Размер не имеет значения

Брок полностью пришёл в себя только к утру, постепенно осознавая, в какую задницу он угодил. Его совершенно не устраивало, что у кого-то теперь была возможность контролировать его настолько качественно, пусть даже этим «кем-то» был надёжный как скала Стив. Это безумно пугало. Способность решать за себя, распоряжаться собой и своей свободой была для Брока чуть ли не главной в жизни, а на поверку оказалось, что всё это фигня, превращающаяся перед истинной парой в пшик. А ещё Брок помнил сильное, ни на что не похожее чувство эйфории, когда у него отобрали контроль. Это было сущим блаженством отпустить себя, не решать и не думать. Тем самым кайфом, за которым гнались все без исключения наркоманы и влюблённые. И даже несмотря на то, что всё это ощущение было накрепко связано с болью и горечью, ему очень хотелось испытать его вновь. Стыдное, унизительное желание, достойное, разве что… омеги. Которой он и был. Вот Дьявол! Вдобавок ко всему из головы никак не шли перепуганные глаза Стива, полные слёз, да и вся его поза — жалко свернувшееся тело на полу… У Брока душа разрывалась от воспоминаний. Хотелось вернуться и успокоить его. Вернуть задиристость и уверенность, которые, кажется, полностью покинули Роджерса вместе с тем рыком. Вот парадокс. Брок чувствовал себя одновременно и жертвой, и истязателем. Испытывал вину и обиду сразу. Злился и на Стива, и в то же время на себя. Хотел извиниться и хотел получить извинения… Всё-таки чутьё никогда не обманывало его — ну не создан он был для отношений! Ну не дано ему было интуитивное ощущение партнёра. Вся его первооснова, всё его существо шло вразрез с сущностью омеги, наперекор ей, и от этого он чувствовал себя какой-то природной ошибкой. Несуразным мутантом, который никогда не сможет полноценно быть собой или быть омегой. Какая-то из сущностей всё равно будет страдать. Принять себя целым было крайне проблематично, учитывая его образ жизни, характер и сложившееся мировоззрение. Он был не готов ломать себя. Не готов… к Стиву. Но Стив-то не был в этом виноват. И с этой мыслью новый укол вины и сожаления пронзил его и без того измождённую душу. Всю ночь и весь следующий день Брок провёл на рабочем месте. Занять голову работой оказалось полезно — тревога в сердце слегка улеглась, да и отчёты наконец приобрели образцовый вид. Но ощущение отстранённости от реальности Брока не покидало. Он исправно орал на плацу, привычно игнорировал косые изумлённые взгляды, профессионально зубоскалил и мастерски огрызался на недовольных, но на периферии сознания ровным фоновым шумом струились мысли о Стиве. О вариантах решения ситуации и об их общем туманном будущем. Не последнюю роль в этом всём сыграла и внутренняя брокова природа. Гармония, внезапно установившаяся на биохимическом уровне, плевать хотела на все его надуманные закидоны. Вопреки его желанию тело пело, наконец чувствуя свою целостность, и работало на полную мощность, сильное и бодрое, как никогда. Самое удивительное, что это сказалось не только на Броке — весь СТРАЙК пребывал на подъёме. Провалившиеся бойцы отстрелялись на таком уровне, на каком Броку-до-вязки и не снилось. Теперь же он принял это как должное: атмосфера в стае — не пустой звук. Не зря стайность всегда считалась значимой силой, особенно в военные времена. Люди, связанные на природном уровне в единый организм всегда действовали более слаженно и мощно. А уж с таким альфой, как Стив Роджерс, боевой отряд грозился стать полноценной маленькой армией. При условии, конечно, что вторая глава стаи, то есть, омега, то есть, Брок, будет этому благоволить. В итоге Брок додумался до того, что… всё идёт как надо. От судьбы не убежишь, как верно говаривала мать. Хоть куда от неё спрячься, хоть какой бронёй покройся, а всё равно найдёт и отлюбит. Но форсировать события Брок тоже не хотел. Ему катастрофически нужно было притормозить, остановиться, вдохнуть и подумать. Ещё месяц назад он безответно сох по идеальной плакатной картинке, а теперь эта картинка ругалась с его соседями и пыталась контролировать его поведение. Слишком уж резкий переход. Хуже всего было то, что со Стивом предстояло поговорить. Лицом к лицу. Глаза в глаза. Брок, конечно, хотел по началу малодушно позвонить ему — сам-то он получил от него звонок в трудное время — но потом передумал. Это было бы совсем трусливо. А Брок не был трусом ни разу в своей жизни. Он наконец собрался с силами и поехал домой, когда на улице уже стемнело. И то, он не был уверен, что продумал всё. Это Стив обладал способностью видеть всевозможные ветки развития того или иного события, а Броку в этом вопросе мешало субъективное, довольно горячее желание, чтобы всё сложилось исключительно по его хотению. Он ехал, нервно постукивая пальцами по рулю, и мысленно проговаривал заранее заготовленную речь. Джек сказал, что речь вполне сносная. После такой, конечно, под венец они не побегут, но крепкого перемирия однозначно достигнут. «Я бы хотел попробовать»… «Было бы глупо сопротивляться»… «Установим правила»… «Не тот человек, который мог