Casus belli

Локи сразу понял, что сглупил со своим довольно резким пробуждением, напугав и без того вымотанную царицу Асгарда, которая чуть было сама не упала в беспамятстве от услышанного. Казалось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди, тяжело дыша, она присела на край кровати сына, стараясь прийти в себя и осознать случившееся. Шквал эмоций накрыл Фриггу, и она не смогла сдержать слез. Все это время ей только и повторяли, что ее сын обречён, но сейчас она сидела подле него и слышала его голос. Словно не веря в происходящие, богиня Асгарда посмотрела на Локи: не было сомнений, что он был ещё очень слаб, но сил присесть ему все же хватило. На мгновение, увидев слезы матери, Бог обмана напрочь забыл о ранах и рефлекторно постарался подскочить к ней, но более чем сесть не было возможным. Несколько ран раскрылись и из них потекла свежая кровь, но они были не так значительны. Трикстер и вовсе не стал придавать этому никого значения. За последнее время у него уже явно выработался иммунитет к подобному. — Локи, боже мой, как ты меня напугал! — Прости, я не хотел, но его рассуждения о смерти вывели меня из себя, — Локи кинул грозный взгляд на лекаря, который все это время стоял у стены, не решаясь вмешаться. Принц давал понять всем своим видом, что хочет побыть с Фриггой наедине, и присутствие последнего его не очень радовало. — Простите, Принц, в таком состоянии я не могу оставить вас, — что ж лекарю хватило ума сообразить, на что намекал Бог обмана, однако хватило дерзости перечить ему. Честно говоря, Локи не видел ни одной причины подозревать его в скоропостижной смерти. Нет, конечно, сейчас в бой идти он не годился, но и в Хель ему пока ещё рано. Трикстер был сильно измотан, тело практически не слушалось, однако все это в какой-то мере было даже терпимо. Фригга это тоже понимала, смотря на Локи, она думала о том, что сейчас едва ли ему может что-то угрожать, тем более что она и сама кое-что да понимает в искусстве целителей. — В этом нет необходимости, я позабочусь о нем, вы можете идти, — перечить королеве было уже невозможно, и лекарь послушно покинул покои. Подобные стечения обстоятельств были приятны молодому принцу, он и не надеялся, что выпадет такая удача побыть наедине с матерью после всего пережитого. Ему все ещё было не по себе от мысли, что его воспоминания были затуманены, и это пугало Бога обмана даже больше нежели его физическое состояние. С последним он мог как-нибудь справиться, самое главное, что сейчас ему выпала возможность объясниться с матерью. Это единственное, что, действительного, хотелось трикстеру. — Локи, ты не представляешь, как ты нас напугал, я места себе не находила. Что с тобой случилось? — конечно, это совершенно очевидный вопрос, который Локи так боялся услышать. Да он и сам бы хотел услышать ответ: что же стряслось с принцем Асгарда, что сейчас даже говорить было возможно только превозмогая боль. Нет, небольшую часть своего прошлого принц все же помнил, но даже плен у Читуари можно было распознать смутно, но сейчас явно проблем к его состояние добавляло что-то ещё. Бог обмана не удивился бы, узнай он, что пару дней назад яро шёл в бой, интереснее было то, кто бы мог так его разукрасить. — Я не знаю, — честно признался Локи, стараясь не смотреть в глаза самому близкому для себя человеку. Ему было стыдно и даже не за то, что он не мог развеять опасения Фригги, а за то, что даже сейчас что-то не давало быть ему полностью искренним и рассказать все как есть. — То же ты говорил и на суде в тот день, ты ничего не помнишь? — она всегда была проницательна, потому что королева Асгарда, действительно, считала его своим сыном, любила и понимала. Именно поэтому тогда она была единственной, кто поставил под сомнение состояние заключённого, поэтому сейчас она все осознавала и без слов. Ей хватило только посмотреть ему в глаза и она лишь добавила ласковым голосом: — Это сейчас не важно, тебе надо отдыхать, лучше вернёмся к этому разговору, когда тебе станет легче. Мысленно Локи поблагодарил Фриггу за ее сдержанность к расспросам, юный принц был ещё не готов, все же он надеялся, что ему ещё удастся вспомнить все. — Как ты себя чувствуешь? — Все в порядке, гораздо лучше, — разумеется, это было не совсем так, но расстраивать Фриггу совсем не хотелось. Терять сознание и устраивать себе очередные провалы в памяти на три дня трикстер более не собирался, а с остальным можно было справиться. Мысленно он думал о эликсирах, хранящихся во дворце, способных ослабить боль, но самому добраться до них было маловероятно, а и без того перепуганные лекари уж точно не захотят экспериментировать поверх всего того, что и так было в крови принца. — У тебя жар, будет лучше, если я позову кого-нибудь из лекарей, — Фригга беспокоилась за его состояние, в конце концов только десять минут назад ее уверяли, что принцу маловероятно очнуться. — Нет, мама, подожди, я должен тебе кое-что сказать, — была только одна вещь, которая, действительно, волновала сейчас трикстера. Это было нелегко, он понимал, что его видение мира сейчас далеко от действительности и за это время многое поменялось, но все же собрав остатки сил, Бог обмана произнёс то, что мысленно произносил каждую ночь последние два года, — прости меня, — это была лишь малая часть того, что так давно рвалось наружу, но более говорить Локи не мог. Подобные разговоры попросту не входили в круг приятных для Бога обмана, да и вовсе искренность всегда была чужда ему, тем более в отношении своих же ошибок. Сказать эти три слова уже было за гранью возможного. — Я никогда не держала на тебя зла, Локи, ни тогда, ни сейчас. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Я скоро вернусь, — с этими слова Фригга покинула комнату. Она старалась не подавать виду, что беспокоилась, но все же на сердце у неё было неспокойно. Покинув покои сына, она тут же отдала приказания своим служанкам, отправив одну из них за лекарем. Оставлять сына ей совсем не хотелось, но была необходимость поговорить с Одином. Не было сомнений, что ему уже обо всем доложили, поэтому царица поспешила разыскать его. Локи снова погрузился в свои размышления, пытаясь собрать воедино услышанную информацию. Три дня. Он был без сознания целых три дня. Впрочем. учитывая его состояние, это было неудивительно. Его самочувствие до сих пор оставляло желать лучшего, но все же с этим можно было бороться. Гораздо больше поражал тот факт, что все так страшились серьёзных последствий. Лекари Асгарда не всесильны, но они не могли не понимать, что едва ли от подобных ран принц испустит дух. Локи не стал бы отрицать, что пару дней назад он бесспорно был готов умереть, стоя перед своей «семьёй», но все то было фигурально и скорее он был истощён в моральном смысле. Однако подобные ошибки не были свойственны придворным лекарям. Нет, конечно, теория о том, что он нелюбимый сын все ещё имела место быть, но тут дело было совсем в другом. И самое главное заключалось в том, что он никогда до этого не видел этого лекаря, но этот голос он уже где-то слышал.