Casus belli

Локи очнулся от того, что кто-то начал трясти его за плечо, что спровоцировало жгучую боль по всему телу. До этого момента он не отдавал себе отчёта о всей тяжести состояния. Два года в плену у Читуари сейчас помнились очень смутно, Локи не мог вспомнить ни тех существ, что пытали его все это время, ни самого места, в которое попал принц после падения с моста. Единственное, что было в воспоминаниях: постоянная боль, безысходность и желание умереть. С трудом открыв глаза, он постарался сфокусироваться на месте, где он оказался. Это оказалась небольшая комната, где единственным источником света была свеча, которая вот-вот погаснет. Как он оказался в этом месте и с какой целью его сюда привели, Бог обмана вспомнить не мог, все последние воспоминания были словно окутаны туманом и единственное, что сейчас, без сомнения, было реальным — боль. — За мной, — обращение стражника отвлекло принца от его размышлений, заставив сконцентрироваться на главном вопросе: Что ему теперь делать? Превозмогая боль, он все же попытался встать, но, к своему удивлению, столкнулся ещё с одной проблемой: цепи сковывали руки, чем очень сильно затрудняли любые попытки сдвинуться с места. Однако церемониться с ним не стали. Поняв, что пленник не очень торопится исполнять приказ, стражник резко дернул за те самые цепи, что сдерживали Бога обмана, в сторону выхода. Собрав остатки своих сил, Локи все же решил, что ни при каких обстоятельствах не будет прогибаться и уж точно не преклонит голову перед кем бы то ни было. Прикусив нижнюю губу, дабы не закричать от очередного удара, он все же смог встать на ноги, его глаза постепенно стали привыкать к темноте, и это позволяло разглядеть хоть немного место его заточения. — Я и сам в состоянии идти, — достаточно уверенно сказал Локи, давая понять, что бой ещё не окончен. Его оппонент ничего не ответил. Каждый шаг давался с большим трудом, особенно, если учитывать тот факт, что цепи были слишком тяжелой ношей, но все мысли о боли ушли на второй план, как только он пересёк порог камеры и тут же узнал место, где был заточен. Подземелья Асгарда. Это было последнее место, где принц сейчас, по своему мнению, мог оказаться. Память подводила как никогда. Последние воспоминание из некогда дома было падение с моста, как он снова оказаться здесь, да ещё и в качестве пленника, он никак не мог понять. Снова толчок в спину. На этот раз Локи ничего не ответил, а просто продолжил идти вперёд. Теперь было наверняка понятно, куда его ведут, и дорога уже хорошо знакома. Мысль о том, что в его воспоминаниях чего-то не хватает, стала уже явно не очередной паранойей, а вполне здравой мыслью, но как бы он ни пытался, вспомнить оказалось не так просто. Постоянно чередующиеся сцены, смутные, без единой подсказки. Единственно, что оставалось несомненной действительностью — плен. Коридоры становились все светлее, что означало близость окончания увлекательного путешествия. Мысли о происходящем заставили полностью забыть о всех ранах. Локи даже не мог подумать, что когда-то вновь окажется в этих стенах, снова пройдётся по знакомым коридорам. Только сейчас все было по-другому. Все было иным, он чувствовал себя чужим и не только потому, что сейчас он был пленником. Тронный зал за два года нисколько не поменялся, как и все те люди, что считались его семьей много сотен лет. Насколько же смешанные чувства тут же нахлынули волной. Непонимание, почему того, что вообще происходит, переплеталось с мыслью о том, что все же в этом зале был один человек, которого он, действительно, был рад видеть. Пережив весь тот ужас, сейчас был именно тот момент, когда можно отдать все, лишь бы посидеть с Фриггой, как это было раньше. Локи стоял посередине зала в окружении конвоя, который так любезно присоединился к ним. Что ж сейчас Богу обмана и самому стало безумно интересно, что же он такого сделал, что удостоился такой чести. Неужели все это из-за той самой выходки двухлетней давности? Но его провалы в памяти намекали, что попытка убийства наследника ещё цветочки по сравнению с тем, что было сделано в беспамятстве и привело к суду «сына» отцом. — Локи Одинсон, — Один встал со своего места, и в зале наступила мертвенная тишина. «Из Асгарда, не Одинсон,» — моментально пронеслась мысль в голове Локи, напомнив ему о чем-то, что так и осталось загадкой. Произносить это вслух все же он не решился, осознавая, что от