Размер не имеет значения

— Да ладно, Джек, он не узнает. — Мы об одном и том же Капитане говорим? — Хорошо, он узнает, но потом. Я уже приду в норму к тому времени. Да я ему хоть сто отчётов обо всём напишу, подробно, кто кого куда и сколько раз, только… — Ты знаешь, у меня хорошая память, Брок, — сказано это было с тяжёлым намёком в голосе, хотя глаза под нахмуренными бровями оставались серьёзными. — А ещё ты знаешь, что я люблю вкусно пожрать и как следует подраться. — Ладно, ужин в гриль-баре и билет на подпольный бокс? — раздражённо выдохнул Брок. — Только не сдавай меня ему раньше времени. Шантажист хренов. — Ты будешь в порядке? Потому что я не могу проигнорировать, если это не так… — Не нуди! Ты мне что, мамаша? Я буду в порядке! Тебе своим бета-умишком не понять, но командир тут пока ещё я, так что как я сказал, так и будет! — Брок, я слишком хорошо знаю твою тупую упёртость, поэтому я не могу просто поверить тебе на слово, — гнул своё Джек, — но я могу пообещать, что ничего не скажу Роджерсу. Притворюсь, что вообще не видел тебя после возвращения на базу. И да, билеты лучше бери на пятницу. — Ты лучший! — Брок знал, что даже несмотря на все свои загоны, Джек был хорошим другом. Единственным другом, который у него был, если честно. — И за ребятами проследи. Последнее было сказано уже на бегу. Брок влетел в лифт на всех парах и со всей силы саданул ладонью по кнопке первого этажа. Лампы дневного света в кабине раздражали: их звук — лёгкое дребезжание — нервировал слух, их свет — пронзительно-белый — резал глаза. Всё и так уже становилось чрезмерно резким и чётким, края предметов казались острыми и опасными, а замкнутое пространство совсем не способствовало облегчению затруднённого дыхания. Брок чувствовал, как чешутся дёсны и кончики ушей, как по спине пробегает лихорадочная волна, заставляя волоски на теле вставать дыбом. Нос резала какофония запахов — кто вообще разрешает сотрудникам ЩИТа питаться лапшой быстрого приготовления? За что же Брок оказался так наказан, он же всё рассчитал. Он должен был быть дома уже два часа назад. Он уже должен был отключить телефоны и запереться на все замки. Он уже должен был достать свои игрушки, полотенца и воду. Он уже должен был быть готов… Но вместо этого ему пришлось вести СТРАЙК на внеплановое задание, потому что БУРАН просчитался со сроками, так что в итоге он не успел зайти в магазин за едой на ближайшие три дня и вот теперь трясся в лифте, проклиная всё на свете. Угораздило же его родиться омегой. В принципе, особых проблем с этим не было: такие как он были полезны во многих сферах, в том числе и в шпионско-оперативной (взять, к примеру, ту же Романову). При помощи медицинских препаратов — безвредных гомеопатических регуляторов — он мог контролировать время, и, соответственно, место течки. Таким образом, при трёх выходных в месяц, оставшиеся двадцать семь дней он мог быть в строю круглые сутки. За здоровье своё он не боялся. Во-первых, регуляторы были безвредны и «никак не влияли на возможность иметь детей» (спасибо рекламе на каждом углу, Брока уже тошнило от мелодии, на которую ложились эти слова), а во-вторых, даже если препараты и вредили его природным способностям, то это даже казалось плюсом: с его-то сферой деятельности случайный залёт был бы катастрофой, а планово он не собирался заводить семью вообще. А на другие побочные мелочи Брок плевал: его травки — это не те химические подавители, от которых падала потенция и вылезали волосы на башке. Брок любил себя, своё тело и свой статус, а потому старался минимально вмешиваться в природу, лишь направляя её курс. Сами по себе внешне омеги мало чем отличались от тех же бет. Они могли быть любого пола, могли быть и крупными, и сильными, и мускулистыми, и нежными, и тонкими… Их шерсть могла быть любого окраса, и густота её так же разнилась как и длина клыков, и звериный характер… Словом, омеги были на любой капризный вкус — альфы всех цветов и мастей должны были быть довольны. А вот по службе выше командира отряда, начальника отдела или декана факультета продвинуться омеге было крайне трудно. Практически невероятно. Все ключевые посты занимали, конечно, альфы. Гон раз в три месяца, больше времени на упорный труд… Сильные, выносливые, красивые. Да ещё и звероформу могли приобретать не только в период размножения, но ещё и при особо сильных эмоциях, практически в любое время. Брок считал, что это нечестно: задавить кого-нибудь своим матёрым рыком или доказать, что у тебя клыки длиннее — слишком лёгкий способ добиться своего. Но альфы то и дело раздражались, злились, радовались или ревновали, старались показать себя во всей красе, завоевать себе лучших омег, покорить всех бет… Как в каменном веке, ей Богу. Эволюция, чтоб её… Рамлоу к своим немалым годам дослужился до командира спецподразделения, элитной ударной группы, закреплённой за Капитаном Америкой, и в подчинении имел многих. Авторитет он себе выгрыз буквально зубами, а сверху залил собственными потом и кровью, но оно того стоило. Никто и нигде не смел пикнуть о том, когда, сколько и с кем он может спать. Даже такие сильные беты, как Роллинз, которые при желании могли бы сбросить Брока с его пьедестала и легко занять его место, открыто признавали его влияние и превосходство. Бет в мире было больше всего. В этом вопросе природа расслабилась: никаких всемирных потопов, чумы, катаклизмов и мировых войн не происходило, а значит можно было перестать штамповать особей со специфическими особенностями организма. Планете не нужно было перенаселение, так что мужчин-омег, способных наравне с женщинами вынашивать детей, практически не рождалось. Людям не нужно было остервенело бороться за выживание, поэтому мало рождалось и альф. Свою сущность Брок понял и принял ещё в пятнадцать лет, смирился, научился использовать в своих целях и ненавидел её только в такие непредсказуемые моменты. Только когда что-то шло не так. Только когда он терял контроль. Это была не первая его течка на службе у Капитана Америки, но он каждый раз волновался как подросток о том, что будет, если символ и гордость всей нации узнает его маленький секрет. Он надеялся, что это всё ещё секрет. Он особо о себе не трепался и слухи никак не кормил: вряд ли рядовые сотрудники ЩИТа были в курсе, что командир главной группы огневой поддержки Мстителей физически создан подставляться, благо запах у него был под стать характеру — горький, как виски, с оттенком апельсиновых корочек. Знал о нём только Фьюри (он же его нанимал и давал повышения) и Роллинз, потому что они были знакомы задолго до службы в ЩИТе. Может быть, знали и другие СТРАЙКовцы, особенно старички, видевшие его «в поле», но у них хватало ума помалкивать. Остальных простых смертных Брок предпочитал в этот вопрос не посвящать: каждый раз доказывать кулаками, что он не нежная ромашка, было весьма утомительно — общество едва-едва позволило себе отказаться от стереотипов, привязанных к полу. Он не хотел ни особого отношения, ни жалости, ни презрения ни от кого — а потому не сказал ни Романовой, ни сослуживцам, ни полковнику Роджерсу. Особенно он не сказал Роджерсу. Он бы не смог просто рассказать ему, он наверняка предложил бы что-то, отчего испытывал бы стыд всю оставшуюся жизнь… Это звучало бы так: «Знаешь, Кэп, я омега. Это совершенно никак не повлияет на мою работу, но ты так горяч, может, завершим миссию и повяжемся?» Он бы просто не удержался. Ему ещё никогда не встречались настолько мощные альфы. Наверное, всё дело было в сыворотке. Задним умом он понимал, что оказался тогда на сборах в элитный отряд не потому, что хотел воевать или заработать побольше денег, не потому, что помимо рядовых вылазок ЩИТа хотел повесить на себя дополнительную нагрузку, а потому что шёл на крышесносный запах — озон, хорошо выделанная кожа и сочный стейк одновременно. Он всё время лез в дикое пекло не потому, что хотел геройствовать или был настолько храбрым, а потому, что Капитан Америка всегда был в самой гуще, а он хотел быть рядом с ним. Хотел вдыхать его запах постоянно. Хотел постоянно видеть его рыжеватую, короткую и жёсткую шерсть, сползающую уголком на лоб и покрывающую скулы, хотел слушать его низкий, клокочущий рык, от которого подгибались колени… Брок терпел сверхурочные нагрузки, подколы Роллинза и пренебрежительное отношение старого лиса Фьюри не потому, что был терпеливой и покладистой омегой, а потому что был умной и предприимчивой омегой. Омегой, которая хотела себе лучшего альфу. Омегой, которая почему-то в одиночку получала столько внимания Капитана Америки, сколько не получали и сам Фьюри, и новобранцы, и закалённые бойцы, и та же Романова вместе взятые. И вот теперь он рисковал всем. Слава Богам, что миссия закончилась быстро и на субботу с воскресеньем он получил свой отгул — выходные он легко мог затребовать в своё пользование, пусть даже и задним числом — но вот понедельник… Отчёты… Разбор действий… Кэп так просто с него не слезет. Начнёт