Вкус жизни

Я просыпаюсь обвитый вокруг Аны. В иллюминаторы закрадывается рассвет, и я могу понаблюдать, за своей спящей женой. Она так мило во сне надувает губы. Люблю смотреть, как она спит. Интересно, что ей снится? Надеюсь, что вчера вечером мне удалось загладить свою вину перед ней, и она проснется в хорошем настроении. Поднимаюсь и иду в ванную. Сейчас мне нужен душ. Я быстро искупался и стою перед зеркалом, завязывая вокруг бедер полотенце. В отражении на меня смотрит небритый придурок. Я смотрю на него, а его глаза смотрят на меня с отвращением. Ну что, мастер наказаний, доволен? Мне нужно срочно побриться. Я взял пену, нанес на лицо и станком начал брить одну сторону. Я почувствовал, что открылась дверь. В дверях стояла Ана, мило мне улыбаясь. На ней красивая белая сорочка, которая еле прикрывала ее восхитительный зад и открывала вид на безумно длинные ноги. У меня сразу поднялось настроение. Я очень рад видеть ее в хорошем расположении духа. — Доброе утро, миссис Грей. — И вам доброе утро, — ответила она, излучая благодушие. Я повернулся обратно к зеркалу и продолжил бритье. Я очень надеюсь, что она на меня больше не злится. В отражении я замечаю, что Ана стоит как завороженная смотрит на меня, подражая моим движениям. Так же как я выпячивает вперед подбородок и оттягивает вниз верхнюю губу. Я поворачиваюсь, подмигивая ей. Я вспомнил, как в Лондоне брил ее. Это было волнующим занятием. — Нравится? — Одно из моих любимых занятий, — сказала она, и я, наклоняясь, быстро целую ее, оставляя на щеке пятнышко пены. — Еще разок, а? — грозно прошептал я, поднимая бритву. Ана притворно надула губы. — В следующий раз воспользуюсь воском. — Грозно прошептала она. — Да, было весело, — с легкой усмешкой сказал я. — Тебе — может быть. — Сказала она, пытаясь изобразить недовольство, но у нее это плохо получается. — Припоминаю, что и последствия были вполне удовлетворительные. — Констатируя факт, сказал я и Ана резко опускает глаза на свои пальцы. — Эй, я же просто тебя поддразниваю. Так ведут себя все мужья, безнадежно влюбленные в своих жен, разве нет? — Я взял ее за подбородок и посмотрел в глаза. Ее настроение изменилось и меня тревожит, с чем это связано. Вдруг ее глаза сверкнули, и она вдруг стала полна решительности. Что она задумала? — Сядь, — командует она, не сводя с меня глаз, подталкивая меня к стоящему в ванной белому табурету. Что она хочет сделать? Ее настойчивость меня восхищает и пугает одновременно. Я сажусь, и она забирает у меня из рук бритву. Вот черт! — Ана… — Неуверенно начал я, но она не дала мне договорить, быстро наклонилась и поцеловала меня. — Откинь голову, — уверенно продолжает она. И что мне теперь делать? — Зуб за зуб, мистер Грей. Услуга за услугу. — Совершенно серьезно продолжает она. Я не свожу с нее глаз, честно я не знаю как себя вести. Я всегда хотел заслужить ее доверие. Мне важно, чтобы она мне доверяла. А теперь она хочет проверить, доверяю ли я ей? А я доверяю? Черт. — Ты понимаешь, что делаешь? — тихо спрашиваю я. Она утвердительно кивнула, сохраняя серьезный вид. Ну что же, это будет твое испытание доверия, Грей. Доверие должно быть обоюдным. Я закрыл глаза и склонил голову на бок. Я уверен, что умышленно она не порежет меня, моя задача просто сидеть и не дергаться. Давай детка, я весь твой. Ана фиксирует мою голову и осторожно проводит по шее бритвой снизу вверх. Я медленно дышу, наверно через раз, чтобы не помешать. Ана снова проводит бритвой по шее до щеки. И я медленно выдыхаю. — Думаешь, порежу? — неожиданно спрашивает Ана. — С тобой никогда не угадаешь, Ана, но умышленно ты ничего плохого, конечно, не сделаешь. Она снова поднимает бритву и ведет вверх по шее очень аккуратно и уверенно. — Я никогда преднамеренно не сделаю тебе ничего плохого. Очень рад это слышать. Я открыл глаза и обнял ее, встретив теплый взгляд голубых глаз. Она осторожно ведет бритвой по щеке. — Знаю. — Я