Casus belli

Прошло несколько дней, каждый из которых особо не отличался от предыдущего. Постоянные визиты лекаря, нарушающие покой молодого принца, родственники, безуспешно пытающиеся понять хоть что-то о случавшимся. К слову, брата ему так и не удалось больше увидеть со дня суда. Тот куда-то исчез, правда Локи даже не стал интересоваться подробностями. Очередная ночь для трикстера казалась вечностью. Пару раз ему удавалось заснуть, но кошмары постоянно преследовали принца, не давая сомкнуть глаз на протяжении всей ночи. Оставив тщетные попытки выспаться, Локи в очередной раз стал перебирать вновь пережитые мгновения. Во сне Бог обмана видел все те же сцены пыток, но более четко нежели в своих воспоминаниях, ему даже начало казаться, что подсознание выдаёт те моменты, что казались утерянными. Возможно, восстановить память все-таки удастся со временем, но пока это были лишь крупинки. Как уже раньше и было отмечено принцем: никакой стражи к нему приставлено не было. Даже сейчас, когда уже весь замок прекрасно осведомлён о том, что младший сын Одина соизволил прийти в себя. Это лишь наводило на мысль о возможном прощении сына за его деяния. Что ж в потери сознания были и свои плюсы: сейчас вместо той тесной камеры, в своё распоряжение Бог обмана получил свои покои со всеми удобствами и самое главное с доступом ко всем уголкам Асгарда. В первую очередь, молодой принц хотел распланировать свои дальнейшие действия. Вернуть все воспоминания в кратчайших срок задача не из легких, а без этого он несколько скован в своих возможностях. Сейчас все с опаской посматривали на Бога обмана, сопоставляя все с захватом Земли или чем там он занимался в период своего беспамятства. Также было необходимо нащупать почву и убедиться в безопасности своего положения. Если сравнивать с его первым днём пребывания, то однозначно можно говорить о прогрессе. По крайней мере теперь никто не мешал ему с глупыми расспросами и не грозился расправой за Мидгард. Ночь была спокойной, из окна трикстера виднелось небо, усыпанное звёздами, мерцающими над Асгардом. Со второй попытки Локи удалось подняться с постели. Идти было довольно сложно, но все же небольшая уверенность в своих силах уже была. Бездействовать уже порядком надоело, особенно учитывая тот факт, что вводить в курс дела его никто не собирался. На любые его попытки разузнать хоть что-то по поводу дальнейших планов Всеотца на его счёт трикстеру лишь отвечали, что он слишком слаб и надо отдыхать. Что ж, они сами спровоцировали любопытство Бога обмана. Тут уж, извините, но его тонкая, творческая, жаждущая приключений, натура уже рвётся в бой. Убедившись, что идти его тело уже в состоянии, Локи сперва направился к окну. Вдохнув полной грудью свежий воздух и оценив свой некогда излюбленный путь к свободе, принц пришёл к выводу, что через окно ему лезть вовсе не хочется. Надо признать, староват он уже для таких изысканных манёвров: и выступ слишком узкий, и ветер дует в неправильном направлении — одним словом нужен другой план. Именно для таких случаев в его покоях и находилась дверь. Создав свою копию, сладко спящую на кроватке, Локи бесшумно открыл дверь. Как и предполагалось, никого в коридоре не было, никакой дополнительной охраны, а уж местонахождение регулярных стражей трикстер знал как свои пять пальцев. Можно считать, что побег выполнен успешно. Да и, собственно, покидать покои ему никто и не запрещал. Видимо, забыли в спешке. А теперь это будет на их совести. Весь замок давно погрузился в сон, однако Бог обмана прекрасно знал о намерениях Одина назначить на это время собрание, что благополучно было подслушано несколько дней назад. Именно туда и направлялся Одинсон, в поисках некоторых ответов. То ли Локи так быстро пришёл в форму, то ли стража попросту не ожидала такой наглости от младшего принца, но ему, действительно, удалось приблизиться к заветному залу. Им явно пора пересмотреть систему охраны, если вчерашний пленник так свободно пробирается на военное собрание. — Отец, в Мидгарде никто не знает о случившемся. Сейчас все обременены устранением последствий… после Локи, — выдержав небольшую паузу закончил Тор. Наследнику Асгарда нелегко удавалось признавать тот факт, что его брат напрямую не несёт ответственность за случившееся. Хотя все ещё и оставались сомнения, по поводу принца, все же однозначно было решено, что суд будет отменён, только оставалось разобраться, кто же всё-таки будет отвечать за нападение на Мидгард. Для Бога грома все происходящее было весьма неоднозначно. Больше всего ему хотелось верить, что младший брат не совсем пропащий, и, несмотря на все испытания, которые братьями пришлось пережить за последние годы, все может быть как прежде. Обратная сторона медали заключалась в невозможности наследника Асгарда отрицать того, что он видел собственными глазами. Его брат изменился и успел наделать немало ошибок. Два года он считал Локи погибшим, и увидеть его живым казалось самым несбыточным желанием, только эта встреча виделась не так, как свершиломь наяву. Сейчас между братьями возникла напряжённость, что оба чувствовали себя неловко, пытаясь вести себя как прежде. — Ничего не известно о его местонахождении все это время? Может он сам называл имена? — Одину приходилось совмещать поиски