очередного удара велика вероятность потерять сознание, и тогда Локи из Асгарда, как он почему-то начал себя называть, так и не узнал бы интересную историю о своих приключениях. — Ты нисколько не раскаиваешься в содеянном? — Ха! Как можно рассказываться в том, чего не помнишь? От этой мысли Локи невольно усмехнулся, что Всеотец расценил как положительный ответ. Прекрасно. Да пусть думает, что хочет, пусть делает с ним, что его душе угодно, сейчас уже все было все равно. Его судил человек, так долго твердивший, что является отцом, вся его память напоминает одну большую карусель эмоций и размытых лиц, а тело вот-вот откажется терпеть все это и канет в небытие. — Где ты, там всюду война, разруха и смерть, — Иными словами его обвиняли в развязывании войны, разрушение и убийстве. Из своих воспоминаний он смог лишь сложить: война с Тором, разрушение моста и убийство… Лафея. Нет, определенно, он успел ещё что-то натворить. Первая теория явно не оправдала себя. Но страшнее всего был тот факт, что от него ждали ответа. Кажется, пособие «Как отвечать общими фразами на прямолинейные обвинения» он оставил в гостях у Читуари, поэтому придётся выкручиваться самому. — Мною двигали благие намерения, — отличный ответ, подумал про себя Локи, гордясь своей превосходной изворотливостью, которая как никогда кстати проснулась в юном принце несмотря на его нынешнее состояние. — Благие? Погибли люди, разрушены города, о каких благих намерениях ты говоришь? Я никогда не разочаровывался в тебе так сильно, — эти слова не могли не задеть трикстера, однако это лишь подлило масла в огонь. Говорить правду он не намеревался, как бы безвыходно не было его положение, просить снизойти до милости и пожалеть его — никогда. Как бы не было тяжело его состояние, он все еще не мог простить прошлую обиду. Лучше пусть казнят за то, что он даже не помнит. В любом случае, это будет легче. — Локи, то, что ты говорил о господстве, это ты называешь благой целью? Рабство? — в разговор вмешался Тор, который все это время стоял в стороне, стараясь не смотреть на брата. Локи на секунду задумался. Господство, опять слово кажется безумно знакомым, было ощущение, что оно не раз вылетало из его уст, но уцепиться за воспоминания снова не удалось. Перед глазами лишь промелькнула картина боя. Лес, темнота, Тор. Он не узнавал этого места, до этих события он никогда там не был. Локи стал отвечать уже не задумываясь, голова так сильно болела, что желание прекратить этот допрос доминировало над всем остальным. — Я лишь хотел восстановить равновесие в девяти мирах, то что случилось в Асгарде… — ложь или надуманная истина, как характеризовал ее Локи, сама лилась из него, но его даже не дослушали. — Что ты несёшь? Ты хотел покорить Мидгард и пытаешь оправдать это равновесием в девяти мирах? — на этих словах изумление застыло на лице принца. Более он не проронил ни слова. Мидгард. Так вот где он был все то время, которое так и не удалось вспомнить. Но зачем? — Один, я прошу тебя, не надо. Он не в себе, он не понимает, о чем говорит, — Фригга беспокоилась за своего младшего сына, с самого начала ей показалось странным его поведение. Она видела страх в глазах принца, страх смешанный с отчаянием, никогда в жизни царице не случалось видеть подобного. Хорошо зная его характер и повадки, она, без сомнений, была уверена, что с ним что-то произошло. — Довольно, он уже не ребёнок и должен ответить перед судом за свои поступки. Зачем ты прибыл в Мидгард? — Я не могу дать ответ на этот вопрос, — более говорить он уже не был в состоянии. Силы стали покидать его и устоять на ногах стало его единственной задачей. — Я жду ответа, Локи, — но Бог обмана так и не ответил. Впервые он ответил честно без капли сарказма, но никто даже не попытался удостовериться в сказанном. Только Фригга, стоявшая возле царя, выглядела испуганно, ее страх о судьбе сына только усиливался, но более она не смела проронить ни слова. Ответа все ещё не было. Локи даже не намеревался оправдываться, он молча стоял посередине зала и рассматривал впереди стоящих. Молчание слишком долго затянулось, и чтобы хоть как-то расшевелить принца один из стражников дёрнул за цепи, желая вывести пленника из оцепенения. В этот момент земля ушла из-под ног, и более Локи уже не мог держаться. При падении на каменный пол он сильно ударился головой. В глазах начало темнеть и последнее, что услышал принц, был крик матери.