Неотвратимо

Он не нужен ему. Он не нужен, не нужен, не-ну-жен. Закрыл Сакуру собой, оттащил за секунду до неотвратимого, герой. Ей повезло. В этот раз. Появился в критический момент, пришёл, когда его не просили. И принялся за своё. Снова. Образумить, сказать, как месть разрушает, как ненависть ломает и мутит рассудок. Заезженная пластинка. Поздно. Нечего ломать. Хуже не будет. Его путь лежит во тьме, его уже не переделать, не починить, как барахлящий механизм, не склеить, как разбитую вдребезги вазу. Почему он не понимает? Он не нужен. Пусть поскорее очнётся, придёт в себя, повзрослеет и прекратит таскаться в глупой надежде что-то исправить, не забывая об обещании достучаться, до сих пор лелея идиотскую, несбыточную мечту. Он не нужен. Зря из кожи вон лезет, зря толкает речи о дружбе и шансах, тратит время, не обращая внимания на Какаши, Сакуру, на то, что должен вести себя совершенно иначе. Должен ненавидеть, презирать и кричать от гнева, распирающего изнутри. Должен злиться, размахивать кулаками и сыпать угрозами. Он так спокоен. Картинка расплывается, силуэт размывается, но удаётся выхватить одну деталь — растянутые в улыбке губы. К чему этот звонкий радостный (ласковый? нет-нет-нет, что за чушь) тон? Он не нужен. Он — слабость, он — тот, кто больше не имеет значения, и чем раньше это примет, тем лучше. Для него самого, в первую очередь. Для них обоих. Их исход предрешён, следующая битва станет последней. Он не нужен. Он улыбается ему. Так, словно не верит ни единому слову. Дурак.