докапываться, не ранен ли он, всё ли в порядке… О своих солдатах он пёкся как никто, как будто в нём постоянно играл дремучий стайный инстинкт, с годами в других людях вымерший. Броку придётся что-то выдумывать. Пожалуйста, пусть Роджерс позволит ему выкрутиться… Первое, что он сделал, придя домой — заказал доставку еды. Много, очень много еды… И сейчас оставалось только молиться, чтобы курьер не оказался альфой. Брок совсем не хотел ложиться под первого встречного, он вообще не хотел ни под кого ложиться. Разве что, только под Роджерса, но это представлялось чем-то из области фантастики. Наверное, нужно будет попросить оставить заказ у двери и забрать его, когда курьер уйдёт. Он был уже на грани. Ещё в дороге по спине начал катиться пот, а обоняние и слух стали ещё острее, притупляя другие, человеческие ощущения, идущие «от головы». Показались клыки. Окончательную трансформацию Брок пытался сдерживать, но чувствовал её неминуемое приближение вместе с первой течной волной. Не последнюю роль в этом сыграло неудобное сиденье такси (сесть за руль своего танкомобиля в таком состоянии он был не способен) и плохое состояние городских дорог: на каждой кочке Рамлоу получал жёсткое давление прямо туда, где жаждал его больше всего. Он сбросил с себя раздражающую форму, едва захлопнув дверь, отвязал всю сбрую и натянул домашнюю футболку и шорты. Он не стирал их уже неделю, и его запах пропитал их насквозь. В них он чувствовал себя уютно. Безопасно. Его тряхнуло и качнуло, после чего он обнаружил, что волосы на руках стали чернее и гуще, значит, его перекинуло. Он терпеть не мог вот так резко отрывать от себя человечность, но сегодня он и так тянул так долго, как только мог. Рот не закрывался, иначе он бы поцарапал собственную губу, а уши подёргивались, улавливая шум вечернего Нью-Йорка. Он должен был проверить своё состояние: даже не пытаясь идти в сторону ванной, он прямо так, стоя посреди гостиной и изогнув руку, протолкнул в себя палец, стараясь не царапнуть себя когтем. Тело мгновенно отозвалось лихорадочными мурашками. Он чуть двинул кистью, прогибаясь в пояснице, и следом за первым пальцем ввёл и второй. Шли легко. Хлюпали. Шерсть снова встала дыбом. Член было уже не отогнуть от живота. Броку захотелось на всё плюнуть и убраться в кровать на ближайшие несколько часов, хотелось врубить на всю мощность пару игрушек и забить ими все свои слабые места. Но он понимал, что если поддастся этому, то пропустит доставку и не запрёт двери, а значит, есть риск, что к нему вломятся жаждущие, идущие на запах… Даже в таком состоянии, как сейчас, его нельзя было назвать беззащитным — он и в человеческом облике умел кулаками махать, а уж с зубами и звериными инстинктами и подавно. А значит, либо он поддастся своим демонам и сдастся первому встречному (несколько лет без постоянного альфы делали его слишком жаждущим), либо он, цепляясь за остатки гордости, будет профессионально отбиваться от того, кто на него полезет. Ещё чего доброго, убьёт… Такого допустить было никак нельзя. Он практически машинально, бессознательно шевелил в себе пальцами, не отдавая себе отчёта в том, что это только всё усугубляет и ускоряет приход волны. Звонок в дверь, ударив по мозгам, выдернул его в реальность, буквально и фигурально. Пальцы выскользнули наружу, пелена желания на миг уступила тревоге, а следом мягкой, неукротимой волной накатил запах. Самый лучший, самый желанный… Память частенько дарила Рамлоу такие галлюцинации — как будто пятнадцати часов в день рядом с обладателем этого аромата было не достаточно. Как будто на миссиях, на спаррингах и бриффингах они не были спаяны воедино, так что кроме запаха пороха, гари, пота и Его ничего больше не существовало… Иногда, засыпая в кои-то веки в своей собственной кровати, Брок позволял себе вспоминать запах Кэпа и… Наверное, сейчас было так же. Течка обостряла желания, поэтому ему снова мерещилось… — Оставьте пакеты на пороге и валите подальше, я их потом заберу, — Рамлоу тараторил скороговоркой, невнятно из-за изменившегося прикуса, задыхаясь, будто на нём был сейчас полный боевой комплект и он только-только прошёл марш-бросок. Он мутным взглядом разглядывал свои пальцы, блестящие и уже слегка сморщившиеся на фалангах от влаги. В дверь позвонили снова, настойчивее, чем в прошлый раз. Ладно, сами напросились. — Только попытайтесь тронуть меня, я вас уничтожу нахрен, не сходя с места, — Брок дрожащими пальцами сухой руки отпер замок. Он приоткрыл дверь всего на дюйм и тут же попытался закрыть её обратно. Изо всех своих немалых сил. Но… Не тут то было. Как только он дёрнул ручку, в нос ударил тот самый запах, забил все лёгкие, весь желудок и все мозги. Как будто Брока ткнули носом в подушку — никакого кислорода, только мускус, аромат волос и феромоны. Это не должно было быть так, его не должно было здесь быть… Роджерс налёг на дверь с той стороны не менее яростно, только вот сил у суперсолдата было и так втрое больше, чем у обычного человека, а теперь, в звероформе, когда он учуял омегу, его вряд ли смог бы сбить с пути и танк. Рамлоу буквально отшвырнуло в прихожую, он едва устоял на ногах. Мысленно он похвалил себя за то, что не кинулся на Капитана прямо на пороге. — Какого хрена… — Роджерс рычал. Действительно рычал — голос был низкий и рокочущий. Обычно тщательно следящий за манерами, сейчас Кэп больше напоминал яростного гризли — он скалился, показывая крепкие белые клычищи, прижимал заострившиеся уши к голове и пригибал голову, как перед боем. Грубое словцо, сорвавшееся с непорочных (как все были уверены) губ, прозвучало настолько горячо, что Брок задохнулся. Слова Роджерса касались его материально, как пальцы, давили на живот, заставляя диафрагму сокращаться и выталкивать наружу позорный, недостойный военного человека скулёж. — Твою мать, Рамлоу! Твою же… — Кэп тряхнул головой и ломанулся на него. Брок ожидал чего угодно — что его сейчас повернут, жёстко нагнут, или обхватят руками голову, толкнут на колени и заставят взять в рот… Он ожидал укусов, может даже ударов и ярости за то, что скрывал такое… Но вместо этого Роджерс довольно бережно обхватил его запястье и поднял ладонь на уровень своих глаз. Всё ещё влажную ладонь. Они оба как загипнотизированные пялились на подрагивающие пальцы, минуту назад побывавшие буквально внутри Брока. Оба дышали как после спарринга. И Кэп очень медленно, очень бережно обхватил средний палец губами. Брок кончил в тот же миг. В ту же секунду, как этот потрясающий рот коснулся его. Капитан прижал его к стене всем своим телом, но не особо двигался. Только качал головой навстречу пальцам, вылизывая с них вкус Брока. Он даже не закрыл изменившиеся неестественно-голубые глаза — смотрел прямо Рамлоу в лицо, втягивая щёки так, что скулы с короткой шерстью казались острее. У Брока дрожали колени, из задницы практически текло, и он едва себя контролировал — изо рта лишь вырывались стоны вперемешку с ругательствами. Будь у него хоть сколько-нибудь здравого ума, он бы сбежал из страны, сменил бы имя и никогда больше не вернулся бы в ЩИТ, но ума у него сейчас не осталось вообще — всё, что было, стекло в задницу да в яйца. Его сейчас придавило собой самое идеальное тело в мире за последний век. Гордость, надежда и символ огромной страны прямо сейчас держал во рту его пальцы. Роджерс всё не останавливался. Он массировал запястье там, где бился пульс и разливались феромонами железы, он прикусывал костяшки и обводил каждый палец шершавым языком, не вынимая их наружу, и смотрел, смотрел, смотрел в закатывающиеся от удовольствия пронзительно-жёлтые глаза напротив. Откуда только в нём такая тёмная чувственность взялась? — Ууупс? — раздалось от входа. Они оставили дверь нараспашку, захваченные врасплох запахом друг друга, и сейчас там как раз стоял курьер с двумя огромными сумками еды. И смотрел на них в полном шоке. Капитан с поистине нечеловеческой сдержанностью и чувством полного достоинства вынул изо рта пальцы, за секунду взял себя в руки достаточно, чтобы отступить от практически уже ничего не соображающей омеги, и развернулся. Курьер попятился, узнав его и увидев в его глазах что-то такое, о чём не написано ни на одном музейном табло. Он безостановочно бормотал что-то вроде: «я не претендую, я сейчас уйду», и пялился огромными глазищами на знаменитого героя. Роджерс молча выдернул у него сумки, и парнишку-бету как ветром сдуло. Он даже споткнулся на бегу, стремясь уйти с чужой территории. Брок стоял ровно там же, где его оставили, хотя «стоял» — слишком громкое слово. Он прислонился к стене, практически сползая по ней, запрокинув голову и шумно дыша. Его будто контузило. Снова. — Живо в кровать, — процедил Кэп сквозь зубы, стараясь игнорировать крепкую смуглую шею, выставленную напоказ. Приказ подействовал безотказно. Рамлоу отлепился от стены и, едва не упав, двинулся в сторону спальни. Он не особо понял, кому подчинился — старшему по званию или по природному назначению?

