Лифт, в который я больше никогда не зайду

— Ну привет, — сказал тихий, но пробирающий до дрожи голос, принадлежащий человеку, которого я ненавижу всем сердцем. Ничего не ответив, я прошла в свою комнату, захлопывая дверь. Мало того, что этот человек не даёт мне покоя в школе, из-за чего мне приходится казаться полнейшей сукой, так ещё и дома, как казалось бы крепости, от него не спрячешься. — Ангелин, можно я войду? — спросил Саша, мой брат-погодок. Я понимала, что разговор вновь повторится. Но не пустить его я не могла. Он был мне очень дорог, даже дороже родителей. Как жаль, что он променял меня на этого придурка. — Войди, — тихо сказала я. — Солнышко, я не понимаю, почему ты так себя ведёшь по отношению к Дане. Ты же понимаешь, что он мой лучший друг, к тому же твой одноклассник, а ты к нему относишься, будто он тебе сделал что-то плохое. — Ну да, сделал, отнял моего старшего брата у меня. — Не показывай свою необоснованную агрессию при нем, хорошо? — От мягкого тона брата ни осталось и следа. Последнюю фразу он сказал твёрдым голосом, не требующим возражений. — Хорошо, — я старалась сдержать слёзы, надеясь, что брат побыстрее уйдёт. И да, так оно и произошло. Он улыбнулся мне и вышел из моей комнаты, оставляя меня наедине со своими мыслями. *** Началось всё это примерно два года назад. Возможно, кто-то был бы счастлив, родившись в семье богатых людей, но не я. Ведь наши родители пытались материальным благами уравновесить отсутствие эмоциональной близости и внимания к нам. Так называемый «синдром избалованности-заброшенности». Всё время родители проводили на работе, поэтому меня всегда тянуло к Саше. Нам повезло в том, что мы были погодками, и ему было не так скучно со мной. Не знаю, чтобы я делала, если бы жила в «золотой клетке» одна. Всю родительскую любовь заменял мне брат. До появления Дани. *** Я решила, что самое время пойти прогуляться, ибо видеть моего брата в компании с Данилом мне было больно. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но я привыкла, что Саша находился только со мной. Может показаться, что у меня к нему не родственная любовь, но это далеко не так. Он для меня — опора и поддержка. Он знает про меня то, что неизвестно больше никому. Он помнит то, что я забыла или не хочу вспоминать. Он для меня все. Возможно, родители своим полным отсутствием в нашей жизни помогли нам в кое-чем. Они позволили создать нам свой мир, отдельный от старшего. И в один момент этот мир разрушил Даниил. *** День учителя взвалили на плечи старших классов. Из нашего главным оказался Данила, из одиннадцатого — Саша. Они сразу же сдружились. Конечно, ведь оба были лидерами, оба чётко понимали, что хотят от этой жизни. Именно эти черты и сплотили их. Даня стал частым гостем нашего дома. И все свободное время парни проводили вместе. Саша звал меня провести время с ними, но, если сначала все было нормально, то спустя какое-то время я стала чувствовать себя лишним звеном. Разговор поддержать не могла, ужасы не любила, Кинга не читала. А у брата и одноклассника находилось всё больше и больше новых интересов. И постепенно Даниил вытеснил меня из жизни Саши. *** Горячие капли стекают по моим щекам. Родителям нет до меня дела. «Делай что хочешь, бери деньги, только не трогай нас» — вот их девиз по жизни. А теперь ещё и Саша… Как же я ненавижу Даниила. Если бы не он, то моя жизнь не изменилась. Брат все также проводил бы со мной все свое свободное время, а я не чувствовала бы дикое одиночество, съедающее меня изнутри, не давая полноценно дышать. Хотя, в глубине души я понимала, что рано или поздно Саша отдалился от меня. Но не сейчас, когда я так нуждаюсь в его поддержке. У меня сложный период в жизни, а он оставил меня. Ненавижу!.. Даню. *** — Ангелин, можешь передать своему брату? — спросил