бы»… «Надеюсь, терпения хватит»… «Никаких ожиданий»… «Границы должны быть»… «Работать над отношениями будем оба»… И ещё минут на двадцать подобных фраз, которые обрисуют все подводные камни хотя бы в общих чертах. Броку казалось, что он предусмотрел всё. Ещё ни разу и ни с кем он не доходил до того, чтобы выворачивать душу, обнажая свои желания и опасения. Но с кем можно было бы ещё этим поделиться, кроме как с истинной парой? Брок готов был рискнуть. Если Стив воспротивится, попытается его продавить или проигнорирует просьбы, то… Брок пошлёт его куда подальше. Ему не нужна была пара «лишь бы была». Ему нужны были либо полноценные отношения, либо никаких. Кажется, идеализм и категоричность способны передаваться половым путём. Такой твёрдости и негибкости Брок в себе раньше не замечал… Да и ни в ком, если честно, не замечал, кроме непогрешимого Капитана Америки. Что ж. Теперь это его реальность. Так или иначе… В течение часа он будет точно знать, помрёт ли в одиночестве или счастливо окружённый детьми и внуками. Уже подруливая к дому, Брок ощутил новый виток тревожности. Ну, если Стив опять сцепился с Мастерсом, он за себя не отвечает. Грёбаная речь улетит в тартарары, потому что они, скорее всего, подерутся. Но… На этаже было тихо. В квартире тоже. Свет нигде не горел. Ни Стива, ни его вещей не обнаружилось ни в гостиной, ни в спальне. Всё вокруг резко воняло хлоркой. Как будто Стива никогда здесь даже и не было. Как будто ничего не было. Брок громко выругался и пнул стул. Следом досталось торшеру и полубитому телевизору. Каков паршивец! Думал, что дел наворотил и сбежал? Так просто? Нет уж, Брок не был готов его отпустить, что бы это ни значило. Он его вернёт, как следует вытряхнет из него всю дурь, а потом они поговорят. Наверное. Брок поверить не мог, что Стив просто сбежал… Он злился на самого себя. Чего он ожидал? Что такой человек, как Роджерс, будет смирно сидеть дома и ждать его? Это ему, Броку, была отведена роль примерной жёнушки, а темпераментный Стив мог и дров наломать своими порывами. Брок никогда не был хорошим нюхачом — у омег в принципе способность улавливать запах жертвы и выслеживать её километрами была значительно слабее, чем у альф, но на адреналине он вполне мог хотя бы приблизительное направление определить. Он вылетел из квартиры с образцовой скоростью пожарного, спешащего на вызов. Ему казалось, что сердце осталось где-то в коридоре, между кухней и гостиной… И на лестнице он почувствовал его. Старый запах Стива. Не то новое и прекрасное, во что превратился его аромат после вязки, а раннее, озоново-мясное, то, по чему он даже успел немного соскучиться… Ему стало жутко. Если бы Стив что-то сделал со своей меткой, сам Брок бы уже метался в агонии, не соображая, где и почему болит. Если же Стив отказался от связи… Добровольно вырвал из себя кусок души и действительно почувствовал нежелание иметь эту связь… То он навсегда останется эмоциональным калекой, и даже если Брок его найдёт, починить уже не сможет. Гормональный сбой, настолько психологически подавляющий, нельзя будет исправить ничем, ни препаратами, ни мозгоправством, ни любовью. Брок бессильно взвыл и ругнулся, не зная, куда бежать. Он даже испугаться полноценно не мог: всё внутри парализовало холодом, сознание съёжилось и отстранилось, позволяя действовать инстинктам. Если бы он сейчас позволил себе на секунду замереть и задуматься… Потерялся бы последний шанс найти Стива по относительно горячим следам, потому что, скорее всего, он бы впал в кататонию. До первого этажа запах чувствовался легко, утягивая Брока за собой, словно карася на леске. А вот дальше, на улице, по ноздрям наотмашь била какофония всяких других ароматов. Брок закрыл глаза, стараясь не особо трястись и паниковать. Только бы сработало это пресловутое истинное чутьё, только бы наконец нащупать ту самую высшую связь… Он бы всё Стиву простил. Всё. Он бы стал для него любым, сделал бы с собой что угодно, переплавил бы себя в то, во что бы захотел Стив… Только бы нашёлся. Только бы не было поздно. В течение буквально секунды Брок вдруг осознал. Он словно увидел свою жизнь и судьбу со стороны. Нет, он не прозрел будущее, но чёткой, красной нитью проследил свою роль в судьбе Роджерса. Вдруг стало невероятно очевидным и его предназначение, и Природа, и ещё тысяча других понятий, которые раньше казались Броку пустыми словами и не несли в себе никакого смысла. Любовь оказалась огромной. Она и была космосом, целым бесконечным, в котором крутилась Земля. Она была больше Брока, больше Стива, больше человечества и общепринятых понятий. Больше правил и больше придуманной общественной чепухи. Она была так прекрасна и всеобъемлюща, что Брок задохнулся. Под зажмуренными веками вспыхнули слёзы. Наверное, так себя чувствовали святые, узрев Явление. Это было практически больно. И Брок даже подумать не мог о том, что с ним станет, если он потеряет это. Скорее всего, он превратится в овощ, сидящего посреди психушки в ржавом кресле, и будет смотреть в себя, в прошлое, в то несбыточное будущее, от которого чуть не отказался