Вкус жизни

      Ана пыталась как-то нелепо оправдаться, что она уснула и случайно перевернулась, но меня эти подробности мало интересуют. Мне все равно как это произошло, этого вообще не должно было случиться! Мы же с ней только двадцать минут назад проговорили о том, что я против того, чтобы она загорала топлес. Она и так была слишком раздета. И я ее предупреждал, чтобы она не испытывала судьбу. И вот, пожалуйста, она бросила мне вызов в виде лежащего верха бикини на моем шезлонге. Я услышал разговор Филиппа и Гастона, наших охранников французов. Видимо они не в курсе, что я свободно говорю по-французски и понимаю, о чем они перешептываются. Они явно оценили все это шоу от моей бесстыдной жены, пока меня не было. И в полной мере насладились этим зрелищем. Я убью их, если они кому-то позволят близко подойти к моей жене с целью расправы, пока они в своих мыслях по очереди ее трахают. Я зол как черт. Ана виновато смотрит на меня, а чего она ожидала? Я подбираю ее бикини и бросаю ей. — Надень! — шиплю я. — Но никто же не смотрит. — Смотрят, ты уж мне поверь. А уж Тейлор и секьюрити наверняка наслаждаются зрелищем! – В панике она быстро прикрывает грудь ладонями. — Да, — рычу я. — А еще тебя мог щелкнуть какой-нибудь мерзавец-папарацци. Хочешь появиться на обложке «Стар»? Теперь уже голая? Пока она собиралась, я сказал официантке, чтобы она нас рассчитала, и отдал ей свою кредитку. Затем сказал Ане, что мы уходим. — Сейчас? — Да. Сейчас. — Мое настроение окончательно испорчено и все, что я сейчас хочу, покинуть место представления. Я быстро натянул шорты на мокрые плавки и надел футболку. Официантка вернулась с моей кредиткой. Все, мы можем идти. Я хватаю свою книжку, «блекберри» и надеваю солнечные очки. Меня трясет от злости. — Пожалуйста, не злись, — шепчет Ана, забирая у меня книгу и «блэкберри», пряча их в рюкзак. — Теперь уже поздно, — сказал я. Сейчас у меня только одно желание, проучить ее как следует, чтобы она больше не смела так себя вести. — Идем. Я взял ее за руку и дал знак Тейлору и этим двоим из ларца, что мы уходим. Тейлор с командой последовали за нами. — Куда мы идем? — осторожно спрашивает Ана. — На яхту, — не глядя на нее, бросаю я. Мы пришли к пристани, где были пришвартованы моторная лодка и гидроцикл. Всю дорогу я старался сохранять спокойствие, мысленно разрабатывая в голове план наказания. Я быстро отвязываю гидроцикл и проверяю, надежно ли Ана надела жилет, который ей любезно передал Тейлор, черт бы его побрал. Да и всех остальных тоже, кто успел увидеть мою жену практически голой. — Пойдет, — сказал я. Затем перебрался на гидроцикл и помог Ане сесть позади меня. Тейлор с французами быстро забрались в лодку, и мы отчалили от берега. Меня бесит, что Ана разрешила посторонним людям посмотреть на то, что принадлежит мне. На то, что должно быть открыто только для моих глаз. Только для меня. Как она посмела это сделать? По-моему я кристально ясно дал ей понять, что я против таких выходок, а она нагло меня ослушалась. Анастейша в этот раз действительно перегнула палку. — Держись, — командую я, и она крепко обхватывает меня обеими руками. Прижимается ко мне всем телом и утыкается носом в мою спину. Ее движение было извинительным. И правильно, пусть почувствует за собой вину. Ее движения меня немного обезоружили. — Держись. — Сказал я уже мягче. Она поцеловала меня в спину и прижалась щекой. Я повернул ключ зажигания, и мотор ответил низким ревом. Дал газу, и мы уже несемся по темной прохладной воде в сторону «Прекрасной леди». В моей голове мелькают варианты ее наказания. Я так сильно злюсь на нее, что на ум приходят самые страшные варианты. Мне нужно немного отвлечься от всего этого дерьма, пока я не наделал глупостей. Она просто сводит меня с ума. Я добавляю газу, и мы вырываемся вперед, оставляя секьюрити одних. Мы скачем по гребням волн в сторону открытого моря. Ветер бьет в лицо, брызги летят в разные стороны. Это непередаваемое ощущение свободы. Сейчас я чувствую себя в своей тарелке. И на время мои коварные мысли меня отпустили. Мы описываем широкий полукруг, и я разглядываю берег — замершие в марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов и домов и крутую скалистую стену за ними. Картина совершенно неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — но живописная. Я оглядываюсь через плечо и вижу восторженный взгляд Аны. — Еще? — кричу я, перекрывая рев мотора. Она согласно кивает. И я с усмешкой, даю полный газ. Мы проносимся вокруг «Прекрасной леди» и снова устремляемся в море. Мне удалось выплеснуть немного своей злости, по крайней мере, я сейчас могу мыслить рационально. Однозначно она заслуживает наказания, но теперь я могу разработать нормальный план. Я развернулся, и мы поехали в сторону нашей яхты. Я знаю, что хочу с ней сделать. Теперь моя очередь свести ее с ума. И для нее это будет уроком. — А ты загорела. — Сказал я, снимая с Аны спасательный жилет. Мы на палубе яхты, и один из стюардов уже стоит рядом, я передал ему жилет. — Это все, сэр? — спрашивает стюард. Я смотрю на него, снимаю очки и сую их за ворот футболки. — Выпьешь чего-нибудь? — спрашиваю я. — А надо? Я склоняю голову набок. Она что, прочитала мои мысли? — Почему ты так говоришь? — Ты и сам знаешь. Есть ощущение, что она догадывается, что я хочу ее наказать, и я действительно этого хочу, только не так, как она возможно подумала. Я хочу реализовать свой план. — Два джина с тоником, пожалуйста. И немного орешков и оливок, — сказал я стюарду. Тот кивает и быстро исчезает. — Ждешь, что я тебя накажу? — мягко спрашиваю я. — Хочешь? — Да. — Как? — Что-нибудь придумаю. Может, когда ты выпьешь. Угрожающе сказал я, сейчас мне незнаком мой собственный голос. Возможно, я ее пугаю. Ана долго пристально смотрит на меня. Мне нужно знать, хочет ли она, я не должен забывать, какие у нас отношения. Но мне кажется, что она тоже этого хочет. — Так ты хочешь? — Ну, смотря по обстоятельствам, — уклончиво бормочет она. — Каким? — Я прячу улыбку. — Хочешь ли ты сделать мне больно или нет. Так я и знал. Она боится меня. Боится, что я снова причиню ей боль. Она моя жена, и должна понимать, что я этого с ней ни за что не сделаю, даже если она меня будет умолять. Мы уже через это проходили, но тогда я хотел совершенно других отношений. Я наклоняюсь и целую ее в лоб. — Анастейша, ты моя жена, а не саба. Я не хочу делать тебе больно. Тебе бы уже пора это знать. Ты только… не раздевайся больше на публике. Не хочу видеть тебя голой во всех таблоидах. И ты тоже этого не хочешь, и мама твоя не хочет, и Рэй не хочет. Стюард ставит поднос с напитками и закуской на тиковый столик. — Садись, — говорю я. Она послушно устраивается в складном парусиновом кресле. Я присаживаюсь рядом и подаю ей джин с тоником. — Ваше здоровье, миссис Грей. — Ваше здоровье, мистер Грей. Мы делаем глоток. Холодный напиток прекрасно утоляет жажду. Ана поднимает голову и внимательно смотрит на меня. Я мысленно начал перебирать, что у меня есть. Вспомнил, что с собой взял наручники, думаю, что самое время ими воспользоваться. — А чья это яхта? — неожиданно спросила Ана. — Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал с бакалейной лавки, а дочь вышла за одного из европейских наследных принцев. — Супербогач? Я вдруг напрягся. — Да. — Как ты. — Да. — И как ты, — негромко добавляю я и бросаю в рот оливку. – Ана шокировано моргает. Не привыкла еще. — Странно. Подняться так высоко… от ничего… — Она делает широкий жест, включающий в себе и яхту, и бухту, и берег: — Ко всему. — Привыкнешь. — Не думаю, что привыкну. На палубе появляется Тейлор. — Сэр, вам звонят. Кому я понадобился, на ночь глядя? Я беру протянутый телефон. — Грей, — бросаю я и, поднявшись, отхожу к носу яхты. — Кристиан, я звоню, чтобы сказать, что соглашение с партнерами подписано, — говорит Рос, — твое время на медовом месяце было потрачено не зря. — Рад это слышать, Рос. — Как проходит ваш отпуск? Не устал отдыхать? — Не устал. Хотя у нас осталось не так много времени для отдыха. — Хорошо, не буду тебя отвлекать от романтической поездки, Грей. — Сказала Рос и отключилась. Когда я вернулся к Ане, она сидела и задумчиво глядела вдаль. Наверно переваривает информацию о том, что у нее теперь есть