повернул голову, чтобы ей было удобнее. Еще немного — и она заканчивает. — Вот и все. И притом не пролито ни капли крови, — с гордостью говорит она. Я провел пальцами по ее ноге, сдвигая все выше и выше сорочку, и затем притягиваю ее к себе, усаживая на свои колени. — Куда бы мне тебя отвезти сегодня? — То есть загорать не будем? — С вызовом сказала она, вскидывая одну бровь. — Нет, сегодня не будем. Я подумал, что ты, может быть, предпочтешь прогуляться. — Ну, после того, как ты разукрасил меня и ловко ушел в сторону, ничего другого и не останется, так? — Язвительным тоном продолжила она, но я сделал вид, что не услышал этого. Не хочу возвращаться к событиям вчерашнего дня. — Придется немного прокатиться, но вид того стоит. Судя по тому, что я читал, там есть на что посмотреть. Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там есть художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем что-то по вкусу, купить несколько картин или скульптур для нашего нового дома. Ана отстранилась и вопросительно смотрит на меня. — Что такое? — недоуменно спрашиваю я. — Я не разбираюсь в искусстве. Ничего в нем не понимаю. — Мы будем покупать только то, что нам понравится. О вложениях речь не идет. Она застыла, теперь в ее глазах ужас. Да что такое с ней происходит? — Что? — повторяю я. Она ничего не ответила, лишь отрицательно покачала головой. — Послушай, я знаю, что мы только на днях получили чертежи от архитектора, но посмотреть можно и сейчас, вреда не будет. Место древнее, средневековое… Ана продолжает подозрительно молчать, и изучающе на меня смотреть, как будто что-то взвешивает. — Ну, что теперь? — нетерпеливо восклицаю я. Она снова качает головой. — Говори, не молчи. Ее молчание меня сводит с ума. Что происходит в ее прекрасной голове? О чем она думает? — Ты ведь не злишься на меня за вчерашнее? — Я вздыхаю и ныряю лицом в ложбинку между ее грудей. Сейчас я задал главный вопрос, который меня беспокоит с самого утра. Я не хочу, чтобы она из-за этого недоразумения пожалела о своем решении выйти за меня. — Нет, просто проголодалась, — неожиданно выдает она. — Так почему раньше не сказала? — Я сталкиваю ее с колен и поднимаюсь. — Тогда собираемся. Сейчас немного перекусим на борту и поедем. Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно из самых живописных мест, которое мы посетили с Аной за время нашего медового месяца. Эту поездку я не планировал, но я рад, что мы сюда приехали. Здесь я ненадолго смогу отвлечься от своих навязчивых мыслей. Мы идем рука об руку по узким мощеным улочкам. Рука Аны лежит в моем заднем кармане шортов. За нами, на небольшом удалении, следуют Тейлор и Филипп. Думаю, что они не в восторге от такого массового скопления туристов, в этом месте, особенно, когда мы идем по центральным улицам, приходится буквально пропихиваться сквозь людей. Но оно действительно того стоит, это красивый старый город с домиками 16 — 18 веков, среди которых расположены многочисленные художественные мастерские и галереи. Среди архитектурных достопримечательностей выделяется часовня ордена Белых Кающихся, Музей Локальной Истории Сен-Поль-де-Ванса и коллегиальная церковь. Мы идем мимо площади, вокруг которой было посажено много деревьев, там трое пожилых мужчин — все в традиционных беретах, несмотря на жару, — играют в петанк, это провансальский вид спорта, который заключается в бросании металлических шаров. Правила игры в петанк, чем-то схожи с керлингом, боулингом и бильярдом. Мы гуляем, наслаждаясь видом. Здесь есть на что посмотреть — узкие улочки и переулки, ведущие во дворы с искусными каменными фонтанами, старинные и современные скульптуры, занимательные бутики и сувенирные лавочки, а так же работает продуктовый фермерский рынок, в котором продаются фрукты, овощи, нуга, бриош, джемы, сладости, чай, колбасы, сыры, оливковое масло и цветы. Первая галерея была посвящена работам Флоранс Делль. Здесь