Размер не имеет значения

Тем же вечером Брок с многообещающим «трррр» эффектным жестом развернул перед Стивом длинную ленту цветных фольгированных квадратиков, заявляя, что с таким количеством презервативов теперь они могут делать вообще что хотят. Несмотря на заявление о бесплодии Стива, Брок не был готов так просто переключиться на безопасный секс. Его всё ещё немного дёргало от мысли, что этот Стив несколько отличается от Стива-до-сыворотки хотя бы тем, что теперь в нём эта сыворотка была. Пусть и неактивная, но кто знает… Раз она влияла на генном уровне, вдруг… Тем не менее, Стив никак не показал, что огорчён или раздосадован подобным недоверием. Он с хитрой улыбкой оторвался от блокнота, в котором что-то рисовал, и переключился на более интересное занятие. Кажется, пока Брок пропадал в ЩИТе, этот мелкий проныра успел сгонять к себе домой и забрать кое-какие вещи. Брок бы, конечно, предпочёл, чтобы они съезжались медленно и постепенно, чтобы новые предметы появлялись в его доме дозированно и незаметно, но Стив был подобен маленькому восторженному урагану, и Брок смирился с темпами, с которыми его жизнь менялась. Через пару-тройку недель его перестали раздражать кружки перевёрнутые донышком вниз, «чтобы лишнее стекало», перестало сбивать с толку обычное кусковое мыло, поселившееся рядом с элегантным дозатором для мыла жидкого, перестало удивлять количество мелких безделушек и бесконечный ворох бумаг на всех горизонтальных поверхностях в доме. Ещё через неделю он перестал огрызаться на требования убирать пепельницу и не курить в кухне, на просьбы распутывать душевой шланг и после банных процедур возвращать крепление для лейки пониже, потому что «не все могут дотянуться до такой верхотуры». Он перестал наконец вскакивать в тревоге среди ночи, заслышав шорох или стук, потому что теперь с ним жил художник, на которого вдохновение могло накатить в любой момент. Стив стал больше рисовать — он, кажется, стремился реализовать всё, на что раньше не хватало времени. Он, оказывается, неплохо готовил, умел стирать. В отличие от Брока, который просто кидал всё в стиральную машинку без разбору, Стив знал, для чего нужная какая температура, что требует деликатной стирки, что красится, а что лучше не стирать вовсе, а отнести в химчистку. Стив объяснял это тем, что раньше, ввиду болезненного детства, он часто оставался дома один, пока мать работала, и был вынужден обслуживать себя сам. Да и в новом времени он сразу отказался от лишних шпионов ЩИТа в лице домработниц, и взял на себя весь труд по обеспечению быта. Броку это было по душе. Он перестал загоняться, когда и как бы ему следовало извернуться и забежать в магазин, чтобы не сдохнуть с голоду. Он просто давал Стиву деньги и тот делал всё сам. Поначалу, конечно, Стив пытался сопротивляться, мол, у него этих денег девать некуда, за столетие накопилось, но Брок настоял на своём. Он, в конце концов, тоже ел эту еду и жил в этом доме, пользуясь всеми удобствами, которые организовывал Стив. Деньги — самый малый вклад, который он мог внести. Они… притирались друг к другу. Не раз ссорились и бесились (ругался Стив, бесился Брок), но так или иначе возвращались к месту преткновения и распутывали затянутый узел. Вместе. Брока периодически настигали упаднические настроения. В основном это происходило вдали от Стива, на работе, к примеру, где очевиднее всего чувствовалась разница его жизни «до» и «после». Он вяло барахтался, даже не пытаясь всерьёз сопротивляться свалившемуся на него счастью. Но из старой зоны комфорта он уже вышел, а в новую ещё не вошёл, и потому дёргался по каждому поводу. Он чувствовал себя неуверенно, как телёнок на тонком льду, и никак не мог остановиться, вдохнуть, оглядеться и принять действительность. Впрочем, все эти метания проходили сразу же, стоило ему учуять Стива. Всё-таки умение контролировать запах, как свой, так