деньги. — Ты привыкнешь. — Сказал я, присаживаясь обратно за стол. — Привыкну к чему? — К деньгам. — Сказал я, закатывая глаза. Она просто невыносима. Она ничего не ответила, только пожала плечами и пододвинула ко мне блюдо с соленым миндалем и кешью. — Ваши орешки, сэр, — с невозмутимым видом сообщает она. Меня веселит ее способность разряжать обстановку. Придется ей часто напоминать, что все это наше. — Мои орешки теперь и ваши. — Я усмехаюсь и беру миндаль. — Выпей, и пойдем в спальню. Она шокировано на меня посмотрела, на время, застыв в одной позе. — Пей. — Ты даже себе не представляешь, как мне не терпится отправиться с тобой в спальню. Не сводя с меня глаз, она берет стакан и выпивает все, до донышка. Да детка, ты умеешь быть послушной. И мой план в действии. Чем больше наполнен мочевой пузырь, тем интенсивней будет ее оргазм. Я встаю и склоняюсь над ней. — Я хочу показать тебе кое-что. Для примера. Идем. Только не писай, — добавляю я шепотом. Ее глаза сверкнули, и она была готова мне возразить. Она такая смешная, невозможно устоять. — Это не то, что ты думаешь. — Сказал я с усмешкой. — Ладно. — Она подает мне руку, и я повел ее в спальню через палубу, через роскошно обставленный салон, по узкому коридору, через столовую и, наконец, вниз по ступенькам в главную каюту. Здесь уже все прибрано, постель застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, по оба борта, темная мебель орехового дерева, кремовые стены, в отделке преобладают два цвета — золотистый и красный. Я выпускаю ее руку, стаскиваю через голову футболку и кидаю ее на стул. Сбрасываю шлепанцы. Одним движением освобождаюсь от шортов и трусов. Наконец-то я с себя снял эти мокрые плавки. Ана, как завороженная, стоит и смотрит на меня, прикусив губу. Меня это дико возбуждает. В ее глазах горит страстный огонек. Ну и ну. Я поднимаю руку, беру ее за подбородок, оттягиваю немного, чтобы она перестала терзать нижнюю губу, и провожу по ней большим пальцем. Я бы с удовольствием набросился на нее, но я хочу реализовать свой план. Ей меня не сбить с моей цели. — Так-то лучше. — Я поворачиваюсь и иду к шкафу, где хранится вся моя одежда. Достаю из нижнего ящика две пары наручников и повязку. Я пристально смотрю на нее, пытаясь определить ее реакцию. В ответ она смотрит на меня темными, лучистыми глазами. Я должен ее предупредить. — Бывает довольно больно. Если натягивать слишком сильно, они впиваются в кожу. — Я поднимаю одну пару. — Но я хочу попробовать их сегодня на тебе. Ана молчит. — Вот. — Я протягиваю их ей. — Хочешь попробовать для начала? Она с любопытством изучает наручники. — Где ключи? — Её голос слегка дрожит. Я протягиваю руку, на ладони — маленький металлический ключик. — Подходит к обеим парам. И вообще ко всем. — Не хочу, чтобы она беспокоилась об этом. Интересно, согласится ли она на это? Я провожу указательным пальцем по ее щеке, потом наклоняюсь к ее губам и рядом с ними произношу. — Хочешь поиграть? — Да, — выдыхает она, и этот звук направляется прямиком ко мне в пах. — Хорошо. — Я легко касаюсь губами ее лба. — Нам понадобится пароль. Одного лишь «стоп» недостаточно, потому что ты можешь произнести его, сама того не желая. — Я трусь носом по ее щеке — это единственный контакт между нами. Ана видимо еще обдумывает мое предложение, чувствую ее неуверенность, и я ее прекрасно понимаю, после того что она сделала… Но мне нужно ее успокоить. — Больно не будет. Но напряжение будет, и тебе придется несладко, потому что двигаться я тебе не позволю. Договорились? — Договорились, — едва слышно отвечает она. — Выбери слово, Ана. Какой у нас будет пароль? — Попсикл. — Попсикл? — удивленно повторяю я. — Да. Я отстраняюсь, чтобы проверить ее уверенность в выбранном слове. Это же мороженное на палочке. Но она выглядит уверенной. Есть надежда, что она его не забудет, если я перестану себя контролировать. — Интересный выбор. Подними руки. Она послушно поднимает руки, я беру за подол ее платье, стягиваю через голову и бросаю его на пол. Потом протягиваю руку, я хочу забрать у нее наручники, и она отдает их мне. Я кладу обе пары на прикроватный