За каждым твоим вдохом

Song: Заходи на чай — Порыдаем вместе

Аксель спотыкается об порожек на входе, чуть ли не падает на четвереньки на ступеньках, пытаясь как можно быстрее преодолеть столько препятствий на своём пути. Максанс вылетает из квартиры, практически вышибая дверь, ноги сами несутся вниз, скользя по холодному светлому кафелю подъезда, запыхаясь и не теряя надежды остановить его. Парни сталкиваются друг с другом на лестничной клетке, ударяясь плечом об плечо. Мимолетный разряд тока по телам, который был сравним с ударом молнии. Они одновременно разворачиваются навстречу. Аксель смотрит на Максанса около минуты, не шелохнувшись. Может быть, он обдумывал пути отступления. Может быть, он не думал вообще ни о чём. Но этого прямого, уверенного взгляда хватало, чтобы Данэ-Фовель в очередной раз для себя понял — он никогда не забудет эти глаза. И он понимал, что это пожар, что он горит изнутри, пытаясь его потушить, но парень всегда подвластен этим двум чарующим океанам, которые разогревают в нём пламя.       — Макс, — Аксель протягивает руку вперёд, тыльной стороной вниз, показывая тонкую красную ниточку на запястье, на которой висела одна единственная подвеска с буквой M.       — Я не смог с ним расстаться, хотя столько раз порывался выкинуть. — Уничтожив бы браслет, то я бы навсегда распрощался с нашим прошлым, с воспоминанием о тебе и.. — Океаны бушевали, словно в самый страшный и сильный штром, дающий о себе знать тяжёлой зыбью. Максанс за одно мгновение берет Акселя за руку и тянет в свои объятия. Младший подчиняется старшему, ведь это его самое любимое место в целом мире.       — о нас, Макс, я не смогу без нас... — Аксель сцепляет руки в замок на спине Макса, зажмуривая сильно глаза, боясь, что если он их откроет, то Данэ-Фовель исчезнет, как среди туч солнце, растворится, как сахар в горячем чае, не оставив и осадка. Он был напуган тем, что если бы не стал дозваниваться, написывать Максу весь день, забив на него, если бы сердце не почуяло тревогу, то сейчас Акселю пришлось бы обнимать холодное, окоченевшее от ледяной воды, тело. Максанс только сильнее стискивает Акселя сильными, жилистыми руками, прислонясь губами к виску, едва-едва заметно целуя, чувствуя всем нутром беспокойство младшего, которое передавалось и ему. И он хотел забрать всю его боль себе, укрыть своим телом от всех гневных, осуждающих пуль, что летели от озлобленных фанатов в его сторону, не дать и Акселю стать таким же потерянным и вечно паникующим, как Макс. Этот малыш не заслуживал всего того, что сейчас на него обрушилось.       — Аксель, а знаешь, какими придурками мы сейчас выглядим, стоя посреди лестничной площадки, бегая вечно друг от друга, вместо того, чтобы часами напролет целоваться, позабыв о всех невзгодах. Максанс чувствует как уголки губ Акселя чуть приподнялись, а слёзы потихоньку утихли.       — Малыш, — Максанс осторожно обхватывает кончиками пальцев подбородок Акселя, медленно приподнимая его лицо, утопая в любимом омуте, который больше не раскачивает корабль с борта на борт, не усиливает ветер до штормового, не катит многометровые седые волны. — Ты — моё спасение. Я благодарен тебе за всё. Аксель нежно обхватывает ладонями лицо Максанса, смотря из-под длинных пушистых ресниц на родные губы, привставая на носочки и легонько касаясь их, передавая через такой нежный поцелуй все свои переживания, но также даря свою любовь и ласку. В ответ старший подхватывает Акселя на руки, не прерывая чувственного контакта, и возвращается обратно к двери своей квартиры, ставя Орьяна возле неё, вжимая всем телом в стену. Аксель мычит в поцелуй, закидывая руки на плечи Макса, сильнее прижимая к себе за затылок. Губы Фовеля чуть прикусывают нижнюю Орьяна, оттягивая и рыкая от перенаполнения где-то в области паха. В воздухе искрилось напряжение, становилось невыносимо жарко, одежда казалась такой лишней и тесной, а Макс проклинал мысленно сейчас её создателей. Он плавно оглаживает плечи Акселя, грудь под тканью футболки, медленно спускаясь к поясу, ловко проникая под края, приглаживая пальцами бока и подрагивающие рёбра. Рваный вдох Акселя и откинутая голова назад, открывающая доступ на тонкую кожицу шеи, только сильней воспламеняли огонь вокруг парней. Орьян запускает пальцы в волосы Данэ-Фовеля, оттягивая и направляя его губы в нужном направлении, прямиком к пульсирующей венке на шее, которую Макс так пошло облизывает кончиком языка, а потом сильно кусает, оставляя сильный след от зубов, тут же зализывая, извиняясь. Тело Акселя дрыгается в предэкстазном состоянии вперёд, короткими ноготками царапая оголённые лопатки Макса, вырывая из губ гортанный стон.       — Тише, — Макс смеётся в изгиб шеи Акса, напоследок чмокая в ключицу. — Нас могут услышать, а чего хуже увидеть, что потом обо мне подумают соседи? Смотрит исключительно с нежностью и заботой, поглаживая ласково щеку ладонью. Аксель пытается прочистить горло, прокашливаясь, восстанавливая тяжёлое дыхание.       — Они давно знают, что ты с мной, поэтому это их не смутит, даже если мы прям тут устроим соитие. — смеётся в ответ, широко улыбаясь, потираясь щекой об руку, блаженно прикрывая глаза.       — Тогда, соседям нужно закупиться попкорном, желательно огромными вёдрами, потому что я готов заниматься с тобой любовью всю ночь. — шепчет Макс на ушко Акселю, слюнявя языком мочку, а после прикусывая.       — Пошляк... — с придыханием Аксель соблазнительно закусывает припухшую нижнюю губу.       — Пошли уже обратно, иначе придется вешать на вход в подъезд табличку с предупреждением строго с +18. Парни одновременно смеются, Макс подхватывает Акселя на руки, который обхватывает его шею крепко руками, одной ногой приоткрывает дверь в квартиру, занося туда своё счастье с голубым омутом глаз.

