Неотвратимо

Саске не может им надышаться. Это же так просто, боже. Сделать глубокий вдох, пустить в лёгкие кислород, а потом так же медленно выдохнуть, замедляя сердечный ритм, расслабляясь. Но Наруто ему улыбается, и пульс бешено стучит в висках, напоминая: он живой, он чувствует, он не машина, он человек со своими недостатками и слабостями. — Учиха, ты странно молчалив. И не подколешь по поводу того, что я бестолочь, раз вернулся из командировки ближе к ночи и не удосужился тебе сообщить? Саске фыркает и поправляет сползшую перчатку — он сам недавно завершил миссию в соседней стране. Не подрассчитал со временем, но всё равно хотел добраться в Скрытый Лист поскорее. Сделать сюрприз, застать врасплох, выдернуть из рутины и переключить внимание. Урвать пару часов для них двоих — непозволительная роскошь с их безумным ритмом жизни. Спешил, чтобы неподалёку от Конохи встретить его. — А есть смысл? Всегда был бестолочью, ею и останешься. Наруто смеётся. Саске не может дышать. — Что верно, то верно. Я неисправим. Его смех звонкий и чистый. По-детски искренний. Как хорошо, что он не растерял непосредственность и умение радоваться мелочам. По-прежнему открыт миру, излучает доброту двадцать четыре на семь, так, как не умеет никто больше. Он, переломанный не единожды, находит силы идти вперёд, ставить цели и их добиваться. Саске им восхищается. Каждый день, просыпаясь, ловит себя на мысли: он заражается неподдельным позитивом, согревается огнём, что сверкает в голубых глазах. — С тобой, Узумаки, вечно всё не по плану. Я думал, ты уже в деревне. Наруто хитро приподнимает бровь. — Пытаешься быть романтичным? Саске борется с желанием отвесить ему подзатыльник. Ну что за придурок. — Конечно, усуратонкачи. Тот факт, что наши отношения фактически начались с оторванных рук, безусловно располагает ко всем этим приторным жестам. Наруто пожимает плечами, мол, чепуха, ерунда полная. Несносный. Саске смотрит на него, смотрит, смотрит, смотрит, и почему-то спустя годы ему недостаточно. Он выучил его от и до, он безошибочно находит на ощупь все до единого шрамы от кунаев и ожогов, он знает, где потрогать, чтобы доставить ему удовольствие, чтобы тот разомлел и забыл, как складывать слова в предложения, как шутки травить и чесать языком. Наруто подаётся вперёд. Гладит волосы, задевает большим пальцем щеку. — Знаешь, ты иногда так похож на кота. Разве что не мурлычешь. — Не дождёшься. Они соприкасаются лбами. Саске забывает о днях без него, о долгих неделях вдали, о том, как было тоскливо. Потому что вот оно — солнце. Снова греет. — Я так ждал тебя сегодня, Саске. И я счастлив. — С днём рождения, родной. Он не умеет говорить красиво, он не уверен, существуют ли вообще слова, чтобы выразить то, что бурлит у него внутри. Наруто целует, не настаивая, не расспрашивая. Он и так всё понимает. Если кто и может прочесть его мысли, то лишь он один.