показавшемуся из-под задравшейся юбки члену, натягивающему шёлк крохотных женских трусиков. Кроули нетерпеливо дёрнул бёдрами, намекая на продолжение процесса. Азирафаэль сполз по кровати вниз, прикоснулся губами к нежной коже бедра сразу над подвязкой, провёл языком влажную дорожку до промежности, аккуратно сдвинул ткань трусиков, освобождая член, и взял его в рот так глубоко, насколько был способен, сразу задавая быстрый темп. Кроули захлебнулся воздухом и вздрогнул, едва подавив желание поддать бёдрами. Азирафаэль всё ещё неуверенно делал минет, часто давясь членом и слюной, поэтому Кроули совершенно не хотел добавлять ему сложностей. Через пару минут Кроули сдавленно всхлипнул и сбивчиво попросил: - А-азирафаэль, хватит. Давай уже... дальше. Тот посмотрел на Кроули растерянными голубыми глазами, спросил неверяще: - Ты хочешь, чтобы я овладел тобой? Несмотря на сводящее с ума возбуждение, Кроули фыркнул: - Ангел, да ради бо... са... Короче, кто в наше время так выражается? Трахни меня, наконец! В глазах Азирафаэля словно звёзды зажглись. Он несмело погладил мужа по бедру и принялся торопливо расстёгивать жилет, словно боясь, что Кроули передумает. Однако тот лежал, уже придя в себя, жадным взглядом следя за обнажавшимся Азирафаэлем. - Дорогой мой, - внезапно сказал он, покрываясь очаровательным румянцем. - Смазка... Я не взял с собой... - Я взял, - успокаивающе махнул рукой Кроули. - Уже не надо. Азирафаэль удивлённо приподнял брови, вернулся в постель и осторожно провёл рукой по бедру мужа вверх, скользнул под так и не снятые трусики, проверяя, и охнул. Кроули не только переоделся и накрасился, но и растянул себя, явно не жалея смазки. Азирафаэль толкнулся двумя пальцами, вспоминая, как делал это Кроули, стараясь повторить его движения. Судя по тому, как Кроули вскинулся, инстинктивно толкаясь бёдрами, и зашипел, теряя последние остатки напускной покорности, получалось у Азирафаэля отменно. - Хватит, - отрывисто скомандовал певец, сминая покрывало в ладонях. - Давай уже. Ну! - Нет, - твёрдо ответил Азирафаэль. - Лежи и думай об Англии, дорогая. Кроули хрипло рассмеялся, но тут же подавился смехом, когда его муж двинул пальцами снова, задевая нужную точку внутри. Азирафаэль повторно растягивал его и одновременно покрывал поцелуями внутреннюю поверхность бёдер, явно нарочно игнорируя налитый кровью член. Кроули плавился под его прикосновениями, внутренне обмирая от восторга. Азирафаэль, сначала такой зажатый и стеснительный, стал таким томным и внимательным любовником, что Кроули готов был кончить от одной только мысли о том, сколько их ждало впереди жарких ночей. Впрочем, если Азирафаэль продолжит свои действия, Кроули кончит через минуту-полторы, что его совершенно не устраивало. Собрав в кулак волю и последние силы, певец приподнялся на локтях, отстраняясь. - Что-то не так? - обеспокоенно спросил Азирафаэль, подняв взгляд на мужа. - Всё хорошо, - мотнул головой Кроули. - Иди ко мне. Азирафаэль послушно подтянулся к нему, выскальзывая пальцами из тела. Кроули разочарованно застонал и тут же одним плавным стремительным движением опрокинул Азирафаэля на спину, скомандовал хрипло: - Снимай рубашку. Азирафаэль облизал пересохшие губы, удивлённо вздрогнул, почувствовав на них привкус помады. Кроули нетерпеливо покачал бёдрами, задевая ягодицами напряжённый член мужа, и он отбросил все мысли о размазавшейся косметике, дрожащими пальцами принялся расстёгивать пуговицы на рубашке. Кроули хищно усмехнулся и принялся стаскивать с Азирафаэля брюки и бельё. Наконец, одежда улетела на пол. Азирафаэль задержал дыхание, представляя Кроули в позе наездника, но тот снова умудрился удивить мужа, потянув его к изножью кровати. Кроули помог Азирафаэлю устойчиво усесться на краю, уперевшись ступнями в мягкий ворс ковра, стащил пропитавшиеся предэякулятом трусики и повернулся спиной, потёрся ягодицами о возбуждённый член. - Подними взгляд, - хрипло прошептал Кроули. Азирафаэль послушался и вздрогнул, встретившись глазами с отражением мужа в большом зеркале на дверце шкафа, стоявшего напротив кровати. Кроули ухмыльнулся в ответ и показательно облизнул губы, ещё сильнее размазав помаду. Азирафаэль застонал, стискивая ладони на чужих бёдрах и неосознанно толкаясь напряжённым членом вперёд. Кроули судорожно выдохнул, внутренне собрался, давя в себе неуверенность, и принялся насаживаться, закусив губу и помогая себе рукой. Ступни, затянутые в чулки, заскользили по ковру, ноги дрогнули, и Кроули опустился резче, чем следовало. От жжения и слишком