***

Стив ушёл на кухню, пытаясь вернуть себе человеческий вид изо всех сил, но шерсть никак не хотела исчезать. Он методично раскладывал продукты по местам и пытался взять себя в руки. Колоссальная выдержка. За такие самоотверженные подвиги его имя должно было быть не только в базе данных Мстителей, но и на борту МКС, статуе Свободы и на лбу Брока Рамлоу в виде татуировки. Ни один альфа не стал бы сдерживаться в подобной ситуации. Но, видимо, повышенное чувство ответственности, морали и совести, а также желание быть лучше, чем он есть на самом деле, распространялись не только на военное время. Он, так его растак, Капитан Америка. Он даже поиметь не может, кого хочет, не взвесив все риски и не отработав тактику. Несмотря на слухи и положение, Рамлоу был восхитительно чист. Никаких посторонних запахов, никаких гормональных глушилок, никаких меток или присутствия другого альфы. Лёгкий травяной оттенок от регуляторов лишь придавал его запаху особую остроту. Он не был беззащитен или слаб, не был зол или агрессивен настолько, что к нему никто не мог бы (или не хотел бы) подобраться. Он всё ещё был редкостной сволочью, острым на язык и угрюмым командиром, только теперь он был… Собой. Настоящим. Будто обнажённым. Без всей этой субординации, осторожности и прочей чепухи. Роджерс не мог просто воспользоваться им. Брок был зависим от него с того момента, как СТРАЙК отдали ему на растерзание. Стив должен был заботиться о своей команде и оберегать её членов в том числе и вот от таких случаев. Капитан внезапно замер и выпрямился с пакетом молока в руке. Какой же он тормоз. Надо будет по душам поговорить с Наташей: она-то сто процентов уже давно всё поняла и не сказала ему! Она только насмешливо смотрела и шутила, отправляя его «потренировать свою милую стайку». Это же было так очевидно… Стив снова обзавёлся стаей, впервые после Ревущих Коммандос. СТРАЙК вошли в зону его юрисдикции, незаметно и прочно, и он уже не отдавал себе отчёта в том, что контролирует их не только как старший по званию… Более того. Наташа наверняка знала и про Брока, и про его стайный статус. Стив оказался с ним совместим. Он оказался альфой Брока Рамлоу в том самом смысле. Идейным, поведенческим и половым. Он всё время им был. Всё это время… Он вёл себя так, как будто Брок ему принадлежал. Он гонял его на плацу, требовал невероятных результатов на тренировках, он постоянно касался его, будь то похлопывание по плечу или захват в спарринге, он заступался за него перед Фьюри, он делился с ним пайком, он прикрывал его в бою и каждый раз дёргался, стоило ему получить даже незначительную травму. Он даже не знал, что Брок омега. Он просто делал это на инстинктах. Заботился о нём. Он думал, что у Рамлоу просто приятный запах. Точнее, он никогда вообще особо не думал о его запахе — принимал как должное и никогда не анализировал. До этого дня. Наташу точно надо будет прижать. С её-то наблюдательностью она точно знала, что с Броком не так, но всё равно ничего ему не сказала. Да и Роллинз тоже хорош! Ладно, Романова — она по жизни такая, скрытная и сложная, тем более, судя по всему, она видела в Броке конкурента, но Джек, вроде бы, хороший был парень! Лучший друг Брока, он наверняка тоже всё уже давно понял, кто кому и кем приходится, тем более он практически всегда при их взаимодействии находился где-то поблизости и мог сделать соответствующие выводы. Почему он ничего не сказал? Почему утверждал, что не видел командира с тех пор, как они вернулись с задания? Он не мог не знать, что Роджерс не удержится и поедет к своему подчинённому на дом, проверять, не истекает ли он там кровью в гордом одиночестве. Джек знал, что у Брока период и специально послал Стива сюда. Потому что хорошие альфы проводят течку своих омег рядом. Он же хороший альфа для Брока. Только тормознутый. Но хороший. Он его не оставит. Но и трахаться как кролики они не будут. Капитан был очень принципиальным и своенравным в этом вопросе — он всегда оговаривал всё заранее. Не то, чтобы раньше у него было много моментов, когда вообще приходилось что-то оговаривать… Но чтобы не свихнуться от спермотоксикоза иногда приходилось поступаться моралью. Почему-то считалось, что хороший солдат — пустой солдат. Спорный, конечно, вопрос, ведь на гормонах драка складывалась яростнее, а страх ощущался слабее, на войне их буквально заставляли принимать «помощь» от девочек из кордебалета. Для того, собственно, они там и были — не только же на сцене выступать. Да и в гон было особо не до рассуждений об этике. В сороковых секс всегда походил на сделку: омега вне течки и альфа вне гона всегда оговаривали границы, всегда уточняли свои обязанности и обсуждали дальнейшее развитие. Иногда даже договор подписывали или, что случалось чаще, заключали брак. Всё остальное считалось дурным тоном или даже преступлением, в зависимости от страны. Стив был старой закалки, а потому и сейчас собирался придерживаться довоенных правил — если Рамлоу захочет, если он, думая головой, а не членом, согласится связаться со Стивом, то они сделают это в ближайший же раз. Это должен быть сознательный выбор. Это должно быть серьёзное решение. Это должна быть вязка, а не одноразовое приключение. Стив был не из тех, кто без проблем перепихнулся бы со своим, можно сказать, другом, а потом отдал бы его другому альфе. Он либо овладеет им полностью, либо никак. На меньшее Капитан не согласился бы никогда. Но и бросить Брока сейчас он не сможет. Все его инстинкты просто вопили о том, что он должен ему помочь, как-то облегчить его положение. Он не сможет просто уйти. ЩИТ настолько проел командиру мозги, что он даже еду себе не купил на ближайшее время, кто ж знает, какие ещё косяки поджидают его в эти три дня. Стив просто обязан был быть рядом. Это было делом чести. Но для него эти выходные грозились обернуться адом. Как он сможет, не нарушив своих внутренних принципов, удержаться? На краю сознания билась малодушная мысль, что Брок и так уже был его — подчинялся по службе, дорожил, как человеком, позволял касаться себя, принимая запах Стива, отчитывался, приходил помочь с работой после особо тяжёлых миссий, не оставлял одного надолго… Он уже принадлежал Стиву. Оставалось только закрепить это физиологически. Роджерс поставил молоко, включил холодную воду и сунул голову под кран. С видовыми изменениями и нежелающей исчезать шерстью пришлось смириться — Стиву стало плевать на свой презентабельный вид мирового достояния, так как ближайшие пару дней до его внешности никому не будет дела. Он застрял здесь без сменной одежды, без экипировки, без лэптопа и каких-либо папок с делами ЩИТа. Хорошо хоть свой щит притащил в чехле от литавр. Из спальни раздался стон. Просящий, отчаянный, но тихий, будто Брок старался заглушить себя. Может быть, он не хотел казаться слабым, а может быть, ему было просто плохо. Наверное, присутствие в доме свободного альфы приносило ему дискомфорт. Должно быть, это была его первая волна за эту течку, самая сильная, и он страдал. Стив глубоко вздохнул, привыкая к запаху, пропитываясь им, и вышел с кухни.

