Неотвратимо

Саске встречает его после тренировки, прямо на выходе из зала, и это подозрительно. Они, вообще-то, не договаривались, разошлись вчера в разные стороны после окончания уроков и дело с концом. Сегодня выходной, Учихе что, совсем нечем заняться? Он выглядит как чёртово совершенство в свободной футболке, джинсах и кедах. Ничего нового. Наруто моргает, не догоняя, то ли мерещится всякое от усталости, то ли он поехал крышей, ведь Саске ему улыбается. Максимально открыто и искренне, насколько способен такой высокомерный, саркастичный придурок, как он. — Ты сегодня долго, — замечает Саске непринуждённо. Без претензий, упрёков и возмущений. Он знает, сколько времени Наруто торчит у Джирайи-сенсея? Откуда он, мать его, знает? Слова напрочь вылетают из головы. В глаза бросается яркая вывеска, и он направляется к фургончику с мороженым — на улице настоящее пекло, остудиться не помешает. — Тебе купить? — спрашивает не то из вежливости, которой всегда были жалкие крохи, как бы ни сокрушался Умино-сенсей, то ли чтобы разбавить звенящую тишину. Саске качает головой. — Тебе скучно, Учиха? — С чего ты взял? Наруто готовится к целой тираде, набирает побольше воздуха в лёгкие, чтобы сообщить засранцу Учихе, что они, конечно, друзья, но это не значит, что он имеет право заявляться без предупреждения просто потому, что его заносчивое высочество осенила гениальная (или не очень) мысль припереться в спорткомплекс непонятно зачем. Непременно добавить, что у него есть планы, в которые Саске, надо же, какая неожиданность, не входит. Наруто глотает издёвки, подколки и дурацкие шутки. Саске снова ему у-лы-ба-ет-ся. Они знакомы с детства, он может список составить из жестов, привычек и реакций Саске. В школе он — король; идеальный прикид, прямые линии, острые речи, безукоризненная успеваемость и возведённое в абсолют желание быть лучшим. Среди сверстников каждый день, каждую минуту он — ледяная неприступная глыба, немногословный и даже грубый, если кто-то смеет вторгаться в его личное пространство, смеет предложить то, что вразрез со стремлениями и целями, и его собственным выбором. Почему-то сейчас он не похож на себя. Наруто никогда не видел его таким. Расслабленным, не надменным и колючим, мягким. У него (не)множко коротит в башке, сердце частит. Так странно. Он не представляет, как избавиться от напряжения, от ощущения, что секунда — и всё полетит под откос, поэтому выпаливает нервно: — Ты по поводу проекта по истории? Иначе что бы ему делать тут, с ним, не с Итачи или родителями, или на собрании очередного клуба, президентом которого является? Традиционный ежемесячный ужин прошёл на прошлой неделе, Микото-сан наготовила кучу вкусностей и с радостью приняла приглашение в гости от его мамы. Поводы пересекаться исчерпаны. Он с логикой очевидно не в ладах, у него нет объяснений. Слизывает верхушку рожка. Всё лучше, чем пялиться на Саске. На отросшую чёлку, приподнятую в удивлении бровь, вырез футболки, на дёргающийся от смеха кадык, сильные руки, длинные пальцы. Прокля-я-я-ятье. Наруто не успевает осознать, принять ту реальность, в которой Саске языком касается уголка рта, где осталось мороженое, а потом целует. Целует так, словно ничего естественнее между ними не случалось. У Наруто горят кончики ушей и щёки, но это кажется самой правильной вещью на свете. — Что это было, Учиха? — Признание? Голос Саске низкий и хриплый, и в нём сквозит неуверенность, не присущая тому, у кого расписана жизнь наперёд. — И давно? Давно хотел? Саске пожимает плечами. — Не знаю. Кажется, это было всегда. Наруто понимает, о чём он. Ему не остаётся ничего, кроме как согласиться.