сильного, слишком внезапного ощущения растянутости у Кроули выступили слёзы. Он заморгал и отвернулся от зеркала, пряча лицо, понадеявшись, что переполненный желанием Азирафаэль этого не заметит. Однако, несмотря на возбуждение и ощущение влажного жара вокруг члена, Азирафаэль всё же почувствовал неладное. - Дорогой мой… Энтони, посмотри на меня, - ласково прошептал Азирафаэль, поглаживая дрожащие бёдра мужа сквозь тонкую ткань чулок. - Ты уже делал такое прежде? Кроули поднял взгляд и помотал головой. Уши у него покраснели от смущения, и Азирафаэль почувствовал, что влюбляется в него ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уже. Улыбнувшись своей полной поддержки улыбкой, Азирафаэль положил одну ладонь Кроули на слегка опавший член, начал нежно и ритмично двигать ладонью. - Расслабься, милый. Сейчас станет лучше. Кроули готов был с этим поспорить, но через пару минут уверенных ласк возбуждение вновь начало возвращаться. Нежная ладонь дразнила и разжигала желание, заставляла хотеть большего. Застонав, Кроули выгнулся и начал инстинктивно толкаться бёдрами, сам не замечая, что подаётся на член. Осознание это накатило внезапно, посылая волны мелкой дрожи по телу, лишая способности дышать. Выругавшись, Кроули расстегнул и сбросил на пол лифчик, впившийся кружевами ему под рёбра, упёрся поустойчивее ступнями в пол и задвигался быстрее. Жёсткая ткань юбки мешалась, болезненно задевала чувствительную головку, заставляя Кроули поскуливать, однако сил на то, чтобы сказать об этом, у него уже не было. Азирафаэль понял это каким-то шестым чувством, прервался на мгновение, чтобы стащить юбку с Кроули, вернул ладонь на его член, принялся двигать ею жёстче и быстрее. Подняв взгляд на зеркало, Азирафаэль чуть было не кончил от открывшейся ему картины. Кроули двигался плавно и грациозно, словно змей. Мерно поднимающиеся бёдра напрягались, натягивая восхитительно контрастирующую со смуглой кожей ткань чулок. Мышцы плоского живота подрагивали, выдавая возбуждение, ладони скользили по телу, лаская. Посмотрев выше, Азирафаэль наткнулся на пылающий страстью взгляд жёлтых глаз. Кроули смотрел на него не отрываясь, гипнотизируя, утягивая за собой в адскую бездну возбуждения. Мысли путались, желание становилось совершенно нестерпимым, и Азирафаэль стал всё сильнее вскидывать бёдра навстречу движениям Кроули. В какой-то момент тот, не выдержав, разорвал зрительный контакт и откинул голову мужу на плечо, обнажая смуглую беззащитную шею. Повинуясь какому-то инстинкту, Азирафаэль положил ладонь на доверчиво подставленное ему горло, слегка сдавил пальцы. Кроули вздрогнул, восхитительно туго сжался вокруг члена Азирафаэля и застонал. От этой невозможной тесноты и от ощущения вибрации под обхватывающей шею ладонью Азирафаэль всхлипнул и кончил. Под его зажмуренными веками вспыхнули искры, мышцы несколько раз прошило судорогами, а потом из всего тела словно вынули кости, и Азирафаэль чуть не упал, чудом удержавшись на краю кровати. Кроули выматерился, отпихнул его безвольную ладонь и принялся яростно додрачивать, ёрзая на коленях мужа. Впрочем, долго он тоже не продержался, излившись себе в ладонь через пару движений и сползая на ковёр. - А ты эгоистичный любовник, муж мой, - промурлыкал Кроули, как только смог восстановить дыхание, и потёрся щекой о колено Азирафаэля. - Кончил первый и бросил меня один на один со стояком. Азирафаэль застонал и спрятал пылающее лицо в ладонях. - Ох, дорогой мой, прости! Ничего не смог с собой поделать. Мне было так хорошо, да и ты был… ох, - Азирафаэль замялся, подбирая слова. - Я был так великолепен? - подсказал ему Кроули, встал на ноги и довольно потянулся всем телом, явно рисуясь перед Азирафаэлем. - Ты всегда великолепен. Мне ужасно повезло с тобой, дорогой, - искренне сказал Азирафаэль и смущённо улыбнулся. Кроули посмотрел на него вновь вспыхнувшим от желания взглядом, наклонился и стиснул в объятиях. - Я люблю тебя, ангел, - быстро и тихо пробормотал он, а потом отстранился, протянул Азирафаэлю руку. - Пойдём-ка в душ. Азирафаэль снова улыбнулся, взялся за протянутую ладонь и позволил увлечь себя в ванную, чувствуя себя совершенно счастливым. Ещё год назад он бы в жизни не поверил, что выйдет замуж за мужчину. И ещё более невероятным было то, что Азирафаэль теперь знал - это не главное. В браке или без него, в болезни или здравии, богатстве или бедности ли они будут - это было совершенно неважно. Они с Кроули всегда будут друг у друга, и Азирафаэль почему-то был уверен, что даже Апокалипсис не смог бы этому помешать.