Вкус жизни

Филипп резко прибавляет, и мы едем в сторону бухты. Изучающий взгляд Аны заставил меня повернуться и посмотреть на нее. — Кто-то пострадал? — тихо спрашивает она. Я отрицательно качаю головой, пытаясь собрать в кучу только что полученную информацию. — Ущерб незначительный. — Сказал я, ободряюще похлопывая ее по руке. — Не беспокойся. Мои люди занимаются этим. — Не хочу, чтобы она раньше времени переживала. Возможно, произошел какой-то сбой. — Где случился пожар? — В серверной. — В "Грей-Хаусе"? — Да. Не хочу говорить о том, в чем не уверен наверняка и к тому же не хочу тревожить Ану. — А почему ущерб незначительный? — Серверная оснащена современной системой пожаротушения. Ана, пожалуйста… не беспокойся. — Я и не беспокоюсь. — Мы пока еще не уверены, имел ли место поджог, — тихо сказал я больше для себя, чем для нее. Мы вернулись на борт «Прекрасной Леди» и я ушел в кабинет, мне нужно все выяснить. Первым мне позвонил Барни. Он подтвердил, что поджог был умышленным. Камера показала, что сначала был хлопок, похожий на небольшой взрыв, а потом началось возгорание. Я распорядился, чтобы вызвали полицию и пожарных, пусть они разбираются в этом вопросе. Барни сейчас проверяет по камерам, кто это сделал. С Уэлчем у меня будет серьезный разговор, когда он будет готов предоставить мне информацию. Наш медовый месяц придется завершить на неделю раньше. И меня эта мысль безумно злит. Я распорядился, чтобы весь персонал распустили по домам до особых указаний. Если это был поджог, то не известно, какой сюрприз этот ублюдок мог еще после себя оставить. Я не могу рисковать жизнями людей. Этим занялась Рос, а еще ей нужно максимально обеспечить конфиденциальность этого инцидента, чтобы пресса не сделала из этого очередную сенсацию. Когда я разговаривал с Андреа, по поводу покупки билетов в Сиэтл, в дверь постучали, и ко мне в кабинет неуверенно зашла Ана. — Андреа, подожди, пожалуйста, — сказал я. Ана быстро подходит ко мне, улыбаясь. Она переоделась в майку и шорты. В глазах горит озорной огонек. Что она задумала? — Я собираюсь за покупками. Возьму с собой охранника, — быстро говорит она. Я смотрю на нее в удивлении. Ана хочет пройтись по магазинам? С каких пор ей стал нравиться шопинг? — Конечно. Возьми братьев и Тейлора. — Сказал я, думая, что она только это хотела сказать, но она не уходит, продолжая внимательно на меня смотреть. — Что-то еще? — Спрашиваю я, понимая, что Андреа висит в ожидании продолжения разговора. — Тебе что-нибудь надо? — спрашивает Ана. Я не могу сдержать улыбки, мне приятно, что она заботится обо мне. — Нет, детка, ничего. Обо мне тут позаботятся. — Хорошо. — Говорит она, решительно подходит к столу и целует меня. Ее настойчивость меня обезоруживает. — Андреа, я перезвоню. — Я откладываю «блэкберри» в сторону, заключаю ее в объятия, и целую. Ана отвечает мне страстным поцелуем и во мне резко распускается желание. Нет, так дело не пойдет. Я отпускаю ее. — Ты меня отвлекаешь. Мне нужно поскорее со всем разобраться и вернуться к тебе. — Ладно. Извини. — Пожалуйста, не извиняйтесь, миссис Грей. Мне нравится, когда вы меня отвлекаете. Идите, потратьте немного денег. — Сказал я, убирая руки. — Так и сделаю. — С блеском в глазах сказала Ана. У меня сложилось четкое ощущение, что она хотела еще что-то сказать, но так и не сказала. Она вышла из кабинета, и я набрал Андреа. — Мистер Грей, я посмотрела, ближайший вылет из Парижа, авиакомпанией Дельта Эйрлайнс, бизнес-класс, есть свободные билеты на субботу, лететь 10 часов 51 минуту. — Хорошо, заказывай. — Придется сократить свой отпуск на неделю. И тут я слышу рокот гидроцикла, который тут же глохнет. Снова заводится и глохнет. Опять заводится, но в этот раз звук отдаляется. Не так резко, миссис Грей! кричит Тейлор. Что там происходит, черт возьми? — Андреа, на этом пока все. Я выхожу на палубу, и у меня падает челюсть. Ана? Она летит на гидроцикле, выжимая из него всех лошадей, а за ней еле плетется моторка с тремя охранниками. От этой кошмарной картины у меня в груди что-то кольнуло. Ана сделала широкий круг и потом видит меня. Она радостно помахала мне рукой, а я, как смог, ответил ей, не веря своим глазам. Что она, черт возьми, делает? Как это мог позволить Тейлор? Почему я об этом не знаю? Я тут же набираю Тейлору. — Это что, черт возьми, такое? Какого черта Ана делает на гидроцикле? — Ору я на Тейлора. — Мистер