столик, рядом с повязкой, и стягиваю покрывало. — Повернись. — Приказываю я. Ана послушно поворачивается, ее дыхание сбилось от возбуждения. Я развязываю верхнюю часть ее бикини, и тот падает на пол. — Завтра я приклею его к тебе, — угрожающе говорю я. Затем я собираю ее волосы и тяну к себе. Она делает шаг назад, прижимаясь ко мне всем телом. Я наклоняю ее голову на бок и целую в шею. — Ты была такая непослушная, — шепчу я ей на ухо. — Да, — выдыхает она. — М-м-м. И что мы будем с этим делать? — Научись с этим жить. — Я усмехаюсь ей в шею. Вряд ли это когда-нибудь произойдет. — А, миссис Грей. Вы, как всегда, оптимистка. Я выпрямляюсь. Аккуратно разделяю ее волосы на три пряди, неспешно их переплетаю в косу и перевязываю резинкой. Для меня это, как часть моего ритуала перед наказанием. Меня очень возбуждает мысль о ее наказании. Ничего не могу с собой поделать. Но теперь я буду наказывать ее удовольствием. Я хочу, чтобы она получила самый интенсивный оргазм в своей жизни, и при этом не могла его контролировать. Я хочу, чтобы она почувствовала мой контроль над ней. Я буду ее мучить и сводить с ума, доводя до пика наслаждения. Я осторожно натягиваю косичку и склоняюсь к ее уху. — Я преподам тебе урок. — Я резко хватаю ее за талию, сажусь на кровать, бросаю ее поперек колен и сильно шлепаю ее по попе. Она резко вскрикивает, и я бросаю ее на кровать. Становлюсь перед ней, наблюдая за ее реакцией и возрастающим возбуждением. — Ты такая красивая. Я наклоняюсь, провожу пальцами по ее бедру. Но всю эту красоту должен видеть только я один. Не сводя с нее глаз, я поднимаюсь и беру обе пары наручников. Хватаю ее левую ногу и защелкиваю браслет на лодыжке. То же самое я повторяю с правой ногой. — Сядь! — Приказываю я. Она беспрекословно повинуется и делает так, как я говорю. — Обхвати колени. Она немного сомневается, но потом подтягивает колени и обхватывает их обеими руками. Я уже на взводе, но не хочу ее пугать. Я наклоняюсь, беру ее за подбородок, нежно целую в губы и натягиваю на глаза повязку. Так ее ощущения будут острее. — Какой у нас пароль, Анастейша? — «Попсикл». — Хорошо. — Я беру ее левую руку, защелкиваю браслет на запястье и повторяю ту же процедуру с правой рукой. Теперь обе ее руки пристегнуты к ногам, левая — к левой, правая — к правой. Попалась, птичка моя. Она не сможет пошевелиться. Я знаю, что для нее это будет сложнее всего, особенно с завязанными глазами, ее ощущения будут более интенсивными. Она будет сопротивляться этим наручникам, и в момент сопротивления они будут сильно впиваться ее кожу. Но сейчас меня это не останавливает, я хочу, чтобы было именно так. — А теперь, — выдыхаю я, — я буду тебя трахать, пока не закричишь. Она неровно дышит, возбуждая своей реакцией меня еще сильнее. Я хватаю ее за ступни и толкаю, так что она падает на спину. Ноги у нее согнуты, и другой вариант невозможен. Сейчас она связана и беспомощна… она сейчас полностью под моим контролем. Я раздвигаю ее лодыжки, и она издает стон. Я покрываю поцелуями внутреннюю сторону ее бедра, я чувствую, как она хочет двигаться подо мной, но не может. Я контролирую тебя, детка. — Тебе придется принять все наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Я наклоняюсь и прокладываю дорожку из поцелуев по нижнему краю бикини. Потом медленно развязываю по бокам и кидаю их на пол. Нагая и беззащитная, она полностью в моей власти. Я целую ее в живот, легонько покусываю пупок. — О-ох, — выдыхает она. Я потянулся вверх, к груди, продолжая свою страстную пытку, то покусывая, то целуя ее. — Ш-ш-ш, — успокаиваю ее. Она сейчас очень напряжена. — Ты такая красивая, Ана. Она снова простонала и натянула оковы. — Ты сводишь меня с ума, — шепчу я, не в силах себя больше контролировать. — Поэтому я сведу тебя с ума. — Я опускаюсь сверху, удерживая вес на локтях, и принимаюсь за ее грудь. Никто не имеет права их видеть, кроме меня. Это все мое. Я сильно втягиваю ее кожу, покусывая, посасывая. Я начал ставить на ней засосы. Я хочу ее пометить. Я должен проучить ее. Она должна знать, что ее поведение неприемлемо для меня. Ты будешь мне подчиняться, Ана. Ты