***

У Брока кружилась голова. Ещё никогда, ни разу и ни с кем он так не отключался. Он никогда не был повязан и никогда не соглашался на дальнейшее общение с тем, с кем провёл течку — терпеть не мог всю эту сопливую ерунду. Это стоило ему пары хороших в постели парней и одной хорошей в этом деле девушки, которые кинули его тут же, услышав отказ от совместного времяпрепровождения после периода. Но с Капитаном ему придётся общаться и дальше, так или иначе, придётся смотреть ему в глаза и, не приведи Господи, делить его с кем-то, в кого тот соизволит влюбиться. Брок спал с бетами и даже с парой неплохих альф, когда был помоложе, но никогда не чувствовал того огня, которым его окатил Стив. Одним только взглядом. Броку было даже немного стыдно за то, что он позорно спустил в штаны вообще без какой-либо прелюдии. Ладно бы от поцелуя. В идеале, конечно, хотя бы от дрочки. Но вот так просто, от присутствия, от одного прикосновения к совсем не эрогенному месту… Он что, внезапно заделался сверхчувствительной неопытной девицей, которую от одной мысли в жар бросает? Он что, внезапно растерял всю свою неприступность и здравый смысл? Почему он так отреагировал на Роджерса? Почему он позволил ему так обращаться с собой? Именно потому, что по природе своей не способен был ему сопротивляться, ни физически, ни морально? Или это был его собственный выбор? Может быть, если бы он всё рассказал и изначально попросил Стива помочь, может быть, если бы он его хотя бы предупредил… Стив его непосредственный начальник, он должен был бы найти выход из сложившейся ситуации… Они бы, скорее всего, в такую ситуацию вообще не попали бы, имей Брок хоть немного яиц и признайся во всём раньше. Кэп наверняка уже ушёл. Зачем ему такой проблемный и неискренний омега? Такой грубый и своенравный? Совсем не нежный, не томный, не милый и не прогибающийся ни под кого, будь перед ним хоть король всех альф? Роджерс даже не захотел его там, сразу, не стал делать ничего такого… Любой другой уже пару раз бы его отымел, а Стив просто отправил его в другую комнату. Тоже мне, герой нашёлся. Правильный до скрежета зубовного. Не способный в силу убеждений выдрать как следует мужика, пусть и старшего по возрасту… Обида хлёстко стеганула по сердцу. Наверняка, Стив тащился от каких-нибудь миленьких девочек, юных, течных, как водопады, с обеих дырочек и боготворящих его совершенное совершенство, от каких-нибудь пушистых беленьких кошечек, с круглыми ушками и такими-же голубыми глазками, как у него самого. Где уж тут Броку, старому вояке… Он понимал, что реагирует так из-за всплеска гормонов и из-за преобладания сердечно-животного над разумно-рациональным, но ничего не мог с собой поделать. Он был жалок. Почему-то, если бы Роджерс вовсе не пришёл, это было бы не так больно, как сейчас, когда он пришёл и отверг. Раньше Рамлоу мог хотя бы мечтать, фантазировать о всяких «если бы»… На миссии, в душе после тренировок, на учебных спаррингах… Он мог хотя бы думать о том, что было бы, если бы Капитан Америка вдруг сменил свои вкусы. Теперь у него не осталось даже этого. Наверное, нужно будет уволиться. Как ему теперь смотреть своему начальственному идеалу в глаза? Как теперь ему слышать его потрясающий запах и не реагировать? Теперь у него вся квартира им пропахла. Теперь, даже если он захочет, не сможет выветрить его отсюда ближайшую неделю. На переносицу из-под шерсти скатилась капля пота, и Брок неосознанно стёр её… И его тут же накрыло новым спазмом возбуждения. Его подсохшая многострадальная за вечер рука оказалась слишком близко к обонятельным рецепторам, а на ней всё ещё был запах (и, наверняка, и вкус тоже) слюны Стива. Рамлоу застонал, закрывая себе рот этой самой рукой. Его щёки залил стыдный румянец, не появлявшийся на них лет примерно с шестнадцати. Едва заметный на смуглой коже, но оттого не менее жаркий. В коридоре послышались совсем не тихие шаги. Брок напрягся. Ничьих других запахов он не слышал, хотя не был уверен, что воспринимает реальность здраво — голова всё ещё кружилась от присутствия желанного альфы. Стив стоял в дверях, смотрел на Брока, свернувшегося поверх одеяла на кровати и просто дышал. Его мощные руки то и дело сжимались в кулаки, ноздри трепетали, глаза превратились из голубых практически в неоново-белые, а классические джинсы будто бы сильнее натянулись на бедрах. Но больше ничего не выдавало его состояния. Даже шерсть лежала ровно, не топорщась. — Жалко выгляжу, Кэп? Не хочется? — Брок подавил в себе желание вытянуться во весь рост и показать альфе, от чего тот отказывается. Он не собирался стелиться и изворачиваться перед ним, никогда не делал так ни на службе, ни по жизни, и начинать не собирался. — Хочется, — в речи Стива с трудом можно было услышать рычание, которое он продемонстрировал в коридоре, но тембр был значительно ниже, чем обычно, — но мы не будем делать глупостей. — Это каких же, например, — Брок задыхался. Он будто снова оказался на своей первой миссии, в пустыне, где вместо воздуха был песок. И вместо воды. И вместо вообще всего. Ему всегда становилось очень жарко, когда основная поверхность тела покрывалась чёрным мехом. — Я не буду вязать тебя прямо сейчас. Брок содрогнулся от этих слов. «Прямо сейчас» явно выделялось на фоне остальной речи, и значило ли это, что Стив сделает это потом? Верилось с трудом. Уж слишком идеальная вырисовывалась картинка. — И что же тогда ты здесь делаешь? — Брок искренне не понимал, зачем ещё свободному альфе находиться рядом с течной омегой, если не ради вязки. — Я о тебе позабочусь, — Стив шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Он понял, что они оба с Броком не в состоянии были сейчас что-либо обсуждать. Но пока не обсудят — ничего не произойдёт. Им оставался лишь один вариант, — подвинься. Брок подчинился быстрее, чем успел подумать. Он сел на кровати и сдвинулся на середину, наблюдая, как Роджерс подходит всё ближе, и чувствуя, как его феромоны становятся концентрированнее. Брок опустил на себя взгляд и увидел, что шорты между ног уже стали полностью мокрыми. Так сильно из него не текло уже лет двадцать. — Ты будешь делать, как я скажу, — голос Стива буквально вибрировал, тихий, но пробирающий до самого нутра, да и артикуляцией он владел не в пример чётче самого Брока, хотя клыки тоже едва скрывались за губами. — Я смогу удержаться и не дать нам обоим сорваться, но если я всё же попытаюсь, выруби меня. Понял? — Да… — ответил Брок, сдерживая стон, и почувствовал, как под Роджерсом прогибается матрас. Его спины коснулись горячие ладони, и дрожь, и без того скручивающая внутренности, усилилась. Стив гладил его от плеч до кистей, массировал основание шеи, лишь слегка задевая кончиками пальцев ароматические железы над яремной веной. Брока вело и покачивало, на глаза наползала дымка, размывающая окружающий мир и заставляющая сконцентрироваться только на Стиве. — Откинься на меня, вот так, — Стив прислонился к спинке кровати и выпрямил ноги по сторонам от Брока, а следом потянул разморённого омегу на себя, заставляя того лечь себе на грудь. Ладно, Брок всё же сдался и застонал. Твердый жар под лопатками был слишком желанен. А слегка поёрзав, он притёрся к Стиву всей спиной и почувствовал копчиком всю серьёзность его настроя. Брок ничего не успел с собой сделать — тело выгнулось, сильнее прижимаясь к паху Стива, голова откинулась ему на плечо, а шея открылась, даже связки потянуло. Инстинкт, чтоб его. Роджерс выругался, да так, что Брок почувствовал, как завибрировал воздух в его груди. Рычание вновь пробралось наружу и пробудило желание подчиняться. О, Брок скучал по таким минутам, когда можно было наконец отпустить себя и довериться партнёру… Другое дело, что обычно этого партнёра он выбирал сам, а в этот раз всё решили за него. Но и в этом была своя острота. Это же Стив Роджерс. Он не навредит. — Обхвати мою шею руками, давай, — дыхание Стива было подобно раскалённому воздуху из атомной печи. Брок покрылся мурашками и буквально ощутил, как выделил новую порцию смазки. Стив, скорее всего, учуял всплеск запаха и сжал его бока сильнее. Брок завёл руки за голову, поглаживая широкие плечи Стива и устраивая ладони на его затылке, притягивая его вперёд, поглаживая жёсткую шерсть на загривке, как всегда мечтал. Стив же, получив больше пространства для контакта, перехватил Рамлоу поперёк груди и прижал к себе так, что из его лёгких вышибло весь воздух. Теперь капитанские ладони скользили по животу, по рёбрам, задевали торчащие сквозь футболку соски… Брок плюнул на гордость и откровенно подставлялся под поглаживания, он стонал каждый раз, когда Стив непроизвольно двигал бёдрами, и его стояк упирался Броку в начало ягодиц. Послышался треск ткани, и футболку на Броке разодрало надвое. — Я куплю тебе новую, сколько захочешь, — Стив урчал совершенно не по-человечески, но Брок был рад — пусть рвёт одежду и ломает мебель, если это поможет ему сохранить контроль, хотя бы один из них должен был держать связь с реальностью. — Расставь ноги шире, ещё шире, молодец… Новый стон оказался каким-то судорожным и слишком открытым, от похвалы Брока тряхнуло, и он сделал, что просили, с двойным