Грей, миссис Грей, сказала, что согласовала с вами свою поездку на гидроцикле! — Что? — Черт, черт, черт. И тут я понимаю, что она от меня скрыла. — Ты головой отвечаешь, если с ней что-то случится, ты меня понял? — Рычу я, не в силах унять свой гнев. — Да, сэр. Я отключаю Тейлора и наблюдаю за тем, как она добралась до берега. После того, как она вышла на берег я набираю Ане. — Привет. — Сказала Ана с улыбкой. И весь мой гнев куда-то пропал. — Привет. — Мягко отвечаю я. — Вернусь на моторке, так что не злись. — Э… — Я только что хотел сделать ей выговор, а теперь не знаю, что и сказать. — Но было здорово, — добавляет она шепотом. Ее энтузиазм обезоруживает. Я глубоко вздыхаю. Главное, что с ней все в порядке. — Что ж, миссис Грей, не стану вам мешать. Развлекайтесь как хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны. — Буду. Тебе нужно что-нибудь из города? — Только одно: чтобы ты вернулась целая и невредимая. — Постараюсь угодить, мистер Грей. — Игриво отвечает она. — Рад это слышать, миссис Грей. — Наша цель — угодить, — отвечает она со смехом. — Мне звонят, — с улыбкой отвечаю я. — Пока, детка. — Пока, Кристиан. На второй линии мама. Я переключаю звонок. — Здравствуй дорогой, как ты? Как медовый месяц? — Привет мам, мы в Каннах. Медовый месяц проходит отлично, когда приедем, подробно расскажем. К сожалению, придется его немного сократить, мы в субботу уже вылетаем в Сиэтл. — Я только что узнала о пожаре в «Грей-Хаусе». Ты из-за него возвращаешься? — Да. — Что там произошло? — Я пока точно не знаю, нужно будет все выяснить. Мои люди сейчас этим вплотную занимаются. Не волнуйся, мам. Скоро мы все выясним, но думаю, что просто произошло короткое замыкание, — вру я. — Ущерб был незначительным. Пожар вовремя потушен. А как ты узнала? — Показали в новостях, но толком не сказали что случилось. — Черт, и когда пресса успела все пронюхать? — Хорошо, что ничего страшного не случилось. Очень жаль, что вам из-за этого придется приехать раньше. Приезжайте к нам в воскресенье, устроим семейный ужин, я уже по вам соскучилась, заодно расскажете как отдохнули, — с надеждой говорит Грейс. — Хорошо мам, мы приедем. — Тогда до воскресенья, передавай Ане от меня привет. Я положил трубку и увидел входящее письмо от Аны. От кого: Анастейша Грей Тема: Спасибо Дата: 17 августа 2011 г. 16:55 Кому: Кристиан Грей За то, что не очень ворчал. От кого: Кристиан Грей Тема: Стараюсь оставаться спокойным Дата: 17 августа 2011 г. 16:59 Кому: Анастейша Грей Не за что. Возвращайся целая и невредимая. Это не просьба. Затем был неприятный разговор с Уэлчем. Я не понимаю, как так получилось, что в «Грей-Хаус» пробрался посторонний? Я просто в бешенстве! За что я ему плачу? Кто сумел получить доступ к серверной и свободно попасть в самое сердце моей империи? Я просто готов рвать и метать! Как этот ублюдок сумел обойти всю нашу якобы надежную систему безопасности и устроить пожар? Меня успокаивает, что в этой истории обошлось без человеческих жертв и существенного имущественного ущерба, потому что сервера быстро потушили. Меня бросает в дрожь от мысли, что сначала вывели из строя Чарли Танго, теперь устроили пожар в моей компании, что дальше? Это уже не похоже на угрозу, кто-то целенаправленно желает со мной расправиться. Черт. Ана. Если охотятся за мной, то она тоже может пострадать. Я чувствую, как паника захлестывает меня. Я не понимаю, как я могу контролировать все это дерьмо? Я просто не могу допустить, чтобы она пострадала из-за меня. Ана такая уязвимая мишень, меня это сводит с ума. Я не позволю этому случиться! Кто же это мог быть? Нужно проверить, где пробел в системе безопасности в «Грей-Хаусе». Настроить систему безопасности в СИП, и в серверной тоже установить противопожарную систему. Там нужно установить аргон. Уэлч предложил принять на постоянной основе еще одного охранника - Райана. Он раньше работал в ФБР. Думаю, что он прав, так что я дал свое согласие. Еще мы поговорили о том, что нужно проверить все автомобили, заменить в короткие сроки обычные стекла на бронированные, проверить на исправность систему слежения и установить скрытые камеры, я хочу видеть, кто к ним подходит, когда никого нет рядом. Уэлч организовал проверку всего здания на посторонние предметы. Не хочу повторного взрыва и чтобы кто-то пострадал. Черт возьми, я сижу за столом схватившись руками за волосы, чувствую себя