Мастер Поттер

- Здравствуй, дорогой Северус. Профессор Дамблдор вошел в кабинет зельеварения, когда Снейп оценивал пострадавшее после урока с первокурсниками-гриффиндорцами имущество. В основном досталось бедным котлам. Темноволосый мужчина бросил недовольный взгляд на старика, намекая, что он сейчас крайне занят. Но когда подобное останавливало директора? Это не он невовремя приходит, а другие в этот момент чем-то некстати заняты. - Ты знаешь, я не очень часто тебя о чем-нибудь прошу, еще реже – требую. Снейп тут же оторвался от скучной работы, заинтригованный этой фразой. Он оперся на стол и внимательно прислушался. С таких слов ему обычно дают приказы о шпионаже или о приготовление какого-нибудь мощного, но не всегда законного зелья, поэтому мужчина заранее приготовился к неприятной работенке. – Но, Северус, - продолжал директор, - в этот раз над нами нависла ужасная угроза, с которой и Волан-де-Морт не сравнится. Ты должен выполнить их требования, Северус, иначе…. Дамблдор глубоко вздохнул, собираясь с силами. Снейп заинтригованно ждал. - Иначе они взорвут фабрику по производству лимонных долек! Профессор зельеварения почувствовал непреодолимое желание заехать себе ладонью по лицу. Во-первых, ему уже осточертела одержимость директора сей сомнительной сладостью. Во-вторых, он уже догадался, кто мог быть инициатором столь дибильной угрозы, поэтому сразу спросил: - И что же Поттеру от меня нужно? *** Профессор Снейп со скучающим видом наблюдал, как Гарри Поттер безуспешно пытается проникнуть в голову Рона Уизли. Гриффиндорец, пришедший на отработку, никак не ожидал вместо чистки котлов стать подопытной крысой для отработки заклинания легилименции. Но кто его спрашивал? Поттер стучал кулаками по стене, бранился и даже перевернул несколько парт, но никак не мог проникнуть в голову рыжеволосого мальчишки. Слизеринец даже высказал предположение об отсутствии у Уизли мозгов как таковых. Снейп, в принципе, был с этим согласен, но не получалась у Гарри легилименция не поэтому. - Уизли, свободны, - бросил он пятнадцатилетке, отчего тот облегченно выдохнул и ринулся прочь из кабинета зельеварения. – А вы, Поттер, - Снейп недовольно покачал головой, - хоть мне и тяжело это признавать, но парень вы довольно… способный. В тринадцать лет вы научились колдовать без использования волшебной палочки. Неужели в пятнадцать спасуете перед какой-то легилименцией? Чего на этот раз не хватает? Мотивации? Желания? Мозгов? - Блин, не знаю, - Гарри пожал плечами и будто бы смущенно поводил носом ботинка перед собой. – Я хочу научиться этому заклинанию, оно мне действительно нужно, но… - Но?... - Но Уизли – чмошник, я в его голову лезть не хочу! – как на духу выпалил Гарри и недовольно отвернулся, скрестив руки. Снейп тяжко вздохнул, уронив лицо на ладонь. Мальчишка Поттер был для него книгой, написанной иероглифами и с измазанными клеем страницами. Видно же, пацан хочет учиться, и не абы чему, а реально полезной, хоть и сложной магии. Однако то мотивацию подай ему поинтереснее, то подопытных кроликов специальных подбери, то стену перекрась в цвет поприятнее. Пусть у Снейпа и есть родня с фамилией Принц, у Поттера явно кто-то в генеалогическом древе затесался с фамилией Принцесса, ибо своим поведением подросток больно уж ее напоминает. С трудом преодолев желание послать мальчика в грубой форме в далекое пешее, Северус поднял голову и сказал: - В таком случае, Поттер, определитесь, в чью голову вы хотели бы залезть и отрабатывайте заклинание на нем! Гарри Поттер долгим, задумчивым взглядом прошелся по профессору. Этот взгляд не обещал ничего хорошего, как и улыбка, медленно расцветшая на устах мальчика. - Нашел, - пропел мальчишка и тут же крикнул «Легилименс», указав в сторону профессора пальцем. Все произошло так быстро и неожиданно, что Снейп даже контрзаклинание применить не успел. Мгновение: и вот он, совсем юный, напуганный и слабый, висит вниз головой, а рядом ненавистный Джеймс Поттер потешается над ним, угрожая снять с него штаны. Северус видит спину уходящей Лили. Ее он только что назвал грязнокровкой и уже никогда не получит прощения за эти слова. Он видит их, Джеймса и Лили, кружащих в танце, и чувствует всепоглощающую зависть и боль. Как она могла выбрать его, этого высокомерного, ленивого, заносчивого мальчишку? Почему именно Джеймс Поттер? Почему не он, Северус? Они ведь вначале так были близки… Но тут мираж развеялся. И на месте болезненных воспоминаний перед Снейпом возник вполне реальный Гарри Поттер, удивленный и озадаченный. Лицо зельевара тут же покрыли красные пятна, то ли от стыда, ведь мальчишка увидел худшие его воспоминание, то ли от злости, по той же причине. Профессор открыл было рот, чтобы прогнать юношу из кабинета и запретить ему приходить не только на дополнительные, но и на основные занятия, однако Поттер опередил его. И услышанное повергло Северуса в шок. - Я надеюсь, вы отомстили этому очкарику? Как-нибудь злостно, заковыристо… О, может, вы соблазнили его жену, и на самом деле его сын - ваш? Снейп оторопело захлопал глазами, пытаясь переварить услышанное. Поттер что, не понимает, что мучитель Северуса – и есть его, Поттера, отец, а жена – его мать? Правда не понимает? - Ты