Размер не имеет значения

Брок проснулся с ощущением, что ему снова лет двадцать, не больше. Тело пело, упоённое наконец близостью, и инстинкты на время притихли. То, что именовалось банальным недотрахом, разжало свои пальцы с горла внутренней броковой омеги и позволило ей наконец мирно задремать ещё на месяц. Стива в квартире не оказалось, и начавшие было крутиться у Брока в голове мысли разогнались на полную скорость. Во. Что. Они. Влипли. Как теперь это всё разруливать? Как теперь работать? Как теперь себя вести? Вряд ли Стив хотел бы продолжить, он даже не попрощался, даже не разбудил Брока, когда уходил. Может быть, он жалеет? Конечно, как тут не жалеть, когда все его принципы подверглись такому давлению, и при этом он даже удовлетворения толком не получил. Да и с кем… С коллегой, с мужчиной, который в жизни-то вряд ли его привлекал… К тому времени, как Брок нашёл на кухонном столе записку, он уже успел себя накрутить. «Срочный вызов. После миссии приеду сюда. Не думай, что отделаешься от меня так просто. Не стал будить, потому что ты милый, когда спишь. Пы.Сы. Выбил тебе выходной и на сегодня тоже. Еда на плите, кофе в турке. Стив». Милый? Что значит, милый? Брок фыркнул от смеха. Да его даже мама в детстве милым не считала, ни в бодром виде, ни в спящем. Какие же, оказывается, специфические вкусы были у Роджерса, кто бы мог подумать… Едой оказались чуть подгоревшие блинчики, а кофе был изумительным и на запах, и на вкус. Если бы не отвратительная привычка копаться в себе, Брок вполне мог бы почувствовать себя счастливым. Но вместо этого всё, что он чувствовал — это паника. Остальное заглушал шок. То, что произошло с ним и полковником Родж… Со Стивом, казалось просто невероятным. Небывалым. Таким, о чём только старушки на лавочках ностальгируют. Брок помнил, как мама в детстве рассказывала Рите — которая, как и брат, уродилась омегой — про истинные пары, про предназначения и про прочую ваниль. Но он-то всегда считал, что это лишь для того, чтобы сестра не залетела в пятнадцать и не позволяла всем подряд собой пользоваться. Конечно, Брока тоже настиг подобный разговор, лет через пять после Риты, но ему прямым текстом сказали — не выпендривайся и не задирай альф, а то получишь по самое не могу. Так или иначе, все эти метки, запахи и прочие штучки казались погребёнными под десятилетиями капиталистических, расчётливых отношений, которые строились из поколения в поколение. На Земле в двадцать первом веке существовало не так, чтобы уж очень много полноценных альф и омег — примерно четверть. Ещё около одной пятой оставшихся были дефектными, не способными перекидываться в звероформу или вынашивать детей, хотя это и подразумевалось природой. И вот из этого крошечного количества людей, рассыпанного среди миллиардов, надо было найти того единственного, предназначенного судьбой? Да смешно. Брок бы посмеялся так же, как смеялся сотни раз до этого, слушая Ритины мечты, если бы то, что произошло у них со Стивом, не было бы так подозрительно похоже на запечатление. Его до сих пор трясло от фантомных ощущений. Он ни за что в жизни не расстанется с воспоминанием о большом, сильном теле, вжимающем его в матрас. О могучих руках, бережно обнимающих. О мышцах, напрягающихся в попытках сдержать нечеловеческую силу и не навредить… Они со Стивом даже толком ни разу не общались в неофициальной обстановке. Между ними всегда стояли чины и звания, дистанция и субординация, а также неуверенность и осторожность. Роджерс никогда не ходил на СТРАЙКовские попойки, никогда не зависал с ними вне работы и не интересовался их жизнью за стенами ЩИТа. Ну, во всяком случае, Брок так думал. Он ни разу не был свидетелем того, чтобы Стив задал кому-нибудь личный вопрос или сам рассказал что-то о себе. Стив был идеальным командующим, идеальным соратником, невероятно сильным альфой и прекрасным, просто незаменимым куратором операций, но… Брок совершенно не знал его, как человека. Возможно, именно поэтому то, что он увидел за время течки, настолько его потрясло. Оказывается, Капитан Америка был живым. Что ж, Броку не в новинку было перескакивать через конфетно-букетный период и начинать отношения сразу с постели. Правда, со Стивом хотелось всего, в том числе и мягких нежностей, и свиданий, и конфет, и букетов, но Брок списал данную сентиментальность на не до конца расслабившиеся инстинкты. Второй насущной проблемой оказался выходной. Что делать со свободным временем, было непонятно: Брок никогда не брал отгул или отпуск просто так, только на время течки, а сразу после — тащился на работу с тяжёлой головой. Но вот теперь… Можно было, конечно, выйти в магазин, в нормальный, большой магазин, а не в ночную забегаловку на заправке… Можно было, как вариант, заехать к Джеку и наконец повидать своих крестников. Можно было отнести телевизор в ремонт: пару месяцев назад в него неудачно влетела пивная пробка, так что угол покрылся мелкой радужной сеточкой… Но вместо всего этого Брок сидел и пялился в стену, пытаясь осмыслить свою резко перевернувшуюся жизнь. Спустя какое-то время, когда кофе остыл, а блинчики закончились, ему пришла в голову мысль проветрить квартиру и наконец принять качественно-обстоятельный душ. Даже спустя несколько часов запах Стива всё ещё пропитывал воздух. Не так ярко, чтобы это мешало, но ощутимо, чтобы мысли Брока с завидной регулярностью сползали на воспоминания. Он успел сделать то, до чего давно не доходили руки: что-то помыть, что-то починить, что-то перебрать… Дом становился похож на дом, а Брок то радовался, то злился. Одна течка — и он уже превращается в хозяюшку. Как бы ему… Того… Не захотелось бы «долго и счастливо». Где-то в обед в дверь раздался звонок. Миссии никогда не заканчивались так рано, и кто бы мог к нему заглянуть, он не представлял. — Здравствуйте! Я Мегги, наша квартира напротив. Невероятно! После пяти лет проживания в одном доме соседи решили всё-таки с ним познакомиться. Пришлось приоткрыть дверь на цепочку. Милая девушка — бета, конечно же, отшатнулась назад, а потом снова качнулась вперёд, втягивая носом воздух из щели. — Мы слышали… Вы были дома на выходных. Если вам что-то понадобится — только скажите. Если у вас возникнут какие-то проблемы… Ну, понятно. В другое время Брок бы порадовался соседской бдительности и осторожности, но не в этот раз. — Никаких проблем, только любовь и взаимопонимание. До свидания. Не успела закипеть вода для спагетти, как в дверь позвонили снова. — Брок? Это миссис Адамс, дорогой, открой, пожалуйста! Мило. Пожалуй, миссис Адамс — квартира сверху, семьдесят лет, омега — была единственной из жильцов, к кому Брок был благосклонен. То ли это из-за одной масти, то ли из-за пола, то ли из-за… Уж непонятно, из-за чего, но она иногда заходила, подкармливала его домашней едой и порой просила погулять со своим шпицем. — В наше время, молодой человек, — она даже не попыталась протиснуться в квартиру, хотя дверь Брок открыл пошире, — таких бурных отношений никто себе не позволял даже за закрытой дверью. И зря. Мир был бы куда счастливее. — Эээ… — Не спорь, я лучше знаю. У твоего альфы на редкость громкий голос, наверное, он занимает какой-нибудь ответственный пост. Так и знала, что тебе понадобится вот это, — она впихнула Броку в руки какую-то баночку и кастрюлю. — Посуду пусть он мне сам занесёт. Будь осторожен, солнышко. Миссис Адамс на прощание похлопала Брока по свободной от царапин щеке и ушла, а он так и стоял в дверях как дурак. В баночке оказалась заживляющая мазь, а в кастрюле — овощное соте. Когда вечером, уже после заката, в дверь позвонили снова, Брок глухо матернулся себе под нос. Проходной двор. — Эй. Я знаю, что ты там. Весь этаж пропах твоим счастьем. Конечно, Джек не мог проигнорировать его первый выходной за несколько лет. Конечно, ему надо было припереться и всё лично проверить… — Ну не сдох я, чего ты кипишуешь… Джек сам распахнул дверь, едва только Брок щелкнул замком, и, чуть пихнув хозяина плечом, ввалился внутрь. — Фига себе, чистота у тебя тут. Сложилось, значит. — Заткнись, — Брок был уверен, будь он альфой, наверняка в этот момент бы перекинулся. — Да ладно тебе. Покажи её. — Кого? — Метку, тупица. Показывай. — Нечего показывать. — В смысле? Джек замер на половине движения, уже держась за ручку холодильника, и недоверчиво обернулся. — Он тут был? Роджерс? — недоуменно протянул он. — Был, — Брок привалился поясницей к столу и вздохнул. — Течку с тобой провёл? — Ну… Был тут, да. — Так какого х… — Да Джек, чтоб тебя! Ты не просто давишь на огнестрел, ты в него палец запихнул и ковыряешь. — Понял, — Роллинз резко сменил траекторию и вместо холодильника открыл бар, — выкладывай. Бутылка виски опустела неприлично быстро. В хлам пьяный, Брок не контролировал, что и в каких количествах вываливает на Джека, да и неважно оно было, потому что Джек был пьяным тоже, и не меньше. В какой-то момент беседы Брок, стукаясь о косяки, сгонял в спальню за дилдо, ну, чтоб нагляднее было, и Джека едва не вывернуло на кухонный стол. В итоге было решено, что отстойная сложилась ситуация, но бро никогда не кинет своего бро, и если вдруг Брок захочет уйти из стаи, Джек пойдёт с ним. Обнялись, чокнулись и разошлись по диванам. Точнее, на диван отправился Джек, а Брок с подозрительно защипавшими глазами нырнул в подушку, всё ещё пахнувшую Стивом.