таким уязвимым. Паника охватывает меня с новой силой. Сначала я потерял контроль над собой с Аной, теперь я потерял контроль над своей жизнью. Что, черт возьми, происходит? Так соберись Грей. Мне нужен Флинн. Я набираю Андреа и прошу, чтобы в понедельник во второй половине дня она записала меня к Флинну. Где Ана? Я посмотрел на часы, ее нет уже два часа. Почему она до сих пор не вернулась? И тут я слышу звук моторной лодки. Я успокаиваюсь, она вернулась. Мне нужно отдышаться, не хочу, чтобы она что-то заподозрила. Тейлор наверно сейчас задается вопросом, есть ли у него еще работа? Но я прекрасно понимаю, что он не виноват в том, что Ана обвела его вокруг пальца, сказав ему, что я одобрил ее поездку на гидроцикле. Черт. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я увидел ее резвящуюся на волнах, одну на гидроцикле, казалось, что она заставила работать всех лошадей в моторе и даже больше. Так успокойся Грей, с ней все в порядке и это главное. Я просто волнуюсь о ее безопасности, но я не хочу ее подавлять. Она так веселилась, я невольно улыбаюсь. Моя непослушная, дерзкая девочка. Думаю, она была в восторге и получила свою дозу адреналина от поездки. Ана настолько открыта этому миру, меня просто обескураживает ее дух приключений и меньше всего хочу ее ограничивать, потому что это одна из вещей, которые я в ней люблю. Я должен сохранять спокойствие. Я вышел из кабинета и отправился на ее поиски. — Долго же вас не было. — Сказал я, стоя в дверях нашей каюты. Ана вздрогнула и повернулась. В ее глазах читается осторожность. — У тебя в Сиэтле все под контролем? — Осторожно спрашивает она. — Более или менее, — как можно спокойнее отвечаю я, но даже в собственном голосе я замечаю раздражение. — А я кое-что купила. — Ана быстро меняет тему и я немного расслабляюсь, радуясь, что дальнейшего допроса не будет. — И что же ты купила? — Вот это. — Она ставит ногу на кровать и демонстрирует серебряный ножной браслетик с крохотными сердечками и колокольчиками. Наверняка купила в каком-нибудь дешевеньком магазинчике для туристов. Зачем она купила эту безделушку, если может себе позволить дорогие украшения? Затем я замечаю красную полоску от наручников и провожу по ней пальцем. Ей видимо тоже противно смотреть на эти следы на своем теле, поэтому она и купила себе этот браслет. Чувствую себя полным ничтожеством. — Симпатично. — Сказал я. — И вот это. — Она с улыбкой протягивает мне коробку. — Это мне? — удивленно спрашиваю я. Она робко кивает и смотрит на меня сияющими глазами. Я беру коробку и осторожно встряхиваю. Тяжелая. Что на этот раз она мне приготовила? Подарки от Аны для меня всегда были очень неожиданными и приятными. Я широко улыбаюсь, сажусь рядом с ней на кровать, наклоняюсь и целую. — Спасибо. — Ты же еще не открыл. — Возмутилась Ана. — Неважно. Что бы там ни было, оно мне уже нравится. Я нечасто получаю подарки. — Тебе трудно что-то купить. У тебя все есть. — У меня есть ты. — Да, есть. И еще как есть. — Она одаривает меня своей очаровательной улыбкой. Я быстро расправляюсь с упаковочной бумагой. — «Никон»? — Зеркальный фотоаппарат? Мне? Я не фотограф… я озадаченно смотрю на Ану. — Знаю, у тебя есть компактная цифровая камера, но эта будет для… э… для портретов и всякого такого. К ней два объектива. И что? Я все еще не понимаю к чему это все? Я продолжаю вопросительно на нее смотреть, надеясь, что она расскажет, зачем мне еще один фотоаппарат. — Сегодня, в галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, что ты сказал в Лувре. И, конечно, те снимки… Снимки? Сегодня мы рассматривали эротические фотографии. Она сейчас говорит об эротических фотографиях? Ана торопливо продолжает: — Я подумала, что ты мог бы… что тебе, может быть, захочется… ну, сфотографировать меня. — Сфотографировать… тебя? Я в ужасе уставился на нее, наконец-то начиная понимать, о чем она говорит. Она хочет, чтобы у меня были ее эротические фотографии. Как сабы? Мое прошлое еще не скоро нас оставит в покое. Черт, ты по уши в дерьме, Грей. — Почему ты подумала, что мне этого захочется? — А тебе не захочется? Она словно выдернула ковер из-под ног. Я растерялся. Мне нужно ей объяснить, зачем я раньше делал такие фотографии. — Для меня такого рода снимки были обычно чем-то вроде страховки. Я знаю, что долго рассматривал женщин только как объект. — Сказал я, пожимая плечами. Я точно знал, что они не