идиот? – наконец, обрел способность говорить зельевар. – Этот «очкарик» – твой отец. - Да? – видимо, мальчик действительно не узнал в том юноше своего родителя, ибо его удивление было самым, что ни на есть, искренним. – Это что же тогда получается… Вы – мой биологический отец, профессор? Казалось бы, снейповская грань удивления уже была достигнута, но Поттер смог выйти и за ее пределы. И в этот раз Северус действительно уронил челюсть, особенно в тот момент, когда Гарри с криком «Папа! Кровный!» подбежал к нему и заключил его в объятия. Вот уж не думал Снейп, что уроки легилименции закончатся именно этим: сломанным мозгом и внезапно обретенным сыном. А в том, что зельевар и мальчик-который-выжил – биологические родственники, Гарри Поттера уже было не переубедить. *** С того дня изменилась жизнь не только профессора зельеварения, но и всего Хогвартса. Профессору Снейпу теперь приходилось выслушивать ежедневный отчет Поттера о проведенном дне, просьбы поиграть с ним в мячик или хотя бы в покер на желания, а также угрозы о подаче алиментов за все пятнадцать лет игнорирования собственного сына. В школе же укоренилось поверье, что встретиться с Гарри Поттером взглядом – дурной знак. За несколько вечеров народный герой отточил навык легилименции до абсолюта, и к концу недели ему стали известны страшные тайны и грязные желания каждого ученика и почти каждого профессора Хогвартса. Слизеринская хитрость и амбициозность тут же придумали, как новый талант превратить в деньги. И буквально через неделю к Гарри толпами ломились школьники в надежде узнать, не изменяют ли им вторые половинки, и какими будут ответы на ближайший школьный тест. Оплату Поттер брал не только золотыми монетами, но и труднодоступными вкусняшками и фотографиями специфического содержания. С Фредом и Джорджем Уизли, другими известнейшими предпринимателями Хогвартса, у Гарри был налажен бартерный обмен: секретная информация шла платой за восхитительные волшебные вредилки, и наоборот. О, какое эстетическое удовольствие Поттер получал, когда наблюдал за паникой и ужасом в глазах первогодок, когда их тело неожиданно покрывала сыпь или отрастал второй подбородок – а они ведь просто взяли предложенную легендарным волшебником конфетку! Гарри уже предложил близнецам открыть свой бизнес. Как будущий Министр Магии, он пообещал им крышу и вечные налоговые каникулы. Но если с чтением воспоминаний и мыслей других людей у Гарри было все хорошо, то проникнуть в свое собственное подсознание у него совершенно не получалось. Он пытался и напротив зеркала, и во сне, и в пьяном угаре – что об стенку горох. Юноше даже стало казаться, что Том Реддл его облапошил. Но раз уж Поттеру захотелось докопаться до своего внутреннего мира, его уже ничто не остановит. Даже если способа нет, он его придумает и им воспользуется! И в один из таких дней, рефлексируя на прогулочной площадке космического «Титаника» и попивая тыквенный сок, Гарри почувствовал, как задрожали небо и земля, как треснули пространство и время, и на их месте, всего в паре миллионов километров от земли, выросла планета. Новая, доселе невиданная юношей. Она словно горела изнутри, но так ярок был не огонь. Пылали крупицы времени, которые и были основой планеты. Гарри шокировано уставился на небесное тело, силясь понять, как за пару секунд оно появилось здесь. Да еще и так близко, ближе Луны. Но, главное, зачем? Он не услышал криков таких же напуганных и удивленных школьников, что выскочили на улицу посмотреть новый спутник Земли. Не услышал он и друзей, взбежавших к нему на палубу за поддержкой и ответами, которые Гарри и сам рад бы был получить. - Что это за планета, ты видел ее когда-нибудь? – сходу прокричала ему Гермиона. - Откуда она тут взялась? – подключился Малфой. - Почему сейчас? - Кто на ней живет? - Нас захватят? - Мы их захватим? - Кто за это все ответственен? - Точно, Кто? – повторил последний вопрос, заданный Блейзом, Гарри. Из всех известных жителей Космоса только двое могли нечаянно обронить возле Земли планету. Один отзывался на «папу», другой – на «Доктора Кто». Юноша бросился к рубке управления, чтобы позвонить Мастеру, но ответом ему прозвучали только помехи, смешанные с каким-то ультразвуком и, внезапно, барабанной дробью. Зато тут же поступил входящий вызов с Тардис Доктора. - Что вы опять с Мастером устроили? – одновременно был задан вопрос и с «Титаника», и с машины времени, а следом за ним – удивленный возглас. Ибо и Повелитель времени, и юный волшебник были уверены, что зачинщиком проблемы является голос по ту сторону системы связи. - Как, это не ваших с Мастером рук дело? – воскликнул Доктор. - Откуда? Я его с отправки в Хогвартс не видел. Я думал, это вы с ним в который раз поссорились и решили поиграть в футбол планетами. Тебе гол забили, Доктор! – ответил ему Гарри. – Ты хоть знаешь, что это за новая планета? - Еще бы, - в голосе Доктора послышались нотки паники и безнадежности. – Как не узнать родной дом? Это – Галлифрей! - Что? - воскликнул подросток. – Я, может, чего-то не понимаю, но разве Галлифрей не был запрятан в ловушке времени? Оттуда разве можно вырваться? - В том-то и дело, что невозможно! Но как, я не понимаю? И почему она так близко