Даниил, протягивая мне какую-то книгу Стивена Кинга. — Надо, сам передавай. И так почти живёшь у нас. Своего дома нет или выгнали за дресс-код? — съязвила я. А весь класс притих в ожидании очередного скандала от нас. — Ну да, у вас живу, а то твоё место же пустует. И как же ты бедная, ночью работаешь, потом в таком же виде в школу приходи, — притворно вздохнул Даня. Ну да, я привыкла выглядеть хорошо, даже немного вульгарно, так как внешность позволяла. Пшеничные волосы длиной чуть ниже лопаток; льдисто-голубые глаза с тёмной подводкой, которая не делала из меня панду, а только украшала; выразительные густые брови, которые были аккуратно уложены гелем; длинные ресницы, превращающие мой взгляд в кукольный; прямой нос с небольшой сережкой в крыле; пухлые губы, покрытые бордовой помадой. — Ну, видимо перекись въелась тебе в мозг, раз ты меня не видишь, — отпарировала я. У него были осветленные волосы, которые на фоне с темно-карими, почти черными глазами и густыми широкими бровями, делали его внешность необычной и весьма привлекательной. — Ну может и так, ты же незаметная такая, — сказал парень, хоть и понимал, что это не так. Ведь мы с ним были самыми привлекательными людьми в классе. Я уже собиралась бросить в его адрес очередную колкость, но тут зашёл учитель, прерывая нас. «Как же я его ненавижу» — прошептал мой внутренний голос. *** Мысль о том, чтобы уйти из дома и проветрить голову, не давала мне покоя. Всем же будет всё равно на то, что я уйду. Возможно, брат даже не заметит. Накатывающая истерика стала уступать место апатии. Моральная усталость сумела подавить буквально все чувства, которые до этого переполняли меня. Низкий уровень энергии мне сейчас явно ни к чему. Поэтому я быстро оделась и вылетела пулей из квартиры, чтобы не получить нотации от брата, который явно слышал мою истерику за стенкой. Я уже нажала на кнопку лифта, как услышала, что дверь моей квартиры открывается. Сначала показалась осветленная макушка, а следом и её обладатель. Даниил вальяжной походкой направился к лифту. — У проституток сегодня рабочий день начинается раньше? — спросил он, ухмыльнувшись. Да, он любил подтрунивать надо мной именно этой темой из-за моей внешности. Хотя сейчас на лице не было ни грамма косметики, а из одежды простые джинсы и тёплый белоснежный свитер. Я лишь фыркнула на его слова, ничего не ответив. Наконец, лифт открылся и я зашла в него, глупо надеясь, что Даня не пройдёт следом. Хотя лифт был достаточно просторным, с каждой секундой мне становилось все теснее и теснее. Стены будто сжимались, а я лишь испуганно смотрела, как пара почти чёрных глаз наблюдает за мной. — Лина… — начал было говорить парень, но странный скрип перебил его. Через несколько секунд свет в лифте погас, а сам лифт остановился. — Господи, — испуганно сказала я, — погуляла, блин. — Успокойся, — усмехнулся парень, — маленькая паникерша. Сейчас все будет хорошо, — с этими словами парень нажал на кнопку вызова. «В данный момент свободных мастеров нет, ваш вызов будет обработан и в течение нескольких часов будет прислана бригада» — сказал скрипучий голос. В темноте я увидела, как глаза парня блеснули недобрым огоньком. Страх начал сковывать меня, ведь я не могла понять, что в данный момент творится в голове у Дани. Но даже сквозь кромешную тьму можно было разглядеть его довольной ухмылку. — Знаешь, Ангелина, ты давно мне нравишься, а сейчас такое подходящее время… Темнота, маленькая кабинка, только ты и я, — с этими словами Даниил начал приближаться ко мне вплотную, скалясь. — В-в-в смысле? — вся моя напускная агрессия ушла, как только мы остались с ним вдвоём в замкнутом пространстве. Блондин приподнял меня за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза, которые буквально горели огнём. Он наклонился