Голубой кролик

      Вэй Усянь вновь нарушил комендантский час, но в этот раз на то была особая причина. Все началось с того, что он сидел у окна и наблюдал за движением звезд, похожих на серебряные огоньки, прожигающие черное полотно неба. Из-за внезапно возникшего облака выпрыгнула луна и заняла свое почетное место. Вэй Усянь выпучил глаза, когда заметил, что она была похожа на мордочку кролика, да еще сияла голубым светом. Он продрал глаза и облегченно вздохнул, когда луна вернула привычную всем форму. Но интерес Вэй Усяня не спешил угасать: он красным огоньком загорелся в его глазах и если бы только имел материальную форму, то в эту же секунду схватил бы своего хозяина за шиворот и потащил бы на улицу. Но Вэй Усянь не Вэй Усянь, если не нарушит комендантский час из-за подобных странностей, поэтому поднялся на ноги и выскочил за дверь. Он задрал голову к небу и ахнул, увидев, что голубой луч луны упал на землю и превратился в дорожку, которая так и манила ступить на нее. Вэй Усянь приподнял ногу, но она замерла в воздухе, потому что на плечо ее владельца легла подозрительная рука.       — Ай-яй-яй, убивают! — закричал Вэй Усянь, а сам полез за талисманом, чтобы в ближайшие три секунды приложить его к телу стоящего сзади, но все та же рука схватила его за запястье.       — Вэй Усянь, почему ты опять сбежал? — спросил знакомый голос.       Вэй Усянь опустил руку и, до ушей растягивая улыбку, повернулся лицом к прибывшему.       — Цзян Чэ-э-эн, — протянул он, приобнимая Цзян Чэна за плечи. — Я-то понятно, но вот ты что здесь забыл?       Если бы не темнота ночи, погрузившая все вокруг во мрак, то Вэй Усянь заметил бы, как на щеках Цзян Чэна вспыхнул легкий румянец. Цзян Чэн был благодарен ей, но только луна, что успела скрыться за облаком, вновь вышла и окутала окрестности голубым сиянием, в том числе и его щеки.       Вэй Усянь улыбнулся уголком рта и произнес:       — Эх, Цзян Чэн-Цзян Чэн, что же ты будешь делать? Нарушил правила Ордена Гусу Лань! За это тебя непременно накажут.       — Кто бы говорил, — буркнул Цзян Чэн. — Я пришел за тобой. Давай вернемся назад, пока никто не заметил.       — Нет-нет-нет, — ответил Вэй Усянь, грозя ему пальцем. — Я не вернусь, пока не разберусь с ней. — Он указал пальцем на голубую луну. — Я точно видел, что луна изменила форму, потому что раньше она была кроличьей мордой.       Цзян Чэн вскинул брови. Он подошел вплотную к Вэй Усяню и принюхался.       — Алкоголем не пахнет, — заключил Цзян Чэн и сделал шаг назад. Когда Вэй Усянь схватил его за руку и потащил за собой, он возмутился: — Куда ты меня тащишь?       — Посмотрим, куда приведет эта голубая дорожка.       Цзян Чэн посмотрел на землю и от удивления приоткрыл рот: дорожка, по которой они шли, действительно имела голубой цвет и, казалось, поблескивает от падающих на нее лунных лучей. Вэй Усянь отпустил его руку и приложил указательный палец к губам, когда увидел людей в набедренных повязках. Они стояли полукругом и с поднятыми к небу руками. В центре собравшихся находился столб, верхушку которого украшала фигура кролика. Она сияла голубым огнем и приковывала к себе внимание.       — Что это? — прошептал Цзян Чэн.       — Тихо, — ответил Вэй Усянь и накрыл рот Цзян Чэна своей ладонью. Он вновь прислушался.       Собравшиеся опустились на колени и в один голос повторяли лишь два слова:       — Голубой кролик.       Так продолжалось несколько долгих минут, за которые рука Вэй Усяня, зажимавшая рот Цзян Чэна, успела затечь. Вэй Усянь опустил ее и встряхнул, чтобы кровь бурным потоком возобновила движение и наполнила его тело приятным теплом. Он сделал шаг вперед, но тут же замер, когда один из собравшихся, подойдя к столбу с венчающей его фигурой кролика, поднял руки и задрал голову к небу. На его обнаженный торс упал голубой луч, отчего кожа, на которой замерли капельки пота, заблестела. Вэй Усянь подумал, что этот человек имеет определенную власть над остальными, поэтому назвал его главным. Главный набрал полную грудь воздуха, а затем, с каждым словом повышая громкость голоса, сказал:       — О великий голубой кролик, приди же к нам!       — Приди же к нам! — в унисон повторили остальные.       — Приди же к нам и подари блаженство! — продолжал главный.       — Подари блаженство! — повторяли собравшиеся.       Вэй Усянь сделал еще один шаг, но вновь остановился. Цзян Чэн выглянул из-за его спины и, увидев фигуру кролика, которая начала двигать длинными ушками, разинул рот.       — Какая интересная штуковина! — выкрикнул Вэй Усянь и устремился к собравшимся людям. Те в удивлении посмотрели на него, а затем, заметив взмах руки главного, поднялись на ноги и расступились, пропуская Вэй Усяня. Главный окинул его оценивающим взглядом и расплылся в улыбке.       Оживший кролик продолжал шевелить ушами. Его шерстка, окутанная облачком голубого света, приковала к себе взгляд Вэй Усяня, поэтому он, указывая на него пальцем, сказал:       — Хочу.       Собравшиеся обменялись взглядами и одновременно посмотрели на главного, словно моля о том, чтобы он сказал, что делать дальше. Но главный лишь смотрел на Вэй Усяня и продолжал улыбаться.       — Нет, молодой господин, просто так не получится, — сказал главный и взглядом горящих глаз окинул собравшихся. — Этот кролик не обычная зверюшка, а волшебная. Если вы поймаете его, то он подарит вам столько блаженства, сколько хватит на всю оставшуюся жизнь. Но только если вы отдадите его нужному человеку.       — Поймать? — спросил Вэй Усянь, поглаживая подбородок. — Да запросто!       — Вэй Усянь, — прошептал Цзян Чэн, — а вдруг ты пожалеешь об этом? Давай вернемся назад. Боюсь, что кто-то уже заметил наше отсутствие.       Но Вэй Усянь был непреклонен. Он подошел к столбу, отчего кролик, заметив его, спрыгнул на землю и помчался со всех ног. Тогда Вэй Усянь выхватил Суйбянь из ножен и замахнулся, чтобы швырнуть его в перепугавшегося кролика, но главный положил ладонь на его плечо и, погрозив пальцем, произнес:       — Нельзя. Кролика нужно поймать своими руками.       Тогда Вэй Усянь, вернув меч в ножны, разбежался и одним прыжком достиг цели. Он упал животом на траву и схватил кролика за заднюю лапу. Кролик брыкался и даже пытался укусить за палец, но Вэй Усянь поднялся на ноги и, держа его за уши, вернулся к собравшимся. Они же смотрели на него обезумевшим взглядом. Такой же взгляд был у того, кто стоял во главе них.       — Цзян Чэн, а я поймал! — довольно произнес Вэй Усянь, одной рукой приобнимая Цзян Чэна за плечи, а другой держа кролика.       — Но как? — прошептал главный, сверля взглядом Вэй Усяня. — Не может быть, что ты так быстро поймал его! Это невозможно.       — Все возможно! — ответил Вэй Усянь, щелкнув по его носу. Он оглядел собравшихся и только сейчас понял, что среди них не было ни одной женщины. Вэй Усянь поднял руку, чтобы еще раз показать кролика, которого держал за уши, и произнес: — Вы не дали мне использовать меч, поэтому я поймал его своими руками. Все честно. Что, говоришь, он мне подарит? — спросил он главного.       — Блаженство, — прошептал тот. — Но для этого надо отдать его нужному человеку.       Вэй Усянь задумался. Он повернулся лицом к Цзян Чэну и, хитро улыбаясь, спросил:       — Тебе подарить?       — Нет! — выпалил Цзян Чэн и спрятал руки за спину. — Не хочу дотрагиваться до него. У меня плохое предчувствие.       Вэй Усянь засмеялся. Прижимая кролика к груди, он в последний раз посмотрел на погрустневших людей и, махнув рукой, зашагал прочь. Цзян Чэн плелся сзади и недовольным взглядом награждал спину Вэй Усяня.       — И куда ты с ним? — спросил он, когда молчание затянулось на несколько минут.       — Подарю Лань Чжаню, — ответил Вэй Усянь. — Может быть, после этого он перестанет так холодно смотреть на меня. У меня мурашки от его ледяного взгляда.       — Ты серьезно? Подарить эту зверюшку второму молодому господину Лань? Ты совсем стыд потерял?       Вэй Усянь повернулся лицом к Цзян Чэну и гневно посмотрел на него. Цзян Чэн тут же закрыл рот.       — Лань Чжань любит кроликов, но еще больше ему будет приятно получить от меня голубого. Не думаю, что он видел что-то подобное раньше.       Цзян Чэн закатил глаза, но возражать не стал, а лишь прошел мимо Вэй Усяня и больше не удостаивал его взглядом. Вэй Усянь шел сзади и гладил кролика по голубой шерстке. Она была мягкой, словно облачко, и блестела как звезды. Кролик шевелил ушами и в один момент поднял голову, чтобы посмотреть на Вэй Усяня. В его глазах читалась паника.       Цзян Чэн подорвался с места и спрятался за деревом. Вэй Усянь же продолжал стоять с запрокинутой к небу головой и держал ладонь на спинке кролика. Он улыбнулся уголком рта и обратился к тому, кто находился на крыше красивого здания:       — Лань Чжань, сделай вид, что ты не видел меня, а за это я подарю тебе эту зверюшку.       Лань Ванцзи вернул Бичэнь в ножны и спрыгнул на землю. Оказавшись лицом к лицу с Вэй Усянем, он нахмурил брови, но смягчился, когда Вэй Усянь протянул ему кролика, которого оторвал от груди.       — Лань Чжань, ты же любишь кроликов? Дарю! Только не сдавай меня.       Лань Ванцзи посмотрел на кролика, поджавшего задние лапки, а затем перевел взгляд на Вэй Усяня, державшего его за уши. Уголки губ дрогнули, потому что это живое облачко, сияющее голубым светом, могло растопить сердце даже такого сухаря, как Лань Ванцзи, но улыбка не успела родиться, потому что его лицо вернуло каменное выражение.       — Убожество, — сказал Лань Ванцзи и отвернулся от Вэй Усяня.       — Убожество? — переспросил Вэй Усянь. — Ты называешь его убожеством, но при этом тебе хочется принять его? Лань Чжань, не будь сухарем. Я же знаю, что твое сердце тает при виде этого кролика.       Лань Ванцзи посмотрел на него через плечо. Его пальцы сжались в два кулака, а на лбу вздулись вены. Он так сильно зажмурил глаза, что увидел странные узоры, плавающие в образовавшейся темноте. Вэй Усянь выбежал вперед и замер напротив Лань Ванцзи. Когда тот открыл глаза, он вновь протянул ему кролика и улыбнулся, когда Лань Ванцзи принял его.       — Лань Чжань, ты же наградишь меня за мой подарок?       Лань Ванцзи равнодушно посмотрел на него, а после переключил внимание на голубого кролика. Тот задрал голову к Лань Ванцзи и мило чихнул. Голубое облачко, что окутывало его, поднялось вверх, открывая белую шерстку зверька. Лань Ванцзи вдохнул его и закашлялся. Он выпустил кролика из рук, и тот со звонким «бум» спрыгнул на землю. Вэй Усянь подошел к Лань Ванцзи и обеспокоенно посмотрел на него. Голубое облачко исчезло: похоже, Лань Ванцзи успел втянуть его носом.       Кролик скакал вокруг Вэй Усяня и требовал к себе внимания, как будто хотел сообщить важную весть. Когда Вэй Усянь посмотрел на него, он поднялся на задние лапки и сказал человеческим голосом:       — Беги.       Сказать, что Вэй Усянь удивился, значит не сказать ничего, потому что он словно превратился в статую, стоящую в саду какой-нибудь богатой красотки. Кролик, посоветовав ему бежать, развернулся на сто восемьдесят градусов и пустился со всех ног, чтобы как можно скорее покинуть двоих молодых заклинателей. Вэй Усянь почувствовал, как кто-то положил ладони на его плечи, и вздрогнул. Он тряхнул плечами, но ладони не торопились убрать. Секунда, и Вэй Усянь оказался прижат спиной к стене.       — Лань Чжань? — прошептал он, когда заметил подозрительную улыбку на лице Лань Ванцзи. — Лань Чжань, ты улыбаешься?       