***

Утро не задалось. Будильник заверещал в шесть тридцать, и Брок, резко распахнув глаза, подумал, что у него в голове взорвалась свето-шумовая граната. К горлу тут же подкатила тошнота, а глаза будто вжало в череп. Из гостиной послышался глухой стон Джека. Его сон всегда был более чутким, так что его всегда ставили нести караул — даже если заснёт, враг мимо не пройдёт. Встретились на кухне, которая всё ещё хранила следы полуночного разговора: пустая бутылка под столом, почему-то три стакана, печенюшки-крендельки и вся военная амуниция Джека, успешно сгруженная на стол после пятой стопки. — Как спалось, — каркнул Брок, выуживая из холодильника банку недоеденных корнишонов. — На удивление спокойно. Как дома прям, — Джек был угрюм, но терпеливо подождал своей очереди к огурчикам. — Это всё потому, что у меня не дом, а крепость! — Нет, это потому, что вся твоя крепость насквозь пропахла альфой. Ну, главой стаи, в которой я, между прочим, тоже числюсь. — Что мне со всем этим делать? Джек чуть не выронил банку с драгоценным рассолом. Брок никогда не спрашивал совета и уж тем более не нуждался в прямых указаниях к действию. Даже вчера, когда он пребывал в невменяемом состоянии, невозможно было усомниться в том, что он знает, что делает. — Эээ… — Ну, до этого я и сам додумался. — Придержи сарказм, дурень. Я думаю. — Думай быстрее. Через час я обязан явиться на ковёр и вещать о прошедшей в конце той недели миссии. Правда, вряд ли это будет ковёр Роджерса… — Так иди и вещай! — Что? — Что слышал! У тебя не так много вариантов действия. Ты мне только одно скажи — яйца у тебя есть? — Я тебе сейчас в морду дам за такие вопросы. — А у него есть? — Есть, — Джек тряхнул головой, убеждая себя, что мечтательность в голосе Брока ему почудилась. — Так возьми его за них покрепче и… Не веди себя как пятый чувак из третьего ряда. Ты имеешь право. Природное, между прочим. Истинные партнёры просто так на дороге не валяются…