и партнёра, оказалось незаменимым в их случае. Стив сделал так, что Брок стал пахнуть нейтрально, ровно, незаметно и не вызывающе. Поскольку метка теперь пряталась за высокими воротниками кофт и курток (которые Брок тихо ненавидел), основная общественность даже не заметила перемен в его статусе, а его недавнее странное поведение быстро забылось. Эта же потрясающая способность позволила Стиву ненадолго появляться в ЩИТе для каких-то исследований, необходимых по созданию машины для облучения. Он приходил и уходил незаметно, без запаха вообще. О его визитах, помимо Брока, в чьём кабинете он отсиживался, знали только Наташа и Джек. Они оба совершенно случайно наткнулись на него у кофейного автомата. Первой наткнулась Романова, но это не сделало Стива более осторожным, и Джек узнал о нём буквально на следующий день. Они оба были и в шоке, и в восторге от его способности не пахнуть вообще. Наташа сокрушалась, что такое идеальное шпионское качество досталось не ей. Стив теперь мог пробраться куда угодно и из любого допроса выйти победителем, потому что не мог себя ничем выдать. Фактор внезапности всегда был на его стороне, а уж со способностью бесшумно передвигаться, он мог кого угодно застать врасплох. Это уже особенно нравилось Джеку. Брок же просто наслаждался ничегонеделанием. Оказалось, что если отчёты писать вовремя и так же вовремя сдавать документацию, бумажки перестанут захламлять стол и висеть над головой дамокловыми дедлайнами. Откуда-то внезапно появился вагон времени, который можно было потратить на дополнительную тренировку или на тисканье молодого бойфренда, так удачно протиравшего штаны у него на кабинетном диване. Единственное минорное происшествие случилось практически в первый же день. Брок столкнулся с тем самым силовиком, которого в невменяемом состоянии вырубил в лифте. Кажется, такая невежливость обидела этого барана, и он решил всё же отыграться. Но, к счастью, Брок тоже овладел неплохой способностью с обретением своей истинной пары. Его клыки оказались в полтора раза длиннее клыков этого идиота, а когти — в полтора раза острее. Он без проблем объяснил ему на его же языке, что он не на того лезет уже, между прочим, второй раз. Оказалось, сдерживать звериную натуру было не так-то просто. При малейшем раздражении (то есть, постоянно) Броку хотелось перекинуться и наконец заставить реальность работать нормально. Силой. Умом он, конечно, понимал, что это не выход, но уж больно был остро заточен мир под альф. Трудно было устоять. Настоящие проблемы начались через месяц. Брок вообще посчитал, что жизнь кончилась, едва, можно сказать, начавшись. Течка не шла. Он обнаружил это совершенно случайно. По телевизору в кафетерии ЩИТа без звука крутили рекламу гомеопатических регуляторов для омег, тех самых, о которых Брок даже не вспоминал последнее время. Он по привычке пропел про себя бесячий слоган и вдруг замер, лихорадочно подсчитывая в уме дни… Есть как-то сразу расхотелось. Пить тоже. Ни сладкое, ни горькое, ни, слава Богу, солёное не лезло в глотку. По всему выходило, что уже почти неделя лишняя прошла. Беготня со Стивом, монотонная работа и однообразные будни сбили ощущение времени, и он выпустил из виду… Он поднялся резко, забыв пододвинуть стул. Свежекупленный кофе, от которого он едва ли глоток отпил, вылился на стол из опрокинутой чашки. Обедающий напротив Джек меланхолично прожевал свою булочку и лишь тогда поинтересовался, в чём дело. Брок не ответил. Он пялился пустыми глазами в стол и беззвучно шевелил губами, а потом развернулся и чеканным шагом, чуть не бегом, направился к выходу. Джек нагнал его у самого кабинета. Если бы Брок успел в нём скрыться, он бы наверняка заперся и пробиться к нему не было бы никакой возможности. Но Джек успел. — Что? Брок махнул ему рукой, чтобы закрыл дверь. Голосу он сейчас явно не доверял. Сам он стал расхаживать по