было много картин с изображением обнаженной женской натуры. Для меня по-прежнему это является особенной темой, будоражащей мое сознание. Я остановился возле одной картины, которая меня заинтересовала. Я люблю смотреть на красивое от природы женское тело. У меня уже есть несколько работ в подобном исполнении. Моя любимая «Мария Магдалина в гроте», которая была написана французским салонным художником Жюлем Жозефом Лефевром. — Не совсем то, что я себе представляла, — эта неодобрительная фраза Аны вытащила меня из глубины моих мыслей. Она права. — И я тоже. — Я усмехнулся, и взял ее за руку. Мы идем к следующему художнику. У следующего стенда какая-то женщина демонстрирует свои натюрморты — выполненные сочными, яркими красками фрукты и овощи. — А вот это мне нравится. — Ана указывает на три картины с перцами. — Сразу вспоминается, как ты резал овощи в моей квартирке. — Не сдержавшись от смеха, сказала Ана. По-моему здесь нет ничего смешного. Но глядя на ее реакцию, мне тоже становится весело. — А по-моему, я справился с заданием вполне компетентно, — бормочу я. — Разве что не очень быстро. И вообще, — я обнимаю ее сзади за плечи, — не отвлекай. Куда бы ты их повесила? — Что? Мне нравится ее идея о покупке именно этих картин. Тот день я не забуду никогда. Это день, когда я ее вернул себе. Я наклоняюсь и, покусывая мочку ее уха, повторяю вопрос. — Картины. Где бы ты их повесила? — В кухне, — хрипло отвечает она. — Хмм. Неплохая идея, миссис Грей. Затем она куда-то приглядывается и столбенеет. — Слишком дорого! — Восклицает она. Поверь, детка, пять тысяч евро это совсем недорого. — И что? — Я снова тянусь к ее уху. — Привыкай, Ана. — Я отпускаю Ану и иду к столику, где сидела одетая в белое женщина. Я с ней расплатился, забрал наши новые картины и передал их Тейлору. Затем посмотрел на часы, время было 12:30. Нам пора что-нибудь перекусить. Мы отправились с Аной в знаменитый своей кухней и гостеприимностью арт-ресторан «Золотая голубка». После ланча расслабляемся за чашечкой кофе. Вид отсюда открывается потрясающий. Виноградники и поля подсолнухов, словно заплатки на равнине; то тут то там — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, так что с того места, где мы сидим, видно даже поблескивающее вдалеке, на горизонте, море. Ана восторженно рассматривает вид. А мне вспомнился наш вчерашний разговор, когда она спросила, почему я заплетаю ей волосы. Думаю, что она меня подтолкнула найти ответ, по крайней мере, я хочу с ней поделиться своими догадками. — Ты спрашивала, почему я заплетаю тебе волосы. — Сказал я, вытягивая Ану и собственных мыслей. — Да. — Сказала она, осторожно вглядываясь в мое лицо. — По-моему, она позволяла мне порой играть с ее волосами. Я уже не знаю, приснилось мне это или так оно и было на самом деле. Ана некоторое время переваривала информацию. — Мне нравится, когда ты играешь с моими волосами, — неуверенно сказала она. — Правда? — Да. — Она берет меня за руку. — Думаю, ты любил ее. Свою биологическую мать. Любил ли я ее? Я не знаю, и если честно, я не хочу об этом думать. Единственная женщина, которую я люблю больше своей собственной жизни — это моя жена. Но какой толк от моей любви к ней, если рядом со мной она страдает? Я поклялся, что буду ее защищать, что я буду заботиться о ней и я снова облажался. Я был уверен, что она заслуживает наказания, я сделал это, и что теперь? Я бросаю взгляд на ее руку. На ней все еще светится красный рубец от наручников. Вот полюбуйся, что ты сделал, Грей! Я так перед ней виноват… — Скажи что-нибудь, — прошептала Ана, глядя мне в глаза. Я не знаю что сказать, я запутался в собственных ощущениях. — Идем. — Я выпускаю ее руку и поднимаюсь. Ана встает и молча, идет вслед за мной. Мы выходим на узкую улочку, и я снова беру ее за руку. — Куда хочешь пойти? — Спрашиваю я, меняя тему разговора. — Я так рада, что ты еще разговариваешь со мной. — Знаешь, не