ко мне и зашептал прямо в губы: — Теперь ты моя… Его губы мягко накрыли мои. Отвечать на поцелуй не было ни сил, ни желания. Моя истерика вымотала меня как физически, так и эмоционально. Поэтому я просто стояла безвольной куклой в его руках. Одной рукой он оперся об стенку лифта, а другой с силой сжимая талию, будто боялся, что я могу убежать. Но когда его язык прошёлся по моим губам, в моей голове будто зажегся красный свет. Я испуганно сжала губы. Тогда парень сильнее сжал мою талию, буквально до хруста и прикусил нижнюю губу. От боли я шумно выдохнула, чем сразу же и воспользовался Даниил. Его язык скользнул в приоткрытые губы, сплетаясь с моим. Слёзы сами по себе стали скатываться по моим щекам. Почувствовав соленую влагу на своих губах, блондин оторвался от меня, глядя затуманенным взглядом. Это и стало его оплошностью. С силой, вкладывая туда не только негативные эмоции за поцелуй, но и за брата, я ударила его по щеке. Было видно, как его глаза запеленила ярость, но его замешательство дало мне фору. Хотя, куда мне было бежать, если я находилась в замкнутой кабине лифта?.. От безысходности я скатилась по стене, не в силах держать себя на ногах. Но видимо Даниил взял себя в руки, ибо через несколько мгновений я была притянута за волосы обратно. Эх, а ведь хотела подстричь каре… — Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому, — прошипел Даниил мне на ухо. Одной рукой он сцепил мои запястья, сковывая движения, а другой рукой он наматывал мои волосы на кулак. Боль была сильной, но я держалась. Ни одного звука не было слышно с моей стороны. Возможно, именно это его и бесило. Но знать это может только он и тараканы в его голове. Я смотрела прямо на него, хотя понимала, что делать это не стоило. Его глаза были наполнены гневом, мои — ужасом. Да, у нас были постоянные стычки, но я никогда не думала, что этот человек может оказаться поистине ужасным. — Тебя брат не учил, что драться плохо, тем более для девушки? — зло сказал парень, а после этого ударил меня по щеке. Данила, откуда в тебе столько диссонанса? Судорожный вздох вырвался из меня. Он ещё раз окинул меня взглядом, а я съёжилась, приготовившись к новому удару, но его дальнейшие действия подвергли меня в шок. На горящей щеке я почувствовала холодные, влажные губы. — Не трогай меня, — тяжело сказала я, — ты мне противен, — эти слова я попыталась сказать как можно увереннее, но голос все равно дрожал от непрошенных слёз. Но мои слова были для него как об стену горох. Его руки уже пробрались под свитер поглаживая кожу, которая сразу же покрылась мурашками, но не от наслаждения, а от холода. Попытки вырваться не увенчались успехом — я оказалась плотно прижата к стене, чувствуя его возбуждение. Гнев в его глазах сменился похотью. — А знаешь, ты сама виновата, вечно ходила так, будто пыталась соблазнить кого-то, но явно не меня, — сказал парень, начиная покрывать мою шею поцелуями, от которых меня начало поддергивать. Никакого возбуждения я не чувствовала, лишь чувство полнейшего омерзения наполняло меня изнутри. О да, как же правильно считается в нашем мире винить девушку в том, что её изнасиловали. Да я хоть голой могу ходить, никто без согласия не имеет права меня трогать. Но видимо, Даниилу, как и большинству мужчин, было все равно. Резко оторвавшись от меня, парень стянул свитер. Я осталась перед ним в бюстгальтере, который был кружевным и мало что прикрывал. Воспользовавшись этим моментом, я вновь пыталась оттолкнуть Даню, но в кабине лифта это было нереально. Мои попытки спастись только раззадорили его. Даниил провёл рукой по моей щеке. Большим пальцем он оттянул нижнюю губу, а потом вновь поцеловал, будто стараясь загладить вину за то, что он делает. Его хватка ослабла, и я поняла, что это было последним шансом. Собрав