к Земле? Эти две планеты разделяли миллионы световых лет, они просто не могут быть рядом друг с другом? И почему, черт возьми, Мастер не отвечает на звонки? Что с его Тардис? - Может, она там? – Гарри поднял глаза к небу, в очередной раз взглянув на выросшую из неоткуда планету. Это и вправду был Галлифрей. Все как в рассказах отца: пламенные пустыни, небо и атмосфера невероятно оранжевого цвета, словно запекшееся Солнце. Время – основа этой планеты, ее центр. Смотришь на Галлифрей – и тебя словно засасывает в него, как во временную воронку, в которую однажды смотрят все юные Повелители времени. - Что? Я не понимаю, - воскликнул Доктор. – Как Мастер мог так рано очутиться на Галлифрее? Планета ведь только вырвалась из ловушки времени. - Может, именно благодаря ему и вырвалась?... В динамиках раздалась оглушительная тишина. Гарри кожей почувствовал повисшее в далекой Тардис напряжение. Только сейчас юноша осознал, что сказанные им слова могут быть не просто предположением, а настоящей правдой. - Гарри, никуда не ходи и ничего не делай. Я разберусь, - голос Доктора был стальным. Он не просил, а отдавал приказ. Звук отключения связи не дал Поттеру возможности ответить или что-то спросить. Дело было не просто серьезным, а прямо таки космических масштабов. Гарри устало вздохнул и протер глаза. Он почувствовал дрожь в руках и сжал кулаки, чтобы ребята не увидели его страха. Они должны быть уверены, что все хорошо и повода для беспокойства нет. Но теплая рука Гермионы на его плече разбила все остатки самообладания. - Прочь! – закричал он, отталкивая девушку от себя. – Прочь отсюда! Все! Слизеринцы в ужасе отшатнулись, только Драко воинственно шагнул вперед, разозленный подобным отношением к своей девушке. Да и Гермиона вся набычилась и поджала губы. Но не из-за того, что ее толкнули. - Гарри Поттер! – отчеканила она, краснея. – Как ты смеешь прогонять нас, своих друзей, в минуту опасности? Разве не мы воровали с тобой философский камень? Разве не мы спускались с тобой в Тайную комнату? Разве не мы помогали тебе ловить Питера Петтигрю? Неужели сейчас что-то изменилось? - Да, изменилось, - Гарри сделал шаг вперед и оказался вплотную перед девушкой. Он тяжело дышал, все его тело было напряжено и натянуто, как струна. – Потому что раньше я контролировал ситуацию. Имел план «Б». А сейчас я отправляюсь на незнакомую планету и даже не знаю, что там может быть. Я даже не знаю, вернемся ли мы потом на Землю. Вы готовы покинуть отчий дом навсегда? Ребята с неуверенностью переглянулись, действительно задумавшись над словами Гарри. Только Гермиона не сводила с него пронзительного взгляда. Гордо вскинув голову, она сказала: - Непросто же меня шляпа в Гриффиндор распределила. Я до глупого смелая и верная. Пока есть хотя бы мизерный шанс вернуться домой, я не отступлю. И вообще, о каком доме может идти речь, когда на кону жизнь твоего друга? Гарри отшатнулся, с ужасом и восхищением глядя на Гермиону. А слизеринцы переглянулись теперь уже с уверенными улыбками. - Да и я часто думал, что не на тот факультет попал, - усмехнулся Драко, подходя к Гермионе и обнимая ее за плечи. – Есть и во мне какая-то доля непрактичного героизма. - А я больше за чужую планету переживаю, - фыркнула Пэнси, взглянув из иллюминатора на Галлифрей. – Красивая. Жалко будет ее потерять. - А я не придумал еще причины, но на всякий случай полечу из-за денег, - пожал плечами Блейз. - А мы просто тупые, - ударили по рукам Крэбб и Гойл. Гарри застыл, не в силах поверить услышанному. По лицу было не видно, но внутри его разрывало от гордости, радости и страха за друзей. Прямо перед его глазами встала картинка двухлетней давности. Он все так же окружен друзьями, но их переполняет ненависть, они готовы разорвать его на части. В их руках – волшебные палочки, направленную в сторону Гарри Поттера. Но сегодня они готовы умереть за него. Готовы больше никогда не увидеть родителей, отчий дом… Гарри отчаянно захлопал глазами и плотно сжал губы. Облегченно вскрикнув, Гермиона накинулась на него с цепкими объятиями. - Все, фу, телячьи нежности пошли, отцепись, - Гарри отвернулся и нервно заерзал, пытаясь вырваться из железной хватки. Но в глубине души он был рад этим объятиям. - Но как мы полетим на эту планету? – совершенно логичный вопрос Забини вдруг поставил всех в замешательство. Ну, как всех. В основном – Гарри. Остальные просто выжидающе на него уставились, как на единственного, кто хотя бы бывал в Космосе. - Ну, - спустя несколько минут раздумий сказал юноша, - если преобразовать летательный механизм так, чтобы он рассекал не время, а пространство вне Земли, то без проблем. Но корабль ходит на тяге Маховиков времени. И если так кардинально изменить их функционал, будет «бум». Нет, не так: «БУМ»! Конечно, я смогу сделать так, чтобы «бум» случился уже при посадке на Галлифрей, но его никак не избежать. - «Титаник» погибнет? – прошептала Пэнси, прижав руки к гуди и с тоской окинув взглядом помещение. - Мастер может погибнуть! – раздраженно воскликнул Гарри, разведя руками. – А выбирая между кораблем и отцом я, пожалуй, предпочту отца. - Мы можем как-нибудь помочь? – отбросив сантименты, сходу спросил Драко. Гарри задумчиво нахмурился