***

За окном уже смеркалось, тёплый ветерок, доносящийся с улицы, развивал светлые, с незамысловатыми узорами, занавески на кухне. Макс сидел за столом, оперевшись подбородком на ладонь, наблюдая за тем, как Аксель возился с чайником, готовя им на двоих листовой чай и ужин на скорую руку. Поставив перед парнем ароматный напиток в кружке и блюдце с бутербродами, Аксель вернулся обратно к раковине, чтобы промыть нож, которым он резал ветчину и сыр.       — Спасибо, — пододвигая кружку ближе к себе, Макс подул на горячий чай, чтобы немного остудить и не обжечься. Он кинул взгляд на Акселя, который нашёл себе ещё одно занятие на этой кухне. Орьян аккуратно принялся складывать все контейнеры в одну стопку, а крышечки от них отдельно, тихонько вздыхая из-за излишней неряшливости Макса. Данэ-Фовель закатил глаза, отпивая напиток и откидываясь вальяжно на спинку стула, прихватывая бутерброд и охотно откусывая кусочек, облизывая от удовольствия губы. Грохот стоял на кухне страшный, даже было слышно как он ударяется об землю на улице.       — Может, ты присядешь уже? Давай попьем чай. Акс... Максанс чуть склонил голову в бок, улыбаясь, но, кажется, Орьян его вообще не слышал, слишком был увлечен уборкой. Парень отодвинул чуть назад стул, поднимаясь с места и тихонько подходя к раковине, включая воду. Аксель хотел было что-то сказать, повернувшись лицом к Максу, как ему на футболку брызнули водой. Выражение лица Орьяна застыло с одним вопросом: серьёзно?       — О, ты обратил на меня внимание, неужели, — Макс пытался сдержаться, чтобы не засмеяться от сосредоточенного выражения лица Акселя.       — Ты сдурел? — пискнул Аксель, опуская глаза на свою мокрую футболку в области живота. Оттянув мокрую часть ткани, парень готов был стулом дать по голове Данэ-Фовелю за его шалости. Макс невозмутимо повёл бровями, поднимая руки в жесте сдаюсь.       — Аксель, я тебе звал, ты вообще не реагировал, что мне ещё оставалось сделать, чтобы привлечь твоё внимание к моей персоне? — обиженно ответил Макс, вырубая льющуюся воду из крана. Аксель поднял взгляд на спину Макса, мышцы которой заметно напряглись. Младший чувствовал часть своей вины, но, извините, он хотел как лучше для уюта хозяина квартиры, так что оба виноваты.       — Вот это, Макс. Он подошел бесшумно к старшему со спины, прислоняясь горячими губами к напряженным лопаткам, невесомо целуя, осыпая каждый их миллиметр. Шумный выдох Макса, который сладко облизал пересохшие уста, уперевшись руками в столешницу.       — Аксель, прости... — тянет Данэ-Фовель, прогибаясь вперед, открывая доступ на все шейные позвонки, которые Орьян не оставил без внимания, размяв их от перенапряжения. Он обцеловывает линию позвоночника, спускаясь ниже, вставая на колени и обхватывая руками бедра Макса, прикусывая бока парня. Макс сильно сжимает столешницу, резко разворачивается лицом к Акселю, хватая рукой его за подбородок, сильно задирая голову младшего, всматриваясь в его хитрые и коварные глаза дьяволенка, проводя большим пальцем по нижней губе. Они смотрелись, будто застывший кадр из БДСМ картины, в которой роль доминанта исполнял Максанс, а участь сабмиссива выпала Акселю.       — Макс, — выдыхает Аксель, обжигая горячим дыханием ладонь Фовеля, ловким движением он проводит кончиком горячего языка по всей длине пальца, не отрывая глаз от потемневших зрачков напротив, смыкая губы на конце, и Максанс понял, что пути назад нет, он попал в плен этого лисенка окончательно и бесповоротно. Аксель слегка отстраняется, чтобы довольствоваться картиной, которую он сам сотворил — раскрасневшийся Максанс стоял перед ним, едва дыша, он был опьянен тем, что вытворял Орьян, ноги предательски подкашивались. Фовелю казалось, что он уже как часа два мёртв, а то, что происходит на данный момент, лишь один из переходов его в иной мир. Он так боится, что всё блаженство может в миг закончиться, поэтому прислоняется ладонью к горячей коже на шее Акселя, оглаживая изгиб и сжимая несильно плечо. Он реальный. Он здесь. Он рядом. Он улыбается, кладя поверх свою руку.       — Макс, я здесь, слышишь, я никуда не сбегу больше. Орьян переплетает их пальцы и отводит сцепленные ладони в сторону, не разрывая. Он берется за металлическую пряжку ремня свободной рукой, параллельно оставляя лёгкие поцелуи на вздрагивающем прессе. Максанс смотрит вниз, в очередной раз облизывая губы, судорожно вздыхая от предвкушения. Аксель у его паха был слишком сексуален, чуть подрагивающие ресницы, взъерошенные волосы, припухшие от поцелуев губы. От такого зрелища Макс чувствует как ткань его неудобных и узких тёмных джинс становится влажной. Синева встречается с дымкой вновь, обмениваясь личной, известной лишь им одним мыслью. Ремень рывком падает на пол, из-за чего воздуха в лёгких Данэ-Фовеля становится катастрофически не хватать. Следом расстегивается пуговка на джинсах, пальцы плавно проникают под тугую резинку, заставляя Максанса этим действием всем телом вздрогнуть и прогнуться в спине. Орьян наклоняется к прессу Данэ-Фовеля, оставляя на месте резинки джинс багровую отметину, одновременно потянув молнию вниз. От прикосновений Макс ахает и ему сводит ноги, он шатается и наваливается на столешницу поясницей. Аксель одним движением стягивает джинсы до колен, довольно улыбаясь тому, что лишних боксеров не было на парне, в тот момент, когда Максанс замирает, с легким испугом смотря на Орьяна, который одним заботливым взглядом на него, лишает его всей неуверенности и вселяет только лучший настрой на оставшуюся ночь. Как же давно его не касались там. Именно он. Аксель. Орьян смыкает руку у основания, обдавая теплым дыханием сочащуюся смазкой головку, круговым движением слизывая семя, скользя языком вниз, по всему разгоряченному стволу, вызывая табун мурашек по телу Макса. Данэ-Фовель впутывает ладонь в волосы младшего, сильно сжимая, бедра подаются вперёд, от чего Аксель заглатывает глубже, производя ртом неприличные гортанные звуки и причмокивания. Проветриваемая комната в миг становится душной. Тело Макса покрывается лёгкой испариной, а мокрое место на футболке Акселя уже давно высохло от такой жары. Макс цепляется второй рукой за плечо Акселя, когда тот смыкает губы плотнее, увеличивая частоту повторяющегося движения головы и рта.       — Аксель, я того... — Максанс откидывает голову назад, раскатисто выкрикивая имя того, кто так отчаянно старался сделать этот минет одним их незабываемых. И у Орьяна это получилось снова. Он был профи в искусстве минета. Максанс достигает пика, и мощная струя спермы ударяет в рот Акселя, который с диким удовольствием проглатывает её, облизывая губы. Почти обессиленный Данэ-Фовель опирается локтями на столешницу, приподнимая ватные ноги, чтобы выпутать их из джинс окончательно. Аксель откидывается на стул, буквально расплываясь на нём, потянув руки вверх, открывая вид на свой оголенный пресс. Шумный вдох-выдох, и Макс приземляется рядом с Акселем, нежно подбирая его лодыжку и целуя внутреннюю часть. Вторая рука ведёт вверх по ноге, оглаживая бедро, находясь непозволительно близко возле самого сокровенного места. Аксель хватает ртом воздух, сильно откидывая голову назад, сжимая до хруста в суставах пальцы на ноге. Максанс резко подается выше ладонью, сжимая через плотную ткань джинсов торчащий бугорок, закатывая до груди футболку и вылизывая весь влажный пресс, действия заставляют съехать ниже, упираясь руками в спинку стула, вздымая часто грудь и ударяясь в кулак возбуждением, пропевая сладкую песню стонов.