хотели, чтобы эти фотки еще где-нибудь оказались, а для меня они были гарантией, что когда наши контрактные отношения закончатся, они будут продолжать держать язык за зубами. Да, признаюсь, что мне нравилось их рассматривать, но это было для развлечения. — И ты думаешь, что, фотографируя меня, тоже будешь видеть только объект? — Ох… — Я шумно выдыхаю. Я чертовски боюсь, что мое прошлое снова затянет меня обратно, и выход я уже не найду, потому что Ана не выдержит, когда я снова потеряю контроль, и уйдет, оставив меня на темной стороне одного. Сейчас я прекрасно понимаю, что это вполне реально. В связи с последними событиями, я чувствую, что мой мир трещит по швам. Чувствую, как к горлу подступает паника. Мне невыносимо об этом думать. Ана моя жена, а не саба. Это неправильно. — Все так сложно, — шепчу я, глядя на Ану, в ее глазах настороженность. — Почему ты так говоришь? — шепотом спрашивает Ана. Я не в силах что-то сказать, поэтому просто пожимаю плечами, бросая взгляд на ее запястье, на котором все так же красовался красный след от наручника. Почему она сняла браслет, который я ей купил? — Послушай, это ровным счетом ничего не значит. — Она поднимает руку, демонстрируя свой ужасный рубец. — Ты дал слово… Да что там, вчера было здорово. Интересно. Перестань изводить себя, мне нравится жесткий секс, я тебе и раньше говорила. Я пристально на нее смотрю, она не понимает, о чем говорит. Она не знает, что может случиться, если я потеряю контроль. И меня самого это пугает. — Это из-за пожара? Думаешь, пожар как-то связан с «Чарли Танго»? Ты поэтому беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста. Я, молча в ужасе, смотрю на нее, понимая, что она добралась до самой сути проблемы, но не хочу, чтобы она об этом волновалась. Я действительно сейчас не хочу говорить на эту тему. — Не надо выдумывать лишнего, — негромко выговаривает она и забирает у меня фотоаппарат. Она быстро снимает крышку с объектива и начинает меня фотографировать. — Ладно, тогда объектом будешь ты. — Сказала она, снова нажимая на затвор. Я вижу ее задорную улыбку и невольно начинаю улыбаться ей в ответ. Она сейчас такая забавная. Ана начинает хихикать надо мной. Чувствую, как уходит мое напряжение, и я отвлекаюсь от всех проблем, фокусируясь на ней и на том, что стал ее объектом для съемки. — Э, это же вроде бы мой подарок, — шутливо ворчу я. — Предполагалось, что будет весело, а вышло так, что теперь камера — символ женского доминирования, — отрезает она, делая еще несколько кадров. Вот значит как? — Так ты этого хочешь? Доминирования и подавления? — обманчиво мягким голосом спрашиваю я. Мне нравится ее игра. — Нет, не хочу. Нет. — Смеясь, продолжает она. — Я ведь могу подавить вас по-крупному, миссис Грей, — сказал я в чувственном обещании. — Знаю, что можете, мистер Грей. И вы часто это делаете. Ее ответ меня ошарашил. Как будто на меня вылили ведро холодной воды. Я ее подавляю? Так она чувствует? Ана опускает камеру и вопросительно смотрит на меня ну-же-скажи взглядом. — Что не так? — Ее голос звучит разочарованно. Она снова поднимает камеру. — Так что случилось? — Ничего, — сказал я, к черту все. Одним движением сметаю на пол коробку из-под камеры, хватаю ее, толкаю на кровать и… вот я уже сверху. — Эй! — Возмущенно восклицает она, явно не ожидая моей реакции. Она успевает сделать еще несколько снимков, улыбаясь. В следующий момент камера уже у меня в руках, и мой фотограф оказывается в роли объекта. Я направляю объектив на нее и щелкаю затвором, запечатлевая ее обескураживающее прекрасное личико. — Итак, миссис Грей, хотите, чтобы я вас сфотографировал? — Игриво продолжаю я. Она широко улыбается своей ослепительной улыбкой. Глаза горят. Она такая сейчас соблазнительная и расслабленная. — Что ж, для начала, думаю, запечатлеем вас смеющейся. Я начинаю ее безжалостно щекотать под ребрами, и она взвизгивает, хохочет и начинает вертеться подо мной. Да, это то, что нужно. Я начинаю ее фотографировать. Она потрясающая. Сейчас она выглядит такой счастливой и беззаботной, как на фотографиях, которые сделал Хосе Родригес. — Не надо! Прекрати! — кричит она. — Шутишь? — Я откладываю камеру и пускаю в ход вторую руку. — Кристиан! — Выдавливает она, задыхаясь от смеха. Мне так нравится слушать ее смех. Он рождает во мне невероятные чувства. Рядом с ней я чувствую, что свободно дышу. Когда она рядом, я чувствую себя