энтузиазмом — развёл согнутые в коленях ноги так, что прижался к ногам Стива. Запах возбуждения стал сильнее, а контур его собственного члена стал заметнее, облепившись мокрой тканью шорт. — Ох, да, Брок, да, — Стив прикусил его плечо, несильно, но достаточно ощутимо, чтобы у него закатились глаза. Его окутал тяжёлый, терпкий запах альфы. Раньше он чуял подобное только в альфийский гон, но у Стива всё было развито сильнее, чем у простых людей, так что не удивительно, что его феромоны были настолько концентрированными. Брок выгнулся и простонал в голос. Ему срочно нужно было больше. Удовольствие постепенно начало перерастать в боль — зуд и желание давления где-то внутри всё больше и больше порабощали его внимание. Трение члена о шорты тоже не становилось приятнее. Но самая главная неудовлетворённость скапливалась где-то в солнечном сплетении — альфа здесь, но альфа не берёт его. Омеге нужно было кому-то принадлежать, нужно было подчиниться, но этого не происходило, и Брока штормило от невозможности восполнить эту потребность. — Стив, пожа… ах, — он оборвал себя на полуслове. Он не станет просить. Он не настолько низко пал. В ответ Роджерс зацепил его ступни лодыжками и дёрнул их в стороны, так широко, что связки в паху Брока натянулись так же сильно, как до этого на шее. Теперь он вряд ли сможет выбраться из захвата самостоятельно: хватка у Капитана Америки была что надо, ещё никто из неё не уходил. Брок был буквально пришпилен к нему, как лягушка к доске перед препарированием. И Брок хотел, чтобы это случилось. Как никогда в жизни он хотел продолжения. Стив наконец опустил руку к болезненному стояку Брока и сразу сжал его всей горстью, захватывая и яйца, и мокрую ткань шорт. Непонятно чей жаждущий скулёж наполнил комнату. Стив прямо так, не убирая руки, сильно и резко притянул Брока на себя, так что у того звёзды из глаз посыпались. Если бы они сейчас трахались, то Брок насадился бы на него до самого корня, а так — просто притёрся максимально тесно, давая хоть какое-то давление туда, куда им обоим было нужно. Стив повторил это движение ещё и ещё, сам двинулся навстречу и, кажется, его джинсы стали напитываться влагой от броковских шорт. Их поза не давала никакой манёвренности и амплитуды, имитировать фрикции сидя друг за другом было вообще неудобно, но Броку хватило и того, что есть. Он впился ногтями Стиву в плечи и кончил снова, лишь представив, как они оба смотрелись в этот момент со стороны. — Вот так, детка, так… — Стив не успокаивался ни на минуту: он гладил Броку живот и бёдра, приглаживал дорожку шерсти на груди, успокаивая разгорячённое тело. Ему было не впервой забивать на потребности своего собственного организма, но впервые делать это было так трудно. В его руках была совместимая, готовая ко всему омега, нуждающаяся в нём до слёз, а он не делал ничего. Фактически, шёл против природы. Но упрямство и уверенность в своих убеждениях всегда были в нём сильнее: он верил, что разумная натура в человеке должна брать верх над природной. В этом и заключалось отличие человека от зверя. И он, Стив, определённо хотел быть человеком. Значит, он сможет потерпеть ещё немного. Брок тяжело дышал, закрыв глаза, и походил на лихорадочного больного. Пустые оргазмы не приносили облегчения, только распаляли. Жажда вязки утихала лишь на время, а после возвращалась, усиленная вдвое. Брок выпрямил руки и устроил их поверх рук Стива, чувствуя чуть ли не каждую вену и каждую мышцу на них, сквозь тонкий и плотный шерстяной покров. Чёрное на рыжем смотрелось красиво. Говорить он сейчас не смог бы, но вот направить Стива, куда нужно, сил у него хватало. Он поднял его левую руку к своей груди, и Роджерс уловил его настрой с полунамёка. Он стал поглаживать и пощипывать горошину его соска, а сам Брок переключился на второй. Стив тянул и сжимал его до острой, сладкой боли, а следом вдавливал в грудь и сильно массировал. Каждый такой манёвр отправлял Броку в живот горячий импульс, от которого всё там сжималось и напрягалось ещё больше. Стив пропустил ладонь под резинку шорт. Первое прикосновение кожа к коже открыло новый виток удовольствия, и Брок всё же чуть не прокусил себе губу, когда ловкие пальцы сжали головку. — Какой ты там нежный, Брок, такой горячий. И мокрый. Ты со всех сторон течёшь, так сладко… Из-за меня? Для меня? — Стив чередовал слова с широкими мазками языка по чувствительной шее. Он слизывал вкус Рамлоу вместе с потом, прикусывал уши, давил кончиком языка на железы под ними и царапал зубами кожу. Если бы он сейчас решил отметить его, Брок, скорее всего, даже не заметил бы. У Стива кружилась голова. Он не видел смысла сдерживать все неприличные слова, рвущиеся наружу. Он оставил своё капитанство вместе со щитом в прихожей, и здесь, в спальне, мог наконец дать волю своим инстинктам. Он видел, что его голос делает с и без того дезориентированной омегой, и не мог молчать. — Я чувствую каждую твою вену, Брок, каждую шероховатость… Я привык держать оружие, но держу сейчас тебя… Как тебе нравится, сильно? — он сжал пальцы в кольцо так крепко, что Рамлоу рвано заскулил, толкаясь в них, — или мягко? — он практически перестал касаться члена и лишь жар напоминал, что он всё ещё рядом. — Ты хочешь быстро? — он снова прикоснулся и взял такой быстрый темп, что Брок взвыл и напрягся всем телом, готовый сорваться в третий оглушительный оргазм. — Или медленно? — за мгновение «до» Стив замедлился, просто держась за ствол и едва шевеля кистью. Брока затрясло. Тело бунтовало, и он терял над ним контроль. Стив ни на секунду не переставал мучить его соски, то один, то другой, и вся шея Брока уже блестела от его слюны. Их запахи смешивались во взрывной коктейль и забивали ноздри своей горечью. Конечно, Брок не смог бы сейчас ему ответить. И не стал бы, даже если бы захотел. Как они могли проглядеть это? Как могли они за столетие не увидеть в Стивене Роджерсе эту животную тьму, этот накал, эту садистскую неуклонность? Брок был уверен, реши Стив завоевать мир — ему бы даже стараться не пришлось. Рыкнуть пару раз и просто спросить — мир бы сдался. Стив на секунду убрал руку с груди Брока и просунул её между их телами. Он расстегнул свои джинсы и впервые, не таясь, громко простонал от облегчения. Теперь его и задницу Рамлоу разделяло всего лишь два слоя напрочь мокрой тонкой ткани. — Хочу знать, какой ты внутри, Брок. Я обязательно узнаю, я возьму тебя, и буду брать столько, сколько захочу. Если ты мне позволишь… Когда ты мне позволишь… Стив скользнул ниже, под самые яйца, прижавшись к спине Брока еще сильнее, и надавил на нежное место, то ли случайно, то ли специально, находя снаружи самую чувствительную точку. Броку стало очень трудно дышать. Мышцы будто свело, живот напрягся так, что диафрагму сжало. Этот оргазм был сильнее, чем предыдущий, на краткую долю секунды он подарил успокоение, то самое, которого Брок так жаждал. Его будто с головой макнули в тёплую, ароматную воду, звуки и цвета стали глуше, а стук сердца — наоборот, сильнее. — Оближи, — Стив поднёс к его лицу ладонь, вынув её из его шорт. Кожа на фалангах была сморщена от влаги, а костяшки блестели от смазки. Брок слизывал свой вкус с каждого пальца по очереди и ловил в нём отголоски самого Стива. Живого. Тёплого. Стрелявшего, рисовавшего и дрочившего этой рукой себе самому, и явно не раз. Дыхание за спиной ускорилось, стало свистящим и тяжёлым, лопатками Брок ощущал зарождающийся рокот в капитанской груди. Стив всё сильнее кусал его ухо и слегка подавал бёдрами вперёд, потираясь. Когда хватка на командирской груди стала совсем стальной, пальцы из его рта внезапно исчезли, а Стив приложился лбом ему в плечо. — Слишком… Грань… Дай минутку. Он отпустил Брока, и тот выпрямился, оборачиваясь. В голове слегка прояснилось, самую малость. Но тут же затуманилось снова, стоило ему только посмотреть, во что превратился Стив. Его идеально ровная светлая кожа на участках, свободных от шерсти, была покрыта сочным румянцем, сползающим за вырез футболки. Его грудь тяжело вздымалась, и ткань натягивалась на ней складками, едва не лопаясь. В джинсах белело мокрое бельё, просвечивающее розовым. Даже цвет шерсти, казалось, потемнел относительно обычного, хотя Брок знал, что это вряд ли было возможно. — Чёрт, Роджерс, ты… Ты просто… Стив ухмыльнулся. Совсем не по-стивовски, уголком рта, так что сверкнул клык, и резко выдохнул через нос. О, он определённо догадывался, какое впечатление производил. Брок переступил с колена на колено, ёрзая, и снова бесконтрольно простонал. Он и вообразить себе не мог столь горячее зрелище. — У тебя есть что-нибудь… Что может тебе помочь? Достань и используй. — Будешь смотреть? Хочешь смотреть? — Брок включил провокатора против своей воли, по-животному красуясь и распаляя альфу ещё больше. Что-то внутри довольно вибрировало от вида Стива, сдерживающего себя, напрягающего мышцы и цепляющегося за остатки контроля. Броку хотелось узнать, где граница, где его предел. Разбудить спящего дракона — вот, что ему было нужно, чтобы унять томление внутри. — Я буду участвовать, — практически промурлыкал Стив и погладил себя через трусы, отчего его запах стал резче, глубже и как-то