Song: The Calling — Wherever You Will Go

Сильные руки подхватывают бережно обмякшее тело, цепляясь за крепкую спину Макса ногами, парни идут до спальни осторожно, пытаясь не наткнуться ни на один из острых углов. Они вцепились голодным поцелуем в губы друг друга, не намериваясь рассоединяться, попутно оставляя на полу следы одежды Акселя. Этой ночью эти двое слились в единое целое, стали чем-то большим, чем просто любовниками, перешли на ступень выше в своих странных, но понятных только им одним отношениях. А большего и не надо. Максанс проснулся за ночь раз, с ужасом подскакивая на кровати. Он паниковал... Был напуган тем, что Аксель всего лишь его больная фантазия, иллюзия, которая исчезла теперь навсегда, но рука поспешно нашла теплое, родное тело рядом. Наступило облегчение, все его самые потайные кошмары и страхи залезли обратно глубоко в недры мозга, стоило только надеться, что они ни скоро вернутся. Но рядом с Акселем, Максанс был уверен, они будут бояться выскочить наружу вновь, с его мальчиком он будет в безопасности. Аксель перевернулся на другой бок, лицом к Максу, закидывая свою руку ему на плечо во сне, которую старший тут же перехватил, укладываясь и прижимаясь к любимому малышу, мирно засыпая под самый драгоценный звук — сопение. Что будет дальше с ними? А так ли это важно? Если им хорошо здесь и сейчас, зачем задумываться о будущем, стоит жить настоящим.

Мне так приятно просыпаться с тобой Трогать твои волосы и обнимать Ты оказался моей мечтой И тебя не хочется отпускать Мы усыпаем одновременно И просыпаемся тоже так Я до сих пор не могу поверить Что мы вместе наяву, а не во снах.