по настоящему живым. — Перестань! — умоляет она, и я останавливаюсь. Хватаю ее за руки, прижимаю их к подушке, привстаю… Мы никак не можем отдышаться. Я смотрю в ее невероятно красивые глаза, не веря, что она моя. Что она здесь, со мной. Я так сильно ее люблю, что меня с головой накрывает это чувство. — Ты. Так. Прекрасна, — выдыхаю я. Она смотрит на меня, излучая чистую любовь. Она божественно красива, словно ангел. Я целую ее нежно, трепетно. Я отпускаю ее руки, просовываю ладони под ее голову, и она отвечает мне поцелуем, наполненным желанием. Она притянула меня ближе, зарываясь пальчиками в моих волосах, поднимаясь мне навстречу. По всему моему телу пробежался электрический разряд. Я углубил свой поцелуй, теперь я целую ее жадно, отчаянно, обладая ей. Я безумно ее хочу. Она сводит меня с ума, заставляя забыть обо всем. Я целую ее долго и страстно, ее язык проникает в мой рот и ее дыхание становится хриплым. Она такая сладкая, ее запах окутывает меня, я словно у источника, из которого не могу напиться. Я отрываюсь от нее и вижу в потемневших от страсти глазах — упрямое желание, от которого перехватывает дух. — Что ты со мной делаешь, — отчаянно бормочу я и опускаюсь на нее, вдавливая в матрас. Одной рукой держу за подбородок, другой начал исследовать ее тело от живота к груди и обратно, к бедрам. Боже правый, я так отчаянно ее хочу. Как же она нужна мне, я просто погибну без нее. Я снова целую ее, раздвигаю ее ноги коленом, вжимаю в себя, дав ей почувствовать, что мое желание рвется наружу. Она простонала мне в рот, и этот прекрасный звук, словно зов Сирены, волной желания прокатывается по моему телу. Я теряю голову. О, Ана, моя Ана… Я поднимаюсь, стаскиваю ее с кровати, и она стоит передо мной, растерянная и ошеломленная. Я расстегиваю пуговицы у нее на шортах, падаю на колени, стаскиваю их вместе с трусиками. Быстро кладу ее обратно на кровать, ложусь сверху и одним движением рву «молнию» на шортах. Я жестко вхожу в нее без всякого вступления, захватывая ее. Она как всегда уже готова для меня. Ана простонала, запрокинув голову назад. — Да, да, да… — стонет она, наслаждаясь моим захватом. — Ты нужна мне, — хрипло сказал я. Пробегаюсь зубами по ее подбородку, по скуле, покусываю и посасываю, потом снова целую — требовательно врываясь в нее. Она обхватывает меня руками, обвивает ногами, крепко сжимает и не отпускает, словно так же сильно нуждается во мне. Я начинаю двигаться, как будто пытаюсь вскарабкаться внутри нее. Снова и снова, выше и выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным мной сумасшедшим темпом, она отдается мне полностью, без остатка. Меня поглотило это безумное ощущение обладания, она такая горячая… моя… я забылся в ней. Чувствую, как напрягается ее тело, она на подходе. — Кончай со мной, — выдыхаю я и поднимаюсь, разрывая ее объятия. — Открой глаза. Мне нужно видеть тебя. — Требовательно сказал я. Ее глаза тут же открылись, и я вижу разгоряченное лицо и горящие глаза, затягивающие меня в свою глубину. Она взрывается и ее страсть, ее любовь — как удар потока: плотина рушится, и я кончаю, откинув голову, содрогаясь в конвульсиях. — О, Ана! — вскрикиваю я и пропадаю в ней, теряя ощущение реальности. Я падаю рядом с ней, пытаясь отдышаться и вернуться обратно на землю. Мы некоторое время лежим в тишине. — Что же все-таки не так? — мягко спрашивает Ана. Но я сейчас не в силах говорить. Я действительно не хочу, чтобы она об этом знала. — Я торжественно обещаю быть верным партнером в болезни и здравии. В час счастливый и горький. Делить радость и печаль… Господи боже, она сейчас произносит свою клятву. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на ее, и встретил ее голубые глаза. Зачем она это делает? — Обещаю любить тебя безоговорочно. Поддерживать во всех начинаниях и устремлениях. Почитать и уважать. Смеяться с тобой и плакать. Делить надежды и мечты. Нести утешение в пору испытаний. — Она снова делает паузу; Я продолжаю смотреть на нее, я понял, она использует свою клятву, чтобы сказать мне, что обещала поддерживать меня в трудные минуты... — Заботиться о тебе. Холить и лелеять, пока мы оба живы. — Она вздыхает. — Ох, Ана, — шепчу я и приподнимаюсь, обрывая наш восхитительный контакт. Теперь мы лежим на боку, и я поглаживаю ее по щеке. Я тоже должен ей напомнить, что обещал нести ей утешение... Я не хочу, чтобы она волновалась. — Я торжественно