по собственной воле. Ни за что. Он не бросит Стива, даже если самому придётся потонуть вместе с ним. И Брок почувствовал его. Маленькую точку в этой Великой Любви, растворённой в каждом атоме. Крошечную занозу, пульсирующую где-то слева и впереди. В конце квартала Брок оказался в считанные минуты. И вовремя. Фонарь на углу никогда не работал: его постоянно разбивала местная криминальная компания, которая промышляла на этом углу грабежами. Стив сидел на земле, откинувшись на руки, пытаясь встать, но не преуспевая. Над ним стояли двое, третий же сидел у стены крайнего дома, запрокинув голову и тихо скуля от боли. Один из бандитов был однозначно альфой. Хилым, но способным к трансформации. Он выставил вперёд руку с когтями, приноравливаясь запустить их Стиву под кожу, если тот только рыпнется. Второй был бетой, и в его руках порхал нож. Стив прижимал к голове уши и сдавленно рычал, булькая кровью из разбитого рта. Броку хватило одного вдоха, чтобы понять, что хотели сделать эти уроды. Он буквально подавился гневом и налетел на того, что был альфой. Зубы клацнули в миллиметре от его заострённого уха, потому что в последнюю минуту инстинкт его не подвёл. Но Брок был хорошим бойцом — он вырубил парня с двух ударов. Боль, полоснувшая плечо, лишь распалила его сильнее. Бета совсем не умел орудовать ножом. Брок бы с удовольствием показал бы ему, как надо, но Стив повис у него на спине, успокаивающе урча что-то на ухо. Бета быстро и нервно поднял с земли третьего, того, что подпирал стенку, и резво уковылял с ним в темноту. Альфа так и остался валяться на земле без сознания. Броку очень хотелось вцепиться в него зубами и как следует задрать. Никогда ещё он не чувствовал настолько гремучей ярости. Обычно это всё же было холодное, мощное чувство, сейчас же его буквально трясло и выворачивало. Он рычал не переставая, пока Стив мелко тыкался носом ему в метку и поглаживал ключицы. Его тонкие лодыжки изо всех сил сдавливали Броку бока, но он был слишком заведён, чтобы замечать это. Как они посмели угрожать его Стиву? Как они могли покуситься на то, на что не имели права? Знали бы они, на кого полезли, сами бы себе харакири устроили! Отпустило его ещё через несколько минут и то не до конца. Внутренний жар внезапно передислоцировался — худенькое тельце Стива грело спину, а его дыхание весьма приятно шевелило шерсть на загривке… Шерсть?! Брок медленно моргнул, осторожно обводя языком вылезшие клыки. Он приподнял дрожащие руки к лицу и в скудном освещении разглядел свои крепкие когти. Но в теле не было и следа течного жара, ни намёка на болезненное возбуждение. Лишь крошечный уголёк заинтересованности тлел где-то в районе живота, вызванный определённо близостью тела альфы. Но… Это же было невозможно! Ни один омега не имел способности оборачиваться вне течки. Это была прерогатива исключительно альф. Факт оставался фактом — Брок стоял злой посреди улицы, полностью трансформированный в звероформу. А запах Стива из озоново-стейкового плавно перетекал в их общий вязочный аромат, но перетекал как-то неуверенно, мягкими оттенками переливаясь из одного в другое. Стив словно пытался успокоить Брока своими феромонами, но он отнюдь не был уверен, что имел на это право. Это тоже было ненормально, ведь над запахами кроме Природы никто власти не имел — так кардинально они менялись только в случае перебоев на биохимическом уровне… Обычно один раз и навсегда. Может, Брок окончательно спятил? Он слегка повернул голову, покачал ею, будто гладя Стива щекой, а потом перехватил его поудобнее чуть повыше колен и пошёл обратно к дому. Накрыло их примерно за пару этажей до квартиры. Брока отпустили ледяные пальцы, сжимавшие сердце, и он ловко перетянул Стива к себе на грудь, просто дёрнув его за плечо. Стив же, цепкий как маленькая коала, переполз, куда потянули, и тут же повис у него на шее, не прекращая перебирать своими тонкими пальцами шерсть на его загривке. Слабо контролируя свой речевой аппарат, Брок высказал ему всё, что успел надумать за последние сутки, включая и негативные, и позитивные выводы, последовательно. Под конец речи он уже расхаживал по гостиной, мягко гладя спину Стива своей широкой ладонью, ощущая каждый позвонок и ребро, но не чувствуя больше гнева или дискомфорта. Как будто всё так и должно было быть — большой грозный омега, наполовину ставший зверем, и хрупкий маленький альфа, которого он укачивал в своих руках. Стив, умостив подбородок на его плече, иногда только вздрагивал и громко сопел, но, что удивительно, даже не пытался перебивать, хотя Капитан Америка обычно за словом в карман не лез. О заготовленной и одобренной Роллинзом речи Брок даже не вспомнил. Слова сами по себе лились из него, и он был определённо рад, что не видит в этот момент Стива, потому что продолжать говорить, глядя в его светящиеся неоновые глаза, он бы не смог. Оказалось, что Брока так изматывали эти «отношения», потому что он им сопротивлялся. Так или иначе. Не принимал их. Не хотел их. Грёб против течения и выбивался из сил. Но стоило только смириться, допустить саму возможность