кабинету, как голодный тигр по клетке, только делал он это со скоростью антилопы. — Только б не залёт, только б не залёт… Он бубнил это, не отдавая себе отчёта, но Джек услышал. — Ты что, сбрендил?! — Заткнись, без тебя знаю! Брок сейчас был не в настроении ругаться. Но выговориться ему было нужно хотя бы для того, чтобы разложить всё по полочкам. — Ты регуляторы свои пил? — Больше месяца назад. — А с Роджерсом защищался? — ..... — Брок, чтоб тебя! Тебе не пятнадцать! — Он сказал, что бесплоден! — не выдержал Брок, не уверенный, что имел право об этом сказать. — Ты ещё скажи, что вынуть успел! Ты его справку о бесплодии видел? И даже это ещё не гарантия! — Я! Знаю! Брок прорычал это и… перекинулся. Джек отшатнулся от неожиданности. Он помолчал с минуту, потом хмыкнул и закурил. — Ты… извини. Я это ещё не очень хорошо контролирую… — Тебе тесты купить или сам справишься? — Не надо никаких тестов. — К врачу тоже не надо? — Нет. — И что, — Джек выдохнул дым в сторону от Брока, инстинктивно оберегая от токсинов возможно беременную омегу, — думаешь, само рассосется? Брок задрал футболку и посмотрел на свой плоский в кубиках пресса живот. Ни выпуклостей, ни уплотнений. Живот как живот. — Может, и рассосётся? — с безнадёжной мукой протянул он, и Джек хмыкнул ещё раз. — И сколько ему может быть? — Ему? — Брок на секунду оторвался от созерцания своего пупка и с недоумением вскинул на друга взгляд. — Плоду. Плодам… Тому, что родится. — Эээ… — Брок поморщился, — может, месяц? — Скажи Роджерсу. — Не указывай мне, что делать, — по привычке Брок огрызнулся, но без должного огонька, так как все его мысли на тот момент были сильно заняты другим. Он даже не заметил, как Джек докурил и ушёл. Он проигнорировал два звонка и один стук в дверь. Он думал. Пытался к себе прислушаться, но ничего не слышал. Вообще ничего. Всё было совершенно обычно… Ещё через пару часов в дверь раздался новый стук, на этот раз громкий и настойчивый. Брок так и сидел на диване. В щель под дверью просочился родной, беспокойный аромат, а следом замок щёлкнул и открылся. «Предательница», — мысленно обозвал Брок Пятницу, поднимая к потолку глаза. Иногда ему хотелось, чтобы Старк не был таким щедрым параноиком и не пихал всюду, где только можно, свои бесценные изобретения. Стив, опознанный и узнанный, быстро скользнул внутрь. Тревога в его запахе чуть улеглась, едва он увидел целого и невредимого Брока, но следом взорвалась снова, потому что Брок смотрел куда угодно, только не на него. — Чего ты здесь? У тебя же нет сегодня тестов… — Ты не брал трубку. Оказалось, что Брок проигнорировал чуть больше, чем пару звонков… На несколько десятков. И прошло, как оказалось, чуть больше пары часов. За окнами уже стемнело. — Я думал. — И… о чём же? — Стив старался быть осторожным, как сапёр на минном поле. Он медленно подошёл к дивану и сел на его край, сохраняя между собой и Броком условные полметра. — О… детях. У Стива на лице застыло сложное выражение. Он нахмурился. — О каких-то конкретных детях? — Да нет, просто, — Брок не знал, как начинают такие разговоры, да и начинать ничего не хотел. Он бы с большим удовольствием просто наведался бы в частную клинику и принял бы все возможные меры для того, чтобы вообще не говорить о детях в ближайшие несколько лет точно. Но… это был Стив. Он имел право знать. — Ты хочешь детей? — недоверчиво протянул Роджерс, слегка поворачивая голову в сторону, но неотрывно глядя Броку в лицо, ловя малейшее изменение мимики. — Эм… Я ещё не понял. Но… я ничего не чувствую. — Почему ты нервничаешь? Стив всё же рискнул и протянул руку, чтобы погладить пальцем метку у Брока под воротником. Сначала он едва коснулся ткани, потом провёл по ней чуть выше и залез за воротник, касаясь кожи. Брок прикрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. Стив же осмелел и уже гладил его шею всей ладонью, надавливая