***

Идти по коридорам родного ЩИТа оказалось на удивление некомфортно. Брок чувствовал себя голым. На него последний раз так пялились классе в седьмом, когда только начал проявляться второй пол. Каждый встречный считал своим долгом погромче втянуть носом воздух, пристально оглядеть его с ног до головы и… Побыстрее пройти мимо. Брок предсказуемо злился. — Скажи мне, друг мой Роллинз, — народ у кофейного автомата — все, кроме Джека — исчез, стоило только Броку приблизиться, — я что, вдруг падалью запах? Чего все бегут? — Ну, нет. Ты только немного… Роджерсом пахнешь. Совсем слегка. Вот если бы вчера пришёл… То да. Это была бы бомба. Брока больно кольнуло где-то под рёбрами. Выходит, Стив выдал ему выходной не потому, что заботился о нём, а лишь для того, чтобы избежать лишних вопросов и подозрений… Что ж, его план провалился. — Тут дело вот в чём, — тем временем продолжал Джек, как ни в чём не бывало попивая свой кофе, — либо Капитан тебя завалил, либо — что звучит более дико — ты завалил Капитана. Ну, или вы подрались, учитывая твою расцарапанную морду лица… Как ни крути, произошло что-то из ряда вон выходящее. Вот народ и волнуется. Всё становилось на свои места. Отсутствие Стива в ЩИТе совпавшее с отгулом, который Брок отродясь не брал, рождало совсем уж подозрительные теории. К концу дня, кажется, не осталось в здании такого агента, которого не интересовал бы статус Брока. — Ты знаешь, — Джек ввалился к нему в кабинет в конце рабочего дня, — я столького наслушался, вообще порой не понимаю, как у людей голова работает. Они о тебе всё вспомнили. Вообще всё. Ты сломал ЩИТ, Брок! — Джек присел на край его стола, нагло отбирая из рук какие-то бумаги. «Как так, — восклицала Мэри из аналитики за обедом, — за столько лет работы я ни разу не видела как он перекинулся! Вот так самоконтроль! Если бы у всех альф такой был, нам всем жилось бы куда легче!» «Кто такой вообще этот Рамлоу? — рассуждали парни в курилке. — Явно тут что-то нечисто. Будь он омегой, он бы не дослужился, докуда дослужился. Да и Капитан бы его уничтожил, если бы покрыл — вы вообще видели его в звероформе? Одним клыком любого перекусит». «Говорят, — сплетничали младшие агенты, — есть такие, ну, нетрадиционные пары. Когда альфа с альфой… Понимаешь? В современном мире живём. Может, они любят друг друга? Какая разница, какой у них второй пол?» «Интересно, — шептали бойцы БОЛИДа, — может, он и пост свой так получил? Ну, через постель? Хотя раньше они лучше маскировались, не было общих запахов…» Ещё два дня спустя у Брока задёргался глаз и зачесались кулаки, желая врезаться в чьё-то лицо. Столько всякой всячины о себе, да и о Роджерсе тоже, он не слышал никогда. Парочка умников даже Джека умудрились приплести. Происходило то, что Брок ненавидел больше всего — всем становилось плевать на его личность, на его поступки и слова. Всех интересовала только его позиция в сексе. Нет, было конечно несколько человек, которых волновала идейная сторона вопроса: эти считали, что Стив и Брок в контрах, и не трахались, а дрались, потому что не сошлись во мнениях. Эти самые «мнения» и обсуждались приверженцами этой теории больше всего. Адекватным поведением отличался только СТРАЙК, и то не весь. Старички вроде Мэй и Таузига не лезли в душу и вообще помалкивали. Даже если и они обсуждали его личную жизнь, Брок был благодарен хотя бы за то, что они не делали этого в его присутствии. Он ждал возвращения Стива больше, чем малыши ждут Рождество. Свалил и бросил его со всем этим разбираться. Тоже мне, Капитан. Скорее бы вернулся и рыкнул разочек, чтобы все заткнулись. Стая — то есть весь СТРАЙК — чувствовали паршивое настроение своей «мамочки» и бессознательно пытались смягчить все углы. Они облепляли со всех сторон, как беспокойные щенята, даже не отдавая себе в этом отчёта. Таскали ему кофе, безукоризненно исполняли приказы и успокаивающе ворчали на все матные лады. Только Джек мрачнел параллельно с Броком и подходил ближе других, чтобы обнадёживающе сжать его плечо. Роджерса не было всю неделю, близились выходные, и Брок впервые в своей жизни с тоской и тяжестью думал о том, что проведёт их на рабочем месте. Хотелось запереться дома, где ещё оставался слабоватый запах Стива. Хотелось в отпуск, подальше от косых взглядов и тихих шепотков. Он уже был готов на всё наплевать, когда пятничным вечером шёл на стоянку. Он почти уже было решил не приходить в субботу… Но на половине пути его нокаутировал знакомый аромат. Без сомнения, свежий, с лёгкими кроваво-терпкими нотками, примешанными извне. Стив вернулся. Брок отогнал от себя тревожную мысль, что, кажется, оттенок сочного стейка в запахе Стива почти исчез. Он просто изголодался по нему, соскучился, вот и восприятие исказилось. На административном этаже запах усилился, и по спине Брока пробежала дрожь. Теперь можно было явственно различить нотки пороха, чужой крови и чего-то химического. Миссия явно выдалась тяжёлой. Брок ускорил шаг и внезапно практически споткнулся о воздух — ноздри заложило приторно-сладким шлейфом, который он на дух не переносил. Романова. Вот же стерва, оказалась у Стива первой. С какой только стати?! Брок видел её вчера, так что вариант, что Вдова сопровождала Капитана на миссии, отпал сам собой. И тем не менее, вот он, Брок, мнётся один в пустом коридоре у закрытой двери, за которой скрываются запахи их обоих. Бунтовская натура в Броке требовала развернуться и уйти тут же, сделать вид что не больно-то оно ему надо, и вообще, он сам себе голова. Но омежья натура требовала скулить и скрестись в дверь, пока не откроют. Если надо, то и заночевать на пороге. Пока он решал, какую из натур послушаться, тело стояло на месте, и лишь инстинкты, отточенные до абсолюта, позволили ему уклониться в сторону, когда дверь внезапно распахнулась, едва не ударив Брока по носу. Он едва успел моргнуть, а Наташа уже захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, всем своим видом показывая, что пройти Брок сможет только через её труп. Что ж… — Ррроманова! — вот из-за такого голоса Брока за глаза и называли альфой. Обычно, стоило ему так рыкнуть да по особому нахмуриться, как собеседник либо откидывал голову, обнажая горло в знак подчинения, либо перекидывался в звероформу и все вокруг видели, какой он несдержанный мужлан. Но в этот раз не случилось ни того, ни другого: Наташа сама могла кого угодно прогнуть и вывести из себя, а потому лишь мурлыкнула в ответ. — Ррррамлоу. — Уйди с дороги. — Если я уйду, ты попытаешься зайти в кабинет, — спокойно оповестила Вдова, и Брок чуть не потерял дар речи. — Ну, само собой! — Это неприемлемо, так что я, пожалуй, постою здесь. — Какого…! — Успокойся. Не стоило ей этого говорить. Как будто от простого «успокойся» кто-то когда-то успокаивался… Да наоборот, то, что в Броке ещё не кипело, закипело от этих слов. — Не смей мне указывать, Наташа. И если ты сейчас же не уйдёшь… Внутренний зверь требовал отстоять своё. Сами по себе, омеги не были агрессивными, но когда дело касалось личного, стайного и уж тем более истинного — превращались в неудержимых фурий. Стив принадлежал Броку. И он готов был уничтожить каждого, кто попытался бы это оспорить. Губы Романовой дёрнулись, будто она хотела обнажить зубы, но сдержалась в последний момент. Ещё пара минут, и охрана, следящая за записями с камер в коридорах, получила бы неплохой боевик в виде драки двух спец. агентов. Но не успел градус омежьего гнева достичь критической отметки, как из-за двери раздалось приглушённое: «Убирайтесь, оба». Брок застыл. Голос Стива лишь отдалённо напоминал привычный громовой рык. Скорее он звучал как уставшая, шебуршащая пылью виниловая пластинка, и если бы Брок пристально не следил за движениями Романовой, он бы решил, что она включила запись. Но судя по тени, мелькнувшей на её лице, она тоже заметила перемену. — Что с ним. Ну, ладно, можно было на время отложить распри — речь шла о Стиве. — Мы пока не знаем, — серьёзно ответила Вдова, и Брок был благодарен, что она не стала юлить, — Тони осмотрит его, как только прилетит из Майами. Брок скрипнул зубами. Старк, хоть и не был омегой, всё равно вызывал подозрения. Он относился к той категории альф, у которых звериное начало было выражено очень слабо, и в звероформе не появлялось. Он был практически обычным. Не проблемным. Не слабым. Но и не конкурентом… И, чисто теоретически, это могло привлечь Стива, поэтому Брок нервничал. И злился сам на себя за такие беспочвенные подозрения. — Не о чем волноваться, — Романова отошла от двери, когда с той стороны в неё врезалось нечто тяжёлое, предположительно, кулак Стива. А может быть, пресс-папье, швырнутое со всей дури. — И, Рамлоу… Если ты выследишь его, я выслежу тебя. Вот это была действенная угроза. Допустим, одолеть Чёрную Вдову в драке один на один у командира элитной боевой группы ещё были шансы, но когда дело касалось шпионажа и скрытых угроз… Вдове не было равных. Оставшись в коридоре в одиночестве, Брок подошёл к двери вплотную и прислонился к ней лбом, полной грудью вдыхая тревожащий запах Стива. — Не честно, Роджерс, — буркнул он, надеясь, что суперсолдатский слух это уловит. Жалкое «ты же обещал» удалось удержать за зубами. Но, возвращаясь на стоянку, Брок чувствовал, как оно жжёт его изнутри.

***

Стив позвонил на следующий день. Несколько мутных минут он просто сопел в трубку, непривычно громко и тяжело, можно даже сказать, несколько болезненно, так что желание злиться на него покинуло Брока очень быстро. Вместо этого в сердце заскреблась тревога. Что-то было совсем не так. — Нам лучше не видеться какое-то время, — наконец выдавил из себя Стив. Усилием воли Брок подавил инстинкт заскулить от обиды. Чувствительность к эмоциям, особенно к боли, он считал основным недостатком своей сущности. — … Сейчас не совсем подходящий момент для. Ну… Нам не помешал бы некоторый перерыв. — Если ты ещё скажешь, что дело не во мне, а в тебе, клянусь, я найду тебя, но лишь затем, чтобы врезать. — Брок, — ещё один усталый и какой-то надломленный вздох, — пожалуйста… Беспокойство сконцентрировалось в желудке ледяным комком. Альфы не должны просить. Не так. — Стив, скажи мне, почему. Скажи, в чём дело… — Ни в чём. Просто… Время, Брок, это всё, о чём я прошу. — И сколько? Тишина в трубке полоснула по лёгким стилетом. Брок понял, что его просто отшивают, но вежливо, надеясь, что он сам перегорит за время «тайм-аута». — Не знаю, — едва слышно шепнул Стив. Его дыхание быстро сменилось на короткие гудки, а Брок всё прижимал мобильник к уху.

***

— Фуфло эти ваши истинные пары, — он беседовал с фотографией сестры. Позвонить Рите не хватало духу. Последнюю неделю Брок и так пребывал на грани, выслушивать искреннюю жалость у него сейчас не хватило бы моральных сил. Он не видел Стива всё это время и даже не чувствовал больше его запаха на территории Базы. Он даже не знал, в отпуске тот или на новой миссии. Или в больнице. Или уже в морге. Или… Нет, если бы Капитана Америку хоронили, прощаться пришла бы вся страна, Брок бы не пропустил. Он понимал, что накручивает себя на пустом месте. Он зациклился и никак не может сойти с рельс. Разогнался, как бронепоезд без тормозов, и нёсся прямиком на ничего такого не желающего Роджерса, чтобы окончательно впечататься в его строгое «нет». — Где вообще доказательства? — Джек Дениэлс был неплохим собеседником, но, в отличие от Джека Роллинза, не в состоянии был отвечать. А Брока терзало. Ну правда, с чего он взял, что они со Стивом — истинные? Слова Джека? Стечение обстоятельств? Где вся эта сверхъестественная лабуда, типа ощущения друг друга на расстоянии, хождения по снам и прочее, что приписывалось сказочному запечатлению? Ах, да. Это всё проявляется только после вязки, которой у них не было. То есть все эти восхищения выросли на пустом месте и доказательств… Нет. Тогда почему Брок вынужден страдать, почему не может просто вернуть Стива на малозначимое место в своей жизни, где тот и пребывал до их совместной течки? Почему он должен тратить ночь на самокопания и попытки убедить себя, что жизнь не закончилась? Он сильный, свободный мужик. Он может сам распоряжаться своими отношениями и сам выбирать партнёра. Откуда вообще вылезла эта «природа», диктующая свои условия? На половине бутылки Брок решил пойти вернуть кастрюлю миссис Адамс. Ну и что, что она просила, чтобы вернул её альфа. Он, может, вообще больше никогда не появится в этом доме. Так что ей теперь, без кастрюли жить?

