Reign of the Darkness

      Блум вдохнула полной грудью морозный ночной воздух. Ей не спалось.       Столько всего на нее навалилось разом. Но узнать, что человек, с которым они хотели пожениться, в этом мире с другой... Да еще и с кем – с Диаспро! С этой гадюкой, которая своими навязчивыми попытками отбить Ская поднадоела всем из Винкс (и не только) в ее мире.       Винкс.       Такого слова не существовало здесь, ведь компания подруг так и не собралась. Сложно сказать, к добру или к худу. Вселенная не особо страдала от бесконечных выходок очередного злодея, пытающегося захватить мир. Да и, судя по тому, что она слышала… У них сложилось все вполне себе неплохо – все вели свою тихую, мирную жизнь. Никто не встревал в воины, никто не отдавал свои жизни и не рисковал ради кого-то. Вмешиваться в эту идиллию не хотелось. Иначе можно было вновь нарваться на неприятности.       Ее вылазка на Эраклион чуть не стоила ей свободы, если не жизни. А последовавшая за этим тирада от короля Домино была более чем убедительной.       Она спустилась вниз по едва различимой тропке и вышла к небольшому озерцу, расположившемуся сразу за королевским садом. Фея любила в своем мире приходить сюда, когда ее терзали какие-то сомнения. Оно напоминало девушке об озере Роккалуче близ Алфеи.       Вот и сейчас Блум решила прийти именно сюда.       – Не думал тебя здесь увидеть, – из тени, точно призрак, выскользнул Валтор и сделал в сторону принцессы пару шагов.       – Взаимно, – огрызнулась та. – Что же принц Домино забыл в столь поздний час в такой глуши?       Демон хмыкнул и, скривившись, бросил:       – Не называй так. Неприятно.       – И почему же? – фыркнула девушка, отворачиваясь от стоявшего перед ней демона и смотря на искрящуюся звездами гладкую поверхность озера. – Мне казалось, такой властолюбивый демон, как ты, был бы этому только рад.       Мужчина сжал кулаки и, резко развернув девушку в свою сторону, процедил:       – Прекрати сравнивать меня из твоего мира со мной из… из моего мира! Это две разных сущности.       – Как по мне – одно и то же, – буркнула та.       Демон проворчал что-то про «идиотку» и подошел к подернувшейся мелкой рябью глади озера. Блум в какой-то момент стало стыдно: этот человек… демон пока не проявил никаких признаков открытой агрессии и не попытался ее убить. Не попытался обмануть или заманить в ловушку. Для него она – лишь внезапно появившаяся еще одна дочь королевы.       У него нет особых причин ее ненавидеть. Впрочем, как и у нее.       Блум присела на ствол поваленного недавней грозой дерева, что еще не успели убрать. Они с магом еще некоторое время молча наблюдали за отражающимися в глади озера звездами, и это напрягало фею, у которой было просто невероятное количество вопросов. В том числе – и к демону лично.       Она попыталась абстрагироваться от образа принца Домино, в котором видела своего старого врага. Попыталась пренебречь голосом, что звучал знакомо. Закрыла глаза и глубоко вздохнула. Но как только она попыталась открыть рот и заговорить первой, ее опередил принц Домино, который все также стоял у самого берега.       – Это место позволяет привести мысли в порядок. Вот только твои, кажется, в жутком сумбуре.       Девушка вновь фыркнула и все же подняла взгляд на него. Она была точно такого же мнения об этом месте, но говорить о том, что они с ее злейшим врагом мыслят одинаково, не хотелось.       – Я не знаю, как все сложилось в твоем мире и откуда у дочери Марион ко мне столько ненависти, но знаю, что тебя что-то гложет. По какой-то причине. Меня это раздражает, иногда даже пугает. Просто мне кажется временами, что я улавливаю даже эмоции, что ты испытываешь. А подобного я не ощущал при контакте с другими хранителями Огня Дракона, – Валтор развернулся вполоборота и недобро прищурился. – Эта идиотская связь меня чуть ли не до бешенства доводит.       – Вполне взаимно, – буркнула Блум, осознавая, что тоже время от времени чувствует эту пресловутую связь.       Ее это тоже бесило.       – И не я в этом виновата, уж поверь, – проговорила фея, вновь переведя взгляд на гладь озера. – Подобное чувство меня терзало и в моем мире, когда…       Когда ты напал на Андрос, затем Магикс, потом захватил Облачную Башню, попытался убить…       – Когда наши пути пересеклись, – закончила та.       – Извиняться за промахи своего двойника из твоего мира я не намерен.       – Да я уж поняла.       Вновь тишина, лишь тихий шелест крон деревьев да шепот воды в озере, лижущей береговую линию. Но, как ни странно, напряжение спало. Пусть не полностью, но девушка перестала дергаться каждые пять секунд, ожидая от мага какого-то подвоха.       – Как так получилось? – спросила девушка, подперев подбородок руками. – Почему ты стал принцем Домино… То есть… В моем мире все, что я знаю о тебе, так это то, что ты – творение Трех Древних ведьм. Больше ничего.       Мужчину аж передернуло, тонкие губы сжались в линию, а взгляд, устремленный в сторону озера, вспыхнул огнем. Блум уже успела с полсотни раз пожалеть о том, что подняла эту тему. Однако, несмотря на раздражение, что чувствовал демон, и которое передалось и фее, он сдержанно проговорил:       – Мне казалось, Дафна должна была уже тебе все выболтать. Она говорит, что удивительно легко нашла с тобой общий язык.       – Мне все равно многое непонятно… А так… Так я бы смогла…       Смогла что? Узнать причину, по которой он сейчас не захватывает миры и не бегает хвостом за Прародительницами?       – Многого хочешь.       – А я и не многого прошу.       Их взгляды встретились. Только теперь Блум задумалась над тем, в какой же временной период она попала. До нападения ведьм или после… А, может, никакого нападения и вовсе не было?       Вздохнув, маг вновь обернулся в сторону озера и проговорил:       – Что именно ты хочешь знать? Чувствую же, что не отвяжешься, если не отвечу.       На секунду ее дыхание сбилось. Опять эта «идиотская связь».       – Я хочу знать, почему, будучи творением ведьм, – маг вновь дернулся, – ты оказался сыном…       Другого жуткого типа. Но фразу она не докончила. Принц Домино и без того все понял. Валтор развернулся и присел на другой край ствола. Пришла очередь феи дергаться. Однако маг все также продолжал смотреть на гладь озера, не пытаясь напасть.       – О том, что я, как ты мягко выразилась, «творение ведьм», я узнал, когда мне было четырнадцать. До этого меня считали кем угодно, но не им. Да и сейчас мало кто считает, потому что о моем происхождении знают лишь единицы. Ведьмы подбросили меня ему в раннем детстве. И… – мужчина пожал плечами. – Дальше все случилось как случилось, а мне этот титул достался лишь из-за того, что я ношу имя рода, из которого мой горе-родитель вышел.       – Как информативно, – с сарказмом фыркнула Блум.       – А что ты еще хочешь услышать? – куда жестче сказал маг. – Как Прародительницы пытались взять верх над моим разумом и вернуть себе? Как я временами терял контроль над собой? Как все вокруг шептались и говорили, что я – не более, чем бастард, но которым очень умело затыкали глотки, потому что с клинком в горле не поговоришь? Что из этого ты хочешь услышать?       Девушка поежилась и опустила взгляд. Если маг нападет сейчас, то она без своих сил точно проиграет. Но тот вновь вернулся к сдержанному тону.       – Я не хотел становиться принцем Домино. По крайней мере, после того, как узнал, какую ответственность этот титул подразумевает.       Странно. Очень странно. Блум запрокинула голову и уставилась на звезды, слабо мерцающие на черном бархате небосвода. Почему тогда в ее мире все сложилось иначе?       Где был тот переломный момент, что перевернул все с ног на голову? И кто сделал тот роковой выбор, что к этому привел?