и почти сразу же кивнул. Пусть ребята и не разбираются в технике так, как он, но даже с «подай-принеси» дела пойдут намного быстрее. И действительно, не успело стемнеть, как «Титаник» запустил моторы, затрясся от перенапряжения и стремительно взлетел, покидая атмосферу Земли. Сколько восхищения вызвал у волшебников Космос! Это буйство красок и света, непроглядной темноты и бесконечного пространства. А Земля! Неужели они действительно живут на чем-то столь огромном и прекрасном? Но восхищение быстро сменилось паникой, когда датчики возгорания засветились и заверещали раньше планируемого. - Спокойно, мы уже в атмосфере Галлифрея, - не отрываясь от панели управления, крикнул перепуганным друзьям Гарри. – Но готовьтесь прыгать. Надеюсь, кто-нибудь из вас знает заклинание для сращивания костей? «Титаник» уже не просто летел, а стремительно падал на планету. Когда в рубке стало невозможно дышать от проникшего дыма, а стены опасно затрещали, будто вот-вот разлетятся на куски, Гарри оторвался от пульта и вместе с ребятами бросился к аварийному выходу. Благо, он был прямо напротив двери. Ребята переглянулись и схватились за руки. Безмолвно пожелав друг другу удачи и целых конечностей, они с криком прыгнули на раскаленный песок Галлифрея. Приземление вышло болезненнее, чем друзья ожидали, ведь здешний песок был намного тверже, чем на Земле. Да и обед из песчинок ребята не планировали. А взорвавшийся неподалеку «Титаник» поднял такой высокий слой песка и дыма, что ребятам нескоро довелось увидеть небо. С трудом поднявшись на ноги и потирая ушибленную руку, Гарри с тоской устремил взгляд на останки корабля. В груди защемило. То был подарок отца. Их общий ребенок, над которым они так долго трудились и доводили до совершенства. Это был его дом... Смачной оплеухой Гарри отогнал от себя плаксивые мысли. Он сам принял решение пожертвовать кораблем ради отца. И не ему грустить по этой груде железа! Поттер бросился к встающим и отплевывающимся ребятам: - Живы? Целы? Орлы? К счастью, серьезных травм ни у кого не было. Разве что… - У меня палочка сломалась, - с отчаянием в голосе прошептал Гойл. В дрожащих руках он вертел два покореженных древка, соединенных лишь тоненькой щепкой. Гарри с сочувствием похлопал его по плечу: - Зато у тебя есть кулаки, которыми ты можешь отбиваться! А руки у тебя, заметь, не сломаны. Немного отдышавшись, ребята пошли к единственному проглядываемому на горизонте городу. То, что они были на другой планете, чувствовалось сразу. Песок проседал под ногами глиной. Воздух казался раскаленным, но дышалось легче и свободнее, чем на Земле. Да и все небо от парящих повсюду крупиц времени казалось ярко-оранжевым. Вскоре волшебники достигли столицы Галлифрея, а то была именно она. Гарри ее сразу узнал. Единственный город на планете, укрытый прозрачным энергетическим куполом. Он защищает столицу от так называемых «отбросов», да и просто выглядит эффектно. Только сейчас со своей функцией барьер совсем не справлялся ввиду огромной дыры, через которую спокойно мог бы пролезть весь замок Хогвартс со всеми окрестностями. Да, Мастер рассказывал Гарри о столице, что так же зовется Галлифреем. Вот только явно преувеличивал ее красоту и масштабы! Поттер всегда представлял город полностью покрытым золотом и серебром, со льющимся из фонтанов вином и дорожками из изумруда. А по факту что? Дома из бетона, пусть и высокие, но совершенно одинаковые. Унылые улочки и полное отсутствие достопримечательностей. Кроме нескольких памятников, на которых был или Рассилон (действительно, пафосный мужик), или Президент, правитель Галлифрея (как гласили таблички у подножия скульптур). Единственным, что восхитило не только спутников Гарри, которые и так ходили по столице с разинутыми ртами, но и его самого, была Цитадель. Она же Капитоль Повелителей времени, о которой Мастер рассказывал с особым благоговением. Она гигантом возвышалась над всей столицей и радовала хоть каким-то разнообразием в архитектуре. Ввиду отсутствия хоть одной живой души на улицах, ребята справедливо решили, что все Повелители времени в Цитадели, и бросились внутрь здания. Изнутри Цитадель была еще лучше, чем снаружи. Полы и стены украшали письмена на местном языке, узоры на потолке подозрительно напоминали знаменитые круги на полях с планеты Земля. За широкой лестницей ребята услышали голоса и осторожно пошли на шум, вооружившись палочками. Поднявшись наверх, волшебники спрятались за колоннами большого круглого зала, до отказа забитого Повелителями времени. Внимание тех было приковано к судейской трибуне, во главе которой стоял Президент. Ребята сразу узнали его. Статуи в городе достоверно передали его длинное, слегка обремененное морщинами лицо, и маленькие глазки, скрытые за сурово нахмуренными бровями. - Тишина в зале суда! – воскликнул он, громко стуча молотком. Шум недовольной толпы стих, и она расступилась, открывая взору волшебников подсудимого, ради которого здесь собрался весь Галлифрей. - Доктор? – беззвучно прошептал Гарри, выпучив от удивления глаза. Слизеринцы и Гермиона, шокированные не меньше него, переводили взгляд то на подсудимого, то на Гарри, то друг на друга. - Повелитель времени Доктор, - грозно прогремел голос