моя. — Кристиан… — Простонала Ана. Да, она сейчас дико возбуждена. — Мне взять тебя так? — спрашиваю я, прижавшись губами к уже затвердевшему соску. — Ты же знаешь, я могу. — Я с силой втягиваю, и она вскрикивает. — Да, — лепечет она жалобно. — Детка, это было бы слишком легко. — Пожалуйста… — Ш-ш-ш. — Я прохожу зубами по ее подбородку, губы перелетают ко рту, она хватает воздух и замирает. Я страстно вторгаюсь в ее рот, и по-хозяйски начинаю ее целовать, она отвечает мне так же страстно. На вкус она Джин-тоник и Ана. Думаю, что времени прошло достаточно, и Джин-тоник подействовал. Сегодня я сведу тебя с ума, детка. Ты никогда еще этого не испытывала. Она пытается пошевелиться. Я хватаю ее за подбородок, удерживая, не позволяя отвернуться. — Не дергайся, детка. Мне нужно, чтобы ты не дергалась, — шепчу я. — Я хочу видеть тебя. — Нет, Ана, нет. Так ты больше почувствуешь. — Я не могу больше ждать. Я медленно вхожу в нее, совсем на чуть-чуть и сразу выхожу. Она готова, вся такая влажная для меня. Такая горячая. — А-а! Кристиан… пожалуйста! — Стонет она. Я знаю, что она хочет большего, знаю, как она сейчас меня хочет. Она сводит меня с ума своим поведением. Я тоже не сдамся. — Еще? — дразню я хрипловатым шепотом. — Кристиан! Я снова вхожу в нее и снова выхожу, продолжая целовать и крутить пальцами ее соски. Я доведу тебя до безумства, Ана. — Нет! — кричит она. Но это не стоп-слово. — Ты меня хочешь, Анастейша? — Да, — умоляет она. — Так и скажи, — шепчу я, дразня ее снова и снова. — Да, я хочу тебя, пожалуйста, — жалобно простонала она. Для меня это, как зов Сирены. Я больше не могу. — Раз хочешь, то и получишь. Я приподнимаюсь и вторгаюсь в нее со всей силой. Она вскрикивает, мотает головой, а я атакую ее снова и снова. Да Ана, почувствуй это. Почувствуй меня всего. Не забывай, что ты теперь моя. Ты должна мне повиноваться. Мое слово для тебя должно быть законом. Я замираю, наслаждаясь видом, она такая сейчас беззащитная, вся в моей власти, потом начинаю водить бедрами по кругу. Я буду делать с тобой все, что я захочу. Ты будешь мне подчиняться. — Почему ты не повинуешься мне, Ана? — Прекрати, Кристиан. Перестань… Я ввинчиваюсь в нее все глубже, потом медленно выхожу и снова вторгаюсь. Я заставлю ее говорить. — Отвечай. Почему? — шиплю я, не в силах совладать с собой. Как она посмела раздеться на пляже? Как? Бесстыдно лежала на спине с открытой грудью. И все смотрели на нее. Все без исключения. Она вскрикивает что-то неразборчивое. — Отвечай. — Кристиан… — Ана, мне нужно знать. Я снова вхожу в нее, на всю глубину. Я заставлю тебя говорить. Мне нужно это знать. — Не знаю! — выкрикивает она. — Потому что могу! Потому что люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан! О боже. После ее признания у меня начали плавиться мозги. Я громко простонал, и ускорил свой ритм, входя в нее все глубже и глубже. Давай детка, почувствуй все, что я тебе даю. Почувствуй мой контроль над тобой. Ты моя. Только моя. Ты будешь мне подчиняться и следовать моим желаниям. Она уже вся горит и пульсирует, я чувствую, как ее накрывает волна неконтролируемого оргазма. — Вот так, — рычу я сквозь стиснутые зубы. — Вот оно, детка, почувствуй! Она с криком взрывается, сжимая меня по всей длине, втягивая, забирая меня с собой. Я не в силах ей сопротивляться, я не хочу. Я взрываюсь глубоко, внутри нее, отдаваясь без остатка своим ощущениям. Я срываю с нее повязку и целую ее. Она лежит с закрытыми глазами и у нее на глазах слезы. Я нежно целую ее глазки, нос, щеки. Сжимаю ладонями лицо, слизываю слезы. — Я люблю вас, миссис Грей, — выдыхаю я. — Хотя вы и сводите меня с ума — но с вами я чувствую себя живым. Она не открыла глаза и ничего мне не ответила. Она лежит, пытаясь восстановить свое дыхание. Я быстро снял с нее наручники, освободив ее. На запястьях и лодыжках остались красные рубцы от наручников. Я осторожно растер их, потом лег рядом и заключил ее в свои объятья. Ана вытянула ноги и сладко потянулась. Видимо она очень сильно устала. Пусть поспит. А мне нужно все обдумать. Я лежу рядом с ней, вдыхая ее сладкий аромат. Как же сильно