***

Утро встретило Брока очередной головной болью и синими обоями в цветочек. — Проснулся? Я заварила кофе и сделала потрясающий омлет. Муж мой, земля ему пухом, всегда говорил, что это лучшее лекарство от похмелья. Миссис Адамс была поистине прекрасной женщиной. Брок никогда не знал своих бабушек, но почему-то был уверен, что настоящие бабушки должны быть именно такими, как его соседка. Понимающими. Сердобольными. Строгими. И желающими закормить тебя до отвала и потрепать пухленькие щёчки. Миссис Адамс, правда, щёчки ему трепать не стала, только поцокала языком над почти зажившими царапинами и погладила по голове. На те мгновения, что её рука касалась волос, Брок будто вернулся в детство. Пожалуй, если бы она решила его обнять, он бы совсем расклеился. Он не хотел знать, что заставило её быть такой доброй. Он наверняка вчера наговорил много лишнего. Много такого, в чём не был готов признаться даже сам себе. Наверняка, плакался, какой Роджерс гад и какой он, Брок, глупый. Хорошо, что память не сохранила этих унижений.

***

Очередные попытки расслабиться результатов не принесли ровным счётом никаких. Уже третий раз за последнюю неделю Брок жаждал забыться и никак не мог получить желаемое. Тело реагировало вяло. На подушке едва-едва держался запах Стива. Наволочка была уже серой, но у Брока рука не поднималась её постирать. Зато прекрасно поднималось кое-что другое, стоило только уткнуться в неё носом, и на чистоту белья сразу становилось плевать. Смазки не было. Даже в худшие времена — а Брок однажды даже бывал в плену — задница не была такой сухой. Будто Роджерс одним своим словом туго закрутил краны, а у Брока не было сил самостоятельно их открутить. Это грозило стать проблемой — что, если однажды он встретит нового альфу и не сможет… Ничего? Дурацкая омега не хотела больше никого, кроме Стива, и бойкотировала любые попытки себя разбудить. О том, чтобы пропихнуть внутрь любимый дилдо, Брок даже не задумывался. Это был бы отчаянный акт мазохизма, а он ещё не настолько пал духом, чтобы вредить себе физически. Внутри всё жгло от обиды и желания дорваться, заполниться и кончить. Но тело сопротивлялось изо всех сил, так что на четвёртый раз Брок бросил эти попытки. О том, чтобы пойти в какой-нибудь клуб и кого-нибудь снять, даже думать было противно. Мысли о следующей течке вызывали горьковатую тошноту и страх. Провести её в одиночестве будет просто нереально. Он, наверное, сдохнет вместе с первой волной. От взбесившегося организма теперь можно было чего угодно ожидать. ЩИТ же игнорировать происходящее не собирался. Атмосфера накалялась. Шепотки, наконец, стихли, люди перестали тыкать пальцами и обсуждать сплетни вслух… Но стало ещё хуже. Увеличилось количество злобных взглядов. Подозрительность и скрытая агрессия витали в воздухе, делая его твёрдым и противным на вкус. С Броком практически перестали разговаривать. Все дружеские словесные пикировки сошли на нет, по работе агенты старались контактировать с ним как можно меньше, и даже состайники в лице СТРАЙКа держали дистанцию. — Ну, Джек, — Брок припёр друга к стене в тренировочном спарринге, — все считают, что я его грохнул, да? А труп закопал на заднем дворе? — Нет. Не то, чтобы… — Джек! — пришлось как следует тряхнуть Роллинза, стукая о стену, чтобы сбить с него эту гиперосторожность и неискренность. — Ладно. Да. В общем-то, так все и думают. — Потрясающе, — Брок мгновенно сдулся, как проколотый шарик, вся злость куда-то вытекла, осталась только чёрная обида, покрывающая всё изнутри, как мазут. — Ну, ты пойми, — Джек, кажется, оттаял. Смирился, что бесполезно притворяться перед лучшим другом, — сначала у вас происходит что-то, отчего ты ходишь разукрашенный, а Капитан не ходит вообще… А потом он просто исчезает. И никто не знает, куда и почему. На днях Питтерсон, ну, знаешь, этот, командир запасной группы, спросил у Фьюри, куда делось начальство… Не ему ж в кабинет отчёты носить. Так Фьюри лицом до черноты потемнел и просто выгнал его в красочных выражениях. Видать, по больному задел. Случилось что-то… И не очень умные люди… Додумали. — Никому в голову не приходило, что он на одиночной миссии, к примеру? И что я б тут не расхаживал, если бы был под подозрением? — Говорю же, люди не очень умные. Во-первых, о миссиях командирский состав предупреждают, на случай, если надо будет вытаскивать, а во-вторых… Не доказано, не преступление. — Ясно. — Брок? — Свободен. — Эй. — Вали. — Да всё утрясётся, как вернётся Роджерс! — А ты прям так уверен, что он вернётся? Джек застыл, ошарашенный этими словами, и Брок понял, что на самом деле друг не был одним из тех, кто считал его убийцей, а в стороне держался лишь потому, что боялся ещё больше расшатать ситуацию. — Ты что, правда его… Того? И нервы наконец сдали. Надо отдать ему должное — Джек на ходу перестроился в защитный режим и пропустил всего пару ударов. Брок выпускал пар, выпускал весь гнев от неизвестности, терзавшей его наяву и во сне. Он рычал на Джека, не сдерживая силу, и каждым ударом подписывался под своим бессилием. Джек понимал. Терпел. И не особо старался бить в ответ. Всё закончилось так же быстро, как началось. Брок оказался сидящим на Джеке, с отведённой назад для удара рукой, вцепившимся в промокшую от пота и крови футболку. Кровь натекла с подбородка Роллинза, потому что в какой-то момент у него оказалась рассечена губа. Брок скатился в сторону, бессильно раскидываясь на матах и чувствуя, как пульсируют кулаки. — Высказался? — удивительно спокойно выговорил Джек, даже не пытаясь встать. — Заткнись, — Брок даже не знал, чего ему хочется, и как всё исправить. Хотелось просто откатить всё на месяц назад. Или сбежать куда-то, где можно было бы начать жить заново. А ещё лучше — снять с плеч голову, налить в неё растворителя и как следует потрясти, чтобы даже воспоминаний об этих гадких неделях не осталось. — Расскажешь, может? — Нечего. Я ничего не знаю. Он звонил один раз, чтобы… Прояснить ситуацию. И отключил связь. Джек вздохнул, нахмурившись и глядя в потолок. Он был малодушно рад, что родился бетой. Он бы не вынес всех этих терзаний, навязанных гормонами. Он даже представить не мог, как ломало своенравного и свободолюбивого Брока… И что ему посоветовать не знал тоже.