Президента, да только сам Доктор нисколько не смутился, а даже немного повеселел, - ты обвиняешься в злостном преступлении против всего Галлифрея. Ты, мерзавец, посмел спрятать планету и всех ее жителей в ловушку времени, обрекая нас на вечные муки. Ты лишил нас славной победы в Войне времени! Ты лишил нас будущего, настоящего и прошлого! Что ты скажешь в свое оправдание, Доктор? - Ничего, - беззаботно пожал плечами обвиняемый, который совершенно спокойно и расслабленно чувствовал себя в кругу разъяренной толпы и неблагосклонно настроенного судьи. – Потому что я ничего из перечисленного не делал. - Ложь! - со злобой ударил молотком Президент, а галлифрейцы оглушили ненавистного собрата такими оскорблениями, что даже у опытного в ругательствах Гарри уши свернулись в трубочку. - Из всех Повелителей времени только ты не оказался в ловушке времени! Еще, конечно, Мастер, но этот трус предательски бежал с поля боя еще в самом начале войны. - Не предательски бежал, а тактически отступил, - едва слышно защитил своего наставника Гарри, раздраженно закатив глаза. - Из чего следует, - продолжал судья, - что именно ты пленил всех нас. Да и твоя хваленная любовь ко всему живому и безграничный гуманизм только подтверждают твою причастность к столь немыслимому злодейству! Толпа грозными криками поддержала Президента, а Доктор устало покачал головой: - Я этого не делал. - О, ну, если ты так уверен в своей невиновности, - язвительно прошипел правитель Галлифрея, перегибаясь через трибуну и глядя прямо в глаза подсудимому, - то пусть Детектор вины покажет нам, насколько чиста твоя совесть. Тут же из-за трибуны выехал маленький металлический робот. Он навел глазки-сенсоры на Доктора и льющимися из них красными лучами стал водить вдоль Повелителя времени, проводя анализ виновности. Этот робот до того походил на древнеегипетскую богиню Маат, сидящую в позе йога на роботе-пылесосе, что Гарри не сдержался и прыснул в кулачок. Стоящие неподалеку галлифрейцы тут же обернулись в его сторону, но Поттер вовремя спрятался за колонной. Гермиона обескуражено покрутила пальцем у виска. Пэнси испуганно вжалась в колонну. Малфой и Забини плотнее сжали палочки, готовясь в любую секунду отразить нападение. Крэбб и Гойл просто сжали кулаки. Но Повелители времени, так и не увидев ничего интересного, вернулись к судебному заседанию. - Этот робот не только судья, но и палач, - Президент выпрямился и с ядовитой усмешкой продолжил, - он вынесет тебе приговор, назначит наказание и тут же приведет его в действие. Думаю, - мужчина театрально приложил палец к губе, - самое гуманное, что он сможет тебе предложить – смертная казнь. Отчаянное «Нет!» Гарри затерялось в поднявшемся гомоне толпы. Волшебник поднял руку, собираясь применить на Докторе «Акцио», но вдруг увидел, как выглядывает в другом конце зала из-за колонны Донна. Она, окинув толпу испуганным взглядом, показала Доктору большой палец и юркнула в укрытие. Повелитель времени подмигнул ей. А Гарри опустил руку. У Доктора явно есть какой-то план, и мальчику лучше не портить его внезапным приливом героизма. Знаком дав ребятам понять, что повода для беспокойства нет, юноша продолжил наблюдать за судом. - Скажи мне, Детектор вины, - с улыбкой победителя обратился к машине Президент, не заметивший ни заговорщических подмигиваний Доктора, ни движений за колоннами, - виновен ли подсудимый в заточении Галлифрея и всех его жителей в ловушку времени? Робот, словно бы нагнетая напряжение, вновь провел по всему телу Доктора сканирующим лучом, а затем безжизненным скрежетчущим голосом объявил: - Не виновен. Ахнула толпа. Президент выронил из рук молоток, переводя недоверчивый и шокированный взгляд то на андроида, то на Доктора. - Точно? – шепотом спросил он. - Повторный анализ не выявил признаков причастия объекта к указанному преступлению, - вынес неизменный вердикт Детектор вины. - Ха-ха, а я что говорил? – засмеялся Доктор, и теперь уже он победителем водил взглядом по толпе. – Я, конечно, во многом виноват. И в убийстве грязнокровок, и в применении заклятия Круциатус на семейку Лонгботтом. Но к ловушке времени я никакого отношения не имею! Слизеринцы и Гермиона уставились на Гарри с открытыми от удивления ртами. Юноша и сам с трудом держал челюсть на месте, хоть происходящее для него и складывалось потихоньку в цельную картину. В отличие от галлифрейцев, для которых, наоборот, картина мира только начала разрушаться. - К-какие грязнокровки? – Президент обхватил голову руками, надеясь хоть что-то ею понять. – Что за заклинания? О чем ты говоришь, Доктор? - Я – ни о чем. Я только что пришел. С синхронным вскриком толпа расступилась, и все увидели Доктора. Настоящего Доктора. Он, будто распушивший перья павлин, гордо продефилировал к подсудимому. Толпа не отрывала от него испуганного взгляда. Их собрат выглядел настолько довольно и уверенно, что нельзя было не заподозрить его в опасной для планеты и их вида затеи. Хуже того - он явно уже привел свою задумку в действие. - Где ты раздобыл оригинал, даже спрашивать не буду, - прошипел Президент, вцепившись руками в трибуну. Его глаза покраснели от гнева, костяшки на пальцах побелели. Он был словно бык, готовый разорвать на части