их существования, как его тут же развернуло и понесло по течению с той лёгкостью, с какой по Байкалу несло крошечную хвоинку. Вокруг оказалась не гнилая трясина, а бесконечной чистоты озеро. Подчинение альфе не ломало его, а… Освобождало. Да, это, разумеется, пугало. Но и будоражило тоже. Восхищало. Захватывало и дух… И тело. Стив внезапно отстранился, зная, что Брок удержит его, и погладил его скулу, всё ещё покрытую шерстью. — Я люблю тебя. Он сказал это так просто, словно сообщал какую-то очевидную истину. Небо голубое. Огонь горячий. Стив любит Брока. Брок хмыкнул. Он знал, что Стив был не мастак строить взаимоотношения или говорить красивые слова. Он был ужасен в красноречии, и было вообще не понятно, как он умудрялся воодушевлять армии. Он, очевидно, предпочитал молча подавать пример, чем читать речи по бумажкам. И всё равно, его немногословность несколько сбивала с толку. Брок ожидал ворчания, или, может быть, не менее пламенной речи в ответ… Но… Ожидания и реальность как всегда разошлись. И Брок понял, что просто им не будет. Но радовало, что они хотя бы смотрели в одну сторону. Стив говорил не так красочно, как Броку бы хотелось, но он говорил те вещи, в которых Брок нуждался. Самому же Броку придётся научиться не прятать свои истинные чувства за бравым фасадом, перестать растворять и маскировать правду под наносным безразличием и гневом. В принципе, он и сейчас мог бы уместить все свои претензии в несколько коротеньких предложений… Но предпочёл искренность подаче. И, судя по тому, что в ответ Стив признался ему в любви, он принимал это. Понимал и принимал. — Сошлись лёд и пламень, — всё же несколько поэтично выдал Стив. Брок хмыкнул снова и… поцеловал Стива со всем пылом, вкладывая в ласку всё своё облегчение и все обещания, которые остались невысказанными. Пожалуй, только теперь он чувствовал, что берёт своё. Что Стив — весь, со всеми проблемами и со всеми бонусами — его. Кажется, Стив чувствовал нечто похожее. Они случайно сцепились клыками и поцарапали Стиву губу, и в этот момент он как-то по-особому застонал. Всё вокруг взорвалось запахом. Таким вкусным, что Брок застонал от удовольствия, лишь вдохнув его. Было похоже, будто кто-то приоткрыл крышку с кипящего густого бульона и ароматный пар дохнул в лицо. Стив зажмурился, и запах слегка поутих, будто воображаемая крышка вернулась на место. Но Брок теперь знал, что под ней кипит, знал, что Стива можно довести до состояния, когда он не сможет больше сдерживать это кипение. Брок широко лизнул метку, оставленную его собственными зубами, и Стив дёрнулся так, что чуть не выпал у него из рук. Напротив живота Брока было горячо и твёрдо, а сзади — он чувствовал это — начинало течь. Чем не закрепление признаний? — Брок? — мурлыкнул Стив, с шалой искрой глядя своими невозможными глазами. Судя по всему, ему пришла в голову какая-то безумная идея. Безумно горячая идея, от которой Брок уже заранее был готов дрожать. — Как ты хочешь, детка? Обычно, насколько Брок знал, в традиционной паре альфа-омега этот вопрос даже не вставал. Это беты могли извращаться, как им заблагорассудится, а у классических партнёров вариантов-то особо и не было… Но свою пару со Стивом Брок вряд ли мог назвать традиционной. И Стив с ним во мнениях совпадал. — Я хочу… всего. Хочу… Стив смущался. Он явно не мог озвучить своих желаний, страшась неизвестно чего. И лишь после жарких заверений Брока, подкрепленных не менее жаркими поцелуями, он сдался. — Хочу реалистик. Брок не видел проблемы, чтобы Стив трахнул его реалистиком, он, в конце концов, уже делал это и не раз, и зачем было об этом просить, он не понимал, но потом… до него дошло. И он буквально почувствовал, как задница сжалась, выталкивая наружу новую порцию смазки, стекшую почти до колен. — Будет всё, как ты хочешь. Чёрт, Стив, ты меня с ума сведёшь… Стив, видимо, боялся своих потребностей, боялся не оправдать свой статус и попросить чего-то неподобающего… Но с Броком, с таким же «неправильным» и безграничным, ему было можно всё. Он мог быть с ним кем угодно, и Брок бы принял это с радостью. О чем он не преминул сообщить тут же, крепко сжимая ягодицы Стива в своих руках, заявляя на них права и… обещая. Они избавились от одежды в считанные секунды, причём Брок вовсе не был уверен, что сделали они это аккуратно. Он не запомнил… Чем-то картина была похожа на ту, что случилась несколько дней назад: Стив раскинулся на широкой кровати, разогретый и жаждущий, нелепо вскидывающий бёдра в попытке трахнуть воздух. Только в этот раз вся его шея была покрыта укусами, сошедшими до состояния синяков, да и по всему телу наблюдались подобные следы. Брок был горд. — Не дёргайся… Доверься мне. — Я уже… Всем собой… С презервативами по прежнему была беда, в тумбочке не осталось ни одного. Впрочем, Брока осенило. В узких штанах, которые он еле с себя стянул, должен был найтись хотя бы один квадратик — ведь раньше это были его предтечные штаны… Одного им хватит… хватит же? Не течка, не гон. Можно было не надрываться, а смаковать… К счастью, хотя бы смазки было достаточно — напуганный «сухими» днями, Брок как раз купил одну бутылочку в том самом супермаркете, из которого попал сразу на «банкет» в прошлую среду. Стив извивался и сходил с ума, словно впервые за долгое время дорвавшийся до близости сексоголик. К тому времени, как Брок вылил достаточно смазки на его промежность, все его бёдра и низ живота блестели. Он весь скользил в броковых руках, и Брок боялся случайно царапнуть его всё ещё трансформированными когтями… Он прижался к груди Стива лбом, безмолвно прося притормозить, закрыл глаза и сосредоточился. Он понятия не имел, получится ли у него, и даже не представлял, что нужно делать… Но через пару минут, когда он вновь открыл глаза и отстранился, шерсти на его руках уже не было, да и когти превратились обратно в человеческие ногти. Если он научится этим управлять… будет просто потрясающе! Градус его восторга взлетел ещё выше, и Стив это почувствовал, цепляя Брока за соски и прокручивая их в пальцах до сладкой боли. Брок на ощупь вытащил из ящика реалистик и кинул на матрас, куда-то в сторону. Стив тут же извернулся и схватил его. Обе его руки помещались на нём свободно, да ещё и место оставалось — головка торчала сверху. Он тут же лизнул её, и Брока повело окончательно. Он помнил, что со Стивом нужно было быть осторожным, помнил, что физиология альф не была приспособлена к вторжению, но… Держаться ему удавалось на последнем пределе оставшихся сил. Чтобы омега не так металась внутри от бешеного счастья, он решил слегка отвлечь её, и опустился ртом на стивов член. Откуда-то сверху до него донеслось сдавленное мычание, и он вскинул глаза. Стив стонал прямо с дилдо во рту. Он положил его на подушку, а сам повернул голову и посасывал кончик. — Ах, ты грязный мальчишка… Я с тобой раньше времени… Стив… Брок резко надрачивал его ствол в такт словам, а пальцами внутри задницы орудовал раза в три медленнее. Контраст движений лишал Стива последних крупиц самообладания. На корне его члена начал набухать узел. — Нет, детка, так не пойдёт. Брок перестал дрочить ему, и Стив заскулил. Освободившейся рукой Брок стал дрочить себе, и толчки его пальцев внутри Стива стали резче. В горячей глубине скрывались уже четыре пальца, причём не согнутые «лодочкой», а раскрытые, широкие. Предплечье Брока было толщиной со стивово бедро и темнее его на пару тонов. Вкупе с тонким скулёжем Стива, хриплым дыханием Брока и пошлыми хлюпами, выглядело всё это действо… безумно. Безумно горячо. — Расслабься, Стив, давай… Выталкивай меня. Брок изо всех сил старался удержаться в здравом уме. Он думал, например, о том, что Стив был почему-то поразительно чистым внутри. Неужто перед тем, как сбежать из дома, он подготовился к чему-то подобному?.. Он что, спланировал их жаркое примирение? Или питал глупые надежды, и потому вычистился качественнее, чем можно было вообразить? Или… сделал это до того, как решил уйти? Да нет, любой из этих аргументов звучал как бред. Но?.. Нет, такие мысли определённо не помогали равновесию. Чтобы не впихнуть в Стива весь кулак слишком резко, Брок вынул руку и снова полил её смазкой. Из головы никак не шли картинки того, как Стив жмурится от усердия, в душе, думая о том, как Брок возможно, будет его брать. Надо будет определённо поинтересоваться, как же так вышло. Но это можно будет сделать потом. Может быть, утром. Или через пару дней… Или… Брок тряхнул головой, смаргивая пелену. Края сфинктера, который он, задумавшись, легонько поглаживал, были ярко-розовыми, чуть припухшими и, должно быть, чертовски чувствительными. Стив нетерпеливо дёргался навстречу, пытаясь вернуть в себя броковы пальцы. И Брок внял его безмолвным мольбам. Он всё же постарался сжать ладонь поуже и двигался медленно, с наслаждением вдыхая окутывающий комнату аромат, который с каждой секундой становился сильнее и насыщеннее. Погрузившись в Стива по самое запястье, он замер, оглушённый ощущениями. Вокруг ладони, привыкшей к грубости и жёсткости оружия, было гладко, упруго и чертовски горячо. Он чуть пошевелил пальцами, и Стив влажно выдохнул. Он дышал часто-часто и был красным до самых сосков. Ещё немного и он вполне мог бы вырубиться от гипервентиляции лёгких. Это в планы Брока, разумеется, не входило. Он осторожно, попытавшись не шевелить рукой, нагнулся вперёд и поцеловал Стива, успокаивая. У самого у него в голове стучали молоточки, и с каждым «тук» перед глазами мигало красным. Стив был трансформирован. Даже его хвалёный самоконтроль не смог продержаться против чувственности и нежности, которыми его окутал Брок. Его уши дрожали, трогательно-пушистые на кончиках. — Тише, детка, ты такой замечательный, такой хороший… Я не сделаю тебе больно… Давай вот так… Да… Брок никогда особо не любил трепаться во время секса, но с другой стороны, он раньше никогда не делал ничего подобного тому, что делал сейчас. Новые обстоятельства будили в нём новые потребности. Ему было необходимо сказать Стиву, какой он прекрасный. Он будто бы краем внутреннего взора снова видел Всеобъемлющую Любовь, которая сейчас сконцентрировала один из своих пронизывающих пространство