хочу больше об этом. Все, хватит. С этим покончено. Ана посмотрела на меня и ничего не ответила. Я был рад, что обсуждение моей биологической матери закончено. Я обнял ее за плечи, и мы пробираемся через толпу туристов к тому месту, где Филипп припарковал наш «Мерседес». Ана снова сует ладошку в мой задний карман, и мы спокойно идем к машине. Я остановился у небольшого ювелирного магазинчика. Может ей купить какой-нибудь красивый браслет? Я беру ее свободную руку и провожу пальцем по красной полоске от наручника. У нее такая тонкая кожа. — Уже не больно, — пробормотала Ана. Я поворачиваюсь, беру другую ее руку и поворачиваю внутренней стороной запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часики «омега», которые я подарил ей в Лондоне. Они очень хорошо скрывают рубец. Я отпускаю ее левую руку, беру ее за подбородок и всматриваюсь в ее лицо. Я не уверен, что она говорит мне правду. — Не больно, — повторяет она. Но ее слова, с новой силой вызывают во мне чувство вины, которое растекается по моим жилам. Я подношу ее руку к губам, запечатлевая на запястье нежный поцелуй. Решено. Я не хочу этого видеть, мне нужно как-то спрятать от своих глаз эти красные следы и успокоить свою совесть. — Идем. — Я веду ее в магазин. — Вот. — Я выбрал изящный платиновый браслет, состоящий из небольших абстрактных цветов с крохотными бриллиантами, и защелкнул у нее на запястье. Браслет довольно широкий, он скрывает все красные отметины на ее руке. — Вот так-то лучше, — сказал я. — Лучше? — вопросительно шепчет Ана, глядя мне в глаза. — Ну, ты же знаешь почему, — неопределенно говорю я. — Мне это не надо. Она трясет рукой. Браслет сползает и в какой-то момент попадает под струящиеся через витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, по стенам прыгают маленькие сияющие радуги. — Мне надо, — на полном серьезе говорю я. Не хочу с ней спорить по этому поводу и я надеюсь, что она не станет этого делать. — Нет, Кристиан. Тебе это тоже не надо. Ты и так много чего мне подарил. Волшебный медовый месяц — Лондон, Париж, Лазурный берег… и самого себя, — шепотом добавляет она. — Мне так повезло. — Нет, Анастейша, это мне повезло. — Я купил ей этот бриллиантовый браслет, который стоил неприлично дорого. Пятнадцать тысяч евро сейчас закрывают от моих глаз этот кошмар, который я сделал собственными руками. — Спасибо. — Сказала она, приподнимаясь на цыпочках, обнимая мою шею и целуя. Но я не считаю, что за это меня стоит благодарить. Я сделал это, чтобы освободиться от терзающего меня чувства вины. От всепоглощающего раскаяния, которое я испытываю. Мы едем в машине в полной тишине. Я смотрю в окно, но мои мысли мне все равно не дают покоя. Когда я планировал свое наказание, я не думал, что сегодня буду себя так чувствовать. Меня переполняет чувство вины за то, что я сделал с женщиной, которую люблю больше жизни. Я потерял над собой контроль. Я не должен был этого делать. Это был для меня достаточно жесткий урок. Я больше не хочу этого испытывать снова. Ана наклоняется, берет мою руку и слегка пожимает. Я поворачиваюсь, смотрю на нее, потом убираю ее руку и поглаживаю ее по колену. На ней короткая бело-голубая юбка и узкая, обтягивающая блузка без рукавов. Я медленно веду рукой вниз по голени. Я хочу посмотреть на ее лодыжки. Я притягиваю ее ногу к себе, и она поворачивается ко мне. — Мне нужна и вторая. Ана нервно оглядывается на Тейлора и Филиппа, которые сидят впереди и затем кладет мне на колени вторую ногу. Нам нужно пообщаться без свидетелей, поэтому я нажимаю на кнопку, и из панели перед нами выдвигается тонированный экран. Еще несколько секунд, и мы остаемся наедине. — Хочу смотреть на твои лодыжки, — негромко объясняю я. Я медленно провожу большим пальцем по подъему. Ана мгновенно отреагировала и начала ерзать по сидению. Я невольно усмехнулся ее реакции, боится щекотки. Ремешки от сандалей мешают мне все рассмотреть, поэтому