Неотвратимо

Странно. Так странно видеть его близко. Не во снах, не в воспоминаниях, ничуть не поблекнувших за несколько лет, что они с Саске провели порознь. Наяву. Подмечать, как понемногу затягиваются раны, бледнеют синяки на лице и заживают царапины. Это кажется ему насмешкой — теперь, когда он добился всего, о чём мечтал, страх сжимает глотку, выпуская на волю тревожные мысли. А что, если его заберут? Что, если он снова уйдёт? Что, если оставит его и так и не узнает?.. Наруто не думает о том, что не имеет права тут находиться, что Цунаде настояла на строгом соблюдении постельного режима, что получит и от Сакуры, если продолжит приходить к Саске по ночам, забивая на рекомендации. Плевать. Забирается к нему на койку, сдавленно шипит, когда теряет равновесие, но не заваливается — к одной руке не привыкнуть в момент. Приподнимает тоненький плед и укрывает их обоих. Действует тихо, осторожничает, как никогда прежде. Откат после техник риннегана привёл к повышенной сонливости, пусть спит. Он кладёт руку на грудь Саске. Тук. Тук. Тук. Вот оно — доказательство того, что он не сумасшедший, что битва была, что больше ему не нужно бежать в попытках догнать, защитить, образумить. — На-ру-то... — выдыхает Саске. — Прости, я не хотел тебя разбудить. — Всё в порядке, — шепчет и не выглядит недовольным. Наруто бы сказал, что его шокирует эта странная мягкость, однако он не забыл, как Саске закрыл его собой от атаки Хаку. Помнит, как его вечно сжатые в тонкую линию губы гнулись в усмешке, когда Наруто удавалось его удивить на миссиях. — Тебе бы отдыхать, а я... — А ты здесь, — продолжает Саске, — и мне ничего другого не надо. Наруто малодушно утыкается носом в изгиб плеча. В солнечное сплетение ударяет не запакованная в театральные приёмчики и пафосные речи честность. Честность, которой между ними давно через край. Так правильно. Каждую чёртову секунду ощущать себя одним целым с ним. — Я... я должен... — Нет, не должен. Саске убирает прядь, лезущую ему в глаза, и гладит шрамы на щеке, ни на секунду не отводя взгляда. Смотрит тепло, а уголок губ дёргается в намёке на улыбку. Лишь тень, но её более чем достаточно. Наруто умирает оттого, какой Учиха ласковый. Всего на мгновение, чтобы тут же ожить и вдохнуть полной грудью. — Нет никого важнее тебя. Никого ценнее и дороже. — Я.. ты ведь самый... я тебя... Поцелуй смазанный и трепетный. В нём безграничное доверие, в нём — «прости» и «спасибо», в нём — облегчение и безмерная радость, и осознание: «мы есть, мы вдвоём, представляешь?» — Останься, — просит Саске. И Наруто понимает — проще простого. Быть с ним. Быть его. До последнего вздоха. Чтобы обрести вновь в следующей жизни. Только это и правильно.