плотнее. Брок довольно рыкнул и потянулся к тумбочке. В верхнем ящике царствовал порок и разврат. На кровать полетели салфетки, вибратор и парочка дилдо. — А у тебя хороший глазомер, — с трудом выговорил Стив, прикладывая огромный ствол с имитацией узла на уровень своего паха. — Всегда представлял, что это ты. Покупал его с этой целью… — Броку было тяжело складывать слова в предложения, но он очень старался. — Думал обо мне? Чёрт, я даже не знал, что ты… — Теперь знаешь. Это что-то меняет? — Это всё меняет, — рыкнул Стив и повалил Брока навзничь, так что голова его свесилась с края кровати. Роджерс куснул его раскрасневшийся сосок, а следом поставил на рёбрах такой смачный засос, что Рамлоу невольно охнул от боли. — Ты сильно любишь эти шорты? — Мммм? — вся реплика слилась в сплошной гул, потому что ладони у Стива были большими, горячими и сильными, потому что его язык был шершавым и мокрым, а шерсть жёсткой и колючей, особенно, когда задевала нежную кожу живота. — Ладно, будем считать, что это «нет». Одновременно с треском ткани раздалось довольное урчание, а воздух не то что пропитался ароматом омеги, он просто стал этим ароматом. Прохлада коснулась раскалённой влажной кожи у Брока между ног, и он проскулил что-то нечленораздельное. Стив же, казалось, едва не прокусил до крови собственную губу, пытаясь удержаться в здравом сознании. Брок чувствовал, как его руки на боках дрожат. — Не могу… Не могу… Не… Кулачищи Капитана Америки со всей мощью ударили по матрасу по сторонам от изгибающегося навстречу тела. Тяжёлое дыхание с присвистом оседало на торсе, который он только что целовал. Брок понимал, что Стив едва контролирует себя. Что они практически пересекли грань… И что-то внутри него пело от осознания, что это для него, из-за него и с ним. Он вплёл пальцы в растрёпанную шевелюру национального достояния и прошёлся ногтями по коже головы, наслаждаясь тихим горловым клокотанием. Он гладил и почёсывал его затылок, пока надрывное дыхание не стало слегка спокойнее. — Не шевелись, — предупредил Стив, надавив ладонью Броку на грудь и вынуждая его лежать смирно, откинув голову за край постели. Какую-то секунду ничего не происходило, и Брок успел во всём великолепии прочувствовать агонию нехватки чужого тепла, но с первым прикосновением языка к коже эта жажда отступила. Стив широко вылизывал внутреннюю часть его бедра, смакуя размазавшуюся смазку, и Брока било током с каждым его движением. Изредка Стив задевал то носом, то скулой ноющие броковы яйца, и тело само непроизвольно дёргалось от обжигающего удовольствия. Он облизал его всего, то ли вычищая, то ли пачкая в собственной слюне. Броку казалось, что он наконец достиг чистейшего безумия, превратился в оголённый нерв, любое прикосновение к которому заставляло его судорожно сокращаться полностью. Жёсткая неудовлетворённость достигла своего пика, и он готов был орать, умолять и, может быть, даже плакать, только бы получить наконец что-нибудь себе в задницу. Так его ещё никто не выматывал. Так его ещё никто не мучил. Язык Стива вошёл внутрь без проблем, а его стон пустил вибрацию до самого сердца. Когда же язык напрягся и задвигался на пределе человеческой скорости, Брок всё же взбрыкнул и сжался до звёзд перед глазами, кончая снова. Ладони Стива на бёдрах сжались так крепко, что наверняка оставили синяки. Сквозь пелену вымученного удовольствия Брок, изо всех сил напрягши шею и посмотрев вниз, увидел нахмуренные брови, лоб со страдальческой морщинкой и зажмуренные глаза. Он никогда не мог даже представить Капитана Америку в таком виде: нижняя часть лица его была мокрой, между внушительных белых клыков виднелась розовая полоска языка, только что хозяйничавшего на его, Брока, теле… Шерсть на скулах темнела от влаги, а причёска превратилась в сплошной хаос… — Господи, какой же ты… До конца дней своих не забуду, — язык заплетался, и на каждом остаточном спазме речь прерывалась дробным дыханием, но для Стива его голос оказался чем-то вроде кнопки «пуск». — Ты всё ещё не должен шевелиться, — на этот раз Брок разобрал слова, пусть и похожи они были скорее на львиную, чем на человеческую речь. Тяжёлая ладонь надавила на испачканный в сперме живот, так что пришлось ему снова опуститься на матрас. — Не вижу тебя, — хныкнул Брок, собираясь потом всеми правдами и неправдами открещиваться от факта наличия в своем голосе подобной интонации. Его тут же дёрнуло за ноги, так что голова въехала на покрывало, и он мог снова смотреть на Стива, лишь скосив глаза. Всё-таки фигура у Капитана была что надо. Скрытые обычно за слоями одежды косые мышцы живота чётко прорисовались под рельефным прессом, а за такую литую грудь Брок готов был душу продать. О, как же ему хотелось от души помять её! Он ещё успеет. Должен же… Стив когда-то успел стянуть с себя и брюки, и бельё, и теперь представал в полной своей первозданной красе. Брок, честно говоря, слегка прифигел… Когда он заказывал в секс-шопе свой реалистик, на него смотрели очень странно, потому что даже для альф такой размер был, мягко говоря, великоват… Около девяти дюймов в длину, ещё почти два в ширину… А с узлом — ещё шире. И его силиконовый друг был абсолютным близнецом того, что сейчас держал в кулаке Стив. Гладкая, даже на вид бархатная светло-розовая головка, выпуклые вены… И душевынимающий, обалденный запах. Именно так, по мнению Брока, должно было пахнуть в Раю. Рот помимо воли наполнился слюной, а сердце будто стало вдвое больше по размеру. Стив неотрывно следил за лицом Брока и ловил все малейшие признаки удовольствия, на нём проступающие. — Нравится? Кто бы мог подумать, что Капитан умеет дразниться. Оказывается, и ему не чужд был провокационный флирт. Где только нахватался… — Дай мне… — Брок чуть дёрнулся навстречу, но сущность омеги помнила, что альфа запретил шевелиться. Стив тихо простонал, а потом резко развел ноги Брока в стороны, смотря на покрасневшую мошонку. Брока окатило странным ощущением — с одной стороны, всё же, стыдно. У них с Роджерсом это первый раз, и они ещё не видели друг друга настолько близко. С другой стороны, язык Роджерса только что побывал в его заднице. И им обоим это явно понравилось. И чисто из-за природных особенностей пола Броку захотелось развести бёдра пошире и даже приподняться на пятках, показывая, что он достаточно хорош, чтобы его взять. Стив провёл рукой вокруг дырки, собирая текущую из Брока смазку, даже слегка надавил пальцами внутрь, выжимая её наружу, а потом обхватил этой ладонью реалистик, так что он слегка заблестел на выступах мастерски проработанных вен. — Встань на колени, ко мне лицом, — потребовал Роджерс. Вежливость и спокойные интонации остались там же, где военная собранность и холодность, где-то далеко за пределами этой спальни. Стив приказывал, руководил, и Брок не мог не подчиняться. Он сделал, как было велено, но Стив не дал ему опереться на руки и сам встал на колени рядом, очень близко, так что они практически соприкасались членами. Они целовались. Брок не помнил ни одного поцелуя в своей жизни, который бы подвёл его настолько близко к краю. У Роджерса были действительно большие клыки. Острые и гладкие, они вызывали если не ужас, то, как минимум, опасения. Брок внезапно понял, что Стив опасен, что он хищник, на порядок превосходящий основную массу хищников, живущих на планете. Что он не просто надёжная и проверенная гора мышц, но и оснащённая смертоносным оружием совершенная машина с собственным разумом, и если ему в голову взбредёт сейчас Брока убить, то ему не помешает абсолютно ничего. Поцелуй был похож на агрессивное вылизывание. Клыки мешались и стукались друг об друга, Брок бессильно рычал, не в силах дотянуться до желанных губ своими губами, а когда всё же сделал это, вскрикнул от новой боли — поцарапался о Стива до крови. И вот ещё одно доказательство, что Стив Роджерс на людях и в постели — это два разных человека. Он не стал прекращать поцелуй, интересоваться у Брока в порядке ли он, или как-либо выражать свою обеспокоенность. Он рыкнул и впился в ранку, втягивая губу в рот и посасывая, наслаждаясь ароматной горячей кровью. Брока тряхнуло очередной волной удовольствия, а под зажмуренными глазами пошли цветные круги. Он покачнулся, и Стив отстранился, мгновенно переключаясь на другую задачу. Он поставил искусственный член вертикально, придерживая за основание, и ухватил Брока за бедро, подтягивая ближе. Наверное, речевой аппарат у него отключился полностью, но понять, чего он хотел, не составило труда. Брок расставил ноги пошире, примериваясь так, чтобы встать как раз над стволом. Он тёк как не в себя, и сильно-сильно нуждался в заполнении, так что проблем с проникновением не должно было возникнуть. Он направил его в нужную точку сам, обхватив за головку, и Стив отстранился, наблюдая. Его кулак снова оказался на собственном стояке, чистой копии того, на который сейчас садился Брок. Мягкие стенки раздвигались под плотным натиском. Дело шло медленно, но верно. Брок дышал полной грудью, заполняя себя запахом Стива. На краешке сознания мелькнул шок от мысли, как же будет пахнуть Стив в гон, если сейчас в обычном состоянии его запах был настолько силён и