я ее люблю. Она дает мне столько разных эмоций. С ней я понял, что живу по-настоящему. До встречи с ней я не жил, я существовал. Сейчас еще не так поздно, ну уже стемнело. В каюте горел ночной свет, поэтому я мог рассмотреть ее лицо. Она такая красивая. Мне так с ней повезло. Она повернулась на спину, и я увидел, что на ней все-таки остались засосы. И их много. Я точно был не в себе, когда это делал. Черт. Сейчас я вижу последствия своего наказания. У меня что-то кольнуло в груди. Я почувствовал непреодолимое желание все это немедленно стереть, убрать, чтобы она этого не видела. Но я не могу этого сделать. Я себе даже не могу представить реакцию Аны, когда она все это увидит. Я растерялся. Я действительно не знаю, как она отреагирует на засосы. Так, соберись Грей. Признаюсь, я потерял над собой контроль и жестко ее наказал, но ее было за что наказать. Мы вместе загорали, купались, все было так хорошо. Потом она сказала, что хочет позагорать топлес, как остальные женщины на пляже. Я ей недвусмысленно дал понять, что я против этого. Моя жена не должна оголяться на публике, все это только для меня и ни для кого больше. Мне и так не нравилось, что на ней были совсем крошечные бикини, но для меня это было еще терпимо. Все-таки она лежала рядом со мной. Поэтому, я не мог поверить своим глазам, когда вернулся из моря и увидел, что она лежит топлес. Она открыла свою прекрасную грудь всем, в том числе Тейлору и этим двум французам телохранителям, которые пускали свои слюни, глядя на нее. Там же могли быть папарацци, которые с удовольствием бы запечатлели этот непристойный вид моей жены и разместили бы ее фото в своих грязных журналах. Какой реакции она от меня ожидала? Что я буду мило улыбаться и хлопать в ладоши? Конечно, я был в ярости, потому что она нагло пошла против моей воли. Черт. Их больше чем было нужно. Так все, мне нужно отвлечься от тревожных мыслей. Я встал и пошел в душ, затем оделся и поднялся на палубу. Я хочу уехать отсюда и побыстрее. Я попросил капитана не дожидаться утра и сейчас же отправиться в Канны. Стюарду сказал, что ужинать мы будем на борту. Я хожу по палубе, чувствуя себя львом в клетке. Не могу найти себе места. Мне очень тревожно на душе. Я спустился обратно в каюту, взял свой ноутбук, выключил ночной свет в каюте и сел рядом с Аной. Я хочу дождаться ее пробуждения здесь. Я почувствовал, что двигатели завелись и мы, покачиваясь на волнах, отправились в Канны. Чтобы отвлечься, я начал просматривать в интернете дополнительные места в Каннах, куда бы мы могли вместе отправиться погулять. Думаю, что на пляж Ана больше не пойдет, учитывая все обстоятельства. По крайней мере, она больше не захочет обнажать свою грудь на виду у всех, и не будет трепать мои нервы до конца медового месяца. Через некоторое время Ана открыла глаза и потянулась. — Привет, — ласково сказал я. — Привет, — она мне застенчиво улыбнулась. — Сколько я проспала? — Час или чуть больше. — Мы на ходу? — Я подумал, что если мы обедали в последний раз на берегу, ходили на балет и в казино, то будет неплохо для разнообразия поужинать и на борту. Тихий вечер только для нас двоих. Ана усмехнулась. У нее хорошее настроение. Меня это на некоторое время успокаивает. Может все не так уж плохо? Или это затишье перед бурей? — Куда идем? — В Канны. — Ладно. — Ана снова потянулась и осторожно поднимается, надевает халат и идет в ванную. Черт. Сейчас она все увидит. Я сижу в нервном ожидании ее реакции. В ванной адская тишина. Затем она вышла и, не глядя на меня, пошла в сторону гардеробной. Я вытянул шею, чтобы удержать ее в поле своего зрения. Она сняла халат, надела штаны и балахон. Я вижу, что она зла, как черт. Даже больше, она в ярости. Боже, что я наделал. Затем она распускает косичку и берет с полки расческу и жестко расчесывает спутанные пряди. — Анастейша! — Обеспокоенно сказал я. — Ты в порядке? Но она не обращает на меня внимания. Как будто меня здесь нет. И я понимаю, что ничего не в порядке. Ты в полном дерьме, Грей. Вернувшись в спальню, она гневно запускает в меня расческой. И та пулей летит четко в меня. Я успел подставить