***

На часах была среда. По ощущениям — то ли пятница тяжёлой недели, то ли понедельник после бурных выходных. В такое время не то, что работать — жить не особо хотелось. Брок плыл амёбой между рядами супермаркета на ближайшей к дому заправке. За окнами было черным-черно, в стекле отражались бледными привидениями стеллажи, а у кассира то и дело пропадал сигнал антенны, так что матч по бейсболу то и дело прерывался глухим шипением. Ещё пара дней — и выходной. Брок собирался проспать воскресенье напрочь, сбежать из реальности хоть ненадолго. Вчера он безжалостно выкинул наволочку, на которой спал Стив. Просто постирать её показалось ему недостаточным. Всю ночь со вторника на среду, лишённый привычного уютного запаха, он ворочался с боку на бок, отчаянно желая уснуть, но глаза открывались будто бы сами собой. Было то жарко, то холодно, то душно, то пусто… С утра и без того не особо приятное его лицо украшали чёрные синяки под глазами и очень недовольный хмурый взгляд, делавший его похожим на неандертальца: надбровные дуги сползли чуть ли не на нос, кидая на глаза дополнительную тень. Днём трое из его ребят завалили нормативы. У него была неделя, чтобы поднатаскать их и всё исправить, в противном случае, придётся брать новеньких, а этих, уже почти родных, выпинывать в бета-группу. По словам Джека, такой упадок произошёл из-за «общего нервного настроения». Брок понял так, что это из-за него. И от этого стало ещё паршивее. Домой он возвращался ещё более угрюмым, чем уходил. Бессонная ночь давала о себе знать: движения теряли привычную координацию, зрение — привычную чёткость. Хотелось только спать. Впрочем, Брок сомневался, что уснёт… Как в воду глядел. Едва за спиной хлопнула дверь на этаж, по рецепторам наотмашь прилетел нокаут. Гон. Жаркий, альфийский гон. Брока мотнуло в стену, и он с трудом удержался на подгибающихся ногах. В трусах мгновенно стало мокро, будто организм навёрстывал сухую неделю. Поясница гнулась так, что к холодной стене Брок прижимался только задницей и лопатками. Хотелось до звёзд перед глазами. И мысли, и усталость начисто вымело из головы. Титаническим усилием Брок запихал поднимающуюся, как дрожжевое тесто, омегу обратно в недра сознания и попытался подумать. На этаже не жили альфы. Во всём доме их было всего двое, и те атрофированные. Этот же аромат — самый яркий, самый желанный — Брок узнал бы из миллиона. Нет, из миллиарда. Из семи миллиардов, если быть точным, или сколько там людей живёт на планете… Это Стив. Чем сильнее был альфа, тем дальше распространялся его запах в гон, так сказать, забивая территорию. Обычно альфы были достаточно слабы и ограничивались квартирой. Если же кто-то из них был сильнее — съезжал в пригород, занимал дом. Брок сомневался, что Стиву бы хватило квартала. Он понятия не имел, как Капитан Америка проводил свои периоды — он не застал ни одного. Наверняка, на время активности, Роджерса отправляли на какой-нибудь необитаемый остров в компании двух-трёх жаждущих омег, подписавших соглашение о неразглашении… Но в последнее время у него всё было не слава Богу, так что, видимо, его занесло сюда, прямо к Броку в квартиру. С одной стороны, это льстило. Получалось, что когда Стива прижало, он всё равно вернулся к нему. Значит, он тоже думал о нём, значит, тот раз для него тоже что-то значил… Но с другой стороны, вся ситуация в целом вывела Брока из себя. Он вовсе не был безотказной дыркой, как многие думали об омегах. Если Роджерс не хотел его сердцем и мозгами, то плевать, что он хотел его членом. Он не собирался сдаваться. Они, без сомнения, переспят. Брок не сможет избежать этого. Не устоит физически. Да и зачем отказываться от грандиозной дозы удовольствия, о которой он потом, может, всю жизнь будет вспоминать? Но вот связать себя полноценным укусом он не позволит. Если инстинкты — это не пустой звук, если Стив имел к нему хоть какие-то чувства, он не станет действовать против его воли. В прошлый раз ему удалось сдержаться, а в этот раз… Что ж. Вряд ли Брок сможет что-то противопоставить суперсолдату, который увидит цель. Конечно, он рисковал. Очень сильно рисковал. Он, как и любой наркоман, понимал, что сам себя гробит, но остановиться уже не мог. Ноги сами несли его домой, в квартиру, к Стиву. К новой дозе гормонов. К недолгому, но такому яркому счастью. Брок попал ключами в замочную скважину только с третьей попытки. Он уткнулся лицом в собственный локоть, стараясь дышать пореже, а пакеты с едой держал в той же руке, что и ключи. Было жутко неудобно, но пульсирующее в голове марево пока не так критично застилало взор. Свет в прихожей не горел, да и в ближайших комнатах тоже. Но запах стал ещё концентрированнее, так что с каждым выдохом из горла Брока вырывался хрип. Подумать страшно, что было бы, если бы у него сейчас была течка. Уму не постижимо. — Привет, — приглушённо раздалось из тёмного угла, когда он вошёл в гостиную. По позвоночнику скатилась дрожь, едва только Стив произнёс «п». — И в чём же… — Не включай свет! — несколько панически раздалось из того же угла, когда Брок потянулся к выключателю. Скорее всего, Роджерс, благодаря своей сыворотке, прекрасно видел в темноте. В отличие от того же Брока. — Ну да. А потом окажется, что ты злодей с модулятором голоса. И даже не выглядишь, как Стив. — Я и так не… Ладно. Что ж. Это было бы нечестно. Включай. — Как тебя вообще хватает на связную речь? — поразился Брок, давая и себе, и гостю секунду на подготовку, прежде, чем врубить все лампы. Он понимал, что даже если пришелец мог подделать голос, подделать запах был не в силах никто. Если бы существовал синтетический аналог реальному запаху, Брок бы продал всё своё имущество и стал бы бомжом, счастливым бомжом с литровой бутылочкой концентрата Стива в кармане. Свет резанул по глазам, заставляя зажмуриться. По носу вдарила тревога, взорвавшаяся в альфийском аромате… Можно даже сказать, страх. Брок медленно переполз взглядом с пола на ковёр, с ковра на кресло, готовясь увидеть неизвестно что… И… — Пресвятая жопа… Боже, — Брок не был уверен, произнёс он это вслух или только подумал, потому что даже жажда совокупления на миг отступила на второй план. В кресле свернулась тонкая фигурка, раза в два меньше привычных капитанских размеров. Узкие, почти детские ступни были подобраны на сидение, коленки в чёрных джинсах казались острыми, как пики, руки, торчавшие из рукавов футболки, спустившихся до локтей, были тонкими, ровными и такими светлыми, что практически сливались с этими рукавами по цвету. Брок не раз бывал в Смитсоновском музее и видел, как выглядел Капитан Америка до сыворотки, но вид этого мальчишки на собственном кресле косил, как автоматная очередь. Внезапно Брок вспомнил, что Стиву не было и тридцати, что он не особо чего в жизни повидал и никогда не состоял в официальных отношениях… Мальчишка он и был. Юный. Странный. Горячий… — Эй, ладно, — голос Стива дрожал — он мало изменился, разве что стал более сиплым в окончаниях слов. Брок вдруг осознал, что держится за косяк, всем своим весом наваливаясь на стену, — из-за… Этого, — Стив сделал паузу, не зная, как описать своё состояние. — У меня всё не совсем нормально работает… Я могу… Контролировать… Это всё ещё я. Не