не совсем про тайны

Чем громче орет музыка, тем лучше. Билли затягивается самокруткой и блаженно выдыхает дурман в окно. Так лучше. Сидеть в тачке, перед магазином, что работает круглосуточно, слушать любимую музыку на полную катушку и курить сигарету с примесью травки. По мозгам, вроде как, не сильно шарахает, скорее мягко обволакивает. И помогает почувствовать себя лучше. Почти прекрасно. Не учитывая адски болящее лицо. Харгроув смотрит в зеркало заднего вида, критически, оценивает масштаб ущерба. Не лицо, а отбивная, все в кровище, Кэрри Уайт обзавидуется. Отец сегодня перестарался, а может Билли просто перебесился. В конечном счете, возможно не стоило вспоминать про Бекки (маму, ласково подсказывает дурман) и говорить, что Сьюзан тоже от него сбежит стоит этой овце включить мозги. Очередная затяжка, рев из колонок, почти спокойно. Ярость в душе сходит на нет оставляя горькое послевкусие собственной дурости, ну ничего. Травка и это прогонит… Мелькает мысль о том, что возможно владельцы магазинчика вызовут полицию. Стремный тип в машине, на всю катушку слушает сатанинскую музыку, чем не повод? Плевать. Билли откидывает ноющую голову на спинку кресла, окурок отправляется в эпичный полет из окна на асфальт. Если хотят, пусть вызывают, ночь в кутузке, а то и две не так страшны, как возвращение домой к отцу-ушлепку. … только в душе маячит смутное беспокойство за рыжую засранку. * — Какого хера? — честно, Билли скорее читает эти слова по губам принцесски Харрингтон не же ли слышит их. — Мужик, у тебя по лицу, как катком прошлись! Что случилось? — А мне казалось дамочки тащатся от парней со шрамами и синяками? — задумчивая и испуганная мина Стивви кажется почему-то невероятно смешной. Их разделяет только двердца машины Харгроува. Так близко… — Ехать можешь? — это молоко она прижимает к груди? Наверное холодное. Черт, Билли многое отдал бы за что-то холодное. * Путь до кукольного домика принцесски Харрингтон Билли не запоминает. Не важная информация, он слишком сосредоточен на том, чтобы максимально аккуратно везти машину и не врезаться в тачку Стивви. Более или менее голова начинает работать только в доме у неожиданного спасителя (спасителя! Ей только красного плаща не хватает. Вандер-Стивви, мать ее. Харрингтон почему-то его юмора не оценила). Девчонка все носится туда сюда, протирает лицо Харгроува, все еще пытается узнать, что же черт подери произошло, обрабатывает и прочищает раны. — Это что? Осколки? — она непонимающе пялиться на свою находку. — Возможно об меня разбили лампу, — ухмыляется Билли. Если честно, до фени, что там еще спрашивает Вандер-Стивви. Билли больше нравится смотреть на ее сиськи, которые так удачно просвечивают сквозь этот идиотский топ. Черт, чаще бы дылда не носила лифчик! Зрелище офигенское. Потрогать бы их, сжать, облизать, прикусить… Интересно, как громко бывшая королева школы Хоукинса умеет кричать? Харгроув ставит сотку на то, что она безумно громкая. Рука сама тянется к чертовому топу… это шелк? Обалдеть, как гладко! Стивви наконец затыкается и смотрит Билли прямо в глаза. Забавно наблюдать за тем, до нее доходит. — Сукин. Ты. Сын, — девушка комично широко раскрывает глаза, улыбается и невереще выдыхает. — Ты ж накурен! — Чертовски верно, принцесска, — и что б вы понимали, он согласен с обоими заявлениями. * На самом деле травки в той самокрутке было по минимуму, но видимо продавец не соврал говоря, что товар убойный. Окей, Билли в последний раз так упарывался где-то в Калифорнии. Они с друзьями тогда загуляли на неделю, было весело. Грустно только, что большая часть, как в тумане. — Расскажи, что помнишь, — Стивви сидит напротив, сверкает неприлично голыми коленками и выглядит ужасно понимающей. Билли не знает хочет ли ее трахнуть или въебать за это тупое выражение жалости. — Я сказал слух про Калифорнию? — Харрингтон кивает. — Окей, но прежде… поплавай со мной в бассейне? * Окей. Он слишком много говорит за сегодня, честно, это не травка, а какой-то трындец. Сраные эмоциональные качели то заставляют Харгроува смеятся над промокшей Стивви, то он… плачет свернувшись калачиком рядом с жезлонгом. Билли не помнит почему ревет, как пятилетка. То ли из-за того, что сука Бекки бросила его с тираном отцом, не то из-за того, что мудила отец избивает его чуть что не так, а Билли, как идиот почему-то не может дать этой сволочи сдачи, а может он ревет потому что лицо все еще болит, даже не смотря на то что раны промыты и заклеены пластырями. Это можно склеить, но кто склеит самого Харгроува? Такого жалкого и разбитого? — Боги, не говори о себе так, — ласковые горячие руки обнимают Билли и тянут вверх. — Давай, дурилка, вставай, еще простудишься. * — Харрингтон, какого буя ты меня терпишь? — Я не терплю, просто пытаюсь быть хорошим другом. — А больше чем другом? — Билли беззастенчиво задирает промокший топ Стивви и ведет руками по горячей коже. — Поговорим об этом, когда тебя отпустит, — грустно усмехается девушка и скидывает наглые руки со своего тела. — Иди в душ, согрейся, я пока постелю тебе в гостевой. Проспись и отдохни. * Утро встречает Билли головной болью, опухшей рожей в зеркале и диким голодом. Черт, можно было забить на боль, но голод был реально адский. Откуда снизу доносился запах чего-то жаренного и Харгроув готов был благодарить Стивви уже только за этот запах. * — И все же, ты могла меня послать, принцесса, — омлет из четырех яиц с сыром и беконом, Харрингтон явно святая. — Так почему? — Потому что, — отвечает эта странная женщина с прической отказывающей соблюдать хоть какие-то правила гравитации. — Потому что я так захотела. Потому что ты нормальный парень, которому нужен друг. Потому что ты не послал меня с историей про Демогоргана и демопсов. Потому что… ты Билли Харгроув. Вот и все. Эмоционально и странно. Особенно последнее. Билли хмыкает. — А что насчет моего вопроса? Касательно «больше, чем друг»? Харрингтон хитро сощуривает глаза и наклоняется так, что в вырезе ее майки видно, что на ней как и вчера нет белья: — Зависит от того, насколько ты протрезвел.