на затылок при каждом движении вниз. — У меня задержка течки уже на неделю. Брок успокоился достаточно, чтобы просто сказать это. Он не стал искать красивых слов или думать о том, как Стив может отреагировать. Рука на шее на мгновение замерла, а потом снова начала движение. Тонкие пальцы подцепили Брока за подбородок и повернули его голову к Стиву. Глаз Брок всё равно не открыл, но дыхание его не сбилось. — Думаешь, это означает беременность? И пальцы внезапно дрогнули. До Брока донёсся тихий, сдерживаемый изо всех сил смех. Стив явно старался взять себя в руки и не засмеяться в голос, но не преуспевал. В этом его теле словно не могла поместиться вся сила воли, присущая Капитану Америке, и он то и дело давал слабину. Брок от неожиданности открыл глаза, с удивлением отмечая, что не злится. Стив пах очень нежно, искренне радостно, и в этом было что-то успокаивающее. Не то, чтобы он предполагал какую-то определённую реакцию, но за последние несколько часов он успел обдумать все возможные варианты, и смех в них точно не фигурировал. В одних из вариантов Стив превращался в глупую наседку, в других бросал его… Но чтобы так… — Ты чего? — Ты не залетел, Брок, — сквозь смех выдавил из себя Стив, ласково поглаживая его скулу большим пальцем. — Тебе-то откуда знать, — буркнул Брок, как ни странно, успокаиваясь окончательно. — Ну, во-первых, я это чувствую. Стив сказал это так, что Брок ни на секунду не усомнился. Даже без усиленного слуха и сверхъестественного обоняния Стив был его истинной парой. Он был способен уловить малейший нюанс его настроения, мельчайшее гормональное изменение или сбой. Он бы действительно узнал, если бы даже Брок не сказал ему о своём положении. — А во-вторых, — продолжал он, — это просто слияние. Мы теперь пара. И мы адаптированы друг к другу. Наши периоды сошлись, понимаешь? — То есть, ты хочешь сказать, — Брок пока не понял, рад он или не очень, — что теперь ни у одного из нас не будет мозгов во время вязки? — Ну, получается, что так. Раз в два месяца нас будет одновременно накрывать. Меня, соответственно, чаще, чем раньше, тебя — реже. — Раз в два месяца… — эхом отозвался Брок, пытаясь осмыслить эту информацию. По всему выходило, что он перенервничал, накрутил себя, толком не разобравшись в процессе. Это у Стива было достаточно времени, чтобы прочитать нужную литературу, медицинские очерки и прочие форумы, на которых рассказано, что к чему и почему. Он же особо не вдавался в подробности и подводные камни не исследовал. Он принял изменения, как данность, и просто наслаждался бонусами, особо не задумываясь, как работает связь и для чего она в принципе была нужна Природе. Брок почувствовал себя глупо. Его затопила волна облегчения, такая мощная, что перед глазами потемнело. Но внутри, он ухватил это чувство с досадой, заскреблось нечто вроде сожаления. Он подозревал, что этот всплеск принадлежал омеге, уже настроившейся реализовать свою природную функцию. Признаться, он уже обдумал вариант, в котором уходит в декрет и воспитывает спиногрызов, учит их боевым искусствам и итальянской кухне, а по выходным оставляет с миссис Адамс, чтобы умотать со Стивом на побережье и наделать новых спиногрызов… И теперь ему иррационально обидно, что этого не будет, хотя при здравом размышлении это просто Благословение. — Если хочешь, — неуверенно продолжил Стив, — мы можем сходить к Чо, она проверит тебя… Ну, чтобы без огласки. — Нет, не надо, — живо отозвался Брок, наконец встряхиваясь и концентрируясь на Стиве, — мне кажется, я уже в порядке. Стив кивнул. Между «в порядке» и «кажется, что в порядке» огромная разница, и он знал, что Броку потребуется время, чтобы полностью отпустить ситуацию. Ну, они, вроде бы никуда не спешили. — Тони сказал, что ещё через месяц можно будет повторить излучение. Он достроит установку. Брок внимательно посмотрел на Стива. Он не стал спрашивать, так