клянусь, что буду оберегать наш союз и дорожить им и тобою. Обещаю любить тебя верно и преданно, отвергая всех других. Быть с тобой рядом в радости и горе, в болезни и здравии, куда бы жизнь не увела нас. Обещаю доверять тебе. Защищать и уважать тебя. Делить с тобой радости и печали. Утешать в тяжелые времена. Обещаю холить тебя и лелеять. Поддерживать твои мечты и беречь от всех невзгод. Всё, что моё, отныне и твоё. Моя рука. Моё сердце. Моя любовь. Отныне и навек твои. Ана смотрит на меня, и у нее на глазах наворачиваются слезы. — Не плачь, — тихо говорю я, подхватывая сорвавшуюся с ресницы слезинку. — Почему ты не хочешь поговорить со мной? Пожалуйста, Кристиан. Ее слова, словно хлыст, ударили меня. Я зажмурился не в силах смотреть на нее. — Я клялся нести тебе утешение в тяжелый час. Пожалуйста, не вынуждай меня нарушать обещание. Ана выжидающе смотрит на меня, и я не в силах ей сопротивляться. — В Сиэтле поджог. И теперь они могут охотиться за мной. А если за мной, то… — Я резко замолкаю, я не могу произнести этого даже вслух. — То и за мной, — заканчивает за меня Ана. — Спасибо. — За что? — За то, что рассказал мне. — Она смотрит на меня глазами полными благодарности и понимания. — Вы умеете убеждать, миссис Грей. — А ты умеешь изводить себя и, может быть, умрешь от сердечного приступа, не дожив до сорока, а мне нужно, чтобы ты оставался со мной еще долго-долго. — Если меня кто-то и доведет до могилы, миссис Грей, так это вы. Я и так чуть не умер, когда увидел вас на гидроцикле. — Я откидываюсь на подушку, прикрывая ладонью глаза. — Послушай, я всего лишь немного прокатилась на нем. На них сейчас даже дети катаются. Подумай, что будет, когда мы приедем к тебе в Аспен и я впервые в жизни встану на лыжи? Что? Я смотрю на нее в ужасе, представляя себе эту картину. Но решил резко не реагировать, хватит с меня на сегодня переживаний. Меня только задевает ее фраза К ТЕБЕ в Аспен. — К нам в Аспен, — поправляю я. — Я уже взрослая и вовсе не такая хрупкая, какой кажусь. Когда ты это поймешь? Я просто пожал плечами, в качестве ответа. — Значит, пожар. Полиция знает о поджоге? — Ана снова возвращается к этой теме. Черт. Хотя, возможно она сейчас нормально воспримет информацию о дополнительной охране. — Да. — Хорошо. — Я приму дополнительные меры безопасности. — Понимаю. — Сказала она, и потом резко начинает хохотать. — Что? — спрашиваю я. — Ты. — Я? — Да. Ты. Все еще одет. Я смотрю на себя, на мне рубашка и шорты, потом на ее, Ана в майке и мое лицо расплывается в широкой улыбке. Она намекает на то, что мы перепихнулись по-быстрому. — Ну, вы же знаете, миссис Грей, не могу удержаться. Смотрю на вас, и руки чешутся. Особенно когда вы вот так хихикаете, как школьница. Ана недолго думая, перекидывает через меня ногу. Я быстро понимаю, что она хочет сделать и хватаю ее за обе руки. Я не могу ей позволить себя щекотать. Только не это. — Нет. — резко говорю я. Я не шучу. Это для меня пока находится за пределом. Ана надула губы и изучающее смотрит на меня. — Пожалуйста, не надо. Не выдержу. Меня никогда не щекотали в детстве. — Она опускает руки, показывая, что мне нечего опасаться. — Бывало, смотрел, как Каррик балуется с Миа и Элиотом, но сам… Ана прижимает палец к моим губам. — Знаю, молчи. — Она нежно целует меня в губы, туда, где только что был ее палец, и, свернувшись рядышком, кладет голову на мою грудь. По крайней мере, сейчас я могу позволить Ане прикасаться ко мне, и вот так свободно лежать на моей груди. Для меня это огромный прогресс. Возможно, когда-нибудь мы продвинемся дальше, но сейчас я не готов к щекоткам. Я обнимаю ее, прижимаюсь носом к ее волосам и нежно поглаживаю по спине. Мы лежим так какое-то время, нисколько не тяготясь молчанием, но, в конце концов, она первой нарушает тишину: — Тебе доводилось обходиться без доктора Флинна? — Да. Однажды мы не виделись две недели. А почему ты спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня? — Нет. Думаю, он тебе помогает. — Так и должно быть. Я хорошо ему плачу. — Я слегка тяну ее за волосы, заставляя повернуться и посмотреть на меня. — Озабочены состоянием моего здоровья, миссис Грей? — Любая хорошая жена заботится о здоровье возлюбленного супруга, мистер Грей, — укоризненно говорит она. — Возлюбленного? — Шепчу я, и вопрос повисает между нами. — Очень-очень возлюбленного. — Она приподнимается и нежно целует