тореадора. А Доктор по наглости был сравним именно с ним, еще и нарядился в парадную красную мантию Галлифрея. – Лучше скажи, что ты опять натворил? Оно ведь, наверняка, ужаснее ловушки времени! - О, ты совершенно прав, Президент, - расставил руки в боки настоящий преступник, - хуже, чем проделать это единожды, может быть только – повторить. Толпа испуганно зашепталась, а правитель планеты, откинув голову назад, гортанно засмеялся: - Ты думаешь, мы этого не предусмотрели? Тебе никогда не вернуть нас в ловушку времени! - О, да? И что же меня остановит? Пророкотал тоненький свист лазерной отвертки. Каждый его будто спиной почувствовал, и лишь Доктор – по-настоящему. Он рухнул на колени, пытаясь дотянуться рукой до лопатки, куда и пришелся предательский выстрел. Мастер за его спиной медленно опустил руку. Его лицо было искажено улыбкой дьявола, а в глазах плескалось безумие. Ринувшихся на помощь Доктору Барти и Донну тут же скрутили Повелители времени. Но никому не удалось остановить Гарри, бросившемуся к Мастеру - ни предупредительные крики Гермионы, ни галлифрейцы. Следом выбежали и спутники юноши. Они воинственно выставили перед собой палочки, защищая себя и друга от любой угрозы. Гарри встряхнул отца, заставляя его взглянуть на себя: - Зачем ты это сделал? Он же твой лучший друг! - Или злейший враг. Зависит от контекста, - усмехнулся Мастер, и мальчик отпрянул от него. Он не узнавал в нем человека, который воспитывал его с малых лет. Перед ним был кто-то другой, и этот кто-то явно потерял себя. Или же слишком сильно нашел. - Я знал, что ты попытаешься вернуть Галлифрей в ловушку времени, - Мастер обошел Гарри, словно его и не было перед ним, и направился к Доктору, что едва находился в сознании. – И твои манипуляции с ядром планеты я повернул вспять. Теперь Галлифрей тянет не в пустоту, а прямо на Землю! Да, на твою обожаемую планету, Доктор! Которой в течение часа не станет. - Но это и моя планета! – воскликнул побледневший Гарри. Но Мастер даже не взглянул на него. - Ты не понимаешь, - прошептал Доктор. – Глупец! Ты не видел последние дни войны. Ты не видел, что она породила. В ловушке времени было все: деградация Скара, орда травести, дитя кошмара… И теперь все это на свободе. Из-за тебя! - Удивил, - усмехнулся Мастер, пренебрежительно проведя носком туфли по щеке врага. – Мне уже все рассказали. Как и то, что будет после. И я не против. Мне позволят вознестись вместе со всеми, и я Богом взгляну на новый мир после конца времени. О, как это будет прекрасно! - Он прав, - ядовито улыбнулся Президент. – Мы действительно позволим Мастеру стать частью Нового Галлифрея, несмотря на все его злодеяния в прошлом. Ведь сейчас он – наше спасание. Он – наш маяк, что светил задолго до того, как все мы оказались в ловушке. - И светом своим я озарю конец времени! - Да что с тобой происходит? – истерически закричал Гарри. Его била мелкая дрожь. Таким сумасшедшим он еще никогда не видел отца, а Мастер и так не был образцом адекватности. – Что у тебя в голове творится? И тут Поттера осенило. Он ринулся к отцу, схватил его голову и посмотрел ему прямо в глаза. Весь мир плавно растворился, сузился до одного конкретного человека. В прямом смысле этого слова. Ведь сейчас юноша оказался в его мире. В голове Мастера. Этот внутренний мир был не похож ни на один из тех, что видел волшебник, пробираясь в мысли и чувства одноклассников и учителей. И немудрено. Ведь у существа, что живет тысячелетиями и всю свою жизнь путешествует в другие Галактики, опыт и глубина восприятия намного шире и разнообразнее, чем у обычного школьного учителя, пусть тот и преподает волшебство. Мир Мастера был Галлифреем. Таким же ярким и огненным. Только здесь он горел по-настоящему. Со всех сторон слышались крики отчаяния и мольба о помощи. Но оглушительнее всего звучали они. Барабаны. Марш войны. Стук сердец Повелителей времени. Теперь Гарри хорошо понимал безумие Мастера. Барабанная дробь звучала так громко, что хотелось выжечь уши, лишь бы она прекратилось. Но это невозможно. Пока бьются сердца Мастера, барабанам не замолчать, ибо они и есть этот стук. Дробь жизни, бесконечная и подавляющая. Сплющивающая тебя до атомов, выжимающая все соки. И как тут не сойти с ума?... Пытаясь сбежать от этого бесконечного шума, Гарри вдруг увидел мальчика, что стоял над сияющей воронкой. Он был одет в парадную мантию Повелителей времени и жадно всматривался в вихри времени, словно вот-вот начнется самое интересное, а он, упаси Расселон, все пропустит. Гарри осторожно подошел к мальчику. Юноша догадывался, кем может оказаться это дитя. - Как тебя зовут? – тихо спросил волшебник, встав рядом с мальчиком. Тот, услышав незнакомый голос, вздрогнул и почти посмотрел в сторону незваного гостя, но тут же одернул себя. - Уходи, - грозным, незнающим непокорности тоном молвил ребенок. Гарри понял, что не ошибся. Это был Мастер. В детстве. Только он умел так говорить, когда был раздражен и особенно – когда его отвлекали от чего-то важного. - Меня зовут Гарри. А тебя? – волшебник не оставлял возможности выйти с мальчиком на диалог. - Ты глухой. Или тупой. Или все сразу, - недовольно прошипел ребенок, не отрывая взора от воронки времени. – Я занят. Уходи прочь! - Чем же ты так занят? – усмехнулся Гарри.