Но Лань Ванцзи не ответил: он стоял напротив Вэй Усяня и сжимал его запястье. Казалось, что его зрачки превратились в два крохотных сердечка, которые с каждым мгновением расширялись, тем самым становясь все больше и больше. Лань Ванцзи прижал ладонь Вэй Усяня к своей груди и произнес:       — Мое сердце бьется сильнее, когда я вижу тебя. Вэй Усянь, ты прекраснее любого кролика.       — Лань Чжань, что с тобой? — прошептал Вэй Усянь и вскрикнул, когда Лань Ванцзи, продолжая держать за руку, потащил его за собой.       Цзян Чэн вышел из укрытия. Две фигуры успели скрыться, и он гадал, куда же именно они исчезли.       «Вэй Усянь, я же говорил, что надо было возвращаться назад, — думал Цзян Чэн. — Теперь второй молодой господин Лань накажет тебя за побег».       Знал бы Цзян Чэн, какое именно наказание принял Вэй Усянь. Лань Ванцзи, как только оказался в тайном месте, прижал его спиной к дереву и наложил заклинание молчания, потому что Вэй Усянь кричал и даже пытался укусить Лань Ванцзи. Одна рука сжимала запястья Вэй Усяня и держала над головой, а другая, отодвинув его верхние одежды, проникла в штаны и сжала мягкую плоть. Вэй Усянь выпучил глаза и замычал, пытаясь приоткрыть склеившиеся губы, но это не так-то просто было сделать. В его голове роились мысли о том, что именно заставило Лань Ванцзи из праведника превратиться в развратника.       Лань Ванцзи, продолжая ласкать затвердевающий член, приблизил лицо к Вэй Усяню и чмокнул в поджатые губы. Вэй Усянь отвернулся от него, но когда Лань Ванцзи провел большим пальцем по чувствительной головке, задрал подбородок вверх и промычал. Его глаза были прикрыты от стыда, сковавшего все тело.       Еще пара движений рукой Лань Ванцзи, и Вэй Усянь излился. Молочного цвета жидкость омыла руку Лань Ванцзи, заставляя Вэй Усяня покраснеть как помидор. Он почувствовал, как заклинание молчания завершило свое действие, поэтому во что бы то ни стало хотел сбежать отсюда, при этом зовя на помощь, но Лань Ванцзи развязал лобную ленту и заткнул ею рот Вэй Усяня. Прижав грудью к стволу дерева, он приспустил его штаны и навалился всем телом.       Вэй Усянь почувствовал, как подозрительная штуковина уперлась в его обнажившуюся ягодицу, поэтому поспешил убрать ее оттуда. Но кто же знал, что эти неловкие движения еще больше раззадорят Лань Ванцзи. Он перехватил запястье Вэй Усяня и заломил его руку за спину. Головка возбудившегося члена уткнулась в открытую ладонь, отчего уши Вэй Усяня вспыхнули красным огнем. Он сомкнул пальцы на затвердевшем стволе, как будто хотел переломить, но Лань Ванцзи надавил пальцем на тугое колечко мышц и вошел в неподготовленное тело.       Свой первый раз Вэй Усянь запомнил на всю жизнь. Пальцы Лань Ванцзи терзали его тело и неопытно растягивали узкую дырочку. Вэй Усянь не мог понять, почему до сих пор находится в сознании, а не валяется под деревом. Лобная лента пропиталась его слюной, а одежда съехала с плеч и теперь обнажала их. Лань Ванцзи впустил головку сочащегося белесой жидкостью члена в расширившийся проход и начал медленно двигаться. Это можно было сравнить с укусом пчелы: острое жало проникает в кожу врага, и того тут же пронзает страшная боль. Вэй Усянь втягивал носом воздух и мычал, когда Лань Ванцзи целовал его обнаженное плечо. Он вжимал хрупкое тело в дерево и не сбавлял темп.       Наступивший день Вэй Усянь провел в постели. Цзян Чэн сидел на краю кровати и заставлял его рассказать о том, чем закончилась их встреча с Лань Ванцзи, но Вэй Усянь мычал в подушку и старался лягнуть Цзян Чэна в ногу. Его задний проход саднило от испытанного натиска члена Лань Ванцзи, поэтому он лежал на животе и боялся перевернуться на спину.       Прошел день, а Вэй Усянь до сих пор боялся встать с кровати. Тогда Цзян Чэн спихнул его на пол и, схватив за руку, потащил к выходу. Вэй Усянь возмущался, пытался кричать во всю глотку, но Цзян Чэн был непреклонен: он заставил его подняться на ноги и вытолкнул за дверь.       — Вэй-сюн! — Не Хуайсан, обмахиваясь веером, подошел к Вэй Усяню, которого Цзян Чэн вел под руку, чтобы тот не сбежал. — Вэй-сюн, почему ты идешь как черепаха? Раньше ты скакал как конь, а теперь еле передвигаешься.       Вэй Усянь не мог назвать причину, по которой ему так тяжело передвигаться, потому что это было неприлично, поэтому он пожал плечами и посмотрел в сторону наблюдавшего за ними Лань Ванцзи. Тот подмигнул ему, отчего Вэй Усянь задрожал мелкой дрожью, а после, повернувшись лицом к Лань Сичэню, возобновил разговор. Не Хуайсан, проследив взгляд Вэй Усяня, закрыл веер и вернул его в рукав.       — Вэй-сюн, пойдем отсюда. Не хватало, чтобы два нефрита Ордена Гусу Лань приписали нам какое-нибудь преступление.       Цзян Чэн кивнул. Кивнул и Вэй Усянь. Они отвернулись от двоих братьев и зашагали прочь. Не Хуайсан шел впереди и, вновь раскрыв веер, возобновил обмахивание им.       А тем временем голубые кролики заполнили территорию Ордена Гусу Лань. Облачко, что обволакивало их, затуманивало разум, если его вдохнуть. Оно не было опасным: всего лишь влюбляло в того, кто подарил тебе голубого кролика, и заставляло вести себя не так, как раньше. Лань Ванцзи забыл о праведности и теперь вел себя как развратник, следя за каждым шагом Вэй Усяня и пытаясь ухлестывать за ним, но тот закрывался в доме и просил Цзян Чэна ни в коем случае не впускать его внутрь. Но так длилось до тех пор, пока Лань Ванцзи не отыскал еще одного голубого кролика.       Этот кролик ничем не отличался от того, что подарил ему Вэй Усянь. Лань Ванцзи, прижимая его к груди, постучал в дверь. Вэй Усянь ждал Цзян Чэна, который должен был вот-вот вернуться, поэтому незамедлительно открыл ее. Увидев за ней Лань Ванцзи, он разинул рот, чтобы закричать, но тот протянул ему голубого кролика и слегка улыбнулся.       — Вэй Усянь, он настолько милый, что я не смог пройти мимо. Прими его в знак примирения.       Вэй Усянь протянул руки к кролику и поднял его над головой. Кролик чихнул, тем самым потревожив голубое облачко, которое сползло по рукам Вэй Усяня и врезалось в его нос. Вэй Усянь почувствовал легкое головокружение, поэтому опустил руки. Кролик спрыгнул на землю и, обогнув Лань Ванцзи, удрал с места преступления.       Зрачки Вэй Усяня превратились в два сердечка. Он сделал шаг к Лань Ванцзи и, подождав несколько секунд, запрыгнул на него и обвил талию ногами. Лань Ванцзи поддерживал его за ягодицы и жадно терзал раскрасневшиеся губы. Если бы Цзян Чэн был рядом, то не смог бы удержаться от фейспалма.       Вэй Усянь разорвал поцелуй и, улыбнувшись, посмотрел на Лань Ванцзи. Их сердца колотились в унисон, и от этого казалось, что их тела слились воедино. Дыхание становилось горячее обычного и обжигало кожу лица. Вэй Усянь наклонился к уху Лань Ванцзи и прошептал:       — Повторим то, что делали той ночью?       Глаза Лань Ванцзи загорелись. Он сжал ягодицы Вэй Усяня и вздрогнул, когда услышал вскрик, раздавшийся поблизости. Вэй Усянь повернул голову на его источник и замер, увидев Лань Цижэня, схватившегося за сердце. Глаза дяди Лань Ванцзи стали белыми, потому что тот слишком сильно их закатил. Лань Ванцзи поставил Вэй Усяня на землю и подбежал к нему, чтобы оказать первую помощь.       А тем временем Лань Сичэнь прогуливался мимо Библиотеки Облачных Глубин и остановился, увидев голубого кролика. Он слегка наклонился, чтобы дотронутся до его шерстки, но тут же выпрямился, так как заметил Цзян Чэна, несшего такого же зверька.       — Цзэу-цзюнь, — произнес Цзян Чэн. Он посадил кролика на плечо, а сам сложил руки в приветственном жесте. Кролик спрыгнул на землю, но не торопился сбежать от нового хозяина.       