животное. Не чудовище… Но… Мне так нужно, Брок. Я не смог… Я стал слабее… Бессвязный шёпот пробирал до нутра. Сознания Брока достигали интонации, тембр, но не смысл. Он видел, как шевелятся покусанные, воспалённые губы, кажущиеся слишком большими на похудевшем, утончившемся лице… И не слышал ни слова. — Я не хотел, чтобы ты видел… Это позор и конец… Ты ни за что не захотел бы… Я не хотел… Но я не могу больше думать. Я хочу… Прости? Брок тряхнул головой. Последнее слово он всё же распознал. И удивился. Увидев Стива таким, шаткие сомнения смело напрочь. Всё стало на свои места. Стив не динамил его. Он боялся, что это его продинамят. Будто из-за того, что он стал другого размера, что-то изменилось. Будто он перестал быть Стивом. Будто истинность внезапно прошла, и он стал Броку не нужен. Было трудно выдавить из себя хоть слово. Молчание затягивалось, и без того нервный Стив качнулся вперёд, почти сползая с кресла. По нему прошла сильная дрожь — окончательная трансформация, которая повергла бы его в пучину похоти, вот-вот была готова свершиться. Брок заметил его движение и завис, уставившись на бугор меж узких бёдер. Стив уже был болезненно возбуждён, несмотря на то, что пытался сдержать наступающий гон изо всех сил. Он всё ещё был альфой, и всё ещё был альфой Брока. Внезапно вспомнился его вкус, тепло его рук и мягкость кожи. Вспомнился потный висок, хриплое дыхание и победный — или побеждённый — рык на пике оргазма. И Брок низко и протяжно заскулил, желая получить своё. Желая отдать в ответ то, что принадлежало Стиву. Он оказался рядом с креслом в долю секунды, и его приближение спровоцировало оборот. Клыки у досывороточного Роджерса оказались небольшими, в отличие от ушей, остро тянувшихся вверх, как у забавного щенка. Шерсть казалась мягкой даже на вид, и такой светлой, что было странно трогать её руками. Стив вскочил навстречу и заурчал, хаотично цепляясь за широкие броковы плечи, стараясь облапать его всего, хотя сам макушкой едва ли доставал ему до подбородка. Брок сгрёб его в охапку одной рукой, второй хватая под задницу и приподнимая, так что Стиву пришлось встать на цыпочки. Он был таким маленьким, таким твёрдым и острым в некоторых местах, но очень трогательным и обжигающе горячим. От него пахло так, что Брок активно тёрся о него бёдрами, едва ли отдавая себе в этом отчёт. — Дай мне! — очень знакомо пророкотал Стив куда-то ему в грудь. Он был намного слабее своей омеги физически, так что вынужден был просить, а не валить и брать. И от его просьбы у Брока подогнулись колени, так что они оба оказались на полу, на ковре. Стив сидел сверху, невесомый, при желании Брок мог бы поднять его, как штангу, на вытянутые руки. Он елозил и притирался, слегка порыкивая и легонько кусаясь через одежду — плечи, ключицы… — Стив! — получилось просяще и тонко, совсем не так строго, как Брок рассчитывал. — Ну же, детка… Я помню тебя, я помню, каким ты можешь быть, помню, сколько в тебе огня… Мне так нужно, Броки, так нужно… Я не сделаю тебе плохо… Сердце внезапно прыгнуло в горло, а следом упало в колени. Таким милым прозвищем Брока звала только сестра в далёком детстве. Это воспоминание неожиданно всколыхнуло и потянуло за собой целую вереницу неопознанных тёплых чувств, и Брок поплыл. — Что хочешь, только не кусай, — сквозь стоны вымуркнул он, цепляясь за единственную здравую мысль, оставшуюся в голове. Стив превратил его в безвольную вату в рекордные сроки. Как они остались без штанов, в памяти не отложилось, но то, как Стив его вылизывал, запомнилось до мельчайших подробностей — широко, мокро, жадно. Будто было жизненно важно покрыть слюной каждый сантиметр его кожи. Малыш был более манёвренным и шустрым, чем большой Капитан. В одну секунду он целовал его шею, в другую — уже пупок. В одно мгновение царапал клыками ухо, в другое — нежную кожу бедра. Брок плавился и растекался под ним сиропом, наслаждаясь долгожданным единением. Внезапно Стив задышал чаще и тяжелее и стал заваливаться влево, но не ослабил хватку, так что они оба оказались лежащими на боку. — Стив? — Ничего, пррросто… — говорить ему было тоже трудно, Брок не мог понять, от желания или от чего-то другого, — астма… Брок чуть отстранился. Омега, восторженно виляющая хвостом где-то в районе солнечного сплетения, на секундочку обеспокоенно замерла, а после потребовала позаботиться о Стиве, сделать так, чтобы тому не пришлось напрягаться… — Тогда я поведу, — решил Брок и перекатился на Стива. Он боялся слишком сильно на него давить, боялся слишком сильно сжать… Брок был безумно рад, что Стив не умел читать мысли — его внутреннего альфу подобные мысли бы оскорбили. Стива хотелось нежить, ласкать и любить, хотелось довести до умопомрачения… Впрочем, он, скорее всего, и так был близок к амоку, потому что периодически вздрагивал всем телом, вскидывая бёдра вверх, и поскуливал, жмурясь и кусая губы. Броку подумалось, что надо было бы перебраться в спальню. Пол твёрдый, ковёр жёсткий, малыш сдерёт всю кожу, если будет о него тереться… Да и… Альфийский мастурбатор валялся в ящике с остальными игрушками. Как единственный, у кого ещё оставались мозги в голове, Брок, пошатываясь, приподнялся, встал в полный рост и дёрнул Стива вверх, сажая себе на талию. Роджерс инстинктивно обвил его ногами, чтобы удержаться, и Брок животом почувствовал, как горячо у него между ног. Его собственный член тяжело покачивался под задницей Стива, которая почти вся умещалась у него в одной ладони. По бёдрам текла смазка, а ноги дрожали, пока он нёс свою ношу в спальню. Разложив его на кровати, Брок удовлетворённо заурчал. Этот новый Стив будил в нём какую-то гремучую, дикую смесь эмоций. Хотелось и подставиться, и подчинить одновременно. Хотелось позволить этому мальчику всё. Особым удовольствием казалось желание сдаться кому-то, кто настолько слабее тебя самого. Брок понимал, что если сделает это, Стиву снесёт крышу. Ноги Стива были раскинуты в стороны, руки беспокойно перебирали простыни. Рот Брока сам собой наполнился слюной, когда он увидел его аккуратный розовый член. Совсем не такой большой, как в прошлый раз, но ровный, гладкий, ещё пока даже без намёка на узел. Да. Это даже и близко не тот монстр, который совпадал с реалистиком, но тем лучше. Того красавца лучше в себя пихать во время течки, сейчас без долгой подготовки он бы не вошёл… Брок мотнулся в сторону и открыл тумбочку, желая вытащить мастурбатор и… На дне ящика лежало всего три презерватива. Всего три… Этого точно не хватит, а уйти из дома в ближайшее время будет совершенно нереально. Стив захныкал, возвращая к себе внимание, и Брок выгреб на кровать всё, что нужно. — Доверься мне, Стив… — невнятно мурлыкнул Брок, снова наваливаясь на небольшое тело и жадно припадая носом к его шее, сам желая укусить, хотя именно этого желая и избежать. Стив под ним извивался и двигался, но вылезти и перехватить контроль не мог. Или не хотел. Он откидывал голову в сторону, открывая горло ещё больше, и ответить смог, только когда Брок чуть приподнялся на локтях. — Я и так доверился, когда пришёл в таком виде… Ну же… Брок… Это были его последние связнные слова за тот вечер. Одним слитным движением Брок дёрнул его на себя и поднял под поясницу, ставя