***

      Все чаще и чаще происходили странные скачки энергии. Словно пространство искривлялось само по себе. И походило это скорее на то, что кто-то очень усердно пытается разорвать ткань пространства, чтобы пробраться в этот мир.       И, пусть в подобных скачках винили эту девушку, Блум, теперь Даркар был уверен практически на все сто процентов, что виною тому вовсе не она, а куда более опасные личности. Личности, за которыми он гонялся многие годы.       Прародительницы, Три Древние ведьмы… как их только не называли в народе. Некогда нагонявшие ужас на все Волшебное Измерение, а ныне – лишь тень прошлого, его далекие отголоски. И, знай он ранее, с кем имеет дело, точно не стал бы связываться с этими одержимыми старухами.       Это случилось много лет назад, когда он случайно наткнулся на них. Запертые множеством магических печатей, они явились к нему в виде призраков и, осознав, что перед ними достаточно сильный маг, уговорили его освободить их, в обмен на что они отыщут для него что угодно.       И он согласился на сделку, потребовав самый могущественный источник силы во Вселенной. Источник, что, как он думал раньше, мог бы вернуть к жизни дорогих ему людей…       Однако ведьмы сыграли с ним злую шутку, подсунув ребенка, якобы созданного из искры Пламени Дракона. Что ж, так и оказалось, вот только после, когда старухи набрались сил, они потребовали у него свое «детище» назад.       Но они не учли одного факта. Очень важного. У этого ребенка уже была семья, которой ему невольно пришлось стать. И ведьмам это не понравилось. Они хотели взять свое.       И тогда-то он понял всю опасность, что представляют Прародительницы.       И, если раньше он мог списать скачки энергии и помехи на появление странной девицы «из параллельного мира», то теперь он был убежден в том, что за этим стоит вовсе не Блум. А кое-кто похуже.       И первым, кто попадет под удар, определенно будет Валтор. А после – и темный маг, что осмелился пойти им наперекор, он сам.

***

      Блум удивленно огляделась по сторонам – она и в своем-то мире редко бывала в этой части дворца Домино, а сейчас, когда та изменилась почти до неузнаваемости… Она точно оказалась в совершенно другом месте. Впрочем, технически так и было.       Это была небольшая комнатка в восточном крыле, окна которой вели на залитую солнечным светом террасу. Комнатка, что обычно была завалена старыми картинами, потрескавшимися и выцветшими от времени. Здесь же были и старые игрушки маленькой Дафны и все то, что обычные люди хранят в кладовках. Теперь же здесь было поразительно чисто – царил идеальный порядок. Помещение стало похоже на беседку с обвитыми плющом окнами, маленькими светлыми столиками и мягкими креслами. Просто небо и земля!       Но еще больше Блум удивило то, что Дафна и Валтор тоже были здесь. Неужели они нашли способ вернуть ее назад, домой? Надежда в душе девушки угасла, когда она встретилась с тревожным взглядом матери.       Так странно называть матерью ту женщину, которая в этом мире к тебе не имеет никакого отношения…       – Ну, и что за консилиум ты намерена здесь устроить? – раздраженно спросил Валтор, скрестив руки на груди и привалившись спиной к дверному косяку. – Я надеюсь, дело было действительно срочным.       Дафна с размаху отвесила тому подзатыльник, вырвав из легких Блум легкий смешок. Ей было все труднее ассоциировать этих людей (и демонов) с теми, кто остался в ее мире. Родном мире. Она отвела взгляд, когда льдистые глаза скользнули по ней.       Почему так больно и обидно осознавать, что твой злейший враг буквально занял твое место? Что Дафна называет его братом, что он – принц Домино… Хотя большого количества прав у него на это нет.       Бастард.       Подавив в себе жалость к принцу Домино, девушка тряхнула головой. Этой ночью они относительно спокойно побеседовали, все равно под утро разругавшись. Но это не было поводом целиком и полностью доверять и признавать этого демона в качестве принца. Да и сам он был не особо рад этому.       – Я понимаю, что отрываю тебя от работы, но мне было необходимо, чтобы вы все здесь собрались и выслушали меня, – вздохнула королева, во взгляде которой мелькнула усталость. – Мне нужно кое-что вам рассказать…       – Что случилось, мама? – обеспокоенно спросила Дафна, сев рядом с королевой и сжав ее ладонь в своей.       