- Ладно, мультики бы показывали. А то – вихри да спирали. - Если хоть на мгновение я оторву взор от воронки времени, - спокойно, но все еще раздраженно ответил юный Мастер, - то барабаны в моей голове никогда не замолчат. Гарри нахмурился. - Что за бред? Кто тебе это сказал? - Господин Президент. Президент. Гарри недовольно хмыкнул. Тот еще скользкий тип. И как он только умудрился в голове Мастера свои порядки установить? Другой вопрос: как Мастер с порядками Президента у себя в голове умудрялся столетиями портить жизнь лично ему и всему Галлифрею? И тут мальчика осенило. Вихрем в его голове пронеслась неосторожно брошенная Президентом фраза: «Он – наш маяк, который светил задолго до того, как мы оказались в ловушке». Мог ли самый главный и талантливый Повелитель времени, зная, что остаются считанные секунды до вневременной темницы, на которую обрекает его Доктор, окунуться на пару мгновений в прошлое и установить в голове злейшего врага Доктора маячок, что проложит Галлифрею спасительный путь? Но маяк этот будет не светить, а выстукивать знакомый каждому Повелителю времени ритм. Стук их сердец. За которым они последуют, который их спасет. И Гарри Поттер знал правильный ответ. - А ты не подумал, что барабаны не замолкают именно потому, что ты все время смотришь в эту дурацкую воронку?– скрестил руки на груди Гарри. Мастер вздрогнул. - Глупости! – прошипел он, только в голосе его уже прорасло зерно сомнения, а Поттеру это было и нужно. - Послушай, - Гарри взялся за ладошки Мастера и присел на корточки, оказываясь с ним на одном уровне зрения. Он произнес настоящее имя Мастера, и тот едва не перевел удивленный взгляд на юношу. Хоть Повелитель времени и побледнел, а губы его задрожали, самообладанием его можно было только восхищаться. - Я знаю, тебе страшно, - продолжил Гарри, - я знаю, ты мечтаешь хотя бы на мгновение расстаться с этим стуком, и эта воронка – твоя единственная надежда однажды услышать тишину. Но она и есть твой пленитель. Это она стучит барабанами. Этой дробью Президент из будущего наградил тебя в прошлом, чтобы однажды Галлифрей смог вырваться из ловушки времени. Но Галлифрей не тот, что прежде. Те мудрецы и философы, о которых ты мне столько рассказывал, превратились в хладнокровных и безжалостных солдат. А их главнокомандующий ради победы готов даже превратить невинного ребенка в сумасшедшего монстра. Так разрушь его планы. Выключи этот маячок и затолкай эту падшую планету туда, откуда она вылезла. Ведь они сделали тебя таким: сумасбродным, самовлюбленным эгоистом, любящим разрушения и геноциды. Обратись против них! Заставь их ненавидеть тот день, когда они сделали Мастера Мастером! - Кто ты такой? – тихо произнес мальчик, что с каждым услышанным словом все менее уверенно смотрел на временную воронку и душой отдалялся от нее. - Взгляни на меня и узнаешь. Ребенок неуверенно поджал губы. Ведь незнакомец мог наврать ему так же, как, по его словам, ему солгал Президент. Но в глубине души Мастер знал, чьими речами льется правда. И запечатлев на воронке грустный, прощальный взгляд, мальчик посмотрел в глаза Гарри Поттеру. И наступила оглушающая тишина. Огонь замер, забыв, как и зачем он горел. А мальчик исчез. И перед Гарри Поттером стоял статный пожилой мужчина, чьи воронно-черные волосы совсем немного тронула благородная седина. Он стряхнул со своего костюма невидимые пылинки и, опершись на трость, сказал юноше: - Спасибо, Гарри. Волшебник поперхнулся воздухом. Неужели перед ним стоит оригинал Мастера? Отец до первой регенерации, как сказать, настоящий Мастер? Но не успел он ему и слова сказать, как черты лица Повелителя времени изменились. Он помолодел, но остался верен своему стилю. Перекинув через плечо длинный плащ, первая регенерация Мастера молвила: - Спасибо, Гарри! Затем пришел его следующий облик: совсем молодой мужчина с острыми скулами и ярко-зелеными змеиными глазами. Затем еще одна, и еще, и еще. И все они благодарили юношу, не более. Но вот перед волшебником появилось самое родное и знакомое лицо. Последняя регенерация Мастера. Он широко раскинул руки и прокричал: - Сын, я тебя обожаю! - Папа! – Гарри тут же вцепился в него, едва ли не плача от радости и облегчения. Мастер крепко прижал к себе подростка. Так, утопая в теплых объятиях и наслаждаясь самым дорогим сердцу запахом, юноша медленно вернулся в реальность. Та валуном обрушилась на него. Блаженную тишину разорвали выкрикивания заклинаний и звуки выстрелов, грузные падения мертвых тел и чьи-то заковыристые ругательства. Только тепло отцовских рук никуда не делось, ведь Гарри и в реальности очутился в объятиях Мастера. - Президент, - закричал тот, и никогда прежде в его голосе не было столько злобы и презрения, - а тебе не кажется, что использовать детей для спасения Галлифрея не лучшая идея? Они могут вырасти редкостными сволочами, знаешь ли! И, не дожидаясь каких-либо оправданий или объяснений, Мастер выстрелил в правителя Галлифрея из лазерной отвертки. И стрелял прицельно, прямо в два бьющихся сердца, чей непрекращающийся стук столетиями сводил Мастера с ума. Президент, не ожидавший такого плачевного развития событий, даже не сразу