подавляющ… Но мысль быстро исчезла, потому что для первого заполнения было взято уже достаточно: снаружи оставалось чуть меньше половины реалистика. Стив сел на пятки и отклонился в поисках лучшего ракурса, а его рука не переставала двигаться по члену, в то время как другую он так и не убрал у Брока с бедра. — Аррргх! — Брок какими-то глубинными инстинктами понял, что это был приказ двигаться. Кажется, в нём просыпалось что-то, что последние лет тридцать находилось в спячке. Сознание съёживалось в крохотную точку на макушке, уступая место у руля этому чему-то. Брок наблюдал за происходящим словно бы через бинокль, всё восприятие обернулось внутрь, жадно впитывая все ощущения. Кажется, это называлось амок, но Брок не был в этом уверен. Он даже не знал, был ли способен к этому… Но с новым взрыком Стива понял, что способен: тело само по себе приподнялось и снова опустилось, превращая внутренности в кипящий от удовольствия кисель. Рука Стива переползла с ноги Брока на плечо и потянула податливое тело вниз. Брок едва успел подставить руки, чтобы не распластаться по простыне грудью. Дилдо в заднице при этом сладко сместилось, проникая глубже, давя на нужное место на передней стенке. Раздался громкий жаркий стон, и только пару секунд спустя Брок понял, что стонал он сам. Он поёрзал, сдвигая ноги так, чтобы пятками придерживать основание игрушки, и повёл тазом, чуть снимаясь и насаживаясь снова. Стив же выпрямился на коленях и за волосы притянул его голову ближе к себе. Когда губ коснулась горячая головка, Брок кончил ещё раз, туго сжимаясь на силиконовом стволе. Руки ослабли и локти чуть не подломились, но Стив крепко держал его голову, фиксируя на месте. В себя Брок прийти не успел, едва прояснившийся взор снова заволокло туманом, когда Стив скользнул дальше. У Брока был опыт в облизывании своей любимой игрушки, однажды он даже практически дошёл губами до узла, но то, что сейчас лежало у него во рту, казалось больше, живее и плотнее, чем искусственный ствол того же размера. Стив был горячим и упругим, а от его вкуса у Брока закатывались глаза. Он чувствовал, что повторный оргазм вот-вот накроет его, снова дезориентируя. Но и Стив уже был близок, судя по всему. Каждый его выдох хрипел, рокот в груди не утихал, он скалился и потряхивал головой, когда Брок шевелил языком. Пытался шевелить. С такими размерами, как у Стива, за зубами не оставалось никакого места для манёвра. Даже всасывать в себя Брок не мог — всё, что у него было — это рот и горло, которые он готов был предоставить в полное пользование своему альфе. Какие-то гормоны из предсеменной жидкости, видимо, подействовали на Брока как надо — колючий узел в груди, затянувшийся от мысли, что его не хотят вязать, слегка распустился, и Брок почувствовал себя лодкой, которую уносит от причала. Крошечная ниточка непонимания и обиды держала его у берегов разума, но теперь, когда он получил Стива внутрь, так или иначе, ниточка лопнула, и его вышвырнуло в открытый океан. С каждым движением Стив увеличивал амплитуду. Он был действительно толстым в диаметре и каждый раз царапал нежную кожицу о броковы клыки, но ему это, судя по стонам, нравилось. Он не останавливался, протискиваясь в самую глотку. На одном особо сильном рывке Брок подавился и закашлялся, и Стив на мгновение вынул. За членом потянулась мутная вязкая слюна, и Роджерс совершенно по звериному оборвал её пальцами и размазал Броку по губам. Зарычали оба. Брок крутанул бёдрами, сильнее подаваясь на дилдо, а Стив, так и не убрав руку с его лица, толкнулся обратно. Брок совершенно перестал быть собой. Он отдался на откуп инстинктам — тело само знало, как и куда двигаться, голова отключилась напрочь и контроль полетел к чертям. Реши Стив сейчас его заклеймить, Брок бы позволил и тем самым нарушил бы своё обещание защититься. Но Стиву и самому было, кажется, не до этого. Он двигался жёстко, давил Броку на щёку, ощущая за ней собственные движения, а на основании члена начал набухать узел, так что с каждым толчком губы Брока раскрывались чуть шире, захватывая и его тоже. Из-за перманентного раздражения гортани на глазах выступали слёзы, но, чёрт побери, как же ему было хорошо. Игрушка в заднице уже не казалась большой и входила практически до основания, так что узел растягивал края дырки на максимум. Природное нечто в Броке знало, что вязка вне тела для альфы мучительна, и омежья сущность вопила на полную громкость, что нельзя было так поступать со Стивом, поэтому на очередном толчке внутрь Брок максимально сжал губы и непроизвольно сглотнул, сжимая член горлом. Стив дёрнулся, царапая его скулу когтями до крови, и наконец сдался. Узел разросся в считанные секунды, заполняя и без того небольшое пространство у Рамлоу во рту. Случился эффект «лампочки» — теперь, пока возбуждение Стива полностью не пройдёт, вынуть член изо рта будет невозможно, если только не вывихнуть при этом челюсть. По горлу потекло горячее, и Брок замычал, переживая собственный оргазм. Он задыхался. Член в горле практически перекрывал воздуху путь, организму не хватало кислорода, и в глазах темнело. Стив заскулил и сместился, но вынуть узел наружу не смог. Вместо этого, из-за усилившегося давления, он кончил снова, и Брок почувствовал, что это слишком — он не глотал, всё само текло внутрь. В таком положении, как сейчас, он даже кашлять нормально не мог, только хрипеть и судорожно пытаться вдохнуть больше. Из-за слёз в глазах всё вокруг расплывалось, но красные пятна на простыне он заметил. Растянутую щеку саднило — из порезов на ней капала кровь. Стив что-то шептал, гладил повреждённую кожу и содрогался снова и снова, наполняя Брока спермой. От сенсорной перегрузки Брок сбился со счёту, сколько раз он успел кончить, ему казалось, что оргазм у него постоянный, беспрерывный и нескончаемый. Он то вплывал в реальность, то выпадал из неё. Из позы он вышел уже давно, ложась на кровать ровно и укладываясь к Стиву на бедро. Впрочем, сил вытащить из задницы дилдо у него не было, и игрушка так и торчала из него донышком наружу, при каждом даже маленьком шевелении смещаясь внутри и вызывая новую волну дрожи. Броку казалось, что он теперь всю оставшуюся жизнь будет пахнуть Роджерсом, даже без метки. Стив накачал его так, что ближайшую неделю у всей еды, которую Брок будет есть, будет его вкус. И эта перспектива звучала настолько прекрасно, что нечто в груди довольно трепетало. Брок ещё никогда не был настолько един со своей сущностью. Он таки получил Стива Роджерса, который сейчас урчал под ним, как большой кот, и лениво перебирал его волосы. Когда же узел спал, и Брок почувствовал, что может вытащить, наконец, член изо рта, за окном уже посветлело. Время пролетело настолько быстро, что он даже не заметил его ход. Стив практически спал. Во всяком случае, он не пошевелился, пока Брок не стёк с него на пол. — Как ты? — обеспокоено вскинулся Капитан, возвращая своему голосу привычные правильные нотки. Брок в ответ неопределимо крякнул. Вряд ли он сможет нормально разговаривать в ближайшие пару дней. Челюсть болела и ныла, горло саднило, будто по нему прошлись наждачкой, а ещё у него было ощущение, что он накануне перепил и переел, и еда теперь стоит у самого горла, мешая глотать. Игрушку удалось вытащить легко, и в теле сразу стало как-то пусто. Мышцы немного тянуло, но Броку нравилась эта боль. — Голоден? Простой вопрос вызвал неожиданную реакцию. В желудке что-то булькнуло, и Брок почувствовал, что ему срочно надо в ванную. Его стошнило всего раз. Он надеялся, что за плеском воды этого не было слышно, потому что знал — Роджерс будет испытывать вину. В зеркале отражался чистейший хаос. Звероформа не хотела исчезать, и Брок сам себе казался оборотнем из некачественного кино. Щека была знатно подрана — когтищи у Стива были что надо, спасибо что не насквозь. Впрочем, и не такие ранения заживали на нём без особых проблем. Вряд ли от этих царапин даже шрам останется. Пару недель всё же придётся походить с мордой мартовского кота, но оно того определённо стоило. Причёска Брока напоминала собой кошмар любого парикмахера — его будто долбануло током, так что волосы встали дыбом. Губы алели так, будто он накрасил их губной помадой цвета вамп. А ещё вколол в них ботокс, так что они припухли, как у тех дамочек на обложках журналов. На теле тоже нашлось немало синяков и царапин, но если обычно подобные свидетельства страсти не приносили Броку ничего, кроме досады, то теперь он чувствовал если не счастье, то как минимум гордость. Он снова стал анализировать реальность и понял, что почти всё, что он сейчас чувствовал, было вызвано острыми половыми реакциями омеги, а не его человеческими впечатлениями. Но его всё устраивало. Он в кои-то веки считал, что внутренняя омега права. Они сделали всё правильно. От одной мысли о том, каково же ему будет, когда Роджерс всё же повяжет его, внутри всё сладко сжалось. Это ещё не было безумным возбуждением, скорее тихо тлеющим угольком желания, с которым пока можно было справляться без особых потерь. Стив пребывал в кухне босиком, одетый лишь в джинсы. Судя по его виновато-настороженному взгляду, он слышал всё, что происходило в ванной, и Брок