всю волю в кулак, я толкнула парня в торс, отчего тот отлетел, ударяясь об двери лифта. — Сука… Хотел же по-хорошему, — пробормотал Даниил себе под нос. Он вновь приблизился ко мне, снимая ремень с джинс. Единственное, что я могла — вжаться в стену, готовясь к своей участи. Скрепив запястья за спиной, он связал их ремнем, тем самым обездвиживая меня. Его губы вновь нашли мои и он продолжил прерванный поцелуй, который сейчас больше походил на пытку. Он до боли закусывал мои губы, а после этого зализывал языком кровоточащие раны. Его рука прошлась вниз, слегка касаясь оголенной кожи. Второй же он притягивал меня к себе ближе, хотя, казалось, ближе некуда. Когда он начал расстегивать мои джинсы, я вновь залилась слезами. Тело будто билось в конвульсиях от моих ничтожных попытках выбраться из его плена. Схватив меня за волосы, он сильно ударил головой об стенку. Это заставило меня посмотреть ему в глаза. Взгляд был затуманен, будто он употреблял что-то. Но кто же знал, что его главный наркотик — я. Из-за удара я уже не могла сопротивляться, а только лить слёзы, которые парень ловил губами. Расправившись с джинсами, а затем и с нижним бельем, Даня посмотрел на меня. Его взгляд всё-так же был пугающим. Он провел рукой по моим волосам, стараясь их пригладить. — А все могло бы быть иначе, — сказал парень срывающимся голосом, прежде чем перейти к активным действиям. Спустив с себя джинсы, он подхватил меня за бедра, ожидая сопротивление. Но его не было. Я стала безмолвной куклой в руках извращенца-кукловода. Внутренней частью бедра я почувствовала эрегированный член. — Расслабься, я не хочу причинять тебе боль, — сказал Данила. Не хочет, но уже причинил. Больше моральную, чем физическую. Он тяжело вздохнул, чувствуя, что я до сих пор напряжена. — Извини, — тихо сказал Даня, прежде чем резким рывком войти в меня. Крик боли невозможно было сдержать. Он закрыл мне рот рукой, чтобы я не издавала звуки. Эх, а почему я раньше не додумалась закричать? Глупая, глупая я. Сразу же срываясь на бешеный темп, парень даже не дал мне привыкнуть к новым и не особо приятным ощущениям. Я прикусила его ладонь, но он терпел это, будто делая мне одолжение. Я чувствовала, как по моим ногам стекает собственная кровь. От этой мысли мне стало ещё противнее. Но дополнением к этому стали его губы на моей шее, которые, едва касаясь, скользили по ней. Даниил начал замедлять темп, и боль начала отступать, но даже толики наслаждения я не чувствовала. Презрения к нему, да и к самой себе — единственное, что сейчас переполняло меня. Мне было противно от его губ, которые уже не оставляли живого места на ключицах, покрывая их багровыми засосами; от его рук, придерживающих меня за бедра; от этого лифта, в которой я больше никогда не зайду; от Даниила; от себя… Судорожные вздохи парня стали наполнять помещение. Он перешёл на резкие, быстрые и хаотичные толчки, что предвещало оргазм. Естественно, не мой. Пара толчков — и я почувствовала, как сперма наполняет меня. Это ощущение заставило меня почувствовать себя ещё более грязной, хотя я думала, что хуже быть не может. Даня трясущимися руками продолжал держать меня, утыкаясь носом в шею, стараясь восстановить сбившееся дыхание. Восстановившись, Даня отпустил меня, начиная одеваться. Я тоже начала судорожно одеваться, хоть руки тряслись, а из глаз непрерывно лились слёзы. Полностью одевшись, я села в угол лифта, начиная завывать в голос. — Чёрт, я же люблю тебя! — заорал парень, смотря на меня, на то, что он сделал со мной. — Ненавижу, — тихо, но твёрдо сказала я, вкладывая в голос всю свою ненависть к этом парню, который разрушил и мою семью, и меня. — Чёрт-чёрт-чёрт, — будто помешанный, он повторял эти слова, глядя на меня испуганными глазами, но не подходя. И тут открылась дверь…