я быстро их расстегиваю, и теперь перед моими глазами открывается жуткий вид — темно-красные полоски выглядят еще хуже, чем на запястьях. Вот черт. Ты просто больной ублюдок, Грей. — Уже не больно, — шепчет Ана. Я посмотрел на нее, сделав вид, что поверил. Как только мы вернемся в Сиэтл, я должен встретиться с Флинном. Мне нужно обо всем этом поговорить с ним. Только ему удается качественно вправить мне мозги. — Эй, ты чего ожидал? — негромко спрашивает Ана. — Не думал, что буду чувствовать себя вот так, увидев эти отметины. — Совершенно открыто сказал я. — Что же ты чувствуешь? — Мне не по себе. Ана расстегивает ремень безопасности и придвигается ко мне поближе. — Мне только синяки не понравились. Все остальное… все, что ты делал, — она понижает голос до шепота, — с наручниками, понравилось. Это… это было потрясающе. Ты можешь повторить все в любое время, когда только захочешь. — Потрясающе? — Я непонимающе уставился на нее. Что она имеет в виду? — Да. — Она улыбается и, просунув ногу поглубже, шевелит пальчиками у меня в паху. Реакции ждать не приходится, одно простое действие и я уже готов. От неожиданности я резко втягиваю воздух. — Вам бы лучше пристегнуться, миссис Грей, — тихо, с хрипотцой сказал я. Ее глаза потемнели, вызывая во мне бешеное желание, и она снова шевелит пальцами. Я хватаю ее за лодыжку, чтобы остановить, но тут я почувствовал, что в кармане завибрировал мой «блэкберри». Это Барни. Я посмотрел на часы, в Сиэтле сейчас 5:30 утра. Что случилось? — Барни. — Здравствуйте мистер Грей, я звоню вам, чтобы сообщить, что в серверной произошел пожар. — В серверной? — я не могу в это поверить. — Активирована система пожаротушения? Ана быстро убирает ноги, садится на место и пристегивается, и я открываю экран, чтобы Тейлор услышал наш разговор. — Да, все датчики мгновенно сработали. — Кто-нибудь пострадал? Тейлор начал прислушиваться к разговору. — Нет, как такового персонала еще нет в это время. — Какой ущерб? — Пока сложно что-то сказать, но думаю, что он незначительный. — Понятно… Когда? — Пятнадцать минут назад. Мистер Грей, как вы считаете, нужно ли вызвать пожарных и полицию? — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере, пока. — Мистер Грей, у меня есть подозрение, что возгорание произошло не случайно. Слишком много несостыковок в этой истории. Но это пока только мои догадки. — Вот как? Хорошо… Мне нужен подробный отчет с оценкой причиненного ущерба. И полная информация по всем, кто имел допуск за последние пять дней, включая уборщиков. — Будет сделано, мистер Грей. — Найди Андреа, пусть позвонит мне. — Хорошо, я свяжусь с ней. Ущерб был бы намного серьезней, если бы серверная не была оснащена современной системой пожаротушения. Я слышал положительные отзывы про азот и аргон, но впервые увидел работу газового пожаротушения в действии. — Да, говорят, аргон так же эффективен, вот только обходится дорого. — Согласен. Я скажу Андреа, чтобы связалась с вами, но это будет чуть позже, у нас сейчас 5:32. Я соберу для вас полную информацию. Пока рано еще что-то говорить. Мне нужно часа два на все. — Понимаю, что рано… Сообщи по мейлу через два часа. — Извините мистер Грей, что побеспокоил вас. — Нет, мне нужно знать. Спасибо, что позвонил. — Я отключаюсь и тут же набираю Уэлчу. — Уэлч… — Да мистер Грей. Я знаю, что Барни с вами уже связался. Сейчас я собираю для вас всю информацию о пожаре. — Хорошо… — Мне нужно немного времени. — Когда? — Я бросаю взгляд на часы. — Через час будет все готово. — Тогда через час… — Барни вам сказал о своем подозрении, что это был умышленный поджог? Сделать для вас фотографии? — Да… — У вас работает интернет на борту? Я мог бы их перекинуть через удаленку. — Двадцать-четыре-семь на удаленном хранилище данных… — Я понял. До связи. — Хорошо. Я убираю трубку в карман. — Филипп, через час я должен быть на борту. — Да, месье. Что, черт возьми, случилось в Сиэтле?