мысленно хлопнул себя по лбу, вспоминая про суперсолдатский слух. — Я в норме, — прокаркал он голосом до смерти простуженного человека, на что Стив скептически поджал губы. Ему удалось даже от звероформы избавиться, так что ничего не мешало Броку наслаждаться видом пристыженного идеала многомиллионной страны. — Я должен извиниться. Я не планировал… — Чшшшшш! — вот такие шипящие звуки удавались Броку не в пример легче, чем подробное «замолчи». Он подошёл к Стиву поближе и лизнул его в губы, в очередной раз досадуя на клыки. Стив ответил с поразительным пылом. Он коротко целовал всё его лицо, особенно осторожно касаясь порезов, и бубнил очередные извинения. Его ковшеобразные ладони, тем не менее, весьма однозначно мяли Броку обнажённые ягодицы. Он подумал, что нужно было, наверное, всё же одеться после водных процедур — с такими темпами они рискуют вообще не поесть. В капитанских штанах, о которые жестко тёрся его член, уже крепчало и горячело. Ещё немного, и кухонный стол будет втянут в нечто грязное и развратное… — Ты должен поесть и попить, слышишь? — Стив всё же оторвался от него и сделал шаг назад. Наверное, удовлетворив первую жажду, он мог снова мыслить здраво. А может быть, это было проявление его инстинкта — он же должен был заботиться об омеге в первую очередь, а потом уже о себе… — Угу, — мурлыкнул Брок и поразился сам себе. Давненько он не слышал от себя таких милых звуков. Следующие сутки прошли как в тумане. Кажется, на Земле разверзся Рай, и Броку выделили в нём почётный гектар с прудиком и фруктовыми деревьями. Настолько идеально он не чувствовал себя никогда, во всяком случае, память подобных моментов не сохранила. Организм будто помолодел, подстраиваясь под партнёра, а может быть, в сперме Стива содержалась часть его сыворотки, и Брок теперь тоже был немножко суперсолдат. О будущем не думалось от слова совсем. Они не разговаривали о дальнейших отношениях, не терзались сомнениями или надеждами, не осмысляли и не переосмысляли. Они просто нежили друг друга так, как того требовали инстинкты. Ещё дважды Стив едва не потерял контроль. Первый раз это случилось во время римминга. Брок поплатился за это одной из подушек: Стив растерзал её в клочья, пытаясь отвлечься от языка в себе. Если бы вместо подушки была бы шея Брока, он бы был уже мёртв. Второй раз это случилось, когда Стив наблюдал за вибратором, сводящим Брока с ума. Тогда досталось спинке кровати, которую Стив погнул, пытаясь занять чем-то руки. Была бы на месте спинки рука или нога Брока — ходить бы ему с переломом ещё месяц. На протяжении всего этого времени Стив ни разу не дошёл до стадии появления узла. На самой границе он останавливался, пару раз даже вынужден был выходить из комнаты. Он не позволял Броку помочь и никак не справлялся с постоянным стояком сам. Утром третьего дня, более-менее вменяемый после ночного марафона и нескольких часов сна, Стив уселся за звонки. Брок не мешал — он чувствовал отголоски вины. Стив застрял здесь с ним, хотя по сути не был ничем ему обязан. Понедельник — рабочий день, а они не пара, чтобы брать официальный отгул на двоих. Капитан Америка был нужен в ЩИТе постоянно, а Брок ангажировал его без спроса… Хотя, данный факт грел его самолюбие. Совсем чуточку, но всё же. К вечеру течное марево слегка рассеялось, осталось только томное и вязкое желание быть рядом со Стивом. Тот же, как образцовый альфа, позволял Броку делать с собой практически всё, что не включало прямого проникновения. Брок успел посидеть и на его пальцах, и на его лице, и вдоволь намять его потрясающие грудные мышцы. Брок вылизал его всего, включая и широченную спину с рыжеватой шерстью, и ноги с красиво выступающими суставами, и живот, рельефный, как у греческой статуи. Броку хотелось законсервировать его запах, сделать из него эссенцию, и купаться в ней до конца дней своих. Стив сказал, что хотел бы Брока съесть, поскольку ничего более вкусного не пробовал в своей жизни. Честно говоря, ни один из них не думал, что такое единение с партнёром было вообще возможно в их случае. — И чего так долго тянули? — выстонал Брок, в очередной раз скатываясь с Капитана. Они только что попробовали межбёдерный секс, и это было безумно похоже на настоящие фрикции. — Ничего, наверстаем, — в голосе Стива слышалась улыбка. Вечернюю тишину разбил короткий звонок в дверь. — О, это, наверное, доставка, — Стив грациозно слетел с кровати и натянул первые попавшиеся штаны, оказавшиеся броковыми спортивками. — Доставка? Брок приподнялся на локтях. Еды у них хватит ещё дня на три, сам он ничего не заказывал… Ему даже мысли в голову не пришло выйти к курьеру и посмотреть, что там — здесь был Стив. Теперь он будет решать такие вопросы, особенно во время их случек. Наверняка квартира пропахла запахами секса насквозь, и Стив испытывал потребность защитить свою территорию. И Брок не хотел ничего не усугублять. Доставили бумажный пакет размером с пару ладоней. Стив кинул его на кровать, а сам смотался на кухню, желая перекусить. Брок по природе своей был наглым и любопытным, а потому практически тут же подтянул пакет к себе, ведь прямого запрета «не трогать» не было. Внутри оказалась коробка с альфа-мастурбатором — силиконовым устройством, имитирующем лоно омеги. Брок с радостью встретил горячую волну, скрутившую его внутренности в возбуждённый комок. Вот чего ему не хватало всё это время — возможности ублажить альфу. Да, он нуждался во всём, в чём там нуждаются течные омеги — забота, внимание, стимуляция, бла-бла-бла… Но. Наравне с этим он нуждался и в особом чувстве довольства, которое можно было получить лишь удовлетворив партнёра. За последние три дня Стив кончил всего раз, и это было несправедливо. Но он действительно был хорошим альфой, хотя даже и не осознавал, заказывая игрушку, что закрывает ещё одну потребность Брока. Теперь они оба получат то, чего хотели. Оставалось всего несколько минут на подготовку. Поаккуратней перестелить кровать, выкинуть использованные салфетки, убрать упаковку новоприобретённой игрушки и лечь так, чтобы прямо с порога у Стива вымело из головы всё лишнее. Так и вышло — перед стонущим Броком, с большой амплитудой трахающим себя реалистиком, устоять было невозможно. Стив перекинулся в звероформу в считанные секунды, но штаны с себя стянул более-менее бережно. Он улёгся на Брока сверху, прижимая его своим тяжёлым горячим телом к матрасу и перехватывая дилдо за основание. — Стив, мне нужно… Давай так. Брок схватил новый мастурбатор и устроил у себя на животе, практически в паху. Стив одновременно застонал и зарычал, прикусывая броково плечо. Брок же нашарил руками его член и направил внутрь игрушки. Стив качнулся, проезжаясь животом по члену самого Брока, и погрузился в мягкое силиконовое нутро по самый корень. Брок каждой клеточкой своего тела ощутил, как Стиву это было нужно, как ему стало наконец хорошо, и как ему хотелось, чтобы на месте игрушки было живое тело. — Двигайся, — невнятно шепнул Брок ему на ухо и дёрнул бёдрами вверх, смещая мастурбатор и слушая тяжёлое стивово дыхание. Через несколько минут активных движений Роджерс съехал ниже и, приподняв Брока за ноги одной рукой, переложил игрушку под него. Теперь при каждом движении вперёд он низом живота упирался в основание дилдо, всё ещё торчащего из сочной омежьей задницы, и вталкивал его глубже внутрь. Теперь он как будто по-настоящему имел того, кто предназначался ему судьбой. Брок брыкнулся и взвыл. Если закрыть глаза и погрузиться в ощущения, то можно было увериться в том, что они со Стивом наконец стали едины. Довольное, клокочущее дыхание в районе шеи, то и дело с пробивающимися стонами, свидетельствовало о том, что Стив действительно участвует в процессе, а не просто обхаживает Брока, чья внутренняя омега в итоге перестала скрестись в груди. Наверное, феромоны Стива изменились, и она наконец убедилась, что альфа рядом. Альфа с ней. Тело удалось обмануть и заверить, что всё идет по плану, задуманному природой. И плевать, что это не закончится вязкой. Броку наконец было достаточно. — Со мной вместе, давай, сейчас, — слова Стива слились в сплошной рык, и Брок снова почувствовал, что тело действует само по себе. Оно подавалось навстречу толчкам и подмахивало, как Броку и не снилось. Он никогда не вёл себя в постели подобным чувственным образом, но со Стивом всё было по-новому. Кончили они одновременно. Роджерс лишь в последнюю минуту отстранился и сомкнул зубы на подушке, вместо шеи Брока. Он глухо выл в наволочку и бессистемно мелко толкался в силикон, наполняя спермой специальный отсек на верхушке мастурбатора. Брок на этот раз не вырубился, хотя реальность вокруг закружилась и слегка потемнела. Стив был тяжёлым, мокрым, его шерсть цеплялась и кололась, а на рёбрах из-за его когтей появилась пара свежих царапин, сочащихся сукровицей. Они почти не шевелились, просто лежали и наслаждались случившимся. Каждые несколько минут то одного, то другого скручивал очередной оргазменный спазм, выжимая остатки удовольствия из уставших тел. Обоим было так хорошо и спокойно, что думать не хотелось вообще: мысли превратились в мух, увязших в меду, так ничего не мешало им просто уснуть.