лучей в его спальне. Стив должен был знать, насколько это прекрасно. Брок хотел показать это ему… Он снова шевельнул пальцами. На этот раз сильнее, разминая костяшками эластичные мышцы. Он слегка прокрутил запястье, и Стив вскрикнул. А следом потребовал ещё. Брок подчинился. Омеги всегда подчиняются своим альфам. Простыня под Броком была уже мокрая насквозь. Под ним натекла уже едва ли не лужа, вязкая и густо-ароматная. Собственная дырка голодно сжималась, желая почувствовать то, что чувствовал в этот момент Стив. А ещё саднила метка. Кровь Брока чувствовала кровь Стива, очень близко, и хотела слиться с ней, образовать единый организм. Внутренней омеге до трясучки хотелось вязки, но ей не было больно как тогда, в их самый первый раз, потому что она знала, что альфа уже принадлежит ей, и ожидание — не наказание, а игра. И она была готова играть в неё с радостью. Брок согнул внутри Стива средний палец, растягивая мышцы, как распоркой и осторожно, плавно стал им двигать, ища то самое место… И нашёл. Чуть шершавое уплотнение, от прикосновения к которому Стива дёрнуло, как от удара током, так что запястье Брока сдавило со значительной силой, а ладонь внутри сместилась глубже. Пришлось пережать Стиву корень члена вместе с яйцами, потому что узел после прямого прикосновения к простате взбух почти полностью, вот-вот готовый взорваться пиком напряжения. Стив, которому так нагло перекрыли поток удовольствия, дробно захныкал и замотал головой по подушке. Брок же осторожно вытянул из него ладонь. Стив долго, вымученно простонал и шире развёл ноги. Брок не удержался, подтянул его к себе за поясницу и, оттянув край дырки одним пальцем, залез внутрь языком. Он самым его кончиком дразнил Стива изнутри, по красному и натёртому, и с замирающим восторгом слушал, как Стив, вечный поборник морали, матерится сквозь рычащие всхлипы. — Не могу больше. Брок плюнул на нюансы и, за секунду раскатав по Стиву единственный презерватив, вытянулся рядом с ним на спине. — Пожалуйста. Он смотрел Стиву в светящиеся и слезящиеся глаза, и чувствовал, как чешется под кожей звероформа, потревоженная сильными эмоциями. Чувство это было новым, но таким естественным, будто он обладал им с рождения. Стив что-то неразборчиво, но очень воодушевлённо буркнул, и плавным, кошачьим движением распластался по Броку, ластясь грудью к груди. Ему даже не надо было придерживать себя рукой. Его стояком можно было забивать не то, что пресловутые гвозди, но гигантские металлические сваи, на которых были построены самые высокие небоскрёбы Нью-Йорка. Брок же был уже таким скользким и расслабленным, каким обычно бывал лишь в течку, когда, наконец, срывал все тормоза. Ни разу ещё вне периода он настолько не отпускал контроль. Стив был очень горячим внутри него, очень правильным, и Броку вдруг отчаянно захотелось ощутить его без презерватива, плотно и до самой последней клеточки… Однажды, он это получит. Однажды… Темп Стива был тягучим, плавным, таким невыносимым, что Брок буквально чувствовал, как трескается его терпение. Стив мстил ему за отложенный оргазм, и это была самая сладкая месть, которую Брок когда-либо получал. Но он не собирался играть честно. Он напряг пресс и привстал, хватая Стива за задницу и буквально вталкивая в себя. Между ягодиц, ритмично сокращающихся с каждым толчком, было влажно. Брок скользнул в растянутое нутро пальцами, двумя с каждой руки, и слегка потянул. Стив захлебнулся стоном и сбился с ритма. Брок удовлетворённо хмыкнул и протянул руку за реалистиком, безотрывно глядя Стиву в глаза, сообщая ему, что собирается сделать, спрашивая… Стив кивнул. И все сомнения смело напрочь, оставив лишь крошечную капельку здравомыслия на осторожность. Брок наощупь пристроил головку реалистика к инстинктивно сжавшемуся колечку стивовых мышц. Его несколько отвлекал член в собственной заднице, который стал будто бы ещё плотнее и горячее, хотя, казалось бы, куда ещё. Когда в Стива вошла толстая головка, он дёрнулся вперёд, въезжая в Брока до самых яиц, проталкивая в него наполовину разросшийся узел. Брок не удержал трансформацию и вспорол клыком собственную губу. К бешеной симфонии запахов вокруг прибавился металлический оттенок крови. Стив хотел было выйти из Брока и уже подался назад, но тут же толкнулся вперёд с новой силой, стремясь сняться с дилдо. Но ни одному из его желаний не суждено было исполниться. Брок не собирался облегчать его положение, наоборот, он хотел усилить его до абсурда. Он покрепче перехватил реалистик и двинул его вперёд снова, заставляя Стива сильнее качнуть бёдрами. То ли он трахал Стива в том темпе, в котором Стив трахал его, то ли наоборот, Стив входил в него с той частотой, с которой получал дилдо… Так или иначе, их амплитуды совпали, превращая сплетение их тел в слаженный, причудливый механизм, в котором каждая деталь знала своё место и работала безукоризненно точно. Стива не хватило надолго. И так распалённый сверх меры, от постоянного давления на простату и от восхитительной тугой упругости, сжимающей его член, он достиг своего пика в считанные минуты. Узел