ли тот хочет облучаться снова, ведь несмотря на то, что Стив уже вполне освоился в своём новом «старом» теле и нашёл свою нишу даже в таком виде, ему всё ещё бывало порой трудно. И дело было вовсе не в том, что видя их вместе, люди обращались к Броку, считая его альфой, а на Стива кидали липкие насмешливые взгляды, как на хилую омегу, даже не в том, что для отстаивания своего мнения ему приходилось махать кулаками, доказывая, что хоть у него и короткие клыки, он всё равно прав… Дело было в том, что Стив больше не мог помогать людям. Он дёргался каждый раз, когда слышал на улице полицейскую сирену. Когда он смотрел мировые новости, то раз за разом, разумеется, случайно, вспарывал себе ладонь когтями, сжимая кулаки. Он не мог даже речами спасать тех, кто потерял надежду, потому что не мог показаться прессе в таком виде, да и парадный китель, и форма, висели на нём мешком, как одежда на уличном оборвыше… Стиву было не просто нужно, ему было крайне необходимо снова вернуться к привычным обществу «капитано-американским» размерам. К сожалению, не все, как Брок, были готовы принять его маленьким. А кроме возможности приносить пользу и добро Стиву ничего больше не было нужно. Если для этого ему придётся снова пройти эксперимент Эрскина, он это сделает. — Всего месяц… Брок моргнул, возвращаясь в реальность. Месяц это очень быстро и очень долго в то же время. Всего месяц, и он больше не сможет поднять Стива на руки. Целый месяц насмешек и косых взглядов на улицах. Всего месяц спокойной жизни перед очередными бесконечными миссиями. Целый месяц спокойной жизни…

***

Примерно за неделю до назначенной даты Брок почувствовал знакомое томление внизу живота и щекотку. Ну, наконец-то. Он понял, что его только теперь по-настоящему отпустило нездоровое напряжение. Весь месяц он вроде бы спокойно жил, как обычно, но подспудно на подкорке сидела мысль о пропущенной течке. Он практически с радостью встречал ненавистные ранее симптомы: запахи, разобранные на составляющие, режущий глаза свет и острое, дикое желание перекинуться в звероформу от малейшего ветерка. В этот раз Роджерс, истекая слюной от собственных фантазий и огрызаясь на обычные обращения окружающих, выписал им три дня законных Парных выходных. Он бы выписал и больше, но Старк, прожужжал ему всё уши про установку и про «чем скорее, тем лучше». Незаметно уйти больше, чем на трое суток, им бы не удалось. Игривое настроение задалось ещё с вечера накануне. Впереди был ещё целый рабочий день, но Брок сомневался, что он пройдёт продуктивно. Стив всю ночь не давал ему покоя, то прижимаясь к нужным местам, то шумно сопя в плечо, то постанывая сквозь сон. Ему, по видимому, хватало просто присутствия своей омеги под боком, но вот омеге не хватало внимания. Броку хотелось чего-то эдакого. Чего-то острого. Чего-то такого, что ускорило бы их медленное тление и заставило бы инстинкты вспыхнуть, как сухая трава под напалмом. Разбудить Стива минетом оказалось не очень хорошей идеей. Стив уже хотел вязки, и в результате Брок опоздал на работу на добрые полтора часа, пока пережидал крепкий, не желающий спадать узел, в собственной заднице. А потом они весь завтрак лизались, как глупые подростки, ещё упивающиеся животным оттенком отношений. Из-за этого напрочь сгорела яичница и пока Стив не сделал сэндвичи и не накормил Брока, успокаивая свой инстинкт, на работу он его не отпустил. В этот раз Броку было даже плевать, что на него смотрят и его чуют. Он не хотел портить себе настрой сомнениями и противоречиями. Ему и так с трудом удалось поймать волну, на которой счастливо существовала его внутренняя омега, и рушить этот мостик он совсем не хотел. Остальной СТРАЙК посмеивался и дурил, зараженный хорошим настроением «мамочки». Ребята подкалывали друг друга и постоянно хихикали — даже Роллинз сменил хмурую рожу на чуть менее хмурую. Стае было хорошо.