опустился на землю. Он медленно перевел взгляд на свою грудь, пощупал ранение рукой. И, увидев кровь, закатил глаза и бездыханной тушей рухнул у ног своего убийцы. Сражение мгновенно прекратилось. Галлифрейцы в ужасе уставились на труп своего лидера, не зная, что им теперь делать, кто будет спасать их и вести к победе в Великой войне времени. А ребята, пока Повелители времени собирались с мыслями, схватили умирающего Доктора и выскочили из зала суда. Они бежали быстро, как могли. Жизненная энергия Доктора утекала с каждым шагом. Если он умрет раньше, чем окажется в Тардис, то ему не регенерировать, и он по-настоящему умрет. Благо, машина времени Доктора была припаркована совсем недалеко, и Донна с Барти вели ребят именно туда. Но когда до заветной Тардис оставалась буквально пара шагов, позади раздался отчаянный крик: - Мальчишка! Это из-за тебя Галлифрей снова затягивает в ловушку времени! Ты уничтожил наше спасение! Из-за тебя погиб Президент! Раздался выстрел. Гарри не увидел, но чувствовал летящий в него лазерный луч. Он не мог пошевелиться, не знал, в какую сторону увернуться, ведь на него опирался раненный Доктор. Но кто-то другой среагировал намного быстрее. Он принял выстрел на себя, прикрыв грудью Гарри. Своего сына. Поттер с отчаянным криком бросился к падающему отцу. Нет, нет! Только не снова! Второй раз ему не вынести гибели Мастера! Одновременно с этим Барти Крауч закричал: -Авада Кедавра! – и зеленый луч вмиг лишил жизни нападавшего. Малфой и Гермиона подхватили обессилевшего от ужаса Гарри, Мастера поднял на руки Крауч, Доктору помогли Крэбб и Гойл – и все забежали в открытую Донной Тардис. - Мне нужна панель, - из последних сил прошептал Доктор. – Если мы сейчас не улетим, нам конец. Мальчики подвели мужчину к панели управления. Дрожащими руками Доктор нажал несколько кнопок и потянул за рычаг. Тардис резко оторвалась от земли и с доселе невиданной скоростью взмыла в Космос, прочь от погибающей планеты. Доктор облегченно осел на пол. По его щекам струился пот, а невидящие глаза покрыла пелена усталости. Его руки светились покидающими тело крупицами времени, что значило только одно – Доктор регенерировал. К нему тут же бросились Барти и Донна. Девушка положила голову галлифрейца себе на плечо, а Барти схватил его за руку. - Я не хочу уходить, - прошептал Доктор, цепляясь за своих друзей, как за спасительную соломинку. А те едва не плакали, прижимаясь к ускользающему от них Доктору. Еще хуже было Мастеру, чьи одежды пропитались кровью, а два сердца практически перестали биться. - Папа, - баюкал его на коленях Гарри, шепча его имя опухшими от слез губами. – Пожалуйста, не умирай. Не оставляй меня. - Мне страшно, - из последних сил прошептал Мастер, чье сознание еще не потеряло связь с реальностью только благодаря голосу сына. – Я не хочу регенерировать. А вдруг я стану совсем другим? Более злым и жестоким... Я могу уже не любить тебя так, как раньше. Я могу вообще перестать тебя любить. - Плевать! Ну и пусть! Я все равно буду любить тебя! Пожалуйста, выживи! Мастер улыбнулся уголком губ. - Мальчишка… Тардис засияла выплеском крупиц времени. Разбились стекла, загорелась панель управления. Вся машина затряслась и закружилась. Оглушительный крик Повелителей времени пронзил уши. Но все прекратилось столь же резко, как и началось. Кто-то вырвался из объятий Барти и Донны и совсем незнакомым голосом воскликнул: - О, Господи, я в порядке! В порядке? Так, ноги? О, у меня все еще есть ноги, - некто с задорным смехом поцеловал колено. – Руки. Пальцы. Уши. Глаза. Нос. Подбородок… Ого, большой! Волосы.. Я что, девушка? – он схватился за кадык. – Фух, нет! Но все же, какие длинные… Надеюсь, они не рыжие? - Уж лучше рыжие волосы, - раздался из другого конца комнаты удивленно-заторможенный женский голос. - Что? Кто ты? Леди, почему на вас костюм Мастера? Женщина лет сорока с взлохмаченными черными волосами и пронзительными голубыми глазами красноречиво посмотрела на Доктора, не отрываясь от ощупывания груди. Руки все не могли поверить, что они теперь могут трогать свою грудь. - Мастер? – осипшим удивленным голосом прошептал Доктор. - Доктор, - насмешливо улыбнулась женщина. - Папа?... - Гарри! – Мастер тут же вскочил...ла и стиснула в крепких объятиях сына. – Боже, ты такой милашка, как я раньше этого не замечал..ла? Ох, пора привыкать говорить о себе в женском роде и писать сидя. Ужасно неудобно. Но – эй! – я жива, как и заказывали! Кстати, теперь можешь звать меня мамой. Гарри все не мог прийти в себя. Во-первых, он впервые в жизни видел регенерацию Повелителей времени. И это было прекрасно. Во-вторых, он совсем не ожидал, что его отец станет женщиной. Он вообще не думал, что Повелители времени настолько кардинально меняются. Одно дело, тебе говорят о возможности изменений, совсем другое – столкнуться с ними. - Мерлиновы останки, теперь мы не сможем прикидываться близнецами, – раздалось недовольное цоканье Барти Крауча. Донна тяжко вздохнула и положила голову ему на плечо. Слизеринцы и Гермиона потеряли связь с реальностью еще на моменте регенерации и просто стояли с раскрытыми ртами и хлопали глазами. Тардис расслабленно дрейфовала по космическому океану. Мир был спасен. Снова.