растянул презерватив, растянул Брока, а реалистик крепко сжало — так, что при очередном движении Брок не смог его вытянуть. Пришлось бы приложить немалые усилия и, возможно, причинить Стиву боль. Он не хотел причинять ему боль. Уж точно не специально, не тогда, когда Стив сладко стонал ему в метку, которую снова прикусил в порыве чувств. У Брока мелькнула мысль, уж не вампир ли он, потому что кровь, текущая из-под его клыков, совсем его не смущала. Наоборот, он глухо стонал, слизывая её капли, и пульсировал внутри Брока всё сильнее. Это было не похоже ни на что. Даже с предыдущими оргазмами, проведёнными со Стивом, сравнить было нельзя. Во всяком случае с теми из них, которые Брок помнил. Хоть он и не кончил (пока ещё), удовольствие достигло такой высоты, что он не мог даже толком простонать, не то, что сказать что-либо. Он слышал сердцебиение Стива, на какие-то сотые доли секунды отстающее от ритма, с которым из Стива выстреливала сперма. Брок случайно и ненамеренно дёрнул рукой, в которой всё ещё был зажат реалистик, и Стива подкинуло, как будто от удара шокером. Зубы его сомкнулись теснее, ещё глубже прокусывая Броку плечо, а узел, запирающий семя внутри тела, дрогнул и стал невыносимо твёрдым. Вот если бы Стив смог двинуть его ещё… Чуть дальше… Чуть выше… Брок шире развёл ноги и прогнулся, снова двигая дилдо и вдавливая Стива в себя. Тот уже с несколько отчаянным стоном проскользил выше, касаясь виском брокова уха, и снова кончил. На этот раз его узел оказался именно там, где Брок жаждал его больше всего. Оргазм накрывал волнами. Сначала мягко, едва-едва, но с каждым спазмом всё сильнее и сильнее. Стив зарычал. Утробно, низко. Победно. Счастливо. Брок вторил ему не менее удовлетворённо. Звук рвался у него из самого нутра, из глубины, откуда-то из души. Это был не его стон, но стон омеги, которой впервые дали право голоса. Вибрация сдвоенного рыка резонировала, наполняя комнату незримым дрожанием. Она пронизывала каждый атом, входя в реакцию со Вселенской Любовью, и наполняла всё вокруг чем-то щемяще-сладким. Когда слегка попустило, Брок вдруг обнаружил, что его виски мокрые от скатившихся из уголков глаз слёз. Он хохотнул, несколько удивлённый, но никак не расстроенный этим фактом, и Стив, постанывая, приподнялся над ним на дрожащих руках. Он слизнул следы слёз с его лица и улыбнулся, так светло и по-детски, что у Брока защемило сердце. — Ты вкусно пахнешь, — шепнул Стив. — Тобой, чудовище! — продолжал хихикать Брок. Он в жизни никогда не хихикал, но ему понравилось ощущение. — Нами, — поправил Стив и мягко потёрся носом о его нос. Он был таким умильным с этой расслабленной улыбкой, с этими пушистыми ушами и покрасневшими покусанными губами. Шерсть на его лице кое-где была испачкана кровью из метки Брока, но это его не портило. Брок всё равно не мог отделаться от мысли, что Стив похож на маленького ребёнка, измазанного вареньем.

***

Утром всё же пришлось вернуться в реальность. Ненадолго, но всё же. Будильник сработал, как всегда, в несусветную рань и поднял первым делом Стива. Тот подскочил, бодрый и радостный, но практически сразу же как-то сник. — Что? — сонно прокряхтел Брок, приоткрыв один глаз и потягиваясь. Он с удовольствием отметил, что тело буквально пело, наполненное силой, как никогда. — Я не могу пойти на пробежку. Стив звучал очень печально. Без звероформы он выглядел совсем юным и несколько незавершённым. Ему словно не хватало какой-то важной детали. Он был голым, но не только в буквальном смысле. Брок встряхнул головой и сел, глядя на него с явным требованием объясниться. — Нет, я мог бы, — примирительно пошёл на попятную Стив, но тут же едко продолжил, — если бы не астма, одышка, слабые сосуды и ещё куча всего. Например, я с трудом могу сдвинуть ноги. Вот, смотри! Он тут же повернулся к Броку спиной, а сам наклонил голову, словно желая тоже посмотреть. У Брока томительно ёкнуло пониже пупка. — Не возражаешь, если я осмотрю? — вроде бы невинно спросил он. Стив удивлённо обернулся, собираясь, видимо, развернуться обратно или даже унестись в ванную, но Брок уже плавно стёк с постели. Он подошёл крайне близко, не смущаясь ни своей, ни стивовой наготы. Ни один из них даже не был возбуждён, хотя у Брока уже определённо начали созревать определённые желания. Он мягко, но властно надавил Стиву на спину, придержав его за живот. Стив был вынужден наклониться вперёд, шире расставив ноги. Опереться посреди комнаты ему было не на что, руки деть некуда, да и в принципе альфийская природа сопротивлялась такой покорной и доступной позе, но Стив, шумно дыша сквозь зубы, подчинялся. Это же Брок. Он не навредит. Брок же, поставив Стива буквально раком, сделал шаг назад и склонил к плечу голову, любуясь. А потом присел и раздвинул его ягодицы, разглядывая дело рук своих. Ну, не только рук. Эластичные мышцы схватились обратно в кольцо, но были красными, натёртыми, и Брок был уверен, что они без проблем впустят его, если он надавит. Да, должно быть, Стиву было некомфортно, ещё и с непривычки, и он теперь весь день будет вспоминать их