обидчиков сына с восстановлением спокойствия в девяти мирах, что было спровоцировано действиями младшего сына. — Нет, он практически не говорил о себе. Известно только, что на его стороне была армия Читаури, но кто возглавлял ее неизвестно. Сами они не могли это сделать, тут нет сомнений. Вы не пробовали поговорить с ним лично? Я слышал, что он уже идёт на поправку. — Да, это так. Но допросить Локи сейчас не имеет место быть возможным. Фригга говорит, что у него частичная потеря памяти. — Лекари это проверяли, он вообще ничего не помнит или что-то конкретное? — ещё одна прекрасная новость за этот день. Тогда в Нью-Йорке не было сомнений в здравой памяти брата. Тот прекрасно осознавал происходящее, хотя и возможно был под воздействием извне. — Нет, у меня нет оснований не доверять Фригге, она полагает, что это временный побочный эффект и наши мнения в этом сходятся. Нет необходимости лишний раз беспокоить его, — от этих слов самолюбие Бога обмана начало пробуждаться. Отличный социальный рост из заключённого в любимого сыночка. Такой заботы он не замечал даже в детстве. Может совесть замучила? Спустя тысячу лет подумал, что все-таки подбирать детей ледяных великанов и выдавать их за принцев Асгарда не самая лучшая идея, и что потом не стоит удивляться ненависти со стороны сына. В любом случае настроение собрания его прельщало: хоть его братик и выражал некое недоверие к трикстеру, зато отец как никогда был благосклонен. — Отец, значит ли это, что Локи прощён? Мы ведь даже ничего не знаем, мы не можем… — Довольно! Я не намерен более возвращаться к этой теме. Моё решение окончательно. Какие же прекрасные новости: последние события так шокировали его родителей, что те даже забыли о выходках младшего сына двухлетней давности. Но не это так тронуло давно заледеневшее сердце трикстера: его были готовы простить, несмотря на все его проделки, которые даже без Мидгарда были путёвкой на казнь, а вот он сам все ещё едва ли мог назвать Одина своим отцом и простить его за обман. Возможно, он слишком сильно зациклился на своём происхождении, что в жизни трикстера только скрытие его прошлого и имело значение, а все остальное ушло на второй план. А ведь эта злость и стала мотиватором ко всем тем безбашенным поступкам. Оставаться и далее возле тронного зала было бы опасно. В любой момент Бог обмана мог быть обнаружен, а это повлекло бы существенные осложнения его пребыванию в Асгарде. Сразу же возвращаться назад принцу не хотелось: кошмары изводили слишком сильно, чтобы даже думать о попытках уснуть. Прогулка по родным коридором, возможно, сможет восстановить хоть часть событий в Мидгарде. По крайней мере Локи хотелось разобраться: почему Тор с такой осторожностью говорит о нем. Братские отношения за последние годы изменились до неузнаваемости, но даже тогда, когда наследник Асгарда осознал предательство со стороны брата, он не был так категоричен по отношению к нему. Локи ещё сам до конца не понял, что именно он ищет и куда идёт, но чувство, что было упущено что-то важное не покидало его. Именно оно и усилилось, когда принц увидел, как лекарь, судя по всему, направляется в его покои. Кто был этот человек? Почему именно он вызывает подозрения у молодого принца и не даёт ему покоя? Полностью доверять своей памяти было бы не самой лучшей идей, но в этом случае Бог обмана был уверен, что это гость из его кошмаров. Этот голос, именно он аккомпанировал на всех тех пытках, которые из ночи в ночь всплывали в его памяти. Сейчас в этом не было никаких сомнений. Тот аккуратно вошёл в покои принца. Локи не торопился последовать за ним: во-первых, в случае нападения, ему нужно было бы хоть какое-то преимущество, сражаться сейчас было бы и за гранью возможного, а такой расклад позволил бы принцу с лёгкостью скрыться в коридорах дворца, во-вторых, трикстер был практически уверен, что таким образом удастся выяснить его замысел. Прижавшись поближе к двери, Одинсон застыл, прислушиваясь к происходящему в покоях. Было слышно, как лекарь где-то роется, перебирает полки в поисках чего-то. Интересно, а того вообще не смущает, что там как бы принц спит, и он может проснуться в любой момент? — Куда же вы его дели, ваше высочество? — но, когда ответа не последовало, тон лекаря сильно изменился, и его прежняя почтительность словно испарилась. — Сон подошёл к концу, я хочу знать, куда ты спрятал тессеракт? В твоих же интересах, не бесить меня. Занимательно, даже этот странный гость из прошлого понятия не имеет, что эксперимент, в котором он лично принимал участие привёл к потери памяти подопытного кролика. Хотя Локи и понятия не имел, что такое тессеракт, и почему он должен быть у него, само слово было ему знакомо: эта вещь явно играла не последнюю роль в его деяниях в недавнем прошлом. Только вот с собой у него ничего не было, когда он пришёл в себя. — Ах ты ж, жалкий щенок, опять твои фокусы, — в этот момент Локи усмехнулся: кажется, незваный гость понял, что изливал душу иллюзии. — Это только начало, — подумал про себя принц, понимая, что если бы не слабость, усиливающаяся от длительной прогулки, то лекарю пришлось бы очень несладко. Жажда мести и расправы над одним из своих обидчиков нарастала: вся его жизнь сейчас была перевёрнута, и причина того сейчас стояла за дверью.