Лань Сичэнь наблюдал за тем, как Цзян Чэн вновь берет кролика на руки и прижимает к груди. Пушистый комочек жался к нему, как будто боялся того, кто стоит напротив него. Цзян Чэн поднял его вверх, а после протянул Лань Сичэню со словами:       — Этих кроликов развелось слишком много. Надеюсь, Цзэу-цзюнь позаботится о них.       Лань Сичэнь кивнул, принимая кролика, и почувствовал, как тот задрожал. «Чих», и голубое облачко, поднявшееся вверх, было поглощено носом Лань Сичэня. Цзян Чэн обеспокоенно посмотрел на кролика, который спрыгнул на землю, а затем перевел взгляд на Лань Сичэня, улыбавшегося хитрой улыбкой.       — Цзэу-цзюнь, что с вами? — прошептал Цзян Чэн, шагая спиной вперед. Он выставил ладони, чтобы в любой момент оттолкнуть Лань Сичэня от себя, потому что тот ускорял шаг и уже протянул руки, чтобы схватить Цзян Чэна.       Добравшись до цели, Лань Сичэнь перекинул Цзян Чэна через плечо и понес в тайное место, но они не успели добраться до него, потому что повстречали Вэй Усяня и Лань Ванцзи, которые, поддерживая Лань Цижэня за локти, вели его в покои.       Лань Цижэнь очнулся спустя некоторое время. Он распахнул глаза и повернул голову к Лань Ванцзи, на коленях которого сидел Вэй Усянь. Почувствовав, как его разум вновь затуманивается, Лань Цижэнь перевел взгляд на Лань Сичэня и увидел, что на его коленях тоже сидел заклинатель, а именно Цзян Чэн, надувший губки, потому что Лань Сичэнь буквально заставил его принять такую позу.       — Нашему клану конец, — прохрипел Лань Цижэнь и отключился.       После того как Лань Цижэня удалось привести в чувства, Цзян Чэн смог сбежать от Лань Сичэня и спрятался под большим деревом. Он сидел на траве и смотрел на пещеру, из которой выбегали голубые кролики. Они спрыгивали на землю и обнюхивали друг друга, как будто это было кроличьим приветствием. Брови Цзян Чэна поползли вверх, когда он увидел Не Хуайсана, склонившегося к одному из них.       — Не трогай его! — закричал Цзян Чэн и вскочил на ноги.       Не Хуайсан не послушался его, поэтому взял кролика на руки и поднял над головой.       — Какой же он милый, — произнес он, глядя в пугливые глаза кролика. Тот чихнул, отчего голубое облачко вновь потревожилось и сползло по рукам. Не Хуайсан вдохнул его и вернул кролика на землю. Посмотрев на Цзян Чэна, он произнес: — Цзян Чэн, зачем ты привел с собой Цзэу-цзюня? Неужели ты любишь «тройничок»?       — Что?! — воскликнул Цзян Чэн и вздрогнул, когда подошедший к нему Лань Сичэнь положил руку на его плечо.       Не Хуайсан подошел к Цзян Чэну и с помощью веера приподнял его голову. Тем временем руки Лань Сичэня обнимали его со спины и сильнее прижимали к разгоряченному телу. Не Хуайсан провел кончиком языка по контуру губ, как будто хотел возбудить этим Цзян Чэна, но тот, набрав полную грудь воздуха, закричал и... проснулся.

***

      Цзян Чэн сел в кровати и схватился за слегка кружившуюся голову. Цзян Яньли, что полночи провела около него, распахнула глаза и помогла ему лечь обратно. Она коснулась его лба тыльной стороной ладони, а после сравнила со своей температурой и сказала:       — Жар спал. А-Чэн, не нужно вскакивать с постели, пока окончательно не выздоровеешь.       — Цзян Чэн, — тихо произнес Вэй Усянь, войдя в покои. — Цзян Чэн, ты наконец-то очнулся.       Цзян Чэн нахмурил брови. Он поманил его пальцем и, дождавшись, когда Вэй Усянь подойдет к нему, сказал хриплым голосом:       — Только попробуй дотронуться до голубых кроликов, которых можно встретить в Гусу.       — В Гусу? — переспросил Вэй Усянь и засмеялся. — Зачем мне в Гусу, если меня оттуда выгнали? Я не вернусь туда.       — Вот и хорошо, — прошептал Цзян Чэн. Он перевел взгляд на окно, за которым показалась круглая луна, но спустя некоторое время она превратилась в кроличью морду, окрашенную в голубой цвет. Цзян Чэн зажмурился, а затем распахнул глаза. Луна вновь вернула прежнюю форму, заставляя сердце Цзян Чэна вернуть прежний ритм.