вязку при каждом шаге, а уж если сядет, то вообще ни о чём другом думать не сможет. Брок не удержался и лизнул Стива. Чуть влажного и чертовски вкусного, с лёгким оттенком синтетической смазки. Жаркое «ох» было чистой музыкой, а уж то, как Стив вздрогнул, бессильно сжимая кулаки, окончательно заставило Брока крепко возбудиться. Кажется, вылизывание Стива превращалось в его любимое занятие. Ему нравилось, как тот пытался сжаться вокруг его языка, как он дрожал, не в силах противостоять нарастающему удовольствию… Всё это доставляло Броку такое удовлетворение, будто ласкали его. Он выпрямился и легко скользнул в Стива сразу двумя пальцами, жёстко, сильно массируя ими сверхчувствительное нутро. Стив застонал громко, выпрямился и попытался сделать шаг, отстраниться, но Брок не пустил его, перехватывая рукой поперёк груди и прижимая к себе. — Позволь мне, прошу тебя, позволь мне… Он жарко шептал в снова изменившееся ухо, едва надеясь на положительный ответ, но когда Стив извернулся и ухватился за его член, с намёком проводя по нему рукой, он понял, что его просьбу услышали. Стив широко облизал свою ладонь, щедро смачивая её слюной, и снова вернул её на броков ствол, сжимая сильнее, сдавливая крепче. Он развернулся, прогнулся и потянул Брока на себя прямо за член. Брок заскулил от предвкушения и снова перехватил инициативу. Он сжал Стива за бёдра, надавил на тазовые косточки и буквально натянул на себя. Не удержался и сильно хлопнул его по ягодице, на что получил громкий, удивлённый взрык. Повторив хлопок ещё пару раз, пока кожа не покраснела, Брок убедился, что Стиву нравится. Брок был действительно странной омегой, ведь он и раньше трахал других, знал эту тугую тесноту, знал эти бесконечные движения… Но никогда и ни с кем ему не было так хорошо, как со Стивом. Он дёргал его на себя резко, до хлопков кожи о кожу, он тянул так сильно, что Стиву приходилось вставать на мысочки… Брок жалел, что у него не было узла и он не мог сцепиться со Стивом так сильно, как ему бы того хотелось, но в то же время он был безумно счастлив, что не был альфой. То, что Стив позволял ему с собой делать, было тем ярче, чем безумнее. Он не представлял, чего стоило Стиву усмирить свои инстинкты и отдаться, но судя по его блаженно искривлённому лицу, он ни о чём не жалел. — Брок, Брок, почти… Ну, почти… — Ох, чёрт! Брок кончил внезапно, не успев даже осознать этого и прочувствовать. На середине движения, продолжая содрогаться, он вышел из Стива и развернул его к себе лицом. Стив сориентировался быстро и очередная порция спермы, сочащаяся из Брока, оказалась вдвое гуще, потому что её вытолкнул стивов член. Второй оргазм наслоился на первый, едва Брок почувствовал его головку. Он едва не упал, сгибаясь, подставляясь и пачкая струями ковёр. Он не касался себя, но продолжал капать и капать, пока Стив выдавливал из него последние крупицы здравого смысла с каждым толчком. Стив не мог дотянуться до его метки из-за своего роста, а потому крепко вцепился зубами ему в лопатку. Брока прошило болью, а следом и очередной волной удовольствия. Он шатнулся, и Стив за спиной взвыл. Его узел потянуло вперёд вслед за Броком, слишком сладко, чтобы проигнорировать это. В итоге они всё же опустились на пол, Брок на живот, а Стив ему на спину. В нём было совсем мало семени с прошлого раза, и потому узел спал достаточно быстро, минут за десять. Он слегка куснул Брока за ухо — вполне себе человеческое — прося перевернуться. Брок улыбался. Он смотрел на Стива так тепло, что самому было жарко. И вдруг… Краска схлынула с его лица, а глаза в страхе расширились. Сердце Стива споткнулось и пустился вскачь. — Что? — тревожно спросил он. — Ты… Мы… Дьявол, где была моя башка бедовая… — Брок? — запах вокруг них дрогнул, напитываясь успокаивающими флюидами. Стив грустно улыбнулся, моргнул и погладил напряжённую брокову скулу. — Это тело бесплодно, если тебя это волнует. Не… не залетишь. — Нет? — переспросил Брок, с облегчением бухаясь затылком об пол. Тревожная складка всё ещё держала его брови насупленными, но феромоны Стива действовали безошибочно. — Определённо нет. Последствия краснухи в младенчестве. Или кори… Я точно не помню, у меня было и то, и другое, и я был слишком мал, чтобы точно запомнить. Мама плакала, когда врачи ей сказали, а я наоборот успокоился. Не хотел обрекать другого ребёнка на такое же жалкое существование. Брок серьёзно вздохнул и нежно погладил стивовы бёдра, всё ещё сжимавшие его бока. — Мы вернём тебе большое тело. Сам изобрету эту установку, если Старк затормозит… Но даже если и нет… я тебя любым буду любить. И совсем не расстроюсь, если у нас не будет щенят. Стив хмыкнул на такое обращение к детям, а у Брока внутри удивлённо и болезненно дрогнула омега. В её природе было желание обзавестись потомством, но глупый человек снова пренебрегал её предназначением. Брок собирался на службу, пока Стив готовил завтрак, и из дома вышел сытый, зацелованный и лишь немного более тревожный, чем обычно. Жизнь поворачивала всё круче и круче, и прямо сейчас Брок не видел, куда его занесёт дальше.