руку, чтобы она не прилетела мне в голову, жестко ударившись о мое предплечье. Затем она на пятках разворачивается и вылетает из каюты наверх. И что ты теперь будешь с этим делать, Грей? Радует одно, что она никуда с корабля не денется. Нам нужно об этом поговорить. Я иду вслед за ней. Ана стоит на носу яхты, держась за деревянный поручень, смотрит на ночной далекий берег, где перемигиваются крохотные огоньки. Она глубоко вдыхает, и я делаю то же самое вместе с ней. Воздух напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок несет запахи моря, цветущего жасмина и бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, без малейших усилий скользит по сонному, цвета кобальта, морю. Я медленно приближаюсь к ней. Знаю, что она почувствовала мое присутствие. — Злишься, — шепчу я. Это единственное, что я смог выдавить из себя. Мне нужно все исправить. Но я не знаю как... — Вы так догадливы, Шерлок! — Выплюнула она. Такой реакции я не ожидал. Я никогда не видел, чтобы она так злилась. — И сильно злишься? — Примерно на пятьдесят по десятибалльной шкале. Соответствует, а? — Это уже безумие. — В ужасе сказал я. Я так хочу ее обнять и успокоить, но я не уверен, что она позволит мне это сделать. — Да. От оскорбления действием, — говорит она сквозь зубы и поворачивается ко мне, кипя от злости. Ее глаза метают молнии. Она ненавидит меня. Я не знаю, как себя сейчас вести, что должен сделать. Я никогда не был в такой ситуации. — Послушай, ты должен это прекратить. Не старайся подчинить меня в одностороннем порядке. Ты довел до меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, насколько я помню. Я, молча, пожимаю плечами. — Ну, больше снимать не будешь. — Сказал я в свое оправдание. Она шокировано смотрит на меня, испепеляя взглядом. Ее волосы развиваются на ветру. Господи, если бы одним взглядом можно было убивать, я был бы уже мертв. — Мне не нравится, что ты оставляешь отметины. Тем более столько! Все, ввожу запрет! — А мне не нравится, что ты раздеваешься на публике. И я тоже ввожу запрет! — Вот и договорились. Посмотри! — Она поднимает резко балахон, демонстрируя мне многочисленные засосы. Она не сводит с меня глаз, заставляя чувствовать себя виноватым еще сильнее. Ее трясет от злости, и я уже не знаю чего ожидать. Но она права. Я перегнул палку. Я тяжело вздыхаю и поднимаю руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно. Я понял. — Хорошо! — она все еще злится на меня. — Извини. И, пожалуйста, не злись. — Ведешь себя иногда как мальчишка, — сказала она, но уже мягче. И она совершенно права. Я хочу быть ближе к ней, поэтому медленно подхожу поближе, поднимаю осторожно руку и убираю ей за ухо прядку. — Знаю, — мягко соглашаюсь я. — Мне еще многому предстоит научиться. Я чувствую, как она немного оттаивает. — Не только тебе, нам обоим, — она вздыхает и кладет свою руку на мою грудь. Тьма больше не поднимается, мне нравятся ее прикосновения. Я положил свою руку, поверх ее и улыбнулся. Именно этой рукой она в меня запустила расческой. — Я только сейчас узнал, что у вас, миссис Грей, верная рука и хороший глаз. Раньше я этого не замечал, но, с другой стороны, я постоянно недооценивал вас. Вы постоянно меня удивляете. Она вскидывает бровь в удивлении. — Получила хорошую практику с Рэем. И метаю, и стреляю метко, так что вы возьмите это себе на заметку, мистер Грей. — Постараюсь, миссис Грей. А еще позабочусь о том, чтобы все потенциальные метательные предметы были прибиты, и у вас не было доступа к огнестрельному оружию. — Сказал я, не сдерживая улыбки. Она хитро улыбается в ответ. — Что-нибудь придумаю. Я находчивая. — Этого у тебя не отнять, — шепчу я и, отпустив ее руку, обнимаю ее за талию. Притягиваю к себе и утыкаюсь носом в ее волосы. Она обняла меня, и я чувствую, как уходит напряжение. — Прощен? — А я? — ее вопрос заставил меня улыбнуться. Она такая непредсказуемая, что иногда даже страшно становится. — Да. — Ответил я. — И ты тоже. Мы стоим, держа друг друга в объятьях. Злость прошла, обиды не осталось. — Проголодалась? — спрашиваю я чуть погодя. Ана закрывает глаза и опускает голову мне на