на лопатки, практически складывая пополам. Теперь прямо перед его лицом оказалась нежная, почти безволосая мошонка. Разводя тонкие ноги по сторонам от плеч — Стив оказался на удивление гибким — Брок облизывался. Он был рад, что не трансформирован в звероформу — царапаться там не хотелось. Под первым широким мазком языка и без того тугая дырочка сжалась ещё больше, а Стив знакомо зарычал, ударяя кулаками по матрасу. Не пристало альфам так подставляться, не правильно было получать омежьи ласки, но Стива, кажется, заводило именно это. Он сам обхватил и развёл свои половинки, облегчая доступ, так что Брок тёрся скулами о его пальцы, когда совал язык особенно глубоко. Роджерс опирался коленями о матрас практически у своей шеи, как будто у него вообще не было рёбер. Лишь когда он стал как-то по особенному гортанно стонать, Брок заметил, что происходит. Стив отсасывал сам себе — кончик его члена скрывался в кольце обкусанных красных губ, а скулы, и без того острые, заострялись ещё больше, когда он втягивал щёки. Брок увидел утолщение в основании его члена и понял, что первый узел уже близко. И мысль, что Стив вот-вот сцепится сам с собой, привела его к разрядке. Он зарычал, не отрываясь от повлажневшей и расслабившейся дырочки, изливаясь где-то внизу, совсем немного, будто на пробу, а потом рывком опустил бёдра Стива обратно на матрас, забирая у него возможность ласкать себя. В глазах Роджерса блестели слёзы, он задыхался, а его ствол то и дело дёргался сам собой, обильно сочась ароматной смазкой. Обычно альфы были напористыми, резкими, можно даже сказать, грубыми. Брали своё, не взирая на обстоятельства. Стив же, кажется, растерял все свои навыки концентрации — дезориентированно метался, бессвязно порыкивал, хныкал и вскидывал бёдра. — Тише, малыш, я о тебе позабочусь… Брок быстрым привычным движением вскрыл презерватив. По размеру он был Стиву сильно великоват… Честно говоря, если бы не сказки про то, что у истинных пар каждая случка — залёт, Брок бы вообще пренебрёг защитой. ЩИТ проверял своих сотрудников чуть ли не по три раза в месяц, так что здоровы они со Стивом были оба… Он завёл руку за спину и поймал беспокойного Стива за яйца. Направляя его в себя, по смазке, которой натекло уже столько, что, может, и реалистик бы проскользнул, он неотрывно следил за его лицом. Страдальчески сведенные брови, закушенная губа и блестящий от испарины лоб мало привлекали его внимание, но вот глаза… Родные, знакомые своей голубизной радужки были практически чёрными, взгляд плыл, как у младенца, и обжигал, как раскалённое железо, минуя тело и клеймя сразу душу. Едва только красная, упруго налитая головка коснулась текущей броковой дырки, Стив взбрыкнул, рыкнул и рванулся навстречу, наконец теряя контроль. На бёдрах Брока остались кровавые борозды от его мелких, но очень острых когтей, когда он дёрнул его вниз, насаживая на себя. Он въехал сразу на всю длину, глубоко, так что Броку показалось, что ствол у него куда длиннее, чем воспринимался зрительно. Будто до самого желудка достал, поршнем выгибая диафрагму и выталкивая наружу жаркий стон. Брок стоял на коленях, так что у Стива была достаточная амплитуда толчков, чтобы каждый раз вынимать до головки и загонять до яиц, растягивая края дырки набухающим узлом. Он цепко держал его, скользя пальцами по сукровице, скалился и безостановочно рычал. У Брока разъезжались колени и мерцало в глазах от напряжения. В поведении Стива угадывался прежний неукротимый напор, от которого что-то в груди сладко замирало. Был бы Стив прежних размеров и силы, вполне возможно, порвал бы его надвое. Но сейчас он давал Броку ту самую нагрузку, которой требовало его тело. Скорость Стива была умопомрачительной. Брок никогда бы не подумал, что в таком хрупком теле могло скрываться столько энергии. Ему было очень, очень хорошо, так что он спустился грудью на Стива, лёг на него, так что почувствовал, как его сердце бьётся напротив его собственного. На пол толчка Стив взвыл и замер, намертво обхватывая любовника за спину. Брок буквально почувствовал, как расправляется внутри него презерватив, заполняясь спермой Стива. С лёгким давлением пропихнув внутрь Брока полностью разросшийся узел, Роджерс вымученно простонал и… Обмяк. — Эй? — прохрипел Брок сорванным голосом, — Стив? Роджерс пребывал в отключке. Натурально без сознания. Он был, скорее всего, в порядке, потому что его член пульсировал и всё ещё сочился семенем. Веки трепетали, но не поднимались. Его кожа была такой тонкой, что сквозь неё просвечивали вены, а всё лицо, шея и ключицы, покраснели. — Стиииив? — Брок лизнул его ухо, смещаясь на узле. Он всё ещё не получил разрядку, второй раз всегда был более тягучим. Ему было нужно чтобы Стив снова его взял. И снова. И ещё раз… Брок не мог ждать. Он балансировал на грани, ему было нужно движение, так что он выпрямился, осторожно перенося вес, и сел, с новым стоном ощущая, как ствол внутри смещается и давит на переднюю стенку, посылая по телу волны электричества. Брок стал плавно двигаться, скорее вперёд-назад, чем вверх-вниз. Он объезжал Стива неспешно, ритмично, чувствуя, как удовольствие нарастает спиральными волнами. Он держался за худую ребристую грудную клетку, практически закрывая её своими ручищами от бока до бока. Глаза невозможно было держать открытыми, и он смежил веки, запрокидывая голову. Кончил он сразу же, как почувствовал прикосновение к своему напряжённо покачивающемуся члену. Ему даже в голову не приходило тронуть его самому. В черноте внутреннего взора взорвался фейерверк, слух затопил их общий со Стивом рык, а их смешанные ароматы затопили внутренности от макушки до кончиков мизинцев. Тело отказалось держаться прямо, и он практически рухнул на Стива, едва успев подставить локоть, чтобы совсем его не раздавить. Всё, что он мог, это дышать. Сжавшееся нутро выдоило из Стива ещё одну порцию спермы, и она перестала помещаться в презерватив. Брок чувствовал, как она стекает по резине наружу, через край натёртых мышц. Он чувствовал, как руки Стива бережно гладят его спину. Слышал, как тихий низкий голос что-то шепчет на ухо… Стив пришёл в себя быстро. Он просто потрясающе ловко перевернул их, так что вестибулярный аппарат Брока не успел перестроиться, и всё вокруг закружилось. Сказывалась бессонная ночь и два оргазма. Было трудно собрать себя в кучку и хоть немного поучаствовать в процессе. Стив справлялся и сам. На этот раз ноги Брока были разведены по сторонам от узких, непрестанно движущихся бёдер Стива. Он почти до синяков сжимал смуглые лодыжки, держа их по бокам от себя, и двигался, двигался, двигался… Он впихивал и вытаскивал чуть спадший узел, с каждым толчком раскрывая Брока заново. Когда же Стив отпустил его ноги и упёрся руками в живот, надавливая на его низ, удерживая на месте, Брок окунулся в свой третий оргазм, самый сильный за этот вечер, и всё вокруг померкло. Несколько раз он приходил в себя, а Стив всё продолжал двигаться в нём, ни на секунду не утратив пыла. В одно из просветлений Брок обнаружил, что они лежат на боку, а чуть сжавшись, убедился, что они снова сцепились. Стив за спиной мелко подрагивал и шумно дышал. Было уютно и тихо, тянуще-хорошо внутри, и небытие накатило снова.