***

Добравшись до дома, Брок отметил, что в окнах не горел свет. Это не вызвало ни тревоги, ни опасений: Стив частенько сидел в спальне лишь с одной горящей настольной лампой и рисовал. Брок на это вечно ворчал, что он испортит себе и так никудышное зрение, но Стив отмахивался, сваливая всё на творческий порыв. В этот раз так всё и оказалось — он даже головы от блокнота не оторвал, здороваясь, так что Брок подошёл к нему со спины и заглянул через плечо, массируя ладонями шею, разминая седьмой позвонок, который скорее всего уже болел от неудобной позы. Стив с облегчением выдохнул и откинулся назад, упираясь Броку в живот затылком, доверительно открывая горло. Брок, конечно, рассчитывал увидеть на рисунке себя, но это оказался всего лишь пейзаж. Он хмыкнул, заметив, как лениво и мягко улыбается Стив. Он нарисовал его уже столько раз, что Брок мог бы использовать эти рисунки как обои и обклеить ими всю квартиру. — Ужин на столе. — Что, даже горячий? — Пятница позвонила, — невинно пожал плечами Стив. Брок мысленно поругал её и восхитился. Как всегда. Должно быть, она сообщила Стиву, как только он вышел из кабинета, чтобы тот успел всё разогреть. Подобная забота была… приятна. Неожиданно, но Стив присоединился к нему за ужином. Они ели медленно, не торопясь, смакуя каждый кусочек. Брок впервые наслаждался накатывающей тесной волной и томлением в паху, которое она приносила. Всё чаще у них со Стивом устанавливался зрительный контакт и всё меньше слов требовалось для разговора. Из-за стола Стив встал с крепким стояком, а Брок чувствовал, как течёт по бёдрам. Возбуждение было мягким, не таким мучительным, как обычно, но куда более фундаментальным и неповоротливым, неотвратимым… Если раньше его можно было сравнить с лёгким пехотным отрядом, который наскакивал внезапно, стремительно и больно колол острыми шпагами внутренности, то теперь это была скорее танковая дивизия, двигающаяся неспешно, давящая на своём пути всё, что попадало ей под гусеницы. И стреляла она куда разрушительнее. С первого же поцелуя Брок потерял человеческий вид, сливаясь со своей природой и с радостью смотря, как от этого зрелища ведёт Стива, едва сдерживающего собственную трансформацию. Его такого, с горящими глазами и лихорадочно краснеющими скулами, хотелось целовать до помешательства, кусать, облизывать… Да Брок бы сожрал его, если б мог, стал бы им, спрятал так глубоко под сердцем, чтобы никто не смог тронуть… Он знал, что в его кислотно-жёлтых глазах отражался этот голод и хотел, чтобы Стив знал, как сильно он его жаждал. Стив же действовал с привычной нахрапистостью и бескомпромиссностью. Если кусать, так до крови, если целовать, так пока воздух на планете не закончится… Он размягчал Брока своим напором, делая его податливым, как пластилин, заставляя липнуть к своим рукам в желании большего… — Потерпи, — властно прорычал он, глядя, как уже абсолютно голый Брок ластится к простыне, прогибаясь в пояснице для него, для Стива… Стив теперь не был ослеплён жаждой обладания, вышибающей мозги, он уже обладал, а потому мог размышлять в рамках темы. Как лучше трахнуть Брока? Как долго? Как именно заставить его потерять остатки здравомыслия? Брок хотел реалистик. Он не говорил об этом прямо, он даже не намекал, но он периодически смотрел в сторону тумбочки и неосознанно вздыхал. Наверное, он и сам не понимал, чего именно хочет, но Стив должен был всегда угадывать его желания… И он делал это, даже не задумываясь. Когда он достал желаемое из верхнего ящика наградой ему стал нетерпеливый, счастливый стон. С Брока текло так, что Стив, подставив ладонь лодочкой к его мошонке, набрал достаточно смазки, чтобы покрыть ею весь искусственный член. В его памяти вспышками разгорались картинки прошлой, да и позапрошлой броковой течки. Он помнил, как эта гигантская с виду игрушка скрывалась в нём практически полностью, широко распирая узлом… Чтобы достать его из нежелающего отпускать колечка мышц, приходилось прилагать усилие. От воспоминаний