меня. В ответ я улыбаюсь ей, мне очень приятно это слышать. — Не хотите ли пообедать сегодня здесь, на борту, миссис Грей? — Готова на все, лишь бы вы были довольны, мистер Грей. — Хорошо, — усмехаюсь я. — На борту я могу обеспечить вашу безопасность. Спасибо за подарок. — Я беру фотоаппарат и, держа его в вытянутой руке, снимаю нас — в посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе. — Всегда пожалуйста. — Она улыбается, и в ее глазах вспыхивают огоньки. — О чем думаешь? — спрашиваю я, делая глоток послеобеденного кофе. — О Версале. — Претенциозно, согласна? — Я усмехаюсь, а она оглядывает столовую «Прекрасной леди» и поджимает губы. — Я бы не назвал это претенциозным, — оправдываюсь я, заметив ее взгляд. — Знаю. Здесь просто мило. О таком медовом месяце любая девушка может только мечтать. — Правда? — удивленно спрашиваю я. Мне приятно, что ей понравился наш медовый месяц. Плохо, что он заканчивается на неделю раньше. — Конечно. — Осталось всего лишь два дня. Хочешь еще что-нибудь посмотреть? Что угодно, только скажи. — Хочу просто быть с тобой. Я поднимаюсь из-за стола, подхожу и целую ее в лоб. — А обойтись без меня один час сможешь? Надо проверить почту, посмотреть, что происходит дома. — Конечно, — говорит она. В ее голосе звучит разочарование. Я тоже не хочу уходить, но мне нужно. — Спасибо за фотоаппарат, — говорю я и ухожу в кабинет. Я ждал новостей от Барни, в надежде, что он найдет поджигателя, но пока безрезультатно. Уэлч проверяет все помещения в «Грей-Хаусе» на подозрительные предметы. Пока ничего не нашел. Через некоторое время я возвращаюсь в каюту. Ана спит. волосы упали на лицо и разметались по подушке, губы приоткрыты. Я наблюдаю за ней, и тут у меня появляется идея. Хочу сфотографировать ее спящую. Я беру фотоаппарат и щелкаю затвором. Через некоторое время, она меняет позу, подносит большой палец ко рту и обнимет его губами. Боже, это так мило, не видел раньше, чтобы она во сне сосала палец. Я направляю на нее камеру и снова щелкаю затвором. Потом я беру свой ноутбук, мне нужно немного поработать, но я хочу побыть рядом с Аной. Надеюсь, что я ей не сильно помешаю. Через какое-то время Ана начала беспокойно ворочаться во сне. — Нет, кричит она и в панике просыпается, хватая ртом воздух. — Эй, — озабоченно шепчу я и быстро подхожу к ней. Она облегченно переводит дух. — Ох, Кристиан, — шепчет она, а по лицу катятся слезы. Я крепко обнимаю ее. — Ана, в чем дело? Что случилось? — Я знаю, как она себя чувствует; я сам был дезориентирован от кошмаров бесчисленное количество раз. — Ничего. Просто кошмар… Я целую ее в лоб, в мокрые от слез губы. Утешаю, успокаиваю. — Все хорошо. Это только сон, — шепчу я. — Ничего не бойся. Со мной тебе ничего не надо бояться. Она прижимается ко мне, и через некоторое время я понимаю, что она снова уснула. Я разделся и лег рядом с ней. Меня беспокоит ее реакция, я больше чем уверен, что ее кошмар связан с информацией о поджоге. Может все-таки зря я ей рассказал? Я проснулся с рассветом. Ана что-то говорит во сне, но я не могу разобрать что. Я некоторое время за ней понаблюдал, пытаясь понять, что происходит сейчас в ее сознании. Но я ничего не могу разобрать. Я встал и пошел в душ, затем оделся в серую футболку и шорты. Сел в кресло возле кровати и взял свой ноутбук, мне нужно проверить почту. Сегодня у нас последний день, завтра мы вылетаем в Сиэтл. Мне нужно как-то ее отвлечь, что же придумать? И тут я вспоминаю ее вчерашний восторг, когда она каталась на гидроцикле. Может нам сегодня на нем прокатиться вместе? А что, думаю это неплохая идея. Ана переворачивается на мою сторону и резко вскакивает и беспокойно смотрит по сторонам. Черт. Я кладу ноутбук на пол, поднимаюсь, подхожу к кровати и растягиваюсь рядом с ней. — Не бойся. Не паникуй. Все в порядке. — Как можно спокойней говорю я. Мне больно смотреть на то, что с ней из-за меня происходит. Не нужно было ей обо всем рассказывать. — Ты такая нервная в последние дни. — Я в порядке. — с улыбкой говорит она, но я чувствую, что она мне врет, — Ты наблюдал за мной, пока я спала? — Да. Ты разговаривала во сне. — Неужели? — Она вопросительно смотрит на меня и тут мне вспомнился случай, когда мы были в Джорджии. Как она выпытывала от меня, что она говорила во сне. Но тогда это был не ночной кошмар. — Ты чем-то обеспокоена, — добавляю я, продолжая смотреть ей в глаза. Она начинает быстро моргать и хмурить лоб. Я наклоняюсь и целую ее между бровей. — Когда ты хмуришься, у тебя между бровями появляется что-то вроде маленького треугольника. Его так приятно целовать. Не тревожься, малышка, я о тебе позабочусь. Я не знаю, в чем там дело — чья-то месть, обиды уволенного служащего, происки конкурентов. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось… Если с тобой случится что-то из-за меня… — Меня бросает в жар только от одной мысли. Ана обнимает меня. — Я не о себе тревожусь, а о тебе. Кто позаботится о тебе? В этом вся Ана, моя дорогая и любимая жена. — Я уже большой и достаточно страшный, чтобы самому о себе позаботиться. А теперь вставай. Прежде чем отправиться домой, я бы хотел кое-что сделать. Я уже предвкушаю нашу поездку. Хочу заставить ее снова беззаботно хохотать. Мне сейчас это очень нужно. Нам вдвоем нужно отвлечься от всего, что произошло за последнее время. Я быстро хлопаю ее по попе, давая понять серьезность своих намерений, она вскрикивает от неожиданности и встает вслед за мной. Я вешаю на ее запястье ключ от гидроцикла. — Хочешь, чтобы я вела? — Она смотрит на меня в удивлении. — Да, — улыбаюсь я, затягивая на ней жилет. — Не слишком туго? — Нет, нормально. — Она поднимает брови. — Ты поэтому надел спасательный жилет? — Да. Она прыскает со смеху. — Какая уверенность в моих способностях, мистер Грей. — Как всегда, миссис Грей. — Ну так не читайте мне нотаций. — Да я и не смею. — Смеете и будете, но только на тротуар в заливе свернуть будет нельзя. — Сказано справедливо и к месту, миссис Грей. Будем стоять здесь весь день и обсуждать ваши навыки или все-таки отправимся в открытое море и повеселимся? — Сказано справедливо и к месту, мистер Грей. — Парирует она. Она села за руль гидроцикла, а я устроился сзади и оттолкнулся от яхты. Тейлор и двое матросов с интересом наблюдают за нами с палубы. Я обхватываю ее руками и ближе прижимаюсь. Все, я готов. Ана вставляет ключ зажигания, нажимает кнопку, и мотор отвечает громким урчанием. — Готов? — кричит она, перекрывая шум двигателя. — Готов и всегда буду, — отвечаю я, прижавшись губами к ее уху. Она мягко наживает на газ и мы отходим от яхты, затем она добавляет газу и мы прыгаем вперед. Вот черт! — Полегче! — предостерегаю я, но видя ее восторг, сразу успокаиваюсь. Ана делает круг и проносится мимо «Прекрасной леди» и берет курс в открытое море. Мы несемся, прыгая над волнами. Ана в восторге, мне так приятно видеть ее такой счастливой. Я знаю, что она сейчас чувствует — полную свободу. Это то, что она хотела получить, и я с удовольствием сейчас могу ей это дать. Если она хочет отрываться по полной программе, то пусть это делает со мной. Мы мчимся вперед и все беспокойство, все тревоги последних дней уходят сами собой. — В следующий раз возьмем два гидроцикла! — кричу я. Я бы хотел погонять с ней наперегонки, она вроде бы уверенно держится, учитывая, что она второй раз за рулем. Ана улыбнулась мне в ответ. Ей тоже нравится моя идея. Мы мчимся через прохладное синее море мимо аэропорта, к концу взлетно-посадочной полосы, когда небо над головой вдруг раскалывает грохот идущего на посадку самолета. Ана вздрагивает, выворачивает руль и одновременно жмет на газ вместо тормоза. — Ана! — кричу я, но уже поздно. Гидроцикл виляет и мы кубарем летим в море. Вода здесь намного прохладнее. Я погружаюсь под воду, и тут же всплываю. Хорошо, что мы в жилетах. Гидроцикл с заглохшим двигателем беззаботно покачивается неподалеку. Ана кашляет, протирая глаза. Я подплыл к ней. — Ты в порядке? — Да, — хрипит она и не может скрыть радости. Она смотрит на меня ну-я-же-говорила-что-ничего-страшного-в-этом-нет взглядом. Я обнимаю ее и снова тревожно осматриваю ее, не ударилась ли она. — Видишь, все не так уж плохо! — улыбается она, шлепая ладонями по воде. Ну слава богу, она в порядке. — Да уж. Если не считать, что я весь мокрый, — сказал я, пытаясь сделать сердитое лицо, но думаю, что сейчас этот номер не прокатил. Не могу скрыть своего веселья, видя, как светится от счастья моя жена. — Я тоже. — А ты нравишься мне мокрая, — с улыбкой говорю я. — Кристиан! — укоризненно говорит она, но потом не выдерживает и начинает хохотать. Я крепко целую ее. — Давай вернемся. Нам все равно надо принять душ. Но поведу я. — Ана соглашается. Я забираюсь на гидроцикл, помогаю ей подняться и мы снова летим по волнам, рассекая воду.