***

Несколько часов спустя, когда на улице уже рассвело, Брок всё же выполз на кухню. Пить хотелось нестерпимо. Да и есть тоже — поужинать вчера так и не удалось. Тело ощущалось новеньким, как после хорошей тренировки, живым и полным сил. Принимая душ, пока Роджерс досыпал свою краткосрочную передышку, Брок оглядел себя с ног до головы. Стив оказался очень разрушительным любовником: новые царапины светились то там, то тут, и Брок радовался, что хотя бы на ягодицах их нет, и он сможет сидеть. Если бы не запрет на укусы, Стив бы искусал его всего, сто процентов. Дышалось сладко и так вкусно, что действительно хотелось дышать. Не просто жить и функционировать, а наслаждаться каждым вздохом. Презерватив, что удивительно, не порвался, но, казалось, пропитался Стивом насквозь. Брок тщательно осмотрел его, выкидывая, а потом и себя осмотрел и проверил везде, отмываясь — залететь не должен был. Но впредь так лучше не рисковать… Он поддался влиянию момента, пошёл на поводу у своей природы и чуть не наломал дров. Он же собирался долго и упорно Стиву отдрачивать, как тот сам делал с ним в течку, но что-то пошло не так. Конечно, он не жалел. Но задним числом пугался собственной безбашенности. Стив вышел из спальни несколько минут спустя, как будто Брок был магнитом, за которым невозможно было не последовать. Он был завёрнут в простыню и беспрестанно зевал. — Утро. Поешь? — Брок звякнул сковородой, и нагнулся достать яйца для омлета с нижней полки в холодильнике. Стив наклонил голову, внимательно отслеживая его движение, и лишь когда Брок выпрямился, заговорил. — Я бы поел… не еду. — Ну, знаешь. Я голоден. Хочешь продолжения банкета — дай поесть. Ты и сам зелёный уже… — Это не от голода, — грустно вздохнул Стив и залез на табуретку. Брок понял, что они вплотную приблизились к разговору, и отвернулся от шкварчащего омлета. — Как ты попал ко мне в квартиру, кстати? — Я ждал на лестнице… Но одна милая дама, знаешь, такая седая, спустилась сверху и сказала, что я тут разлагаю хрупкое равновесие и вообще ты такого не заслужил. А потом она достала ключ и впустила меня. — Миссис Адамс просто золото, — пробормотал Брок, не зная, то ли сердиться на сердобольную соседку, то ли прислать ей цветы. — А… Вот это вот с тобой что? — он неопределённо махнул рукой в сторону острых плечевых суставов и худых щиколоток, торчащих из-под простыни. — Если бы я знал, — угрюмо отозвался Стив, — я бы уже всё исправил. На последней миссии кое-что произошло… В меня вроде как выстрелили. Синим лучом света. Мне казалось, глаза выжгли. Но когда способность видеть вернулась, я и увидел… Лучше бы выжгло. — Эй! Не говори так, — Броку не понравилось с какой обречённостью Стив отозвался о своём новом старом теле, — какая разница вообще… — Есть разница! — огрызнулся Стив, злобно сверкнув глазами, и Брок напомнил себе, что альфа сейчас, вообще-то, в разгаре гона, и у него есть только два инстинкта, один из которых прочно связан с агрессией. — Тебе легко говорить, когда ты… Такой. А я что? Недоразумение. Какой из меня альфа? Какой из меня лидер? За Капитаном Америкой почему шли? Потому что он одной рукой поднимал мотоцикл! А сейчас я даже речь не толкну, чтобы не закашляться на середине! Стив стукнул кулаком по столешнице и поморщился — видать, рука пострадала больше, чем стол. Брок его понимал. Честно. Тут была та же ситуация, что и с ним, только наоборот. Он не раз сталкивался с общественными стереотипами относительно омег, которым не соответствовал. Не раз это мешало ему и в жизни, и на службе. Но он был таким, каким был, всю жизнь, не знал другого: никогда не был тонким и нежным и уж тем более не соответствовал этому душой, так что особого диссонанса не испытывал… Но Роджерс как раз чувствовал только диссонанс. Если в случае Брока от несоответствий страдало общество, то в случае Стива — сам Стив. А теперь, когда он понял, каким на самом деле может быть, когда вкусил и осознал, каково это, когда твой внешний облик соответствует внутреннему и как при этом меняется отношение окружения, возвращение на предыдущий этап было в два раза больнее. Внезапная регрессия казалась куда хуже изначально отсутствующего прогресса. — И ты теперь… Как раньше? — Брок старался подбирать слова осторожно, чтобы не нажать случайно на какой-нибудь триггер и не взорвать Стива. — Не совсем. Во мне ещё есть сыворотка. Она же изменила мой геном, её теперь не вытащить… Но работать она начинает только под излучением. Ну знаешь, когда Говард поместил меня в ту капсулу… Брок не знал. Откуда ж ему было знать? Все протоколы по созданию суперсолдата были засекречены, а те, которые несли в себе какую-то полезную информацию — уничтожены. Никто толком не знал, что было сделано и как. Даже в музее были выставлены общие фразы и картинки, без описания самого процесса. — Я так думаю, синий луч нейтрализовал действие гамма-излучения и вита-лучей, запускающих сыворотку, так что я теперь просто носитель. Редуцивный экземпляр. И даже отпор дать не смогу, если меня решат забрать на опыты… — Ни на какие опыты я тебя не отдам, — угрожающе пророкотал Брок. В словах Стива ему почудилась интонация Старка, и кулаки зачесались объяснить этому засранцу, чтобы впредь выбирал слова, описывая Стиву ту жопу, в которую они все угодили. — Да уж, — Стив как-то вымученно хихикнул, — два сапога пара, — подытожил он. — Да, Роджерс, пара, как ни крути, — почему-то разозлился Брок. Он всегда злился, когда вспоминал, что всё решили без него и за него. Кажется, Стив почувствовал его настроение. Он встал со своей табуретки, оставив на ней простыню, и подошёл к Броку абсолютно обнажённым. — Ты мой, Рамлоу. Неважно, кусал я тебя или нет, неважно, какого я размера… Я буду за тебя бороться. Брок понимал, что бесполезно было втолковывать Стиву, что это в нём говорил инстинкт. Бесполезно было доказывать, что, живи они в нормальном мире, Стив на него бы и не взглянул… Сейчас Стив мог воспринимать только один язык. И, к счастью, Брок виртуозно им владел. Он опустился на колени, упираясь лбом Стиву в пупок — даже в таком положении была заметна их разница в росте. Брок на секунду задумался, а потом двинул ногой мешающийся табурет и вытянулся, опираясь на прямые руки. Вот теперь его голова оказалась на нужном уровне. — Предупреди меня, когда будешь близко, — заранее попросил Брок, смотря Стиву в лицо снизу вверх. Он вспомнил прошлый раз, когда сцепился со Стивом через рот, и желудок жался, противясь воспоминаниям. — Да-да-да, — лихорадочно раздалось сверху и на голову легли узкие горячие ладони. В этот раз сосать было не в пример легче — горло не испытывало никаких неприятных ощущений, у языка оставалось место для манёвра и даже зубы удалось спрятать. Стив раскачивался всем телом, сцепив ладони у Брока на затылке. Его настолько накрыло, что о предупреждении он напрочь забыл, просто в один момент надавил особо сильно и замер, подрагивая. Но даже шея его омеги была сильнее, чем его тонкие руки — Брок резко мотнул головой и не пустил узел в рот. Он даже подумать особо не успел, просто отклонился, едва почувствовал напряжение. Стив жалобно заскулил, тяжко задышал и затрясся. Тревожно на него взглянув, Брок увидел сведённые в гримасу боли брови, прокушенную губу и крепко зажмуренные глаза. — Чёрт, прости, — Брок поспешно обхватил вхолостую пульсирующий узел обеими руками и нежно сжал, не обращая внимания на сперму, выстреливающую ему на лицо. Внутренняя омега сжалась от стыда и страха. Альфе было больно по её вине. Альфа страдал. Он не получил свою вязку, и это должно было быть похоже на колючее отчаяние и фатальное растяжение одновременно. — Прости, малыш, — Брок нёс какую-то чушь, ритмично сжимая и разжимая хватку, пытаясь дать необходимое давление и теплоту покрасневшему и затвердевшему члену Стива. Он совсем не собирался так делать. Вдруг, Стив подумает, что это месть? Или своеобразный ответ на его признание? Или… О, он совсем этого не хотел. Не мог он… Не надо было… Трель телефона разбавила всхлипы Стива и извиняющийся шёпот Брока — по столу пополз, вибрируя, трезвонящий аппарат. Брок выругался снова. Он не мог сейчас выпустить Стива, чтобы его боль не усилилась, но, судя по мелодии, звонил Фьюри. Стив, судорожно вздохнув, потянулся и схватил телефон, со второй попытки дрожащими пальцами попадая по значку и принимая звонок. — Рамлоу, где вас носит? Уже час, как объявлена миссия. Датчики показывают, что вы дома… — Дома, — хрипло буркнул Стив. — В течение пятнадцати минут вы должны быть здесь, — Ник, видимо, не узнал голос Роджерса. Или просто не захотел разбираться. — Он не может… На миссию. — Что…? — кажется, Фьюри начал что-то понимать, улавливая знакомые интонации. — Капитан? — Не сейчас, Ник, — от рычания Стива Брока проняло, так что он сам собой потянулся вперёд и лизнул без того мокрую головку. Он мягко обхватил её губами, не разжимая рук, и Стив застонал от облегчения. Голос на том конце провода доносился до ушей Брока приглушённо, так что конкретных слов он не уловил, но понял, что Фьюри витиевато выругался. — У меня тут совет безопасности. Им нужен кто-то из группы Альфа. — Пошли Роллинза! — Стив зазвучал угрожающе. Так, что Броку захотелось пригнуться и перевернуться на спину, открывая живот в знак подчинения, хотя тяжёлая агрессия была направлена даже не на него. — А на каких основаниях? — Фьюри действительно был хитрым лисом, хоть и полноценным альфой, а потому не стал бодаться со Стивом, а попытался мягко его урезонить. — Мне нужен письменный отказ от руководства Альфы, чтобы можно было переложить ответственность на заместителя, поскольку ни официального больничного, ни отпуска вы не брали… Брок понимал, что с такими разговорами Стив рискует превратиться в клубок злости и гнева, а распутывать его придётся ему, Броку. Поэтому он кивком головы попросил трубку и тонкая дрожащая рука понесла телефон к его уху. — Сейчас крайне неподходящее время, сэр, но могу ли я отправить вам отказ по электронке? — Не можете, Рамлоу, — голос Ника зазвучал ниже. Вполне возможно, это была именно реакция на Брока, поскольку он понимал, что к чему, и в каком тот сейчас состоянии. Инстинкты требовали забрать омегу себе, но Фьюри был умным и сильным, а потому кроме тембра его не выдавало ничего, — личное присутствие и живая подпись. И срочно. — Но… — Срочно, или я приеду за ней лично. — Я понял. Брок пытался соображать через туман в голове и вату в теле, пытался оттолкнуть возбуждение, вызванное гормонами Стива, которые он всё же проглотил. Если сюда приедет Фьюри — а скорее всего, приедет не один — будет масштабная катастрофа. Потому что, во-первых, все узнают секрет Стива, а во-вторых, Стив с ними однозначно подерётся, что в его положении грозит плохими последствиями. Узел Стива спал минут через двадцать, во всяком случае, он уменьшился достаточно, чтобы не причинять ему критический дискомфорт, так что Брок смог его отпустить. В голове у Стива тоже слегка прояснилось, так что он вполне искренне уверил Брока, что не обижается за случившееся, и вообще сам виноват. Он даже попытался было снова извиниться за прошлый раз, но Брок быстро его отвлёк поцелуем. Стив даже очень благородно, и, как всегда, несколько жертвенно согласился отпустить Брока в ЩИТ «насколько будет нужно», и поблагодарил его за то, что ему не придётся ехать туда самому. Брок понимал, что должен воспользоваться кратким проблеском адекватности и уйти, пока у Стива не началась новая волна и собственнический инстинкт не затуманил восприятие. А потому собрал все свои оставшиеся силы, упаковался в форму, тяжёлую и жёсткую, и вышел из дома, оставив Стива в одиночестве.