на корне его собственного члена наметилось уплотнение… Стив понимал, что после реалистика его собственного размера будет маловато, чтобы выдрать Брока как следует. Но у него уже созрела одна идея… Если всё сделать правильно, Брок не станет возражать. Стив боролся с маревом инстинкта скорее по привычке и по природному же упрямству. Что мешало ему просто завалить готовое тело и сделать то, чего так жгуче требовало тело? Нет, ему обязательно нужно было насытить в первую очередь душу. Успокоить себя достаточным количеством броковых стонов и почувствовать на вкус его абсолютное растворение в удовольствии. Без этого его собственное удовольствие не будет полным. Стив не церемонился. Он двигал и двигал искусственный ствол вперёд, медленно, сантиметр за сантиметром, пока Брок ёрзал на нём и прерывисто дышал. Он вытянулся в струнку, хрипел и подрыкивал, наклонив голову к самым ключицам. Стив потянулся ближе и тронул его член. Брока коротнуло и реалистик чуть вытолкнуло наружу, а следом потянуло внутрь, потому что Брок сильно сжался. Как Стив и думал, омега кончил от его прикосновения, вязко заливая простыню. Его семя смешалось со смазкой прямо на простыне, образуя субстанцию, от запаха которой у Стива взрывались мозги. Пожалуй, даже это тело может оказаться достаточно сильным, чтобы достичь оргазма без рук. Не очень будет приятно, если он не успеет разобраться с узлом и тот сработает вхолостую… Стив шлёпнул ладонью по мокрой простыне, размазывая по ней лужу ещё больше. Он выпачкал в ней всю ладонь, так что она стала блестеть, а потом ещё добавил и своей слюны резким плевком. Оказалось, что всё это время Брок не переставал покачиваться. Стив держал реалистик неподвижно, отвлечённый от постоянных толчков, и Броку приходилось работать самому. При движении назад он почти касался пальцев Стива, жадно забирая в себя ненастоящий узел. Глядя на ярко-розовые растянутые края мышц, блестящие и ароматно-притягательные, Стив понял, что его хвалёное терпение подходит к концу. Вытащив реалистик наружу довольно резко, до пошлого чавка, он, не давая Броку передышки, втолкнул в него сразу четыре пальца. На пробу двинув ими несколько раз, прокручивая запястье, он пристроил пятый. Брок не мог больше опираться на руки. Локти дрожали так, что он просто лёг грудью на кровать, пряча горящее лицо в подушку. Он не мог сдержать матов и мольбы, то ли подгоняя Стива, то ли стремясь его остановить. Стив решил внять именно мольбам. Его кулак, как и всё остальное тело, был небольшим и довольно узким, лишь немного шире реалистика, если правильно сложить. Он толкал его всё глубже и глубже, пока не упёрся костяшками в мышечную стенку, отделяющую матку. Глубоко. Изогнув запястье, он смог продвинуться ещё на несколько сантиметров, так что рука скрылась в Броке до половины предплечья. Стив был рад, что был подходящего размера, чтобы провернуть подобное. После сыворотки он вряд ли сможет пропихнуть в Брока даже ладонь, не то, что локоть. Чуть двинув пальцами внутри, так глубоко, что было трудно представить, где именно, он добился от Брока беспомощного скулёжа, и стал вытягивать руку наружу. Он оставил кулак у самого выхода, а следом довольно резко ввёл его снова. И снова. Темп увеличивался с каждым поступательным движением. Брока сдвигало по простыне, подушка была разодрана в клочья его зубами и когтями, а член самого Стива уже пульсировал, готовый подарить ему самый сильный, самый сладкий оргазм, что было парадоксально, ведь он даже не касался его. Когда при движении наружу кулак стал свободно выскакивать и проталкиваться обратно внутрь без особого сопротивления, Стив привстал и придвинулся ближе. Надевать презерватив одной рукой, да ещё и с когтями, было не особо удобно, но он справился. Ладонь внутри Брока он раскрыл, как и сам Брок делал с ним однажды, лодочкой, и направил свой ствол туда же, прямо в жаркую, растянутую пустоту. Кажется, Брок сорвал голос и теперь только хрипел что-то малопонятное, снова и снова содрогаясь