грудь. — Да. Умираю от голода. Такая… э-э… бурная ночь, вот аппетит и разыгрался. Вот только одета я для ужина неподходяще. — На мой взгляд, ты выглядишь вполне прилично. К тому же на этой неделе яхта наша, и мы можем одеваться, как хотим. Считай, что сегодня на Лазурном берегу вольный вторник. А еще я подумал, что мы могли бы поесть на палубе. — С удовольствием. Я целую ее, довольный тем, что заслужил прощение, и мы рука за руку идем в сторону, где нас уже ожидает гаспачо. Стюард подает крем-брюле и незаметно ретируется. — Почему ты всегда заплетаешь мне волосы? — неожиданно спрашивает Ана из любопытства. Мы сидим рядом, по одну сторону стола, и ее нога лежит на моей ноге. Я потянулся к десертной ложке, но, услышав вопрос, остановился и посмотрел на Ану. — Не хочу, чтобы твои волосы за что-то зацепились, — сказал я. — Наверно, привычка. А откуда вязалась эта привычка? Раньше я никогда об этом не задумывался. И тут в моей голове всплывает образ моей биологической матери, которой нравилось, когда я играл с ее волосами. Ана прикоснулась пальцем к моим губам, вытягивая меня из глубины моих воспоминаний. — Неважно. И мне это не нужно. Я только из любопытства спросила. — Сказала она, подкрепляя слова теплой улыбкой. Не думаю, что это ценная для нее информация и я рад, что она не стала из меня это доставать. Она снова наклонилась и поцеловала меня в уголок рта. — Люблю тебя. — Нежно произнесла она. — И всегда буду любить. — И я тебя, — тихо добавляю я. — Даже если я буду непослушной? — лукаво спрашивает она. — Именно потому, что ты непослушная, — усмехаюсь я. Прорубаю ложечкой корку из жженого сахара на десерте и качаю головой. С ней очень сложно, но в тоже время интересно. М-м-м, какое вкусное крем-брюле! Стюард убрал тарелки, и я достал бутылку игристого розового вина и разлил по бокалам. — А что ты имел в виду, когда говорил, что в туалет ходить не надо? — вдруг тихо спросила Ана. — Ты и вправду хочешь знать? — Она самое любопытное создание на планете. Но мне это нравится. — Так что? — Глядя на меня из-под ресниц, она подносит бокал к губам. — Чем полнее мочевой пузырь, тем интенсивнее оргазм. — Да? Понятно. — Ответила Ана, покраснев. — Да. Ну тогда… — Она явно хочет поменять тему, но по ее замешательству я понимаю, что не знает о чем поговорить. — Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашиваю я, спасая ситуацию. У меня есть и я думаю, что ей понравится. Нам сейчас просто необходимо расслабиться. Ана ничего не ответила, только пожала плечами. — Я знаю, чего ты хочешь. — Я отставляю свой бокал, поднимаюсь и протягиваю ей руку. — Идем. Она встает, и я веду ее в главный салон. На журнальном столике, на подставке лежал мой айпод. Я выбрал мелодию это Марк Энтони You Sang To Me. Это, что я хочу ей сказать. Только рядом с ней, я чувствую себя живым. Впервые за все время я не боюсь любви. — Потанцуй со мной. — Сказал я, привлекая ее к себе. — Если настаиваешь… — Настаиваю, миссис Грей. Я начинаю двигаться, подхватывая ритм и увлекая ее за собой. Мы кружим по салону. Я роняю ее на одну сторону, и она испуганно взвизгивает и тут же смеется. Она улыбается, у нее веселые, чуть лукавые глаза. Я снова подхватываю ее и кружу. — Хорошо танцуешь, — говорит она. — Вот мне бы так. Я улыбнулся ей, но ничего не сказал. Не хочу, чтобы сейчас всплыл разговор об Элене. Она в прошлом. Я снова роняю ее, подхватываю и целую в губы. — Теперь я схожу с ума от твоей любви, — поет она в унисон с певцом. — А я еще больше, — сказал я с улыбкой, и снова закружил ее по комнате. Песня кончается, и я смотрю на нее. Поверить не могу, что мы прошли через этот кошмар. Я так хочу ее. Это единственный способ понять, что мы в порядке. — Пойдем в постель? — шепчу я с надеждой и мольбой. Не хочу, чтобы она меня оттолкнула после того, что я наделал. Ана посмотрела на меня изучающим взглядом. От улыбки не осталось и следа, а в глазах загорелся огонек. — Мистер Грей, по-моему, сейчас уже поздно, и на вас слишком много одежды. — Она взяла меня за руку. — Пойдемте в спальню, и там я вам помогу от нее избавиться, — игриво сказала Ана, увлекая меня за собой.