Блум сдержала порыв сделать то же самое. Она в этом мире чужая, и даже если Марион была к ней благосклонна, фея не могла рассчитывать на все то, что осталось в ее родном мире.       Валтор нахмурился и серьезно кивнул. Блум последовала его примеру, вызвав у демона легкую ухмылку. Марион закрыла глаза и, вдохнув как можно больше воздуха в легкие, выпалила:       – Я беременна.       Блум потребовалось пять секунд, чтобы осознать, что же сказала ее мать. Большие голубые глаза распахнулись еще шире, а из легких вырвались лишь бессвязные звуки типа «э». Дафна просияла и принялась поздравлять женщину, однако Валтор в лице не изменился, лишь взгляд серых глаз посуровел.       – Папа уже знает? – спросила принцесса.       Каждый раз, когда Дафна называла того человека «отцом» или, что еще хуже, «папой», Блум аж передергивало, но не в этот раз. В этот раз ее эмоциями правил лишь шок.       – Нет. И я прошу вас ему об этом не рассказывать, – покачала та головой, в голосе королевы промелькнула тревога. – В сложившейся сейчас ситуации это лишь больше его отвлечет. Будто мало нам проблем…       Блум почувствовала укол совести. Она была одной из этих «проблем». А, судя по слухам о сбежавшем Ашероне, проблем могло еще и прибавиться с лихвой.       – На самом деле опасения вполне оправданы, – бросил демон, легко оттолкнувшись от косяка и заложив руки за спину. – Подобной ситуацией может воспользоваться кто угодно. Королева в таком случае становится уязвимой мишенью. Без обид, Марион.       Королева кивнула и мягко улыбнулась. Дафна переводила взгляд с нее на брата и обратно, а Блум продолжала стоять столбом.       – То есть… – наконец, протянула она. – Как это?       – Я думал, тебе известно хоть как дети появляются, – съязвил демон, ехидно оскалившись.       Она даже не стала язвить в ответ. У нее в скором, или не очень, времени будет маленький братик или сестричка. Но от одной мысли о том, что это будет ребенок ее второго заклятого врага, ей становилось дурно. Сможет ли она нормально смотреть на еще одного члена семьи? Или же вернется домой раньше этого? Было бы неплохо. Но внутреннее тепло, разливающееся по венам, заставило ее глуповато улыбнуться.       В конце концов – если ее мать счастлива с этим, с позволения сказать, человеком, то она им мешать не станет. Все же это не ее мир. Не родной мир.       – Мы постараемся скрыть это, но ты ведь понимаешь, что отец не слепой, – проговорил Валтор, проигнорировав улыбку Блум до ушей. – Он уже что-то заподозрил, а мозг приходит выносить нам. Знаешь, каково это – слушать часами про то, что ты «что-то не договариваешь»?       – Я понимаю, но войди в мое положение…       – Ты хоть понимаешь, как это странно сейчас прозвучало? – вздохнув, демон пробурчал. – Мы постараемся прикрыть тебя, но в ближайшее время более очевидные вещи дадут о себе знать.       – Я знаю, – кивнула Марион, легко улыбнувшись. – Спасибо.       Когда демон и принцесса вышли из комнаты, Марион коротко окликнула Блум. Девушка прикрыла дверь и села напротив королевы. Ей так хотелось прижаться к ней, уткнуться носом в плечо… как это было раньше. В ее мире. Но эта женщина была другой, и сейчас, когда Блум пожила некоторое время в замке, она стала замечать определенные отличия. Королева Домино из ее мира была мягкой добродушной женщиной, старавшейся держаться в тени. Здешняя же Марион держалась куда увереннее, а в золотисто-зеленых глазах сверкало пламя, даже говорила королева словно… иначе. Однако эти детали были довольно незначительны, и девушка заметила их далеко не с ходу.       – Все в порядке? – серьезно спросила королева, глядя прямо в большие голубые глаза.       – Мне немного неловко, – честно призналась девушка, тяжело вздохнув. – Я свалилась на вашу голову, навлекла неприятности, связанные с Эраклионом.       – Насчет Эраклиона не волнуйся, – отмахнулась Марион. – Мы все уладили. Но...       Ну вот – всегда и везде есть какое-то НО.       – Но постарайся больше не вызывать огонь на себя. Даже если судьбы людей, которых ты знаешь и которые были твоими друзьями, тебя волнуют.       – Хорошо, – кивнула Блум. – Больше такого не повторится.       Женщина поднялась со своего места и, подойдя к фее, положила той руку на плечо. От этого стало на душе так тепло и приятно, что девушка не удержалась. Она в порыве эмоций обняла рыжеволосую женщину, совершенно забыв о каких-либо рамках. Та не отстранилась – обняла в ответ.       – Прости, что заставила беспокоиться, мама.