в оргазмах, накрывающих его один за другим. Стив крепко обхватил свой напряжённый член внутри Брока, со всех сторон чувствуя бархатистость и нежность его нутра, и пару раз толкнулся, по сути, в собственный кулак. Это было бы похоже на обычную мастурбацию, если бы Брок вокруг него не сжимался с дикой силой, вздрагивая всем телом и вряд ли до конца осознавая, что происходит. Стива больше не хватало на аккуратность и бережность. Он замер, вгоняя в Брока член по самые яйца, и задвигал рукой там, внутри, в быстром, рваном темпе, даже не думая вынуть её наружу. В какой-то момент Брок рыкнул и обмяк, сползая ниже, и Стив понял, что вот он, его предел, вот она — граница, после которой всё человеческое в Броке выключалось. А значит, можно было отпустить и себя. Не особо церемонясь, Стив вытащил руку наружу с глухим чпоком, отчего Брок застонал вымученно, сладко и ещё сильнее сжался. Теперь можно было кусать и брать, не думая о том, как бы сделать всё ярче и что потом станет с кроватью. Оперевшись ладонями по сторонам от взмокшей черноволосой головы своей омеги, Стив наконец сорвался в яркий, плотный амок, переставая контролировать всё вокруг. Что происходило дальше, он помнил смутно. Только вспышками. Вот Брок на спине, с разведёнными почти в шпагат ногами, с поджавшимися яйцами и настолько крепким стояком, что он даже не подскакивает на каждом толчке, тяжёлый от прилившей крови. Вот он сам, изогнувшийся на простынях, слишком слабый, чтобы приподнять Брока, сидящего на его бёдрах, и ускорить темп. Вот не особо удобная сцепка, и его нога затекает, подогнутая под неверным углом. Но Брок так сладко на нём скулит, что он готов потерпеть неудобства. Вот реалистик до половины уходит Броку в горло, а ладонь самого Стива сжимает это горло с такой силой, что скулы Брока становятся бордовыми от перекрытого кровотока. Вот по ключицам Брока течёт кровь, на половину его собственная, из метки, на половину принадлежащая ему, Стиву, и течёт она с броковых клыков. Яркое ощущение когтей, мягко входящих в плоть, острая, но быстро проходящая боль, спазмы, скручивающие удовольствием всё тело, почти до боли, как будто мышцы свело и никак не разведёт, крики, рыки, стоны и хрипы… Всё превратилось в сплошной поток, неделимый и мощный, смывающий реальность, как цунами.

***

Брок проснулся от острого чувства дежавю. Кажется, когда в последний раз ему было так хорошо, он обнаружил, что повязан с самым лучшим альфой в мире. И с самым проблемным. На этот раз он вполне комфортно лежал не на полу, а на кровати, наслаждаясь мягкостью подушек. Стив обнаружился под боком, мирно сопящий куда-то ему в рёбра. На его плечах краснели новые царапины и укусы, но Брок отметил, что в этот раз они не были такими агрессивными и фатальными, как в прошлый. Излечатся быстро. Он осторожно потрогал пальцем один из синяков, и Стив вздохнул сквозь сон чуть резче. Брок лежал и смотрел на Стива, пытаясь прислушаться к себе и разобраться, рад ли он, что всё так сложилось. Тут же на ум пришёл образ Вселенской Любви и все сомнения, подкарауливающие в предрассветном сумраке, испарились. Броку даже нравилось то, что он связался именно с малышом-Стивом. В этом было что-то честное, искреннее… Любая бы омега пожелала Капитана Америку, не особо разбираясь в его проблемах, а он выбрал именно проблемы, а уж потом возможное звание. Что стоило ему тогда, когда он только увидел Стива таким, прогнать его из гостиной? От мысли, что он действительно мог это сделать, Брок неуютно поёжился и подтянул к себе худенькое тельце своего альфы поближе. Нет уж. Он уже тогда чувствовал, что Стив, так или иначе, его всё. Он бы хотел его любым, и сам готов был быть любым, пока это устраивало Стива. В их случае размер партнёра или некоторых его частей значения не имел ровным счётом никакого. Не вписывающиеся в общие рамки, они нашли свои идеальные отношения. И Брок сделает всё от него зависящее, чтобы остаться в этих отношениях навсегда. Истинные они, в конце концов, или как?