Неотвратимо

— Ты напряжён. — И как ты догадался? — Мир не рухнет, если ты позволишь себе расслабиться в законный выходной. Этот тон. Таким же Ирука читает нравоучения мелким шкодникам в Академии — они ещё не шиноби, лишь в самом начале пути, а потому работёнка не из лёгких. — Раз ты сам не приучен отдыхать, то других пожалей, они истощены. Настолько, что не стали возвращаться восвояси, измотанные после длительной слежки, а остались с Какаши, не сложившим необходимые печати. Ирука встретил их на пороге и сейчас не подначивает, не подкалывает, как бы стремительно ни рассыпалась в пыль его репутация сурового ниндзя. Какаши открывает глаза. По большей части нинкены устроились не на нём, а на Ируке, и это забавляет — стая охраняет равноправного члена, которого, похоже, приняла без особого сопротивления. — Сенсей дело говорит, — ворчит Паккун и возвращается на предплечье Ируки. Воспитывает, как самый ответственный и разумный в отряде. Бисуке ведёт длинными ушами и фырчит, будто соглашаясь. Смешок. — Щекотно же. Пёс возит мордой, мостится, чтобы мягко опуститься лапами на шею Ируки. Да уж, с такими защитниками они точно не сдвинутся с места до полудня. — Это заговор? — насмешливо интересуется Какаши. — То, что ты Хокаге, не делает тебя неоспоримым авторитетом, — заявляет самодовольно, до чёртиков напоминая Наруто. — Неужели? И это ты вкладываешь в светлые головы изо дня в день? Ирука разворачивается к нему и подпирает ладонями подбородок. Волосы растрепались во сне, взгляд сонный, но искристый. Он светится изнутри. Ну чисто беззаботный пацан лет шестнадцати, какой там учитель. — Нас больше, Какаши. И спорить бессмысленно. Сказано тебе: отдыхай и не заморачивайся. Какаши перехватывает солнечную улыбку, укладывает его на себя, прижимает крепче. Лишние, назойливые мысли выветриваются вмиг. Поваляться в постели подольше? Что ж, он совсем не прочь подчиниться.